Радиоразведка в двух мировых войнах и холодной войне
- -
- 100%
- +
Немцы сумели определить порядок подчиненности подразделений английской 8-й армии, сражавшейся с итало-немецкими войсками в Северной Африке с 1941 по 1943 год. Сделать это удалось путем перехвата и чтения радиограмм, в которых обсуждалась возможность уничтожения части архивных документов 8-й армии, утративших свое значение для ведения боевых действий. Для перехвата английских радиограмм использовались антенны разных размеров – от гигантских до сравнительно небольших. А поскольку радиостанции неизменно были закреплены за одними и теми же подразделениями 8-й армии, то эти подразделения можно было легко идентифицировать, исходя из позывных, и с помощью радиопеленгации определять их местоположение.
Во время Второй мировой войны станции радиоперехвата кригсмарине были размещены на французском атлантическом побережье. Операторы этих станций прошли предварительное обучение, позволявшее им распознавать индивидуальный стиль «морзянки» английских радистов на крупных военных кораблях и мощных береговых радиостанциях. В вермахте не было единого дешифровального центра, каким обладали англичане в Блетчли-Парке: и в кригсмарине, и в люфтваффе[27], и в немецких сухопутных войсках имелись собственные подразделения радиоразведки.
Вплоть до самого конца Второй мировой войны доминирующее положение в радиосвязи занимал код Морзе. Его повсеместное использование даже породило умение операторов станций радиоперехвата на лету улавливать мельчайшие индивидуальные характеристики радиосвязи противника, особенно если в течение продолжительного времени они регулярно следили за ней по долгу службы. Одним из важных аспектов такой слежки являлся анализ трафика[28], позволявший заметить признаки подготовки противника к боевым действиям с помощью замеров интенсивности его радиосвязи.
Анализом трафика на оккупированных немцами территориях активно занимался абвер, который оценивал, насколько часто вражеские агенты пользовались радиосвязью. За счет этого можно было выявлять места, где противник планировал проведение военных операций. В мае 1944 года немецкие станции радиоперехвата зафиксировали всплеск радиопередач английских секретных агентов на островах в Эгейском море. В октябре 1944 года на этих островах высадились англо-американские войска. В июне 1944 года последовал бурный рост активности подпольных радиостанций на юге Франции. А через месяц началась англо-американская десантная операция на Лазурном берегу. Осознав важность, которую анализ трафика играл во Второй мировой войне, англо-американские союзники установили такой жесткий контроль за своей радиосвязью, что не оставили немецкой радиоразведке ни единого шанса обнаружить многочисленные союзнические десантные корабли, которые следовали к месту высадки в Нормандии, намеченной на 6 июня 1944 года.
Станции радиоперехвата стран, участвовавших во Второй мировой войне, постоянно сканировали радиоволны в поисках вражеской «морзянки» и редких сеансов голосовой радиосвязи. Операторы станций радиоперехвата люфтваффе добывали разведывательную информацию, внимательно слушая речевые переговоры пилотов английских истребителей со своим командованием, управлявшим их действиями во время битвы за Англию[29]. Бо́льшую часть персонала немецких станций радиоперехвата составляли мужчины, раненные на фронте или подпадавшие под возрастные ограничения, которые не позволяли им принимать активное участие в боях. Абвер стал задействовать женщин на своих станциях радиоперехвата только в самом конце Второй мировой войны. Следует отметить, что женщины не так широко привлекались к военной службе в Германии, как это делалось в Англии и Америке.
Во время Второй мировой войны эффективность как английских, так и немецких станций радиоперехвата была не очень высокой. Утверждается, что английские станции радиоперехвата стали функционировать намного лучше после того, как получили новую аппаратуру от американских союзников. Хотя иногда можно встретить заявления о том, что оборудование английских станций радиоперехвата, произведенное в Англии, было достаточно высокого качества и даже иногда позволяло принимать радиосигналы из Южной Африки, хотя их прием не был устойчивым.
Немецкие станции радиоперехвата реже функционировали во взаимодействии друг с другом, чем английские. Такое взаимодействие использовалось, например, при радиопеленгации. Несмотря на это, немцы сумели идентифицировать все английские войсковые подразделения на юге Англии и определить их местонахождение в ходе подготовки к высадке в Нормандии 6 июня 1944 года. Произошло это благодаря прослушиванию радиопереговоров сотрудников военной полиции Англии, занимавшихся организацией военных перевозок.
Хотя публичные телевизионные трансляции в Англии были прекращены еще в самом начале Второй мировой войны, однако телевидение продолжало использоваться для военных целей. Англичанам было невдомек, что в 1944 году немцы принимали английские черно-белые телепередачи по другую сторону пролива Ла-Манш. В то же самое время военно-воздушные силы Англии следили за передачами немецкого телевидения во Франции с мыса Бичи-Хед в английском графстве Суссекс.
Роль радиоразведки в ходе Первой мировой войны была бы намного более значительной, если бы не дефицит квалифицированных специалистов, которых не хватало, чтобы оперативно анализировать большие объемы добытой разведывательной информации. В результате на ее обработку и доведение полученных результатов до сведения военного командования и политического руководства уходило несколько месяцев. Ситуация изменилась к лучшему в начале Второй мировой войны. В июне 1940 года английские дешифровальщики в Блетчли-Парке обратили внимание на интенсивный обмен радиограммами на частоте, которая использовалась для связи с немецким тяжелым крейсером «Шарнхорст». Они предположили, что «Шарнхорст» готовился выйти в море. Однако в адмиралтействе Англии проигнорировали предупреждение, полученное из Блетчли-Парка, но вскоре вспомнили о нем, когда «Шарнхорст» и другой немецкий тяжелый крейсер, «Гнейзенау», атаковали и пустили к дну английский авианосец «Прославленный». После этого военно-морское командование Англии стало относиться к разведывательной информации, поступавшей из Блетчли-Парка, с бо́льшим вниманием, придавая ей первостепенное значение.
В немецком Генеральном штабе ни с чем подобным не сталкивались, и поэтому осознание важности радиоразведки пришло к немцам несколько позднее, чем к англичанам. Неудивительно, что в начале Второй мировой войны офицеры немецкого Генерального штаба скептически относились к радиоразведке. Ситуация усугублялась тем, что абвер и служба безопасности (СД)[30] соперничали между собой за первенство в этой области. В результате нередко случалось так, что они совершенно по-разному интерпретировали разведывательную информацию, добытую путем чтения одних и тех же перехваченных радиограмм противника. Неудивительно, что эта информация не внушала доверия, и немецкие командующие испытывали затруднения, принимая решения на ее основе. Но в целом разведывательные сводки, подготовленные абвером, отвечали более высоким стандартам качества и надежности по сравнению с теми, которые исходили от СД.
В силу специфики своей деятельности немецкая военно-морская разведка была избавлена от конкуренции с СД и сумела добиться реальных успехов в добывании радиоразведывательной информации о военных кораблях и грузовых судах Англии, а впоследствии и Америки. Что же касается англо-американских союзников, то к середине Второй мировой войны они научились весьма успешно пользоваться радиоразведывательной информацией на поле боя.
Генералы всегда очень сдержанно относились к радиоразведывательным сводкам, поступающим от верховного командования. Они предпочитали полагаться на собственные подразделения радиоперехвата, занимавшиеся сбором разведывательной информации тактического характера о противнике вблизи линии фронта. В различных генеральских воспоминаниях о сражениях, в ходе которых радиоразведка способствовала успешному руководству боем, можно очень редко встретить упоминание об этом. Ведь хорошо известно, что для подавляющего большинства генералов характерно чрезмерное самомнение, а иначе они не достигли бы своего высокого воинского звания. Характерным примером в этом отношении является битва при Танненберге, в которой немецкими сухопутными войсками командовал генерал Пауль Гинденбург. После Первой мировой войны были опубликованы его мемуары. В них нет упоминания о многочисленных русских радиограммах, перехваченных во время битвы при Танненберге и своевременно доведенных до сведения Гинденбурга, и о том, какую важную роль они сыграли в достижении победы немецких войск в этой битве.
Радиоразведка и политики
С момента появления радиоразведки в начале XX века ее часто недооценивали и толковали ее роль неправильным образом. Для того, чтобы получить всеобщее признание, радиоразведке долгое время недоставало публичного восхваления со стороны какого-нибудь очень авторитетного политического деятеля. Для английской радиоразведки таким политиком стал Уинстон Черчилль. Он понял ее ценность и приобрел опыт ее практического использования, когда в 1914 году был назначен первым лордом адмиралтейства Англии[31]. В своих послевоенных мемуарах Черчилль очень эмоционально описал обстановку в адмиралтействе во время морской битвы у Доггер-банки[32]:
«С чисто психологической точки зрения вряд ли можно отыскать что-то более захватывающее, чем возможность практически минута за минутой следить за этапами грандиозной военно-морской операции из тихих комнат адмиралтейства. Далеко в открытом море под оглушительные звуки артиллерийской канонады со сражающихся военных кораблей перед человеческим взором предстают фрагменты знаменательных событий. Возникает ощущение противоборства высочайшей интенсивности; идет яростная битва; люди изнуряют себя тяжелым физическим или умственным военным трудом. Но на Уайтхолле[33] слышно только тиканье часов, да молчаливые люди подходят быстрыми шагами к другим таким же молчаливым людям и кладут перед ними исписанные листки бумаги, а те чертят какие-то линии, производят расчеты, указывают на что-то пальцем и высказывают свои замечания. С интервалом в несколько минут поступают радиограммы, которые забирают и декодируют, причем часто в неправильной последовательности и вне зависимости от важности. От их прочтения в сознании возникает неотчетливая и переменчивая картина происходящего, от которой разыгрывается воображение. Все это на каждом шагу сопровождается проблесками страха или надежды».
Данное яркое описание вполне можно отнести не только к битве у Доггер-банки, но и к Ютландскому сражению, и к преследованию немецкого линкора «Бисмарк» в 1941 году, и к нападению Германии на англо-американский конвой под номером 17, следовавший в Советский Союз в 1942 году. И хотя эти события Второй мировой войны произошли вдали от Англии, тем не менее в английском адмиралтействе оперативно узнавали об их мельчайших деталях из потока поступавших радиограмм.
Черчилль имел привычку звонить в предрассветные часы по телефону в дешифровальный центр в Блетчли-Парке, чтобы поинтересоваться, какие еще золотые яйца снесли тамошние курочки-рябы, и заодно предупредить, что им ни в коем случае не следовало при этом громко кудахтать. Курочками-рябами он называл английских дешифровальщиков, золотыми яйцами – прочитанные ими немецкие радиограммы, засекреченные при помощи «Энигм» и «Лоренцов», а громким кудахтаньем – разглашение секретов о своей работе. Черчилль осознавал, каким большим подспорьем для него является радиоразведка, и щедро финансировал ее. Благодаря ему была создана разветвленная инфраструктура для рассылки разведывательных сводок, подготовленных в Блетчли-Парке, командованию на местах. Некоторые английские генералы старой закалки не признавали полезность этих сводок. Черчилль распорядился, чтобы таких генералов поощряли за действия, предпринятые ими на основе разведывательной информации, которая была получена из Блетчли-Парка, а в особых случаях даже заставляли в приказном порядке учитывать эту информацию в своих решениях. Именно Черчиллю английская радиоразведка обязана своей чрезвычайной эффективностью во Второй мировой войне.
В отличие от Черчилля Гитлер очень редко принимал во внимание разведывательную информацию, имевшуюся в его распоряжении. У него даже не нашлось адекватного названия, чтобы переименовать абвер. В переводе с немецкого языка на русский это слово означает «оборона» и должным образом не отражает суть деятельности абвера. Исторически сложилось так, что во время Первой мировой войны военная разведка в Германии сосредоточилась на обеспечении внутренней безопасности своей страны. Это умонастроение нашло выражение в выборе названия для главного органа военной разведки и сохранилось во Второй мировой войне.
После прихода к власти в 1933 году основную задачу спецслужб Германии Гитлер видел в том, чтобы в максимальной степени контролировать поведение немецкого народа. Начальник абвера Вильгельм Канарис был не согласен с такой формулировкой. Он приобрел богатый опыт практического эффективного использования разведывательной информации в Первую мировую войну и стремился применить этот опыт на практике.
В 1935 году Канарис описал свое видение стоявших перед абвером задач на встрече с Гитлером. Тот сказал, что советские и английские разведывательные спецслужбы обладали значительным превосходством над немецкими. Однако никаких конкретных предложений по поводу того, как исправить такое плачевное положение дел, от него не последовало. При этом Гитлер отказался принимать в расчет американцев, заявив, что они мало интересовались международными проблемами, и поэтому у них была только одна спецслужба – Федеральное бюро расследований, занимавшееся обеспечением государственной безопасности внутри страны. Гитлер также заявил Канарису, что совершенно не интересуется поступающей от него информацией о любовных отношениях наследника английского престола с замужними женщинами, многочисленных любовницах французского премьер-министра Поля Рейно, взяточничестве, процветающем в среде европейских политиков, и прочих подобного рода делах.
Позднее Гитлер грубо вмешался в деятельность абвера, приказав рассылать подготовленные разведывательные сводки только узкому кругу самых высокопоставленных лиц в немецком государстве. Эти сводки составлялись ежедневно и зачастую содержали более двадцати страниц с ценной секретной информацией, собранной абвером. Получатели разведывательных сводок были очень занятыми людьми и не имели возможности детально знакомиться с документами из абвера. Кроме того, по приказу Гитлера им категорически запрещалось передавать разведывательные сводки абвера на ознакомление другим лицам. В результате эти сводки никем не изучались за пределами абвера, а лишь парафировались и сдавались в архив. Там они подлежали хранению в течение трех месяцев, после чего уничтожались путем сжигания. Таким образом, верховное политическое руководство Германии, ответственное за принятие стратегических военных решений, попросту игнорировало результаты работы абвера.
В период между двумя мировыми войнами в Германии появились сразу 7 новых спецслужб. Отсутствие у Гитлера интереса к их деятельности привело к тому, что они постоянно испытывали дефицит руководящих указаний, действовали обособленно и вели борьбу за господствующее положение. Возникали путаница и противоречия в добываемой разведывательной информации. Исключение составляла военно-морская разведка, которая демонстрировала высокую эффективность и целенаправленно занималась повышением стойкости своих кодов и шифров. В отличие от кригсмарине в сухопутных войсках Германии, люфтваффе и службе безопасности считали, что их коды и шифры взломать невозможно.
Немецкие спецслужбы больше следили друг за другом, чем за врагом. Главными соперниками в их междоусобной вражде являлись абвер и служба безопасности. Их разведывательные операции дублировались, но что еще хуже, значительную часть своего времени каждая из немецких спецслужб тратила на то, чтобы принизить или ликвидировать остальные. В конечном счете служба безопасности приобрела в Германии настолько огромное влияние, что поглотила абвер.
Такая непродуктивная обстановка в немецких спецслужбах заставляла их напрасно расходовать и без того скудные людские и материальные ресурсы. Открытие второго фронта в Западной Европе англо-американскими союзниками, неуклонное продвижение советских войск по направлению к Берлину, военные действия в Северной Африке и на Балканах – все это создавало растущий круг сложных проблем для немецкой военной радиоразведки. И в конечном счете, она перестала с ними справляться.
В начале славных дел
Незадолго до Первой мировой войны в Генеральном штабе сухопутных войск Германии возникла идея создать войсковую службу радиоперехвата. Лишь в 1915 году эту идею воплотил на практике полковник Вальтер Николаи, руководивший разведкой в сухопутных войсках Германии с 1913 года. Он был кадровым армейским офицером и придерживался сугубо националистических воззрений. Свою карьеру в немецкой военной разведке Николаи начал в 1906 году. Он хорошо говорил по-русски и по-французски. Его разведывательная деятельность в основном велась против России и Франции. Именно по инициативе Николаи немецкий главнокомандующий Гинденбург получил в свое распоряжение открытые тексты перехваченных русских радиограмм, которые помогли ему одержать победу в битве при Танненберге. В период между двумя мировыми войнами и во время Второй мировой войны Николаи консультировал немецкие спецслужбы по вопросам радиоразведки. Начальник абвера Канарис в знак признания выдающихся заслуг Николаи повесил его портрет на стене в своем рабочем кабинете.
В 1915 году Николаи разработал структуру немецкой войсковой радиоразведки. Ее основу составляли отдельные подразделения численностью в роту, прикомандированные к дивизиям сухопутных войск Германии. Эти подразделения осуществляли перехват в длинноволновом и коротковолновом диапазонах. Некоторые из них имели постоянную дислокацию – например, в крепости города Кенигсберг в Восточной Пруссии. Кенигсбергская станция радиоперехвата обладала большим радиусом действия. Из нее перехваченные радиограммы поступали для последующего анализа в Генеральный штаб сухопутных войск Германии. Структура немецкой войсковой радиоразведки, разработанная Николаи, сохранилась и во Второй мировой войне.
Когда в 1914 году началась Первая мировая война, войсковая радиоразведка в Германии отсутствовала. Подразделения радиоперехвата были сформированы и начали функционировать в немецких сухопутных войсках только в конце 1915 года. Эти подразделения находились в подчинении у Николаи, были оснащены необходимым оборудованием и укомплектованы обученным персоналом. Добытую разведывательную информацию они передавали напрямую командованию дивизий, к которым были прикомандированы. Там она использовалась для управления немецкими сухопутными войсками и для выяснения обстановки во время сражений. Радиоперехват велся децентрализованно, и чтение перехваченных радиограмм осуществлялось штатными дешифровальщиками на местах. В 1918 году из них была сформирована единая войсковая дешифровальная служба.
Перед Первой мировой войной Австро-Венгрия и Франция обладали наиболее развитой радиоразведкой по сравнению с другими европейскими странами. Их дешифровальщики были самыми опытными и умелыми в Европе. Во время Боснийского кризиса[34] военная разведка Австро-Венгрии перехватывала и читала итальянские дипломатические радиограммы. Благодаря этому австро-венгерские дипломаты получили важное преимущество над коллегами из Италии при ведении с ними переговоров об урегулировании Боснийского кризиса.
Дополнительную возможность попрактиковаться в чтении перехваченных итальянских радиограмм австро-венгерские дешифровальщики получили во время войны между Италией и Турцией, длившейся с 1911 по 1912 год. Они почти сразу узнавали подробности всех военных действий, которые итальянские войска вели в Ливии. После начала Первой мировой войны благодаря радиоразведке австро-венграм стали известны подробные военные планы итальянских сухопутных войск. Австро-венгерским дешифровальщикам помог шпион, укравший кодовую книгу, которую итальянский Генеральный штаб использовал для засекречивания своих радиограмм. Однако Австро-Венгрия не сумела воспользоваться этой ценной разведывательной информацией, и военные действия между двумя странами быстро приобрели позиционный характер.
Перед Первой мировой войной в Англии была предпринята попытка создать службу радиоперехвата в сухопутных войсках. Однако она потерпела неудачу из-за отсутствия средств и ввиду сопротивления этому нововведению со стороны офицерского состава, которому оно казалось странным. Сразу после начала Первой мировой войны под штаб-квартиру английской военно-морской радиоразведки была выделена комната 40 здания адмиралтейства в Лондоне. Ее сотрудники подбирались случайным образом, но, несмотря на это, их работа была продуктивной. Значительно хуже обстояло дело с использованием добываемой ими разведывательной информации на практике. Сохранение этой информации в тайне от врага считалось в адмиралтействе намного более важным, чем доведение ее до сведения военно-морского командования на местах. Спустя некоторое время разведывательные сводки, подготовленные в комнате 40, все-таки стали рассылаться более широкому кругу лиц. Но ветераны военно-морской службы часто с недоверием относились к этим сводкам и отказывались принимать их во внимание. Только по мере того, как они уступали место молодому поколению, осведомленному о полезности радиоразведки, разведывательная информация, полученная из комнаты 40, находила все более эффективное и широкое практическое применение.
Перед началом Первой мировой войны в 1914 году Франция лучше своих будущих военных союзников была готова к ведению радиоразведки. В мирное время Второе управление Генерального штаба французских сухопутных войск оттачивало мастерство в чтении перехваченных зарубежных радиограмм, чтобы в случае войны сразу же применить свое умение и накопленный опыт на практике. Оно перехватывало все зарубежные радиограммы без разбору, а потом пыталось их прочитать. В первой половине 1914 года во Втором управлении удалось взломать немецкий дипломатический код и читать шифрованную переписку между немецким посольством в Париже и министерством иностранных дел Германии в Берлине.
3 августа 1914 года Второе управление перехватило телеграмму из Берлина немецкому послу в Париже с объявлением войны Франции. Он должен был зачитать эту телеграмму французскому министру иностранных дел. Во Втором управлении ее намеренно исказили, и после этого она была доставлена адресату. Пока немецкий посол созванивался со своим министерством иностранных дел, чтобы восстановить исходный текст полученной телеграммы, французские дипломаты успели подготовить достойный ответ на объявление войны Германией.
Служба связи сухопутных войск Англии была создана в 1912 году в составе инженерных войск[35]. Ее финансирование со стороны английского военного министерства было скудным. Там и не предполагали, насколько масштабным и сложным будет грядущий военный конфликт, и до Первой мировой войны радиосвязь не рассматривалась в качестве приоритетного вида военной связи. Она редко использовалась штабными офицерами, которые не вполне понимали, зачем им нужны эти новомодные коды и шифры. Подразделения радиоперехвата, входившие в английский экспедиционный корпус[36], были малочисленными и недоукомплектованными. Чтобы облегчить им работу и не засорять радиоэфир, командование английским экспедиционным корпусом приказало ограничить обмен радиограммами и по возможности поддерживать связь с помощью ординарцев (пеших, конных или на мотоциклах).
В 1914 году английский экспедиционный корпус был оснащен радиокомпасами – пеленгаторами, которые показывали направление на передающие наземные радиостанции. Радиокомпас был придуман итальянским изобретателем Гульермо Маркони и впоследствии усовершенствован английским ученым Джоном Флемингом. С помощью радиокомпасов пеленгаторная служба в составе английского экспедиционного корпуса определяла местоположение вражеских радиостанций в момент отправки ими радиограмм. Способность выяснять, откуда ведутся вражеские радиопередачи, постепенно стала приобретать все большее значение в ходе Первой мировой войны, поскольку позволяла собирать разведывательную информацию о боевом порядке противника.
Во время англо-бурской войны, продолжавшейся с 1899 по 1902 год, в Англии была разработана методология сбора, анализа и использования разведывательной информации. Английская военная разведка стала трехуровневой. Ее офицеры собирали информацию о противнике в прифронтовых войсках и передавали штабным офицерам для сопоставления. Полученные результаты затем поступали в отдел войсковой разведки Генерального штаба сухопутных войск Англии для суммарной оценки силы противника и его намерений. Разработанная разведывательная методология хорошо зарекомендовала себя в условиях ведения боевых действий. Однако единственный урок, усвоенный англичанами во время англо-бурской войны и имевший отношение к радиосвязи, состоял в том, что не следовало оставлять без охраны радиостанции, когда противник находился поблизости и мог попытаться их захватить.