- -
- 100%
- +
“Для того, чтобы определить, подходит партнёр или нет, мозгу требуется две секунды. Для того, чтобы влюбиться, достаточно в сто раз меньше времени”
В первый раз я увидел её скромно сидящей за партой в аудитории на инструктаже перед предстоящей поездкой. Она и её сестра были чужими в нашей альма-матер, но в первую очередь привлекали внимание своей природной красотой. Белые волосы объекта моего наблюдения, как в криминальном чтиве, формировали аккуратное каре, выгодно подчёркивающее скулы и изящную шею. Она практически не пользовалась косметикой, а её красивые губы были без помады. Подростковый перламутр кожи вгонял в транс. Картину завершали глаза, полные глубины и мистики, – всё выглядело математически правильно и влияло даже на меня, двоечника по математике. Как сказали бы сейчас, гуманитария.
Я вспоминаю тот момент вновь и вновь. Она посмотрела на меня, и эмоция на её лице сменилась. В тот миг наши взгляды имели одни координаты в трёхмерном пространстве Вселенной, однако ничто ещё не предвещало того огня, который воспылал позже.
Сразу после собрания я в нетерпении ждал нашей новой встречи, причём просто сканирование на расстоянии меня, как мальчишку на пике полового созревания, совсем не устраивало. В водовороте сборов и приготовлений я не мог эвритайм думать о таинственной незнакомке, но я её запомнил. Этот один только миг, мгновение, наш первый контакт. Такое не забывается всю жизнь.
Рок не заставил долго ждать. Видимо, люди притягиваются друг к другу в параллельном измерении и создают невидимые связи, волокна энергий, влияющие на реальность, трансформирующие её.
И вот, моя судьба зашла именно в мой вагон и, по странному стечению обстоятельств, приближалась, словно во сне, всё ближе и ближе. Я не стал упускать шанс – встал и схватил её тяжёлую сумку. Я сразу же узнал хозяйку багажа, красавицу из колледжа. Вместе с подругами они пребывали в затруднительном положении, и без моей помощи им было не обойтись. Девушкам ведь так нужно, чтобы им всегда помогали, а тем более, когда они действительно бессильны. Ещё не менее важно, чтобы все окружающие видели, как кто-то в трудный момент им помогает, и самое главное, чтобы тот, кто помогает, был одновременно и помогающим, и наблюдателем. Так, мне представился редкий шанс выглядеть истинным джентльменом.
Конечно, я бы себе не простил, если бы не решился подкатить. Вселенная давала возможность, и я буквально вцепился в неё. Милая леди уже не могла отступить – она попала в водоворот событий, в котором уже ничего не контролировала.
“Не следует затевать ссоры с женщиной, в которой пробудились материнские чувства. На её стороне вся мораль мира”
Всё началось, конечно же, со звёздного неба. Я наблюдал мартовские звёзды сквозь ветки тополей своего двора. Вверх можно было смотреть бесконечно долго. Ночное небо всегда было для меня чем-то привлекательным, а в марте к этой картине добавлялись запах мокрой тополиной коры и звуки капели – весеннее волнение.
Я вспоминаю детский сад, где мы с ребятами, набегавшись, ложились прямо в сугробы возле хоккейной “коробки” и могли часами просто валяться, наблюдая за звёздами. Это отвлекало от взрослой суеты мира.
Вот я, как и все подростки, прошедшие тяжкий путь в начальной школе, нацелился на следующее лето очень серьёзно, а точнее планировал просто погрязнуть в различных увеселениях, не думая о завтрашнем дне, о том, куда и зачем я буду поступать. Честно говоря, я и не хотел вообще куда-то подавать документы, но в противовес моим желаниям всегда выступало вето моей мамы. С мамой нельзя было спорить, она и так натерпелась в школьные годы, воспитывая в одиночку троих детей.
Конечно, Ма была для меня авторитетом. И именно поэтому одним весенним утром, в рамках программы «пристрой своего оболтуса и успокойся», она повела меня непонятно куда, а если быть точным, то буквально за руку взяла и потащила! Мы стояли на остановке одни, капал дождь, подъехал трамвай и увёз нас в сторону мало известных мне районов. Мы вышли на пустынной грязной улице и по мокрому тротуару направились в сторону промзоны. Финишной точкой маминого утреннего рейда оказался технический лицей. Это был лицей, в котором я проучился 2 года до армии. Что мне в тот день запомнилось, так это страшные железные двери, покрытые облупившейся зелёной краской, тамбур – даже не знаю, почему он так въелся в память – и место для курения за стендом с плакатом Ленина. Мама завела меня в приёмную комиссию, сама вошла в кабинет. Очереди не было, и я остался ждать на дерматиновой скамейке. Я услышал, как она спросила: «Вы с тройками берёте?», на что последовал, видимо, положительный ответ. Пригласили меня, посмотрели мой аттестат и другие документы. Так я официально стал лицеистом, а мать приобрела душевный баланс.
В техническом лицее готовили фрезеровщиков, станочников, слесарей – ну, всех, кто работает на заводе. Конечно, такому средне-специальному образованию я не особо-то и радовался: станочник широкого профиля – совсем не престижное ремесло. В то время круто было заниматься, к примеру, бизнесом, рэкетом, наркотики употреблять – такая вот тенденция формировалась на улицах промышленных городов тех лет. В той среде жизненно важным было стать крутым, «своим», а человек, работающий на заводе, считался просто обычной, ничем не выделяющейся серой мышью, а покорных мышек готовили пачками в подобных переименованных на современный манер лицеях или, по-старому, обычных ПТУ.
В итоге поступил я без экзаменов. Летнее время летело, и вот уже осенью я пришёл в первый раз на сентябрьскую линейку, где впервые увидел ребят-одногруппников. Мне нравилось, что все мы обнулились и стали на равных – сейчас каждый был сам за себя, и можно было начать с нуля, поставив себя определенным, выгодным образом. Новый коллектив, новые возможности, новые друзья – всё это всегда представляло для меня особый интерес.
Что касается меня и коллектива, то я был выдающимся человеком: во-первых, высокий рост, во-вторых, я был сверхкоммуникабельным, любил общаться, знал много интересного, мог поддержать диалог на абсолютно разные темы. Меня интересовало всё! И, пресмыкаясь, адаптируясь, я имел опыт вливания в любые, даже самые адские сообщества. Сообщество в моём новом учебном заведении по «дичь-шкале» было примерно medium. Что же касается контингента, то в основном это дети рабочих, такие же, как я. Кто-то жил на сортировке, ВИЗе, я один из группы был с Уралмаша. Все эти районы промышленные и исходят от названий крупнейших предприятий. В моей группе было много наркоманов и начинающих мелких преступников – продукт того, что формировалось нравами и царившей на улицах жестью. На районе всё было по-зоновски, поэтому я не хочу останавливаться на этом. Подробнее про всё это я напишу в других произведениях – отдельная тема, а эта стори посвящена иному. Поэтому я предпочту уходить от тех не очень-то романтических вещей.
Итак, проучившись до Нового года, я уже плотно освоился в техническом лицее: у меня появились «деловые связи», общие интересы с ребятами, друзья, я получил знания. И всё это протекало параллельно движениям, происходившим на улице. Вот там-то было намного интереснее, ярче, было гораздо больше экшена, опасностей, но лицей шёл как бы своим чередом. Каждое утро, даже в субботу, я уезжал на учёбу и находился там до обеда, а там, к слову, кормили очень хорошо. После я мог вернуться домой, пойти гулять, заниматься своими делами. В общем, так незаметно пролетел мой первый учебный год. В нём не было ничего особенного и заслуживающего описания.
Пера заслуживает весна. На душе было весело, небо было таким, как я описал выше, а ночи светлые, как в Питере. Под конец учебного года у всех хорошее настроение: знаете, когда учащиеся ждут, что совсем скоро пары закончатся, все разъедутся с летними путёвками по лагерям, дачам…Именно тогда я услышал о наборе в стройотряд, он формировался от лицея на всё лето. Придя домой, ещё не разувшись, я уже громко докладывал Маме: «Ма, к нам на паре зашла завуч и сказала, что набирается стройотряд для работы в Астраханской области. Принимаются заявки от всех желающих».
Ма такие вещи, конечно, поддерживала и была не против, чтобы сын поехал куда-нибудь на всё лето. Раньше мы с сестрой проводили практически все каникулы в пионерских лагерях – я в подобных местах был как рыба в воде. Мама устраивалась вожатой, чтобы я и моя мелкая тусили на природе всё лето, то есть это было «прямо моё»!
«Стройотряд» был чем-то новым, ассоциативно в воображении сразу рисовались костры, люди в «целинках» – форме со значками и нашивками, всякие названия отрядов, например, «Пробитая Аврора» или «Картавый Феникс», речёвки, походы. Всё это дополняло положительный образ движения, и я даже не представлял, как эта романтика уживалась с фаршем, протекающим в девяностые годы на улицах. Если конкретнее, была весна 1995 года.
Предложение по участию в стройотряде было принято, ведь я на все приключения был прямо-таки намагничен, поэтому, недолго думая, согласился, да и Ма была не против. И вот, я уже на инструктаже. Это глава, с которой и начинается вся история.
“Когда у общества нет цветовой дифференциации штанов, то нет цели! А когда нет цели, нет будущего”
Звезда смерти “Голливуд” успешно завершила свою миссию по развалу союза. Энтропия в бывшем соцлагере нарастала, вовлекая в водоворот событий всё вокруг. Набравшись суверенитета (“кто сколько хочет”) под песню Королёвой “Маленькая страна”, бывшие республики начинают активно устанавливать дипломатические отношения как отдельные от СССР, превращаясь в независимые мишени для США.
Да, именно так было в 1995 году. Обычный рабочий завода приходит домой после тяжёлой смены, наливает спирта “Royal”, закуривает “Bond”, берёт в руки пульт телевизора “Toshiba”, запаянный в полиэтилен, переключает с рекламы “МММ” на сериал “Twin Peaks”. Сын делает уроки за столом, под оргстеклом красуются вкладыши “Турбо”, а на дверце старенькой тумбочки наклеены фотографии Шварценеггера, Брюса Ли и Сталлоне. С улицы доносятся куплеты “Сектора газа” из Лады последней модели. Жена в шейпинг-лосинах аккуратно протирает полки, боясь задеть коллекцию банок от пива. Рядом расставлены пачки от импортных сигарет, с которыми вместо кубиков играет маленькая дочурка, по-детски забавно выговаривая: “Майболо!”.
Вот так нас и победили: не ракетами и танками, а сигаретами в красивых упаковках, отпускаемыми для бомжей поштучно (бомжей ещё год назад не было в принципе), разнообразием углеводов, дешёвым круглосуточно доступным спиртным и, конечно, голливудскими фильмами! Фильмами, Карл! Казалось бы, оружием, слабее которого может быть только запах изо рта. Но Колосс пал именно от этого.
Наперегонки с играми “Command & Conquer” и “Warcraft II” вспыхивают Чеченская война и Балкано-Хорватский конфликт. Насилие было не только в приставках или кино, оно прорывалось там, где было тонко, где нарастало напряжение, где этнические плиты, словно тектонические, терлись друг о друга. На Балканах чисто религиозная проблема искусственно эскалировалась американцами до стадии полноценной войны. Чечня же – это эхо Афгана. В горной стране мы потерпели поражение, и соперник занимал все выгодные клетки на геополитической доске. Ветераны Кандагара и Кабула, как в мультфильме «Вольтрон», трансформировались в ОПГ.
Прямо на станции “Буденновск”, через которую проходит путь нашего протагониста, захватывают хостаджей. Опьяненный аперитивом либерализма молодой Жириновский обливает им же Немцова прямо во время дебатов в прямом эфире, а Буйнов в это время спамит в пилотке своим хитом “Падают листья”.
В далеком октябре дедушка Ленин, возглавив революционное движение, первым делом захватывал почтамты и телеграфы. По той же схеме в 90-е СМИ стали первой мишенью для либералов и капиталистов. Из всех радиол звучит Джессика Джей “Casablanca”, в то время как на российском медийном пространстве кипят страсти, создаётся первый канал с учредителями «ТАМ», по западному шаблону выпускают шоу “Окна” с Нагиевым. Газета “Спид Инфо” наглядно показывает, что секс есть, и желтая пресса – тоже. Убивают журналиста Влада Листьева – раздел сферы влияния на массы в самом разгаре. Под “Gangsta’s Paradise” от Coolio в Свердловской области ОПГ “Уралмаш” продвигает в губернаторы Эдуарда Росселя. «Макдональдсы» и кладбища переходят на режим работы 24/7.
Расцвет рэкета и преступности связывают именно с серединой девяностых. Власть потеряла контроль, и его взяли в свои руки крепкие ребята из спортзалов под чутким руководством недавних партийных работников, а сейчас уже успешных бизнесменов с фамилиями на “ий”. Эти экономические гении сколотили своё состояние, обманув свой же юридически безграмотный народ, нарисовав ваучеры и скупив их тут же по цене 0,5 огненной воды за шт.
В названии культовой операционной системы “Windows 95” цифра 95 – это год её выпуска на рынок, а не разряд. После выхода гоночной игры “Need for Speed” Робби Уильямс начинает сольную карьеру. Композиция “Дым сигарет с ментолом” добивает Фрэнка Синатру – мэтр покидает сцену, то ли закончив свою миссию по развалу союза, то ли в качестве протеста… Правда останется тайной. Ну, конечно же, эти события не связаны между собой, и единственное, что было общего между ними, – это год зелёной деревянной свиньи…
В этом году появляются на свет такие книги, как «Географ глобус пропил» Алексея Иванова – по ней позже снимут одноименный фильм. «Земля без радости» Ника Перумова. Я прочёл, но, на мой взгляд, такое себе. По всему шару происходят зачатия Zoomer Generation, а коляску тащит уже поколение “Pepsi”.
В группе “Depeche Mode” минус один: не досчитались Алана Уайлдера. Под Наталью Штурм с её “Школьным романом” президент Клинтон шалит с Моникой Левински, открывая для себя орал в 55. Слово “импичмент” сидит ещё далеко в юридических анналах эталона демократического общества, использующего для транспортировки демократических ценностей исключительно авианосцы. У нас же все смотрят бразильские сериалы и “Поле чудес”. Так и охота сказать, в какой стране.
«Дорога легче, когда встретится добрый попутчик» Чёрный Абдулла
Вернёмся к летней экспедиции, а вернее к подготовке. Из моего потока в Бонвояж собиралось три головореза: я и мои одногруппники Коля и Игорь. Первый – обычный раздолбай-залётчик, начинающий алкаш и шмалекур, такой же, как я, второй – незаурядная личность, помесь солдата Швейка со Спанч Бобом, родившаяся под Алапаевском и обладающая IQ на 10 пунктов меньше, чем у Джа-Джа Бинкс.
Во время первого знакомства с культурой ССО (студенческих строительных отрядов) на собрании, я почувствовал себя в другом измерении. Разом уплыла вся наркомания и матерящаяся шпана, появились трезвые адекватные люди, повествующие о походах, обсуждающие литературу и историю. В моей голове крутился один-единственный детский вопрос: «Разве это может существовать одновременно с трешем, что я наблюдал целый год? Это всё в одном мире?». Промывшись за структуру организации, я узнал, что это полноценное, санкционированное и поддерживаемое государством движение со своими внушающими доверие лидерами, формой, значками, историей и культурой. Далее была вереница чисто технических моментов: необходимость пройти медкомиссию, проставить прививки от насекомых, ведь мы едем в жаркие края… Жаркие, блин, края! Я ж дальше городского пруда никуда не выезжал, а жаркие края – всегда романтика, да и ностальгия по пионерским лагерям давала о себе знать.
Всё, я с энтузиазмом погрузился в ожидание, смакуя процесс подготовки. Предвкушение отдыха от уличного ада меня пленило, так хотелось чего-то непривычно нормального. Несмотря на то, что моя кандидатура залётчика была под большим вопросом, чемоданные настроения не покидали ни на минуту. Игорёна сказал своим, что его этим летом в армию забирают, и устроил полноценные проводы. Родители и девушка не отличали стройотрядовцев от солдат, поэтому пранк удался.
– Здравствуйте, вы из секты? – Мы вообще-то довольны своим текущим богом
Итааааак… Ожидательно-подготовительные настроения длились недолго. Впереди было целое лето свободы, сумасшедшей романтики, природы, тепла во всех смыслах и просто сногсшибательных впечатлений.
Намутив несколько блоков сигарет и кинув их в чемодан, одолженный у старшей сестры, я так торопился сбежать в эту новую жизнь, в далёкие края, что, витая в мечтах, положил мокрую шерстяную кофту в пакет и со всеми вещами утрамбовал в чемодан. Помню, каков был сюрприз, когда, открыв свой багаж, я, мягко говоря, удивил свою первую любовь ароматами, далекими от Chanel… Зачем я вообще взял шерстяной свитер туда, где все ходят в майках и трусах, да ещё и не успев его высушить?!
По одним только Вишну понятным причинам была куплена бутылка шампанского, наверное, мне хотелось добавить символизма, чего-то волшебного, незабываемого. Да нифига! Просто я увидел в фильме «Бриллиантовая рука», как таксист пил из горла, а остатками освежал шею, словно одеколоном – нативная реклама, видимо, сработала. Самое главное – это был первый опыт: без родителей, на поезде, что само по себе уже особенное приключение со специфическим запахом, стуком колёс и горячими пирожками на станциях. Всё это гораздо круче, чем современные лайнеры и прочий all inclusive. Ещё одна загадка Пуанкаре – это та-дам!.. к шампанскому я стащил у старшей сестры два хрустальных фужера, непостижимо для каких целей, но впоследствии они сыграли свою роль!
День отъезда настал. До вокзала я добирался на трамвае, вспоминая, не забыл ли чего важного. “Жиза”, сказал бы любой начинающий путешественник. В салоне вагона было наклеено много рекламных объявлений, они пестрили разнообразием и красками. Тут было всё: и ярмарка одежды, и распродажа саженцев, и школьная форма для младших классов, и приглашения на семинары, в секты… Секты, они просто хлынули в атеистическое постсоветское пространство, заполняя религиозный вакуум. На одно такое объявление я обратил внимание. Оно было ярким, и, казалось, ветер из окна анимирует его индийскую картинку. Надпись гласила что-то вроде: «В ДК им. Лаврова открываются лекции на санскрите. Тема: “Материальные и духовные миры”. Приглашаются все полубоги и живые существа». Спикером был заявлен некий Нараяна. Ну, конечно, в душе я с этого орнул. Я с недоверием относился к религии, тем более, когда вокруг расплодился миллион сект. Краем глаза смотря в окно, я заметил, как чёрная кошка аллюром перебегает дорогу наперерез курсу моего трамвая, и это меня жёстко напрягло, в такие приметы я верил, и основания на то у меня были. Тем более кошка оказалась непростой: она то исчезала, то появлялась в реальности. Киса была в так называемой суперпозиции: она одновременно и была, и не была в этом мире… Предчувствуя шлаковость ситуации, что сейчас произойдёт переход дороги чёрной кошкой, я соскочил с сиденья, ругаясь: “Ну, что, Нараяна, если ты существуешь, ты допустишь такое прямо сейчас, перед поездкой?!”. Котейке оставались считанные метры, она ускорялась, перейдя на прыжки. В ту же секунду перед трамваем образовался энергетический прозрачный тоннель, он сверкал и переливался, как бензин в луже. Трамвай влетел в него как раз в том месте, где котофея Шрёдингера должна была пересечь рельсы. Я даже не удивился: так был увлечён демонстрацией средних пальцев обеих рук сидящей перед рельсами обломавшейся кисе. Прямо у неё перед мордой потрескивало силовое поле, а я избежал ну ооочень плохой приметы – это было близко к религиозному экстазу. Даже не обратив внимания на всю мистику ситуэйшена, я гордо вышел из вагона на станции “Вокзал железнодорожный”.
Традиционно ССО встречались под «варежкой», известной каждому жителю Свердловска, плавно трансформирующегося в Екатеринбург. Уже издалека я увидел огромную группу целиночных людей. С энтузиазмом и трепетом я искал знакомые лица, но народу было грандиозно много! Кое-кто был из нашего лицея, но в целом все незнакомцы. Я обнаружил Игоря, который уже давал троллевью местной газете “Гудок” или “Свисток”. Представители СМИ не могли пропустить отъезд ССО и впились в самого праздно тусующегося и внушающего доверие персонажа. Вокруг И стояла небольшая съемочная группа, вопросы ему задавал очкастый журналист дичайшего вида. Подойдя ближе, я услышал примерно следующее:
– Скажите, Игорь! Что вы думаете об отечественном образовании?
– Думаю, это была бы неплохая идея, – спокойно отвечал Игорёна.
Последовала тупая пауза, ибо у общества ещё не выработались антитела к Игорёне-95. Я схватил его за рукав и отдёрнул в сторону, прекратив этот троллинг:
– Ты хоть с ними не здоровался по-итальянски? Как я тебя учил?
– Нет, – ответил И.
– Слава Нараяне! – выдохнул я.
До отправления оставались минуты. В панике мы искали Колю: Николяс тупо опаздывал. Связи-то нет, и если поезд уйдёт, то всё, конкистадор может возвращаться домой и разбирать чемоданчик по болтикам. Но в жизни ведь ничто не бывает случайно: опоздание и несобранность нашего друга в конечном счёте сыграли решающую роль. В самый последний момент он всё-таки появился, и мы уже втроём догоняли наш отряд по подземным переулкам старого вокзала, пытаясь найти нужный перрон. Благо Гарри Поттер ещё не вышел, и мы не долбились в стены между выходами к путям.
Поезд отправлялся, и ради отстающих Нараяна дёрнул четырьмя руками стоп-кран. Запрыгивая в последний вагон уезжающего поезда, я так толком и не понимал, куда мы едем, где находится лагерь и в каком он вообще городе. Мы просто уезжали куда-то на запад, и где-то там, далеко, нас ждала загадочная Астраханская область.
По причине опоздания мы попали не в ту группу. Я увидел первое свободное плацкартное купе, тут же бросил туда сумки и рухнул на нижнюю полку, выдохшись от спешки и усталости. И в этот момент произошло самое важное, самое трепетное и самое неожиданное: в суете сумасшедшего отъезда, сквозь усталость и шум, я увидел, как по вагону безуспешно пытаются продвинуться девушки с тяжёлыми чемоданами и потерянным видом. Это были те самые с инструктажа, и ещё одна, видимо, их подружка. Мгновенно мой процессор заработал, получив дополнительные ресурсы, как в фильме “Терминатор”: я приближаюсь к той, что с белым каре, беру её тяжёлую сумку и предлагаю своё купе, как будто это VIP-каюта на круизном лайнере, а не плацкарт в советском поезде. Она улыбнулась и села без сопротивлений, всем своим видом показав, что груз спал. Тут-то всё и понеслось!
Именно в этом вагоне не было ни взрослых, ни администрации отряда, власть принадлежала нам, подросткам. В соседнем плацкарте уже заиграла гитара, конкурируя со Скутером, зажигающим из общих колонок железнодорожного состава. Пассажирский медленно разгонялся, оставляя за собой прошлое. Мы испытывали те же чувства, что и путешественники-первооткрыватели, и представляли, что это не вагоны, а “Нинья”, “Пинта” и “Санта-Мария” – корабли, бороздящие океан в поисках новых берегов.
В купе нас было шестеро. Обо всём позабыв, я просто улыбался и смотрел на прекрасных спутниц. Мне захотелось расслабиться ещё больше, насколько это было возможно, и разрядить обстановку, а потому я молча достал бутылку шампанского и украденный хрусталь. Наличие элементов лакшери в такой обстановке было необычно и вызывало у дам явный интерес. Хрустальные бокалы в плацкарте можно было сравнить только с индуистским божеством в ДК Лаврова. В сознании девушек наверняка происходил какой-то хаос: только что они испытывали тревогу и дискомфорт, беспомощно борясь с тяжёлым багажом, а сейчас сидят с наполненными до краёв шампанским бокалами, вещи их аккуратно размещены, а им предложены самые удобные места. Конечно, девчонки пребывали в восторге от неожиданных ухаживаний. Тем временем включилось игристое: через пятнадцать минут мы вдвоём пошли курить в тамбур, через шестнадцать мы уже целовались, причём так дико и безрассудно… не обращая внимания на то, что тамбур был обитаем не только Купидонами.
Я даже не знал её имени. Она начала курить, хотя до этого ни разу не пробовала. Тут в межвагонное пространство просочился Игорёна с вопросом, когда наша остановка, но мы не обращали внимание ни на что. Мы оба испытывали шок, но, рассуждая сейчас трезво, с высоты лет, полагаю, повлияло напряжение, которое копилось целый год и разом спало в поезде. Мы одни, синтез алкоголя и никотина, стук колёс, резко сменяющиеся картины за окном, ландшафты нюдовых и пудровых оттенков, сортировки – всё складывается хорошо, только позитив, музыка, движение, чувства. Не присматриваясь друг к другу, как в фильмах, без всяких пауз, мы, жадно вцепившись в губы друг друга и не стесняясь иной жизни, кипящей в тамбуре, продолжали поцелуи! После мы уже не расставались.