Я спрячу тебя от полной луны

– Пойдем, – лишь тихо бросил он и, обняв ее за плечи, провел через толпу, оберегая, закрывая своим телом от случайных прикосновений. Ирину трясло, бешено бухало сердце от такого неожиданного выброса адреналина.

– Я на секунду, – Кирилл рванулся к барной стойке, что-то требуя у Витька-бармена.

– Приложи к скуле, а то завтра глаз заплывет, – протянул он ей стакан с кусочками льда. Ирина со стаканом у лица, заботливо поддерживаемая Кириллом, спустились вниз, по отблескивающей металлом в синеватом сумраке зала, витой лестнице вниз.

– Давай сюда, – Кирилл уверенно открыл дверь служебного туалета.

– А можно, – неуверенно протянула Ирина, – служебный ведь, нас не погонят.-

– Не погонят, не погонят, пусть только попробуют, – уверенно произнес Кирилл и, закрыв крышку, аккуратно усадил Ирину на сверкающий стерильной чистотой унитаз. Затем открыл висящий над раковиной шкафчик с зеркалом и достал пузырек и вату.

– У тебя скула чуть рассечена, давай на всякий перекисью, – объяснил он ей, когда она недовольно отвела его руку с намоченной ваткой.

Он осторожно коснулся скулы. Чуть пощипывало.

– Ну ты даешь, – очень серьезно, даже строго произнес Кирилл, касаясь осторожными движениями Ирининой скулы, – это же надо было так безрассудно прыгать на спину этому уроду, а если бы он дотянулся до тебя рукой? Господи, говорить о своих страхах, а потом так безрассудно кидаться на этого монстра, нет все-таки ты большой, просто огромный вопрос, прямо-таки неразрешимая загадка, – приговаривал Кирилл, осторожно касаясь ваткой Ириной скулы. А в гудящей голове Ирины вдруг четко обозначилась картина – она на спине кружащегося в слепой ярости амбала, дикой кошкой вцепившейся в него и накручивающей его уши.

И она, твердо отстраняя руку Кирилла, зашлась в неудержимом хохоте.

– Я, – давясь от смеха, еле выталкивала слова Ирина, – я на спине… —

Кирилл лишь молчал, смотря на ее приступ нервного смеха.

– Надо же так нажраться, – уже спокойно выдохнула Ирина, и тут не выдержал Кирилл.

– Великолепное зрелище, – уже хохотал, не сдерживая себя он, – разъяренная мегера… за уши.-

Ирина снова прыснула, и звенящий несдерживаемый искренний смех наполнил небольшую комнату служебного туалета…

– Подожди меня здесь, я быстро, – бросил Кирилл, когда они поднялись снова в зал, наполненный гремящей музыкой. Ирина наблюдала, как он подошел к старшему охраны Андрею и о чем-то серьезно переговорил с ним. Смутные сомнения закрадывались в ее душу, когда она наблюдала за этими двумя. Уж больно виноватое было выражение на лице Андрея и совсем строгий, хозяйский взгляд Кирилла. Ирина прокрутила все эпизоды, которые зацепили ее внимание до этого, но которым она в бесшабашной суматохе веселья не придала значению и, кажется, все сложилось.

Наконец Кирилл, улыбаясь, подошел к ней. Ирина долго смотрела на него, словно увидев в первый раз, откровенно изучая с легкой усмешкой, скривив губы.

Кирилл лишь слегка озадаченно приподнял брови.

– Кирилл, и это я загадочна, – наконец произнесла Ирина, – да по сравнению с твоими загадками… Я уже боюсь продолжения.-

– Ты о чем? – осторожно поинтересовался Кирилл.

– Все уладил? – иронично вопросом на вопрос ответила Ирина.

– Да, все хорошо, можно отдыхать дальше, – не обращая внимания на ее иронию, произнес Кирилл.

– Отлично, Кирилл Геннадьевич, в вашем клубе все к вашим ногам. Ведь я права, в вашем клубе, – она требовательно смотрела на Кирилла.

– И это все, что тебя так обеспокоило и … – начал, в свою очередь усмехнувшийся, Кирилл.

– Как-будто нет повода для беспокойства, – перебила его Ирина.

– А разве есть? Во-первых, не совсем в моем, я лишь совладелец, скажем так наполовину моем, а потом разве имеет это какое-нибудь значение, разве это мешает нам хорошо проводить время.-

Ирина не нашлась, что ответить. В принципе он прав, какая ей разница, кто он ей – этот Кирилл – случайный знакомый, случайный компаньон в этот, получившимся таким сумбурным, вечер, который непременно закончится и о котором Ирина, конечно, будет вспоминать с сожалением. Все-таки надо признать – Кирилл неудержимым магнитом притягивал ее к своей персоне, рождая в ней слишком волнующий ее интерес. Этот интерес уже несколько пугал ее, твердо решившую завязать с любыми амурными похождениями в ее жизни. А тут такой герой романа, все больше и больше проявляющий столь любопытного, разрушающий уже своим видом все эти призрачные, дрожащие под его спокойным взглядом барьеры, которые нагородила вокруг себя разочаровавшаяся напрочь в возможности своего счастья, по крайней в этой жизни, Ирина. Она совершенно не хотела так легко сдаваться, она не неопытная девочка, готовая пойти без оглядки, как уже было с ней, за сильным уверенным в себе мужчиной, она не верит в эти сказки о принцах на белом коне, поэтому она возьмет сейчас себя в руки и отсечет все блуждания ее дрожащей в благоговейном экстазе от присутствия рядом этого ослепительного героя женской сущности, героя, еще и будоражащего ее бестолковую неуправляемую почти падающую в обморок душу каким-то неприкрытым интересом к персоне Ирины.

– Ладно, – буркнула Ирина, – ты прав, не мешает, но от коктейля бы я не отказалась, – и Ирина решительно направилась к их столику.

– Ирин, может не надо, – спокойно заметил Кирилл, наблюдая, как она лихорадочно изучает содержимое стаканов на столе.

– Надо, – торжествующе воскликнула Ирина, обнаруживая полный бокал с коктейлем на основе текилы, – надо, повторила она, выбрасывая из стакана на стол соломинку и залпом его опустошая. Через секунду орущий фон музыки пропал и насыщенный такими разными событиями вечер для Ирины закончился.

ГЛАВА 4

Тишина оглушала. Тяжелая, тягучая, какая-то до противного ощущения вязкая, она давила на уши. Наконец, эту, уже надоевшую тишину начал прорезать такой-же противный, нудный звон, и Ирина резко открыла глаза. Потолок был белый, но совершенно ровный, он матово отсвечивал глянцевой поверхностью.

– Натяжной, – пронеслось в голове Ирины. И она в ужасе вскочила и села в кровати. Потолок в ее квартире состоял из наборных плит с рельефным рисунком. Она сидела на необъятной двуспальной чужой кровати без каких-либо спинок, но со множеством подушек, стоящей в белом углу рельефно оштукатуренных стен. Ирина, слегка запаниковав, огляделась. Огромная комната в бело-серых тонах, с небольшим наполнением мебели, бесконечные окна до пола закрытые серыми, искрящимися шторами из тафты, через которые пробивалось яркое летнее дневное солнце.

– Сколько же уже времени, – проявилась в голове здравая мысль, тут же пропадая в уголках сознания, загоняемая туда любопытством, заставляющим Ирину без концентрации на чем-либо, продолжить осмотр. Напротив кровати на стене висела внушительная плазма, а дальше за ней, вдоль стены, огромный встроенный шкаф, опять – же, серо-белый с металлическими вставками декора, отсвечивающим холодным серебром металла, углом продолжаясь уже вдоль стены до двери. Легкая, ажурная, витая лестница с металлическими перилами и черными деревянными ступеньками уходила из центра комнаты вверх, в оформленный серой, узорчатой плиткой люк в потолке. Ирина напряженно пыталась вспомнить, чем все-таки закончилось ее бурное веселье в клубе, где она и как, вообще, оказалась в этой совершенно незнакомой квартире, да еще, судя по люку в потолке, двухъярусной.

– Ну, всё, хорош, – пробормотала она и, осторожно помотав головой, наконец, решительно попыталась избавиться хотя бы от этого противного звона в мозгах. Удалось ей это не очень хорошо, но, по крайней мере, он уже не мешал Ирине более отчетливо воспринимать окружающее пространство и его наполнение.

– Нет, – Ирина, окончательно впадая в панику, соскочила с кровати, сдирая с нее огромную белую простынь. До нее, наконец, дошло, что она сидит не просто на чужой кровати и не просто в чужой квартире, но еще полуголая, в одних узких маленьких трусиках, полупрозрачных, еле скрывающих причинные места. Она моментально завернулась в простынь, стягивая ее посильней под мышками, и шагнула от кровати, тут же попадая в небольшой ярко-желтый пластиковый таз. Рядом с тазом валялся ее фирменный бюстгальтер в синюю полоску с синим бантиком и перламутровой капелькой бусины между чашками.

– Кошмар, – прошептала она, хватая бюстгальтер и пряча его в свою сумку, лежащую на небольшом, обтянутом серой материей пуфике, у изголовья кровати. Как она таз умудрилась притащить, где она его только нарыла.

Ирина тихонько подошла к лестнице и, задрав голову, с любопытством заглянула в люк. Запах кофе и еще чего-то ванильно-сладкого вдруг вызвал подсасывающую тошноту. Все-таки она вчера приличное время путем так ничего и не ела, надираясь исключительно коктейлями. Никого, только где-то отдаленные, еле различимые звуки музыки.

Ирина подошла ближе к зеркальной поверхности шкафа.

– Красавица, – только и протянула она, наблюдая перед собой лохматое существо с помятым лицом, подтекшей, размазанной тушью под глазами. Ирина попыталась пальцами придать волосам хоть приблизительный вид обычной своей, эффектно уложенной, прически, но усилия были явно напрасными. Ее слегка вьющиеся волосы никак не хотели складываться в хоть отдаленно приличный вид. И Ирина равнодушно махнула рукой, решив оставить тщетные попытки до посещения ванной комнаты. Теперь ей нужна была ее сумочка с косметичкой. Она беспомощно огляделась, пытаясь понять, где она все-таки находится. По белому, с сероватыми разводами паркетному полу были разбросаны игрушки. Маленькие плюшевые зверушки, паровозики и кучи машинок, наполняли углы большой комнаты. Она еще раз, более внимательно, глянула в зеркало и обернулась. На противоположной стене, прямо за кроватью висела огромная черно-белая фотография в серебристой металлической раме. Кирилл в окружении повисших на нем, смеющихся трех бутузов. Вся компания была застигнута в момент безудержного веселья, захватившего с головой всех участников какой-то общей и явно не спокойной игры.

«Боже, – моментально пронеслось в голове, окончательно возвращая ясность сознания, – ну конечно – Кирилл! Она же вчера провела целый вечер с ним. Но дети…»

Ирина в полнейшем недоумении уставилась на фотографию, внимательно изучая ее.

– Мои племянники-погодки, – раздавшийся за спиной голос Кирилла заставил вздрогнуть и резко обернуться, совершенно не ожидавшую чьего-либо посещения, Ирину.

– О да, – лишь протянул Кирилл, спускаясь с последних ступенек лестницы и подходя ближе к Ирине.

– Ты можешь на меня не смотреть? – со злостью бросила Ирина, не зная, в какой угол ей сейчас бежать и где прятаться от этого смеющегося взгляда Кирилла. Он то, конечно, уже был хорош. С еще мокрыми, аккуратно причесанными волосами, побритый красавец, загорелый торс в кубиках мышц. Загорелые крепкие тренированные ноги. Руки она уже разглядела во всех подробностях при посещении Кириллом офиса. В белых шортах на веревочке с низкой посадкой, которые не скрывали подтянутый загорелый пресс, опущенные предельно низко. Картинка вызывала неконтролируемый интерес Ирины. В другой ситуации она непременно бы разглядела всю анатомию в подробностях из-под полуопущенных век, но сейчас ей хотелось немедленно сбежать.

– Ты по-своему сейчас весьма интересна, тебе даже очень идет эта простынь, – с иронией протянул Кирилл, – красоту ведь ничем не испортишь, но все-таки пойдем, я покажу тебе, где ванна.-

Он шагнул в довольно просторный коридор за перегородкой, отделяющей коридор от комнаты, и открыл одну из трех дверей. Ирина даже не удивилась. Ванная комната, а это была именно комната серьезных габаритов, в которые могли бы поместиться и ванная, и туалет, и кухня заодно из Ириной однушки, вполне могла бы стать образцом дизайна в любом глянцевом журнале.

– Я, там, на полочке оставил тебе свой новый комплект футболки и шорт. Все наверняка будет великовато, но за неимением… Фена у меня нет, а новая зубная щетка в шкафчике на стене, там же расческа. Полотенце вот, – и он из коридора коснулся рукой, висящего прямо у двери, на металлическом крючке, белого мохнатого полотенца.

– Кажется все, в общем, я думаю, освоишься сама, а потом поднимайся по лестнице в столовую. Да, кстати, туалет рядом, соседняя дверь, – на этом Кирилл прикрыл дверь, оставляя Ирину в полнейшей растерянности в этой немыслимо, как он сам, элегантной ванной.

Она быстро нашла все необходимое и, залезая под прохладный душ, мучительно пыталась вспомнить хоть что-то, что пролило бы свет на ее утреннее пробуждение в совершенно непотребном полуголом виде.

– Господи, неужели… Она и Кирилл… Нет, нет, только не это.-

Она с удовольствием подставляла лицо навстречу прохладным струям. Из головы окончательно ушел противный звон, возвращая, наконец, возможность ясно оценивать происходящее. И вытираясь мохнатым полотенцем, Ирина уже совершенно взяла себя в руки. Ладно, она у Кирилла в гостях и, в конечном итоге, сейчас же и прояснит ситуацию. Ирина простирнула прозрачные трусики, привычно отжав их, завернув в полотенце, затем старательно высушила полотенцем волосы, и, разглядывая себя в зеркало, слегка распушила расчесанные влажные волосы. Обновленный вид себя в зеркале окончательно придал уверенности, все-таки после бессонной, бурной ночи она выглядела довольно прилично, почти привычно строго, только без макияжа. Затянув по максимуму на узкой талии шнурок идеально белых шорт, больше походивших на ней на юбку-шорты, натянула балахон футболки, тут же закатав рукава и завязав узлом, оголяя загорелый живот. Она быстро пересекла уже изученную спальню и, с еле сдерживаемым любопытством, все-таки она в первый раз в двухъярусной квартире, поднялась по витой лестнице с черными ступенями на другой ярус. Перед ней за скользящей по потолочной рее стеклянной дверью явно обозначилась кухня, откуда неслись такие аппетитные запахи.

– Ну вот, теперь привет, оживший герой, – насмешливый голос Кирилла, прозвучавший за спиной, заставил Ирину обернуться и тут же застыть, восхищенно открыв рот. Стеклянный куб гостиной и столовой одновременно, казалось, висел прямо над землей, паря на фоне глубокой синевы ясного летнего неба, залитый лучами солнца. Удлиненный овальный стеклянный стол стоял за перегородкой из металлических квадратных прутьев, отгораживающих люк лестницы. Изящные ярко-зеленые стулья с высокими удобными спинками с плавным изгибом опорных ножек окружали стол. А дальше – зимний сад со множеством пальм и вьющихся растений, и даже с цветущим орхидеями, насыщенной темной зеленью выделялся на голубом глубоком небе, закрывая стеклянный потолок и смягчая удар горячих, прямых солнечных лучей. Пара мягких, небольших диванчиков под пальмами и плетеные кресла в арках, обвитых ковром листьев зеленых лиан, но не это заставило Ирину, не скрывая восхищения, броситься в глубину сада. Открытая настежь огромная дверь выводила на приличный участок крыши, огороженный со стороны края, изящно выложенной камнем, ограды почти в Ирин рост. Надутый круглый бассейн искрился чистой водой и, заполняя малейшее пространство между стен у каменного ограждения, и просто, по выложенному разноцветной плиткой полу, раскиданными явно продуманными островками в разнообразных керамических больших и маленьких горшках цвели всевозможные цветы-однолетники. Такие простые и знакомые Ирине, но такие прекрасные в своей собранности на этом куске московской крыши. Ирина с любопытством поднялась на цыпочки и глянула вниз. У нее даже перехватило дыхание. Внизу, где-то неизмеримо далеко двигалась, шумела в своем привычном ритме большая Москва. Кирилл подошел и встал рядом, спокойно облокотившись на рельефную кладку ограждения и рассматривая лежащий внизу город.

– Я вообще-то под себя ограждение заказывал, а тебе неудобно, – ухмыльнувшись, сверху вниз глянул он на Ирину. Она подошла к бассейну.

– И все это великолепие… – она даже замолчала, не зная как закончить фразу, рассматривая прозрачную воду, через которую просматривалось ярко-голубое дно бассейна.

– Это моя квартира. Московская резиденция, – спокойно закончил Кирилл, – моим очумелым племянникам-погодкам здесь очень нравится. Они сейчас с моим братом и его женой у тещи где-то на Волге, а так бы уже барахтались в этом бассейне. Классные ребятишки, – задумчиво закончил он, – ну что, пойдем завтракать. Я не знал, когда ты проснешься и, если есть желание, можешь помочь накрыть стол.-

Ирина не переставала удивляться, перемещаясь с набитой разнообразной электроникой кухни к столу в стеклянном кубе, оценивая глобальность подхода Кирилла к своему явно холостяцкому быту. Ирина почему-то сразу поняла – Кирилл не из тех мужиков, который прячет по различным квартирам сонм любовниц, но присутствие женщины в этой квартире явно не ощущалось. Ирина не лезла с назойливыми расспросами. Праздное любопытство это вообще не ее жизненное кредо, она всегда твердо придерживалась своего убеждения, если человеку нужно, он начнет раскрываться сам, а дальше можно, только аккуратно, очень осторожно помочь ему раскрыться окончательно, и то если в этом возникнет необходимость.

Они пили кофе с молоком с разогретыми в микроволновке ванильными круассанами. Ирина, упершись по давней дурной привычке для удобства локтями о стеклянный стол, рассматривала благородный цвет напитка и мучительно соображала, как выяснить у Кирилла, чем же все-таки закончился вчерашний вояж в клуб.

Кирилл, вполне спокойно поглощающий круассаны и, казалось, совсем находящийся где-то в своих мыслях, неожиданно нарушил молчание.

– Успокойся. Ничего не было. —

Ирина даже облегченно выдохнула, ставя чашку с кофе на стол и, наконец, заглядывая в глаза Кириллу.

– Хотя ты приставала, – все – таки довольно ухмыльнувшись, добавил Кирилл.

– Кирилл, брось, я правда была такой дурой, – Ирина, чувствуя, как противная краснота, выдающая все ее сейчас, находящиеся в неуправляемом хаосе, чувства, заливает щеки. Кирилл явно забавлялся, не переставая жевать очередной круассан.

– Почему дурой, мне очень понравилось, как ты целуешься, – пожал плечами он.

– Ужас… – Ирина ощущала уже пламень на своих щеках, – а одежда, – жалобно проблеяла она, замирая в предчувствии ответа.

– Нет, – Кирилл покачал головой, – нет, это ты сама. Ты потребовала тазик, пока я ходил… В общем застал я уже почти хладный труп, уткнувшийся в подушку. Ты только попросила расстегнуть тебе бюстгальтер, который ты, тут же, не переворачиваясь, стянула и бросила на пол.-

Он вдруг замолчал, секунду раздумывая, и окончательно поверг Ирину в бездны сжигающего стыда, – но у тебя такая аппетитная попка просвечивала через мини-трусики, а кожа спины такая… пусть будет звучать пошло, но зато правда, такая бархатистая… – протянул он. Ирина не поднимала взгляд от стола.

– Я честное слово пожалел, что я не некрофил и полутрупы женщин не вызывают у меня ничего, кроме желания дать бедолаге возможность выспаться. Поэтому я стоически накрыл тебя простынкой, выключил свет и ушел спать на диванчик на кухне.-

– Прости, – пролепетала, не смотря на него, совершенно убитая услышанным Ирина, – я доставила тебе массу хлопот.-

И тут же удивленно подняла глаза на Кирилла. Он смеялся, он просто безудержно хохотал. Ирина даже обиженно фыркнула, не понимая, что в ней вызвало приступ этого несдерживаемого веселья.

– Ирин, – наконец, отсмеявшись и еле успокоившись, обратился к ней Кирилл.

– Ирин, ты словно школьница, напившаяся в хлам и приползшая домой под утро после бурной вечеринки одноклассников, краснеющая под убийственными взглядами своих строгих родителей, – уже с мягкой улыбкой произнес Кирилл, – уж мне можешь поверить, я и не такое видал, и у меня нет желания выступать в роли разгневанного предка, но отшлепать тебя бы очень хотелось совершенно по другой причине… – и Кирилл многозначительно замолчал, одаривая Ирину таким откровенным взглядом, что ей хотелось куда-нибудь немедленно сгинуть, но не от стыда, а от вдруг поднявшейся, откуда-то снизу живота, внезапной волны ответной чувственности.

«Нет, только не это, – мгновенно пронеслось в голове, – она против, она не согласна, слишком рано… Ну зачем, этот красавец с рекламного постера так смотрит на нее… О эта млеющая от мужского взгляда женская природа, и она так легко готова сдаться.»

Она опустила глаза.

– И по какой-же, – прошептала она. Краска неумолимо, предательски уверенно заливала ее щеки. На лице Кирилла ровным счетом не проявилось ничего нового. Он даже не изменил позы.

– Я уже сказал тебе об этом ранее, у тебя очаровательная попка… но пить нужно все-таки меньше. Хотя я уверен, что к тебе это не относится, – закончил он, неожиданно резко вставая со стула.

– Ну, кажется, нам пора, – бросил он, собирая чашки со стола.

– Да, кажется, я действительно загостилась, – совершенно сконфуженная последним эпизодом пробормотала Ирина.

– Причем здесь загостилась, – Кирилл стоял напротив и опять, уже серьезно, глядел на нее, словно не замечая ее состояния.

– Время к вечеру, а я хотел бы еще искупаться в пруду рядом с моим домом. Чего ты так смотришь, приведи мне хотя бы один весомый аргумент для отказа поехать со мной. Сегодня суббота. Завтра к вечеру ты будешь дома, завтра уж точно не будет смысла тебя задерживать. Мне тоже на работу в понедельник. Кстати… – он оценивающе глянул на Ирину, – тебе совсем не нужно переодеваться, натягивать на себя прокуренные в вашем бедламе тряпки, ты выглядишь просто обворожительно, совсем гламурненько в моем костюмчике, особенно с этими волосами в естественном беспорядке.-

И он окончательно смутил Ирину, небрежным жестом еще больше взъерошив ее волосы.

Музыка «Европы плюс» поднимала и так вполне бодрое настроение. Ирина, откинув все сомнения и вопросы ровно в момент приглашения поехать к Кириллу в гости, с удовольствием подставляла лицо потокам теплого воздуха врывающегося в открытые окна летящего по шоссе «Мерседеса». Ветер трепал ее светлые волосы, путая и отбрасывая их назад. Ирина смеялась очередному рассказу Кирилла, и ей было так легко и весело. Пусть потом будет больно и грустно, пусть одиночество, еще более страшной тяжестью, давит и съедает поедом душу, зато сейчас она летит рядом с, несомненно, интересным ей человеком, вот так беззаботно болтая с ним, словно зная его уже сто лет, а может больше, словно их пути уже пересекались… где-то там… в пространстве веков…

«Мерседес» съехал с основной дороги и, проехав немного по узкой асфальтированной дороге, проложенной в густом смешанном лесу, миновав блок-пост на въезде в коттеджный поселок, аккуратно двинулся мимо спрятанных среди несрубленных сосен немногочисленных домиков, подъезжая к высокому забору. Ирина сразу отметила наличие камер наблюдения на воротах. Кирилл щелкнул автоматическим ключом, и, довольно внушительные ворота, отъехали в сторону, освобождая въезд. Они еще какое-то время двигались по дороге между таким же густым и совсем неухоженным лесом. Ирина даже и не знала, что сказать, она лишь удивленно глянула на Кирилла.

– Я просто люблю одиночество и дикий лес, – последовал незамедлительный ответ на ее немой вопрос и опять ничего не изменилось в лице Кирилла, как-будто это было такое элементарное желание, для такого абсолютно городского жителя, да еще и активного участника кипящей жизни ночного мегаполиса, – поэтому в этом коттеджном поселке купил несколько участков и сохранил вокруг дома нетронутым лес.-

– И ты совсем не боишься? – Ирине стало даже не по себе, настолько долго они ехали уже по владениям Кирилла, в совершенном одиночестве среди густого леса.

Кирилл улыбнулся.

– Нет, здесь несколько поясов охранной сигнализации, повсюду натыканы датчики и полно камер, которые выводятся на мониторы в будке охранников блок-поста, мы его проезжали и конечно все дублируется в ближайшем местном отделении милиции. Вот мы и приехали.-

Ирина не поверила глазам. Она даже не скрывала своего восхищения, высунувшись из окна машины, с восторгом осматривая то, что предстало ее глазам. Лес, наконец, расступался, и дорога выводила на берег пруда, вокруг которого кольцом лежал песчаный пляж, а за пляжем, прорезанный дорожками из цветного камня, расположился необыкновенно ухоженный цветник, поражая обилием цветов, кустов плетистых роз и клематисов, но в неимоверное возбуждение привел Ирину просто сказочный дом. Цокольный этаж, облицованный натуральным камнем, утопал в зелени ухоженного рукотворного парка за цветником, первый этаж, полностью деревянный, открытой площадкой нависал ажурным строением на сваях, прямо над спокойной гладью пруда, искрящегося в лучах солнца уже клонящегося к закату. Последний этаж весь сплошь из стекла, наполненный воздухом, висел почти призрачной конструкцией над этим великолепием под чуть скошенной крышей, покрытой красной черепицей.

– Но ты явно не леший, хоть и любишь дикий лес, – восторженно выкрикнула Ирина.

– Почему, – явно довольный произведенным эффектом скромно поинтересовался Кирилл.