Радиоразведка в двух мировых войнах и холодной войне

Битва при Танненберге

Перед Первой мировой войной худшие опасения верховного военного командования Германии были связаны с необходимостью вести военные действия на два фронта. Именно это и произошло в 1914 году. Немецким войскам противостояли англо-французские на западе и русские на востоке. Большая часть немецких войск была задействована в наступательной операции против Франции в соответствии с планом Шлиффена[37]. Остальные должны были сдерживать русские войска на востоке, используя оборонительную тактику, пока не будет достигнута разгромная победа над противником на западе. Верховное военное командование Германии ожидало, что русским понадобятся не менее шести недель, чтобы закончить свои мобилизационные мероприятия. Но они были закончены намного быстрее. Уже в самом начале Первой мировой войны сухопутные войска России продвинулись вглубь Восточной Пруссии, откуда им открывался путь на Берлин. Если бы они продолжили свое победоносное наступление в направлении Берлина, то Германия была бы вынуждена капитулировать. На этом Первая мировая война закончилась бы, и удалось бы избежать ужасного кровопролития и страданий в последующие 4 года. И даже вполне возможно, что никогда бы не случилась Вторая мировая война.

Русские сухопутные войска в Восточной Пруссии насчитывали 416 тысяч человек и 1300 артиллерийских орудий. Эти войска были разделены на 2 армии. 1-й армией из 210 тысяч человек командовал генерал Павел Карлович Ренненкампф, а 2-й армией из 206 тысяч человек – генерал Александр Васильевич Самсонов. Ходили слухи, что Ренненкампф и Самсонов плохо относились друг к другу. В Восточной Пруссии русским сухопутным войскам противостояла немецкая 8-я армия под командованием генерала Максимилиана Притвица.

20 августа 1914 года наступавшие русские войска нанесли поражение немецким в битве при Гумбиннене. После этого Притвиц связался по телефону с начальником Генерального штаба немецких сухопутных войск генералом Гельмутом Мольтке, штаб-квартира которого располагалась на расстоянии примерно тысячи километров в немецком городе Кобленце. В ходе долгого телефонного разговора Притвиц был настроен пессимистично и завел разговор об отступлении своей армии в сторону Берлина. Услышав про это, Мольтке сказал Притвицу, что немедленно отправляет его в отставку и назначает Гинденбурга командующим 8-й армией. Начальником штаба 8-й армии Гинденбург сделал генерала Эриха Людендорфа.

Приступив к исполнению своих служебных обязанностей в качестве командующего 8-й армией, Гинденбург вознамерился вступить в сражение с русской армией в окрестностях населенного пункта Танненберг в Восточной Пруссии. Это сражение стало первым в истории военным столкновением, исход которого предрешила радиосвязь. И хотя немецкая военная радиоразведка в тот момент находилась в зачаточном состоянии, в битве при Танненберге немцы получили решающее преимущество над русскими за счет того, что Гинденбург имел возможность оперативно читать радиограммы армий Ренненкампфа и Самсонова.

После пересечения русско-германской границы 1-я и 2-я армии сухопутных войск России двинулись мимо Мазурских озер[38]. 1-я армия обходила их с севера, а 2-я – с юга. Гинденбург принял решение атаковать 2-ю армию в тот момент, когда 1-я армия еще не завершит обход Мазурских озер, будет находиться на удалении и не сможет нанести фланговый удар по его 8-й армии.

Немецкие радисты в Кенигсберге, Грауденце и Торне от нечего делать настраивались на частоты, на которых работали радисты 1-й и 2-й русских армий. Перед Первой мировой войной все крупные подразделения этих двух армий были оснащены радиостанциями. Однако большинство их радистов не успело получить кодовые книги для засекречивания и рассекречивания радиограмм из-за спешки, в которой проходила мобилизация в России. Поэтому они посылали свои радиограммы открытым текстом.

Битва при Танненберге началась 23 августа 1914 года, когда русские предприняли наступление на немецкие позиции. На ознакомление Гинденбургу были переданы несколько перехваченных русских радиограмм, в которых приводилась численность наступавших подразделений, а также содержалось описание их боевых порядков и решаемых ими задач. Эта информация позволила оборонявшимся подразделениям 8-й немецкой армии избежать окружения и планомерно отступить.

24 августа 1914 года Гинденбургу вручили перехваченную русскую радиограмму с текстом оперативного приказа, адресованного подразделениям 1-й русской армии. В этом приказе перечислялись поставленные перед ними задачи и был указан график ведения ими боевых действий. Потом немецкий радист в Торне перехватил еще одну русскую радиограмму, из которой следовало, что 1-я русская армия сможет приступить к выполнению поставленных задач только 26 августа 1914 года. По приказу начальника военной разведки сухопутных войск Германии Николаи, находившегося в то время в торнской крепости, эту радиограмму отправили Гинденбургу. Тот понял, что в течение ближайших двух суток 1-я русская армия не собиралась атаковать его 8-ю армию. А 25 августа 1914 года из очередной перехваченной русской радиограммы Гинденбург получил детальное представление о боевом порядке и маршруте передвижения 1-й русской армии. Теперь у Гинденбурга была вся необходимая ему информация, позволявшая ему нанести поражение Самсонову, не опасаясь флангового удара Ренненкампфа.

Заранее зная из перехваченных русских радиограмм о планируемых действиях 2-й русской армии, 28 августа 1914 года 8-я немецкая армия вступила с ней в сражение и нанесла ей сокрушительное поражение. Потери русских составили 78 тысяч человек убитыми и ранеными против 12 тысяч человек с немецкой стороны. В плен были захвачены 92 тысячи русских солдат. Под натиском 8-й немецкой армии 1-я русская армия была вынуждена начать отступление из Восточной Пруссии. В распоряжении Ренненкампфа находились войсковые резервы, сосредоточенные в окрестностях Кенигсберга. У Гинденбурга не было возможности дать им отпор в случае, если Ренненкампф задействовал бы их в боях с 8-й немецкой армией. Поэтому Гинденбург санкционировал план, предложенный Николаи, чтобы ввести в заблуждение Ренненкампфа.

7 сентября 1914 года кенигсбергская радиостанция отправила радиограмму, в которой открытым текстом сообщалось о переброске немецких войск для наступления в направлении Лабиау[39]. Она была перехвачена русскими. В результате Ренненкампф принял решение не отправлять свои резервные подразделения для участия в сражении с наступавшей 8-й немецкой армией, и они тщетно прождали обещанного немецкого наступления на Лабиау.

Таким образом, на битву при Танненберге и всю последующую военную кампанию на Восточном фронте Первой мировой войны повлиял ряд обстоятельств. В течение нескольких дней после ее начала русские сухопутные войска вторглись в Восточную Пруссию. Верховное военное командование Германии в короткие сроки перебросило туда хорошо обученные, слаженные и оснащенные войсковые подразделения, которыми руководил опытный и талантливый главнокомандующий. Знание планов противника позволило ему ценой минимальных потерь нанести огромный ущерб наступавшим русским войскам. Угроза Германии со стороны России на востоке была практически сведена на нет, и немцы смогли сосредоточиться на военных действиях на Западном фронте.

Радиоразведка в Галиции

Галиция – это историческая область Восточной Европы, приблизительно соответствующая территории современных Ивано-Франковской, Львовской и Тернопольской областей Украины, а также южной части Подкарпатского и Малопольского воеводств Польши. С 1867 по 1918 год она входила в состав Австро-Венгрии на правах автономной области. В годы Первой мировой войны русские войска вели в Галиции ожесточенные бои с австро-венгерской армией, которой командовал генерал-фельдмаршал Франц Хетцендорф. Благодаря радиоразведке в 1914 году верховному военному командованию Австро-Венгрии стало известно, что противник обладает подробной информацией о передвижениях австро-венгерских войск в Галиции и о слабых местах в их обороне.

Расследование обстоятельств утечки секретной информации было поручено сотруднику военной контрразведки сухопутных войск Австро-Венгрии майору Новотному. В поисках источника этой утечки он посетил несколько австро-венгерских воинских частей, расквартированных у подножия Бескидских гор[40]. Внимание Новотного привлек военно-полевой госпиталь, расположенный неподалеку. Там за ранеными австро-венгерскими военнослужащими ухаживали сестры милосердия[41], которые, по общему мнению, отличались старательностью и состраданием. Среди них выделялась сестра милосердия, которую все называли святительницей Иннокентией. Она утешала пациентов военно-полевого госпиталя, развлекала их забавными историями о своей жизни в одном из венских монастырей и помогала им писать письма домой. На святительницу Иннокентию даже написали представление к награждению медалью за то, что почти все свое свободное время она проводила среди раненых.

Новотный внимательно ознакомился с документами, удостоверяющими личности лечебного персонала военно-полевого госпиталя. Ничего подозрительного ему обнаружить не удалось. Тогда он приступил к поочередному допросу всех сестер милосердия. Глядя на святительницу Иннокентию, Новотный обратил внимание на обувь очень большого размера, выглядывавшую из-под ее платья. Он внезапно притворился, что теряет сознание и упал в ее объятия, но потом также быстро пришел в себя и приказал снять со святительницы Иннокентии платье. Увидев, что это самый настоящий мужчина, Новотный спросил, как его зовут. «Я капитан Василий Васильевич Герсон из штаба генерала русской императорской армии Демидова», – ответил мужчина. На следующий день Герсон был казнен.

Тем временем австро-венгерская армия продолжала отступать в Галиции под натиском русских войск. Хетцендорф был вынужден обратиться к верховному военному командованию Германии за подкреплениями. Через некоторое время в Галиции была сформирована 9-я объединенная австро-венгерско-немецкая армия. Немцы помогли австро-венграм организовать перехват русских военных радиограмм. К этому времени русские начали шифровать все свои радиограммы, однако австро-венгерским дешифровальщикам не составило особого труда взломать несложные русские коды. После череды сражений, в ходе которых благодаря радиоразведке Хетцендорфу становились известны планы русских войск, боевые действия в Галиции постепенно прекратились, поскольку для их продолжения у противоборствующих сторон не осталось сил.

«Чудо на Марне»

В начале августа 1914 года в соответствии с планом Шлиффена немецкие сухопутные войска вторглись в Бельгию, намереваясь проникнуть во Францию с севера через бельгийско-французскую границу. Дешифровальщики Второго управления Генерального штаба сухопутных войск Франции были полны решимости оказать максимальное содействие в отражении немецкого наступления. «Чудо на Марне», как в историографии принято называть поражение немецкой армии в битве на реке Марна 5–9 сентября 1914 года, не случилось бы, если бы перед Первой мировой войной французские дешифровальщики не набрались опыта, успев вдоволь попрактиковаться в чтении перехваченных военных радиограмм других стран. Коды немецких сухопутных войск оказались несложными и были быстро взломаны во Втором управлении.

Верховное военное командование Германии изначально планировало, что немецкие сухопутные войска сначала пройдут через Бельгию, а затем широким фронтом обойдут Париж с востока, чтобы окружить французскую армию и уничтожить ее. На правом крыле наступавших немецких сухопутных войск располагалась 1-я армия под командованием генерала Александра Клюка. У него в подчинении находились генералы Георг Марвиц и Манфред Рихтгофен, командовавшие кавалерийскими корпусами.

И Клюк, и Марвиц, и Рихтгофен активно пользовались радиосвязью для координации действий своих подразделений, быстро наступавших сначала через Бельгию, а потом по территории Франции. Однако немецкие военные радисты были слабо обучены и не всегда соблюдали правила безопасной радиосвязи, которые даже не были четко сформулированы. В спокойной обстановке немецкие радиограммы неизменно подвергались шифрованию, но по мере нарастания накала боевых действий время от времени посылались открытым текстом. Во Втором управлении Генерального штаба сухопутных войск Франции приступили к перехвату и чтению радиограмм 1-й немецкой армии еще до того, как она пересекла немецко-бельгийскую границу. Это позволило детально отслеживать местонахождение и передвижения войск противника.

В первые 2 недели немецкого наступления на Западном фронте французское Второе управление перехватило около трехсот пятидесяти радиограмм кавалерийского корпуса Марвица. Сражения постепенно приобретали все более напряженный характер, и немецкие радисты стали халатно относиться к исполнению своих служебных обязанностей. Они небрежно шифровали радиограммы, а иногда и вовсе не делали это. Их позывные и рабочие частоты не менялись на протяжении всего наступления. В результате во Втором управлении с легкостью идентифицировали принадлежность перехваченных радиограмм тому или иному подразделению кавалерийского корпуса Марвица. Если позывной немецкой кавалерийской радиостанции начинался с буквы «S», то она находилась в Бельгии, если с «G», то в Люксембурге, а если с «D», то в Лотарингии[42]. Подтверждения получения некоторых радиограмм посылались открытым текстом. Иногда в этих подтверждениях даже указывались воинские звания и фамилии получателей.

После прочтения нескольких перехваченных немецких радиограмм во Втором управлении стало известно, что кавалерийский корпус Марвица вел боевые действия в Бельгии, а кавалерийский корпус Рихтгофена – в Люксембурге. В немецкой радиограмме, посланной открытым текстом и перехваченной Вторым управлением, сообщалось, что 2 немецкие кавалерийские дивизии начали наступление в направлении Вердена[43]. Через несколько дней Второе управление предоставило в распоряжение Генерального штаба французских сухопутных войск детальное описание боевых порядков 1-й немецкой армии. Во Втором управлении следили за ее наступлением и оперативно информировали о нем верховное военное командование Франции, для которого эта разведывательная информация имела чрезвычайно важное значение.

На левом крыле немецких сухопутных войск, наступавших во Франции, располагалась 2-я армия под командованием генерала Карла Бюлова. Двигаясь по большой дуге, 1-я и 2-я немецкие армии оказались на значительном удалении друг от друга, и у реки Марна к северу от Парижа между ними образовалась многокилометровая брешь, которая все больше увеличивалась. Чтобы прикрыть ее, Марвицу было приказано выставить небольшой заслон из своих улан[44]. Радиограмма с этим приказом была перехвачена и прочитана во Втором управлении. Французские войска прорвались сквозь брешь между двумя немецкими армиями и обошли с фланга 2-ю армию Бюлова. Возникла реальная угроза ее окружения, и обеим немецким армиям было велено начать отступление. Это решение верховного военного командования вызвало волну критики в Германии, поскольку оно противоречило широко распространенному мнению о том, что битва на Марне была уже почти выиграна немецкими войсками. Французские солдаты, сражавшиеся на передовой, были удивлены неожиданной переменой в действиях противника. Во Франции ее назвали «чудом на Марне». Но только французское верховное военное командование и Второе управление знали, как на самом деле свершилось это «чудо».

После Первой мировой войны полковник Клавель, служивший во Втором управлении, проанализировал разведывательную информацию, которая была добыта с помощью чтения немецких военных радиограмм, перехваченных в 1914 году. Он соотнес эту информацию с передвижениями англо-французских союзных войск на фронте и пришел к выводу о том, что их поведение в ходе сражений 1914 года было обусловлено радиоразведкой. Клавель также обратил внимание на быстроту, с которой англичане и французы научились вести радиоразведку для умелого противодействия противнику уже в самом начале Первой мировой войны. Чего нельзя было сказать о немцах, которым понадобилось более года, чтобы создать эффективную дешифровальную службу и повысить безопасность радиосвязи в своих сухопутных войсках.

Окопная война на Западном фронте

В начале 1915 года маневренная война на Западном фронте закончилась, перейдя в окопную. Траншеи и заграждения из колючей проволоки между войсками теперь простирались от бельгийского морского побережья через всю Францию до швейцарской границы. Воюющие стороны были разделены нейтральной полосой, через которую вели стрельбу из пулеметов и артиллерийских орудий. И те и другие придумывали способы перехитрить друг друга. Сделать это было намного легче, зная намерения противника. На помощь могла прийти радиоразведка, однако в методы ее ведения прежде необходимо было внести поправки с учетом окопной войны.

С помощью полевого телефона пехотные, кавалерийские и артиллерийские подразделения получали приказы командования и отправляли ему донесения об обстановке на поле боя. Радиосвязь потеряла свою ценность для сухопутных войск и в основном применялась для корректировки огня артиллерии по вражеским позициям с помощью бипланов[45]. С них также велась аэрофотосъемка для подтверждения или опровержения имеющейся разведывательной информации.

Портативная военная радиостанция тогда являлась большой редкостью. Чтобы переносить ее с места на место, требовались 6 и более человек. К тому же аккумуляторные батареи к ней можно было легко повредить. А высокая антенна превращала портативную военную радиостанцию в отличную мишень для противника. Все это делало ее малопригодной для использования на линии фронта. В 1917 году размеры антенны и вес портативной военной радиостанции удалось уменьшить. Однако она имела весьма ограниченный радиус действия – около двух километров. Поэтому человеческая речь по проводному полевому телефону являлась основным средством коммуникации для армий воюющих государств, безвылазно сидевших в окопах.

При стабильной линии фронта полевой телефон представлял собой более эффективное средство коммуникации, чем радиосвязь. Но и у него были свои недостатки. Телефонные провода прокладывались поблизости от линии фронта, поэтому связь по ним легко нарушалась плотным артиллерийским огнем. Еще в начале Первой мировой войны было выяснено, что телефонный провод следует закапывать на глубине порядка двух метров, чтобы он пережил сильный обстрел снарядами. Однако в этом случае грунтовые воды могли привести к короткому замыканию в телефонном проводе и, как следствие, к обрыву связи по нему. Серьезной проблемой являлись перекрестные помехи[46]. Из-за них офицер, снимавший трубку телефона в штабе или окопном блиндаже, никогда не мог с уверенностью сказать, с кем у него состоится разговор по телефону.

Военную разведку Англии и Франции тревожил тот факт, что телефонные разговоры на линии фронта мог подслушивать противник. Тревожные мысли возникли не на пустом месте. По совершенно непонятной причине даже самые замаскированные действия в окопах иногда вдруг вызывали прицельный артиллерийский или минометный огонь немцев. А в подразделениях, недавно прибывших на линию фронта, неожиданно замечали приветственные послания, написанные мелом на досках, которые немецкие солдаты поднимали над своими окопами. В этих посланиях фигурировали названия этих подразделений, а иногда и фамилии их командиров.

В английской и французской военных разведках предположили, что к утечке секретной информации имели какое-то отношение перекрестные помехи. Ведь электрические сигналы могли распространяться не только по проводам, но и другими способами. К тому же в 19-м веке немецкие физики прославились на весь мир своими научными исследованиями в области передачи информации на расстояние. Значит, они вполне могли разработать какой-нибудь затейливый способ незаметно подслушивать чужие разговоры по телефону.

Службам связи английских и французских сухопутных войск было поручено провести срочное расследование. Вскоре французы обнаружили немецкий провод, проложенный по дну ручья, который протекал через позиции их артиллерийских подразделений. После этого источник утечки секретной информации стал ясен: немцы перехватывали электрические сигналы, которые за счет перекрестных помех попадали из французских телефонных проводов в железнодорожные рельсовые пути, металлические трубопроводы и водотоки[47], пересекавшие линию фронта. Это позволяло подслушивать разговоры по телефону, которые вели офицеры англо-французских войск на линии фронта. Через короткое время данный метод прослушки научились использовать и англичане с французами.

Курьезный случай произошел в 1915 году. Французские войска готовились к наступательной операции в окрестностях города Апремон на севере Франции и подслушивали немецкие телефонные разговоры. Французы не знали, что в то же самое время подслушиванием их собственных телефонных разговоров занимались немцы, которые в результате выяснили, когда планировалось начать эту наступательную операцию и в чем заключались ее цели. Полученная разведывательная информация была доведена до сведения командующего немецкими войсками в окрестностях Апремона по телефону. Французы подслушали этот телефонный разговор и начали свое наступление на несколько часов раньше, чем запланировано. В результате немцы были застигнуты врасплох во время смены ими дислокации с целью подготовки к отражению французской атаки.

В 1915 году требования, предъявляемые к безопасности телефонной связи на поле боя, не были строгими, поскольку переход от «морзянки» к более привычной устной беседе по телефону способствовал неформальному общению без каких-то правил и ограничений. Вдобавок офицеры, пользовавшиеся телефоном на линии фронта, не были в той же степени осведомлены о правилах безопасной связи, как радисты, которых обучали соблюдению мер предосторожности. В результате секретная информация «утекала» из наземных линий проводной связи к противнику, как вода сквозь решето.

Источником ценной разведывательной информации о противнике являлась пеленгаторная служба из состава английского экспедиционного корпуса. С помощью радиокомпасов она определяла местоположение вражеских радиостанций с точностью около ста метров. Это было чисто английское изобретение. Немцы придумали его собственную версию лишь год спустя. Чтобы запеленговать радиостанцию, требовались настойчивость и мастерство. Поэтому, несмотря на молодой возраст и невысокие воинские звания, персонал пеленгаторной службы пользовался почетом и уважением со стороны штабных офицеров. Чтение перехваченных радиограмм, подслушивание телефонных разговоров противника и определение местоположения его радиостанций стали самыми результативными методами радиоразведки в Первой мировой войне.

По мере того, как радиоразведка приобретала все большее значение на фронтах Первой мировой войны, армии воюющих государств ужесточали дисциплину и пристальнее следили за соблюдением секретности при использовании средств связи. Это касалось не только содержания радиограмм, но и позывных радиостанций. Совершенствование методов пеленгации привело к тому, что маскировка позывных стала играть менее важную роль для обеспечения безопасности связи, хотя их анализ по-прежнему позволял добывать кое-какую разведывательную информацию о противнике. Отслеживание перемещений вражеских подразделений с помощью пеленгации было особенно полезно на Восточном фронте, где война велась намного динамичнее, чем на западном. Итальянцы активно применяли пеленгацию осенью 1917 года против наступающих австро-венгерских и немецких войск. Русские пытались делать это в ходе Румынской кампании[48]. Однако их попытки не дали никакого ощутимого результата и прекратились сразу после того, как Советская Россия заключила сепаратный мир с Германией в марте 1918 года.

После начала Первой мировой войны французы одними из первых научились эффективно использовать пеленгацию для определения местоположения радиостанций противника. Во французских сухопутных войсках была создана пеленгаторная служба, которую оснастили специализированными мобильными пеленгаторами – радиогониометрами. Они устанавливались в кузове автофургона, и управляли ими обученные операторы. Вражеские радиосигналы улавливались с помощью неподвижной антенны, которая находилась на крыше или внутри автофургона и состояла из двух взаимно-перпендикулярных рамок, вставленных одна в другую.