Захарка, серебряное перо и Змей-оборотень. Сказка долгая, мудрая и очень добрая

Глава 1, в которой появляется не герой

Далеко ли, близко ли, низко ли, высоко — а там, где берёзы сами в ладоши хлопают, а осины шёпотом сплетни передают, стояла деревенька Глухой Лог. Не большая, не малая — душ на шестьдесят, а если с младенцами да со стариками, то и все восемьдесят.

В самой крайней избе, что на курьих ножках хоть и не стояла, зато окнами прямо в Заповедный лес глядела, жило семейство Терентьевых. Отец Кузьма — плотник, каких поискать, мать Федосья — на все руки певунья, а сыновей у них… трое. Первый — Демьян: плечистый, голосистый, в семнадцать лет медведя рогатиной встречал. Второй — Степан: тише, но кулак тяжёлый, за словом в карман не лезет, а лезет сразу в драку. И третий — Захарка.

Вот про Захарку и пойдёт сказ.

Мальчишке лет десять, не больше. Ростом не вышел, плечами не ширнулся. Волосёнки русые, вечно сосульками виснут, а глаза — серые, большие, будто две лужицы после дождя. Он и говорил не как все — не баском, не скороговоркой, а так, будто песню тихую напевал. За это братья его не били, но и за своего не считали. «Эх ты, — говаривал Демьян, — сопля с крылом муравьиным!» А Степан добавлял: «Сиди, Захарка, с куклами. Мужское дело не для тебя».

И правда: Захарка дрова рубил плохо — топор вечно мимо летел. Корову доить боялся — она его один раз рогом под ребро толкнула, он с тех пор и подходить перестал. Зато он умел слышать. Такое, чего другие не слышали.

Вот сидят мужики вечером на завалинке, кряхтят, табак нюхают. Вдруг Захарка поднимает палец и говорит:

— Тише, тятя. Лес вздыхает.

Кузьма прислушается — ничего, ветер только гудит. А Захарка настаивает:

— Он не ветром, он сердцем. У него сегодня бок болит. Вон там, где старый дуб сломался.

— Бредни, — отмахивался отец. — Ступай спать, сказочник.

Но мать Федосья иногда глядела на младшего сына с тревогой. Она-то знала: в их роду когда-то была ведунья, Маремьяна-шептуха. Только та в болоте сгинула, потому что много на себя брала. Федосья по ночам шептала: «Господи, упаси парня от дара тяжёлого».

А дар — или не дар, а просто душа — в Захарке сидел. Он мог просидеть час у ручья и потом в точности рассказать, кто из водяных козявок с кем поссорился. Он видел, как крапива кланяется подорожнику, когда никто не смотрит. И он знал — чувствовал нутром — что Заповедный лес не просто место, а живое существо. Грозное, обидчивое и очень-очень старое.

Глава 2, чёрное пятно на карте

Случилось это в конце августа. Дни стояли ещё тёплые, но ночи уже тянули холодком из низин. В ту пору в Глухом Логу появилась беда: у одного мужика, Касьяна-кузнеца, пропал телёнок. Не волками уволокли — те следы оставляют, — а будто земля разверзлась и проглотила. Потом у Ермилы-пасечника исчезла вся рамка с мёдом, и даже липучка от ульев не осталась. А на третью ночь — тьфу-тьфу, чтобы не сглазить — пропала старуха Митревна. Вышла в сени крынку молока поставить и… нету.

Мужики собрались на сход. Демьян, как старший, стукнул кулаком по столу:

— Значит так: берём рогатины, топоры, кто с чем. Идём в Лес Забытых Троп. Кто там живёт — выкурим.

Степан кивнул. Только отец Кузьма покачал головой:

— Не ходили туда наши деды, и вам не велю. Лес-то не простой — заповедный. В нём, бают, сам Чёрный Ворон завёлся.

— Кто таков? — спросил Степан.

— А бывший человек. Давно, сказывают, жил в тех краях парень Всемил. Гармонист, весельчак. Полюбил девку Настасью из соседней деревни. А она… с другим сбежала, с купцом. Всемил от горя пошёл в лес и сказал: «Лес, обрати меня в птицу. Чтобы сердце не болело». Лес обратил. Только Вороном чёрным. И с тех пор летает, людей тоскует. Кого утащит — тот пропал навек.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.