Академия Неудачных Героев. Юмористическое фэнтези

ЧАСТЬ I: ВЫПУСК НЕУДАЧНИКОВ

Глава 1: Худший выпуск в истории

Величественный зал Академии Героев сиял в этот день особенно ярко. Солнечные лучи играли на витражах, изображавших славные подвиги прошлого, а по стенам развевались знамёна с девизами вроде «Доблесть и Честь» или «Магия на Страже Добра». Для трёхсот выпускников это был момент триумфа, кульминация лет упорной учёбы, падений с тренировочных стен и отравлений на уроках зельеварения. Все, кроме двух.

Элара Клаттерботт сидела на последнем ряду, отчаянно пытаясь расправить складки на своей выпускной мантии. Ткань, казалось, жила собственной жизнью и решила, что её призвание – опутать хозяйку, как лианы джунглей. «Просто пройди, получи диплом, не упади», – твердила она себе мантру, в которую сама не верила. Её академические успехи были отмечены скромной пометкой в личном деле: «Проявила невероятную устойчивость к разочарованиям». Диплом она, по слухам, получала последней – не из-за алфавитного порядка, а потому что ректор боялся, что её выход испортит торжественность момента.

– Элара Клаттерботт! – прогремел голос церемониймейстера.

Сердце Элары ушло в пятки, которые тут же запутались в подоле мантии. Её подъём со скамьи напоминал попытку новорождённого жирафа встать на ноги. Она двинулась вперёд, сосредоточив всё своё внимание на подиуме, где ждал ректор Брунгард Строгий Лик.

Шаг. Всё хорошо.

Второй шаг. Мантия вздохнула и легла.

Третий шаг… и край ткани услужливо подкатился под её левую ногу.

Последовало то, что в летописях Академии позже назовут «Танцем Падающей Надежды». Элара, отчаянно махая руками, пролетела по проходу, не столько идя, сколько планируя, и приземлилась у самых ступеней подиума, мягко обняв ногу почётного гостя – старого героя-одноногого, который едва не рухнул вместе с ней. В зале повисла тишина, нарушаемая лишь сдавленным смешком где-то сбоку.

– Поздравляю, – сухо произнёс ректор, сунув ей в руки свёрнутый пергамент так, будто передавал контрабанду. – Прояви… э-э-э… дальнейшую осторожность.

Тем временем на другом конце зала разворачивалась вторая катастрофа. Феликс Бамблфут, потомственный маг, чья родословная пестрела предками, умудрившимися случайно телепортировать целые города или навсегда поменять местами зиму и лето, стоял у стола с угощениями. Его задача была проста: поднести директору магического отделения кусок торта «Победа Добра». Заклинание было элементарным, «Лёгкое парение», выученным в первом семестре.

Феликс сосредоточился, помахал волшебной палочкой (которая, как он позже вспоминал, в этот день почему-то работала с настроением «вторник») и прошептал формулу.

Торт «Победа Добра», великолепная трёхъярусная конструкция из безе и сливок, на мгновение действительно поднялся в воздух. А затем, вместо того чтобы плавно поплыть к директору, содрогнулся, заурчал и, сбросив с себя вишни, превратился в крупную, удивлённую на вид зелёную лягушку. Та, громко квакнув, совершила мощный прыжок прямиком в декольте жены мэра, вызвав уже не сдавленные, а откровенно громогласные смех и аплодисменты.

Хаос стал общим. Лягушка квакала, дама визжала, а Феликс, покрасневший до корней волос, пытался извиняться и одновременно произнести заклинание обратного превращения, отчего на столе одна за другой стали появляться всё новые лягушки разных оттенков.

Именно в этот момент, отряхивая пыль с колен и сжимая в руке бесценный (пусть и немного помятый) диплом, Элара столкнулась с Феликсом буквально лоб в лоб. Он пятился от стола с угощениями, она пыталась как можно быстрее и незаметнее исчезнуть из зала.

Звонкий стук лбов прозвучал, как удар гонга, возвещающий начало чего-то нового.

– Ой! – воскликнули они хором, потирая одинаково краснеющие лбы.

Элара подняла глаза и увидела перед собой долговязого юношу с растрёпанными волосами цвета соломы, в очках, сползших на кончик носа, и в мантии, на которой явственно проступало пятно от чего-то сливочного. В его руке дымилась волшебная палочка.

– Вы… – начала Элара.

– Это вы… – одновременно произнёс Феликс.

Они замолчали, осознав, что стоят в эпицентре общего внимания. Рядом квакала лягушка, с подиума на них смотрели полные ужаса глаза преподавателей, а по залу уже катился вал смеха и шёпота.

– Кажется, я превратил торт в земноводное, – честно признался Феликс, по-детски опустив голову.

– А я обняла ногу сэра Годрика Одноногого и чуть не повалила его, – с не меньшей искренностью ответила Элара. В её голосе прозвучала не обида, а странное облегчение, будто она нашла родственную душу.

Их взгляды встретились. И вместо стыда или злости в глазах друг у друга они увидели то самое, что впоследствии станет их визитной карточкой – непотопляемую, абсурдную надежду и тёплую иронию по отношению к самим себе.

– Феликс, – сказал он, протягивая свободную от палочки руку.

– Элара, – улыбнулась она в ответ, пожимая её.

Их рукопожатие длилось недолго, потому что в этот момент одна из новоявленных лягушек совершила удачный прыжок и прилипла к лицу ректора.

Так началась история двух самых больших неудачников, которых только рождало это королевство. Они не знали, что очень скоро именно их, последних в списках Гильдии, отправят останавливать древнее зло. Но в тот день, стоя посреди общего хаоса, который они устроили вдвоём, они чувствовали лишь одно: возможно, в мире, где всё должно идти по плану, найти того, чей план разваливается так же эпически, как и твой, – это уже половина успеха. Или, как минимум, начало хорошей истории.

Глава 2: Гильдия отчаянных

Здание Гильдии Лицензированных Героев производило впечатление, что его проектировали пять разных архитекторов, которые не только не разговаривали друг с другом, но и состояли в смертельной вражде. Готические шпили тут сочетались с классическими колоннами, которые упирались в стеклянную модернистскую пристройку, украшенную, в свою очередь, резными гномьими рунами. Над главным входом висела вывеска: «Лицензия № 001 на осуществление героической деятельности. Действительна до конца света или до следующей плановой проверки».

Элара стояла перед тяжёлыми дубовыми дверями, сжимая в потной ладони свой свежеполученный, всё ещё пахнущий типографской краской диплом. В нём, под всеми печатями, скромной строкой значилось: «Присвоена квалификация “Герой третьего класса с правом на спасательные операции ограниченной сложности”». Ограниченной. Это слово не выходило у неё из головы.

Феликс появился с другой стороны площади, и его появление было столь же незаметным, сколь и характерным. Он пытался пройти через фонтан, очевидно, приняв его за парадный портал, и вышел оттуда слегка влажным и счастливым обладателем карпа в складках мантии.

– О, вы тоже! – обрадовался он, увидев Элару. – Я думал, опять перепутал день. Вчера пришёл на открытие нового рынка.

Они молча вздохнули и толкнули дверь.

Внутри царил организованный хаос, больше всего напоминавший разворошённый муравейник в день всеобщей паники. Герои всех мастей и калибров сновали по мраморным залам: паладины в сияющих доспехах заполняли формы в трёх экземплярах, следопыты с луками через плечо отстаивали очереди в «Окно №7: Выдача разрешений на пересечение магических границ», а у стойки «Чрезвычайные происшествия» несколько магов ожесточённо спорили о правильном пункте статьи при классификации нападения гидра-кур на монастырь.

Воздух пах ладаном, пылью старых свитков, кофе и отчаянием.

– Молодые специалисты? Сюда, – раздался сухой голос. За стойкой «Кадры и расстановка» сидела женщина с лицом, которое, казалось, никогда не знало улыбки, и с причёской, напоминавшей гнездо особенно строгой птицы. На табличке значилось: «Матильда, старший распред'.»

– Мы… – начала Элара.

– Дипломы, – не глядя, протянула руку Матильда.

Она бегло взглянула на их документы, задержавшись на пометках, и издала звук, средний между вздохом и шипением.

– Клаттерботт. Бамблфут. Понятно. Ждите.

Она отвернулась и начала листать гигантский фолиант, испещрённый графиками и пометками. Со стенда рядом доносились обрывки разговоров по магическому коммуникатору:

– «…команда “Буря” занята, у них плановое спасение принцессы из башни, срок – до обеда…»

– «…“Щит и Молот” на выезде, у дракона в горах опять изжога и приступ мизантропии…»

– «…все свободные рейнджеры задействованы на поисках потерявшегося фамильяра архимага… Нет, он не кот, он демон малой силы в форме хорька, но очень обидчивый…»

Матильда щёлкнула языком и подняла на них взгляд.

– Ситуация. Эпидемия магического гриппа в Восточном герцогстве. Половина команд на карантине. Остальные на заданиях или в оплачиваемом отпуске. Угроза вторжения орд троллей с севера – все опытные бойцы на укреплении границ.

Она отложила перо и посмотрела на них так, будто предлагала добровольно отправиться на лодке в шторм.

– Вас двое. Есть задание. Уровень сложности: “Начинающий”. Риск для жизни: “Теоретически возможен при крайней неосторожности”. Вознаграждение: стандартный тариф, минус налог на использование городской инфраструктуры и пенсионные отчисления.

Элара и Феликс переглянулись. В глазах Феликса читался неподдельный восторг, в глазах Элары – предчувствие неминуемой катастрофы.

– Мы… партнёры? – осторожно спросил Феликс.

– Вы – доступный кадровый ресурс, – поправила Матильда, протягивая им бланк. – Задание: в Верхнем городе, на Плющевом переулке, дом 7, на старом дубе застрял кот местной жительницы, миссис Габлвич. Заявка классифицирована как “Спасение домашнего питомца с высоты”. Вот разрешение на вход в частный сад, форма акта о выполнении работ в двух экземплярах и памятка о технике безопасности при взаимодействии с потенциально агрессивной флорой.

Она сунула им пачку бумаг и махнула рукой, уже глядя на следующего в очереди дролера-новичка, который запутался в собственном хвосте.

Так, спустя двадцать минут и три попытки найти Плющевой переулок (который, как выяснилось, был целиком покрыт не плющом, а диким виноградом), они стояли перед аккуратным садиком. На могучем раскидистом дубе, на высоте примерно трёх с половиной человеческих ростов, сидел пушистый рыжий кот и с философским спокойствием вылизывал лапу.

Рядом, за оградой, стояла полная дама в чепце и заламывала руки.

– О, наконец-то! Мой бедный Муркис! Он там уже два часа! Он голоден, он напуган!

Кот, услышав её голос, прекратил умывание и посмотрел вниз взглядом, полным немого укора.

– Не волнуйтесь, миссис Габлвич, – сказала Элара с той профессиональной уверенностью, которой у неё не было. – Мы… э-э-э… лицензированные герои. Мы его сейчас спустим.

План, если его можно было так назвать, созрел мгновенно. Феликс, как маг, должен был применить заклинание «Лёгкого парения» на кота, а Элара – подстраховать внизу. В теории.

– Я сделаю это! – торжественно объявил Феликс, вытаскивая свою волшебную палочку. Он тщательно выбрал угол, закрыл один глаз, как это делают лучники, и начал нашёптывать слова заклинания.

Воздух вокруг кончика палочки затрепетал. Листья на дубе зашелестели. Кот перестал лизать лапу и с интересом посмотрел на мага.

Феликс закончил инкантацию и сделал изящный взмах.

Заклинание сработало.

Но не на кота.

С нежным шелестом с дуба дружно оторвались все листья в радиусе пяти метров и, словно облако гигантских бабочек, плавно и величественно опустились на землю, укрывая газон, садовую дорожку, миссис Габлвич и Элару пушистым рыжим ковром. Сам же кот, совершенно не тронутый магией, зевнул и устроился поудобнее на теперь абсолютно голой ветке.

Наступила тишина, нарушаемая лишь щебетанием птиц, которые теперь с удивлением смотрели на своё обнажённое жилище.

– Хм, – произнёс Феликс, разглядывая палочку. – Кажется, это был сезонный эффект. «Осенний призыв». Очень редко проявляется.

Элара, стряхивая с головы листья, посмотрела на дерево. План «А» провалился. Оставался план «Б», который заключался в том, чтобы этого плана не было.

– Ладно, – вздохнула она. – Придётся делать по-старинке. Я заберусь.

«Забраться» оказалось понятием растяжимым. Дубу было лет триста, кора была скользкой от утренней росы, а её геройская униформа – абсолютно не предназначенной для скалолазания. Её первая попытка закончилась на метре от земли. Вторая – на полутора, после чего она благополучно соскользнула обратно, успев лишь обнять ствол, как давно потерянного друга.

– Позвольте, я помогу! – воодушевился Феликс. – Есть заклинание «Липкие пальцы»!

– Нет! – почти вскрикнула Элара, но было поздно.

Феликс уже махал палочкой. На сей раз магия настигла её с удивительной точностью. Ощущение было странным: будто её ладони покрылись мёдом. Она снова полезла вверх, и на сей раз кора действительно не отпускала её руки. Проблема была в том, что она отпускала всё остальное. Добравшись до первой крупной ветки, Элара обнаружила, что оторвать от дерева правую руку не может. Она повисла на ветке, как героический плод, беспомощно болтая ногами.

– Э-э-э, – произнёс Феликс снизу. – Кажется, там есть нюанс с продолжительностью эффекта. Через минуту пройдёт.

Кот, наблюдавший за этим спектаклем с возрастающим интересом, медленно подошёл по ветке к её лицу и ткнулся холодным носом в её щёку. Потом сел рядом, обвил хвостом лапы и продолжил смотреть.

В этот момент заклинание отпустило. С громким, негероическим «Ой!» Элара отлипла и, к счастью, не упала, а неуклюже перевалилась на ветку, оказавшись нос к носу с животным.

Они замерли, глядя друг на друга. В глазах кота Элара прочитала не страх, а глубочайшую, вселенскую усталость от происходящего абсурда.

– Ну что, – прошептала она, осторожно протягивая руку. – Пойдём домой, Муркис?

Кот долго смотрел ей в глаза. Потом медленно, с достоинством короля, взгромоздился ей на плечи, устроился, мурлыкая, и закрыл глаза.

Спуск был не менее эпичен, чем подъём. Элара, с котом-шарфом на шее, карабкалась вниз, цепляясь за всё, что можно, а Феликс внизу пытался смягчить её падение заклинанием, которое вместо этого заставило цвести все кактусы в соседних горшках.

Но они справились. Элара, красная, взъерошенная, но торжествующая, поставила кота на землю. Тот, не торопясь, прошёл к хозяйке, позволил себя взять на руки и тут же потребовал еды.

Миссис Габлвич была в восторге. Она подписала акт выполненных работ, не глядя, и даже сунула им в руки свёрток с домашним печеньем «за храбрость».

Возвращаясь в Гильдию сдавать отчёт, Элара и Феликс молчали. Потом Феликс не выдержал:

– Знаете, а ведь у нас получилось. Немного… своеобразно. Но получилось.

Элара посмотрела на свои руки, в царапинах и смоле, потом на Феликса, с торчащими из волос дубовыми листочками, и неожиданно для себя рассмеялась. Это был смех облегчения, смех над нелепостью всего и, возможно, зародыш чего-то вроде команды.

– Да, – согласилась она, откусывая печенье. – Получилось. Только, Феликс?

– Да?

– В следующий раз, пожалуйста, с заклинаниями… давай предупреждай заранее. Хотя бы за пять минут до конца света.

Он кивнул с полной серьёзностью. А кот Муркис, наблюдавший за ними с крыльца, зевнул и подумал, что эти двое странных двуногих, возможно, самые интересные существа, которых он видел за всю свою девять раз прожитую жизнь. Но это уже совсем другая история.

Глава 3: Кот-философ

Утро после первого «подвига» встретило Элару и Феликса в приёмной Гильдии с тем же выражением лица, что и старшая распред' Матильда – то есть, без выражения. Они сидели на жёсткой скамье, ожидая нового задания, и молча жевали припасённое вчерашнее печенье миссис Габлвич. Печенье, к слову, оказалось волшебным: оно меняло вкус в зависимости от настроения едока. У Элары оно отдавало лёгкой горечью предчувствия, у Феликса – привкусом лимонада и безудержного оптимизма.

– Клаттерботт! Бамблфут! – Матильда появилась бесшумно, как призрак бюрократии. – Срочный вызов. Тот же адрес: Плющевый переулок, дом 7. Кот.

– Опять застрял? – удивилась Элара, чувствуя, как печенье во рту становится ещё горче.

– Нет. Сидит на том же дубе. Но теперь, согласно заявке, «отказывается спускаться, ведёт себя вызывающе и нарушает спокойствие округа философскими изречениями». Цитирую. – Матильда протянула новый бланк. – Классификация: «Психологическое воздействие магической фауны на граждан». Страховой случай.

– Философскими… что? – переспросил Феликс, поперхнувшись крошками.

– Изречениями. Вроде «Бытие определяет сознание, но кто определил бытие?» и «Если дерево падает в лесу, а миссис Габлвич его не слышит, платит ли она тогда налог на недвижимость?». Жалобы от соседей. Вам поручено уговорить субъекта спуститься. Дипломатично.

Когда они снова стояли под тем же дубом, картина открылась воистину сюрреалистическая. На нижней ветке, в позе античного мыслителя, возлежал Муркис. Перед ним на траве сидели трое соседских детей, старый садовник и сам местный священник, отец Гилберт. Кот неторопливо водил хвостом и говорил. Голос у него был низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой, как у актёра, игравшего трагиков до полного выгорания.

– …и потому, – вещал кот, – парадокс Зенона о невозможности движения – чистейшей воды софистика. Я могу достичь миски с молоком. Но вопрос не в том, достигну ли я её. Вопрос в том, нужно ли мне это молоко, если его жирность превышает допустимые для моей печени нормы? А? Задумайтесь!

– Но… но Аристотель утверждал… – попытался вставить слово отец Гилберт.

– Аристотель, – снисходительно отмахнулся хвостом кот, – был прекрасным наблюдателем, но ужасным мышеловом. Теория без практики, отец мой. Пустое.

Увидев приближающихся героев, Муркис прищурился.

– А, искатели приключений вернулись. Принесли новые аргументы? Или снова будете применять магию, последствия которой не просчитали дальше собственного носа?

– Муркис, пожалуйста, – начала Элара, чувствуя себя нелепо. – Миссис Габлвич волнуется. Обед остывает.

– Обед? – кот фыркнул. – Консервы «Рагу из кролика с печенью»? Это не обед, юная леди. Это гастрономическое оскорбление. Я требую диалога. Дискуссии о смысле! А меня кормят паштетом и пытаются чесать за ухом в моменты экзистенциальных кризисов!

– А в чём… ваш кризис? – осторожно спросил Феликс, заинтересованно устроившись на корточках.

Кот взглянул на него с внезапной жалостью.

– В чём? Я – кот. Мне девять лет. По нашим меркам – я прожил девять жизней, видел круговорот миров и тупики эволюции. Я ловил мышей, которые и сами не знали, зачем бегут. Я грелся на солнце, которое, возможно, уже погасло, и свет его – лишь задержавшийся в пути призрак. Я существую в системе, где моё высшее предназначение – быть милым. Разве это не повод для кризиса?

Элара вздохнула. Дипломатия явно проваливалась.

– Ладно, философию оставим на потом. Тебе нужно спуститься.

– Нет.

– Почему?

– Потому что здесь, на ветке, я выше. Буквально и метафорически. С высоты лучше видна абсурдность вашей суеты.

Терпение Элары, и без того тонкое, лопнуло. План «Б», который всегда был планом «А» в её голове, сработал мгновенно.

– Тогда я тебя сниму силой.

Она полезла на дерево. На сей раз без магии «липких пальцев», что, возможно, было ошибкой. Кот наблюдал за её попытками с ленивым интересом.

– Интересно, – размышлял он вслух, пока Элара цеплялась за кору. – Стремление доминировать над природой через физическое усилие… явный пережиток патриархальных моделей мышления. Не думали об этом?

– Думала! – прорычала Элара, ухватившись за сук. – Думала, что тебя нужно снять с дерева и отнести домой!

Она почти дотянулась до ветки, где сидел Муркис. Ещё сантиметр… И в этот момент оторвался кусок коры под её левой ногой.

Последовало то, что впоследствии Муркис в своих лекциях назовёт «Наглядной демонстрацией гравитации как метафоры неминуемого падения всех амбиций». Элара, описав в воздухе не самое изящную дугу, полетела вниз.

– Элара! – вскрикнул Феликс. Его рука с волшебной палочкой взметнулась вверх раньше, чем успела включиться мысль. Он не вспомнил заклинания мягкого приземления. Он вспомнил заклинание, которое накануне изучал по учебнику «Оживление садовой скульптуры». Что-то про «оживление деревянных форм».

Энергия ударила в дуб.

Дерево содрогнулось.

И ветки – все до одной – ожили.

Они не стали ловить Элару. Они начали танцевать. Гнуться, извиваться, качаться в ритме, которого не было. Это был странный, причудливый танец, напоминающий то ли морские водоросли на течении, толи руки дирижёра, управляющего симфонией хаоса. Одна из веток мягко подхватила падающую Элару, не остановив падения, а включив её в свой танец, покружила её вокруг ствола и аккуратно, почти нежно, поставила на землю, слегка подталкивая в такт.

Всё это время кот Муркис, цепко вцепившись когтями в свою ветку, которую тоже несло в этом ботаническом карнавале, продолжал вещать:

– Восхитительно! Превращение инструмента принуждения в акт экспрессии! Танец как протест против прямолинейности! Браво, маг! Пусть и ненамеренно, но вы создали искусство!

Феликс стоял, раскрыв рот, глядя на танцующее дерево. Дети хлопали в ладоши. Отец Гилберт осенял себя крестным знамением. Садовник плакал от умиления.

Танец длился ровно минуту. Потом магия иссякла, ветки с глухим скрипом замерли на своих местах, и в саду воцарилась тишина, нарушаемая только тяжёлым дыханием Элары и довольным мурлыканьем кота.

Муркис спрыгнул с ветки. Он подошёл к Эларе, сел перед ней и посмотрел ей прямо в глаза.

– Спасибо, – сказал он просто, без философии. – Это было самое интересное, что происходило со мной в этой жизни. Девятой, если быть точным. Гравитация, падение, неожиданное спасение через абсурд… Великолепная метафора.

Он повернулся и пошёл к крыльцу, где уже стояла миссис Габлвич с открытой банкой дорогого тунца.

– Я спустился. Не потому, что вы меня уговорили. А потому, что увидел сегодня нечто настоящее. И, – он обернулся, блеснув зелёным глазом, – потому что тунец, всё-таки, аргумент весомый. До новых встреч, искатели смысла среди бессмыслицы.

И, гордо подняв хвост, он отправился ужинать.

На обратном пути в Гильдию Феликс и Элара долго молчали.

– Прости, – наконец сказал Феликс. – Я снова… это… танцующее дерево…

– Знаешь, – перебила его Элара неожиданно мягко. – Сегодня я летела вниз и думала: «Всё, сейчас будет больно и стыдно». А вместо этого… меня покружили в танце.

Она посмотрела на него, и в уголках её глаз собрались морщинки от едва уловимой улыбки.

– Может, в нашей неудачности есть свой ритм? Свой… абсурдный смысл?

Феликс улыбнулся в ответ, и его палочка в кармане тихо щелкнула, выпустив маленький, невидимый искромётный фейерверк. Они не знали, что отчёт о «воздействии магической фауны» Матильда примет с каменным лицом, а в графе «результат» напишет: «Ситуация разрешена. Дерево подверглось неклассифицированному магическому воздействию. Кот доволен». Но это было уже не важно.

Важно было то, что по дороге они купили два пирожка с вишней. И на вкус они были просто пирожками. Без намёка на философию. И это было прекрасно.

Глава 4: Первая настоящая миссия

В Гильдии царило настроение, которое можно было описать как «сосредоточенная паника». Гонцы в потрёпанных плащах сновали по коридорам, маги склонились над тревожно мерцающими кристаллами-скрижалями, а у стойки «Чрезвычайные происшествия» выстроилась очередь из разгневанных фермеров, чьи коровы внезапно начали давать не молоко, а весьма едкие философские трактаты (позже выяснилось, что виной всему был побочный эффект от танцующего дуба с Плющевого переулка).

Элара и Феликс, чувствуя себя немного виноватыми, старались держаться в тени у горшка с искусственной пальмой, которая, впрочем, время от времени пыталась их похлопать по плечу листьями.

– Клаттерботт! Бамблфут! Зал совещаний номер три! Немедленно! – Голос Матильды разрезал суматоху, не повышая тона. Он звучал так, словно она вызывала их не на задание, а на казнь за порчу муниципального имущества (что, впрочем, было недалеко от истины).