Путь в никуда...
- -
- 100%
- +
Слово за слово, и Саша, уже не сдерживаясь, выпалил:
— Давай один на один. Хочу проверить, что ты за боец такой, зайчишко серенький.
Он умышленно передёрнул фамилию соперника, и этого Зайцев не мог стерпеть. Резко выбросил правую руку, целя в голову. Несмотря на долгий пропуск тренировок, Саша увернулся и тут же вложил весь вес в крюк левой — точно в челюсть. Зайцев рухнул, но тут же вскочил и попытался достать обидчика ударом ногой в живот. Саша опередил его: жёсткий лоу‑кик в опорную ногу заставил противника пошатнуться, а резкая боль отбила всякое желание продолжать. Зайцев замер, тяжело дыша, и этого хватило, чтобы понять: бой окончен.
Ершов даже не успел толком осознать, что произошло, — он просто стоял, чувствуя, как колотится сердце, и в груди разрастается странное, пьянящее чувство: он справился. Оказался сильнее того, кого все считали крутым. Дима Башарин смотрел на друга с неприкрытым восхищением. Саша не возражал — напротив, эта гордость приятно грела. А братья Гладышевы, хоть и «болели» за своего, восторга не показывали. В их молчании чувствовалось, что‑то вроде неловкости: им явно не по душе сам повод для драки, а не её исход.
В то время Ершову сильно нравилась Лена Козлова — ровесница, стройная, с вьющимися волосами соломенного цвета и огромными зелёными глазами. Она жила в том же дворе, училась в параллельном классе и считалась круглой отличницей. Александру казалось, что и она к нему небезразлична: иногда смотрела как‑то особенно, исподволь, и задорно смеялась над его шутками. Лена, конечно, знала про стычку с Зайцевым и про то, чем она закончилась. Но при случайной встрече сказала так, будто и не замечала его победы:
— Тебе надо серьёзно заниматься каратэ, чтобы стать настоящим мужчиной, как Саша Зайцев.
Влюбленный подросток на мгновение растерялся. Возможно, Лена просто хотела посмеяться над ним, ждала, что он начнёт оправдываться, убеждать, что победил именно он. Девчонки умеют тонко задевать мальчишескую гордыню. Саша знал эти приёмы, но сейчас они сработали как надо — слова Лены больно царапнули самолюбие.
— Раз ты так считаешь, буду заниматься, — выдавил он, стараясь не показать, как сильно его задело.
И в тот же вечер он твёрдо решил возобновить тренировки по каратэ — но не у прежнего тренера, а у Екатерины Соковой. В Кинешме она имела славу непревзойдённого детского тренера по восточным единоборствам, и для Саши это стало не просто возвращением в спорт, а способом доказать сразу всем: Лене — что он ничуть не хуже Зайцева; Зайцеву — что победа над ним не была случайностью; а самому себе — что он умеет быть первым там, где это по-настоящему важно.
Глава четвертая. И зачем нам тренировки мы и так довольно ловки
Занятия у Екатерины Соковой шли в спортзале воинской части химической бригады в районе «Сокольники». Помещение ей выделили не из парадного расчёта, а потому что в части видели: тренер не просто гоняет мальчишек, а всерьёз хочет из них что-то слепить. Сама Екатерина вместе с учениками привела зал в порядок: постелили маты, повесили груши, расставили стойки. Для поездок на соревнования ребятам выдали парадную форму — её специально сшили по меркам каждого. Так часть заодно показывала, что растит будущих защитников Родины. А чтобы подростки свободно проходили на закрытую территорию, им сделали пропуска.
Мальчишки есть мальчишки: форму быстро приспособили под свои нужды. В них они бесплатно катались на городских автобусах, а то и на пригородных поездах. Контролёрам и в голову не приходило, что эти „воины“ слишком молоды. Впрочем, такие шалости никак не влияли на то, что по-настоящему волновало тренера. Её система казалась строгой и простой: научить мальчишек не ломаться, держать удар, не терять равновесие — и снова подниматься. Даже у Димы, который не горел желанием постигать тонкости рукопашного боя, начало получаться. Он старался ровно настолько, чтобы не подвести Сашу, и этого хватало, чтобы техника понемногу крепла.
Отрабатывали удары по воздуху и по грушам, а для оттачивания мастерства ставили спарринги. Дима никогда не вставал против Саши: зачем, если и так ясно, кто сильнее? Екатерина умела делать из обычных ребят настоящих бойцов. Многие её ученики потом добивались серьёзных высот. Но вот чему она не учила — и, возможно, не знала, как учить, — так это тому, что сила нужна не для того, чтобы доказывать превосходство. К лету 1995 года мальчишки готовились к первым в жизни соревнованиям. В Кинешме проходил открытый чемпионат города по каратэ в стиле кекусинкай — прямо в их зале, в воинской части.
Саше ещё не исполнилось тринадцати, он выступал в весе до 45 килограммов и должен был провести три боя. Первые два выиграл легко, эффектно завершив их своей коронной вертушкой — ударом ногой в голову с разворота. А вот финал с Сергеем Завьяловым вышел тяжёлым. С первых секунд стало ясно: Завьялов знает Сашины приёмы. По правилам кекусинкай кулаками по лицу бить нельзя, зато в грудь бьют в полную силу — без набивки тут нечего ловить. Саша пытался прорваться, но Завьялов держал дистанцию и технично гасил все атаки: то длинным мае‑гери в живот, то лоу‑киком по бедру. Вертушку он уже видел не раз, поэтому каждый раз, когда Саша пытался сблизиться, встречал его жёстким ударом.
Три раунда по две минуты — ничья. Судьи дали дополнительную минуту. Саша собрался, прорвал оборону и пробил маваши‑гери в голову, но тут же получил ответный лоу‑кик и слегка прихрамывал. Снова ничья — ещё минута. У татами появился Дима:
— Ну, ты как, друган, выдержишь?
— Да я его сейчас просто порву, — в азарте выдохнул Саша.
И он действительно пошёл вперёд. Ни красивых вертушек, ни эффектных разворотов — только жёсткие удары руками в грудь, лоу‑кики с обеих ног, напор и упрямство. Он не думал о красоте, он думал только о том, чтобы дожать. И дожал: по очкам судьи отдали победу Ершову. Он стал чемпионом города в своём весе.
Дима, хоть и выиграл только один бой из трёх и не попал в тройку призёров, не расстроился ни капли. Его переполняла искренняя радость за друга.
— Ну, ты дрался мастерски, красиво, — похвалил он. — Сам-то как, ничего? Тебе ведь не слабо досталось.
— Нормально, — коротко ответил Саша, польщённый, но старающийся не показывать этого.
От отца Саша унаследовал настойчивость в достижении цели. А вот упрямство, порой бессмысленное, — это уже его собственная черта. Она проявлялась даже в любимом спорте: если что-то не выходило, он готов был на любые хитрости, лишь бы добиться своего. И при этом почти не думал, какой ценой это обойдётся другим. После чемпионата он ни словом не поинтересовался, как бился Дима, не спросил, как тот себя чувствует. Был занят собой, своим триумфом. Перед Гладышевыми он только и делал, что рассказывал, как красиво и неожиданно ударил соперника, как тот «вырубился». Максим и Денис слушали, не перебивая, но без интереса: излишнее хвастовство быстро надоедает.
— А ты чего молчишь? — обратился к Диме старший Гладышев. — Как выступил на соревнованиях?
— Да я чего… Проиграл, — скромно ответил тот.
Он мог бы рассказать, что один бой выиграл технично, а в двух других уступил совсем чуть-чуть, по очкам. Но не стал.
В секции Соковой третий год тренировался ещё один сильный каратист — Алексей Галкин. Он был на два года старше и занимался дольше, но они с Сашей крепко сдружились. Когда вместе проливаешь не один литр пота, уважение приходит само. Осенью, после городского чемпионата, воспитанники Соковой поехали на чемпионат Ивановской области. Для выездов руководство химбригады выделяло «Урал»: кабина казалась огромной, будто автобус. Мальчишки в парадной военной форме рядом с мощной боевой машиной смотрелись внушительно. Это давило на соперников и одновременно накладывало ответственность: они — представители воинской части, они должны побеждать.
Перед поездкой Саша с Димой просмотрели множество видеокассет с чемпионатами Японии. Отец Саши сидел рядом, неотрывно глядя на экран: его любовь к единоборствам давала о себе знать. Саше особенно приглянулась манера Акиоси Матсуи: тот почти все поединки выигрывал подсечками — приёмом, который выводил соперника из равновесия одним точным зацепом ноги. Саша повернулся к Диме:
— Видел, как Матсуи красиво исполняет подсечки? Давай втайне от всех, даже от тренера, разучим этот приём. Доведём до автоматизма — и на соревнованиях применим.
Дима задумался:
— Давай. Только где тренироваться, если не в спортзале?
— Хоть у меня, хоть у тебя, когда дома никого нет. Только никому ни слова.
— Не переживай, я могила, — тихо пообещал верный друг.
Они тренировались втайне даже от своих товарищей по команде, оттачивая подсечку, друг на друге. И на областных соревнованиях это сработало: первые два боя Саша выиграл именно этим приёмом. Даже Сокова удивилась, насколько чётко и уверенно он его исполнял. А в третьем бою по жеребьёвке ему предстояло встретиться с Галкиным. Для обоих это стало неприятным сюрпризом. Бить друга всегда тяжело, а тут ещё и соперник сильный: неизвестно, кто кого.
Перед боем тренер подошла к Саше:
— Если победишь Алексея, в финале у тебя шансов почти не будет, а у него — есть. Он не в первый раз выступает на таком уровне. Уступи ему. Не нужно травмировать друг друга — это в интересах всей команды.
Конечно, Ершов спорить не стал — лишь буркнул, соглашаясь:
— Против интересов команды не пойду. Только пусть и Галкин не злобствует, не бьёт в полную силу.
Когда они вышли на татами, Алексей ловко провёл лоу‑кик. Саша, мастерски изобразив, будто нога у него вот-вот отвалится от боли, тут же отказался от продолжения боя. Всё вышло ровно так, как и предсказывала Сокова: в финале Галкин одолел соперника и стал чемпионом области, а Ершову достался поединок за третье место. Впрочем, этот воспитательный момент получился у Екатерины Соковой с душком. Если в спорте можно достичь результата через тихий сговор, почему бы не попробовать тот же метод и в обычной жизни? Примерно в таком ключе и крутились мысли у Саши — не без доли мальчишеской иронии над взрослыми правилами, которые, выходит, можно аккуратно обходить. Правда, порой и за эти хитрости приходится платить.
К большому сожалению Саши, в 1998 году шестнадцатилетний Галкин оказался на «зоне». Саша знал, как всё вышло: не из‑за какой‑то нелепой случайности, а из‑за шага, на который идут, когда уже не слышат ни страха, ни здравого смысла. Алексей с братом средь бела дня задумали обворовать квартиру родного дяди — и попались. Для Саши и Димы это было словно предупреждение, знак, на который они не обратили внимания. Но всё это случилось потом. А сейчас Саша резко выдохнул, стряхивая с себя чужие беды, и снова шагнул к татами. Здесь пахло пылью, разогретым деревом и потом. И единственное, что имело значение, — это следующий бой, следующая подсечка, следующий удар.
Дима Башарин вновь выиграл один бой — и выиграл легко, почти играючи. Два других он проиграл, но бился на равных: где‑то не хватило самой малости, той самой неуловимой спортивной удачи, что порой решает исход схватки. Однако этот факт Ершова опять ничуть не зацепил: его занимали собственные расклады, а не чужие победы и поражения. Да и вообще вся эта спортивная рутина — поездки на громоздком «Урале», отсутствие нормальных гостиниц, вечный дефицит денег — казалась ему чем‑то второстепенным, почти не стоящим внимания. В те годы о спонсорской помощи спортсменам и не слышали: максимум, на что можно было рассчитывать, — вездеход «Урал» от воинской части, чтобы добраться до места соревнований.
Секции каратэ‑до существовали не только в Кинешме, но и в Шуе, Родниках, Иванове, а вот денег даже на проживание у команд не водилось. Зато частенько устраивали совместные сборы — то в одном городе, то в другом. Так Ершов и Башарин и познакомились с Алексеем Соколовым из Шуи. Соколов оказался на два года старше неразлучной парочки и столько же дольше занимался единоборствами. У них быстро завязалась дружба: когда сборы проходили в Шуе, Саша и Дима жили у него, а когда в Кинешме — наоборот. Казалось, судьба специально сводила их не только на татами, но и за пределами спортзала, чтобы они успели узнать друг друга и как бойцов, и как людей.
В этот раз словно сама история решила проверить, чему они научились: Ершов и Соколов сошлись на татами в борьбе за третье место на чемпионате области. Причем забавная получалась коллизия: днём раньше Соколов по всем статьям проиграл Дмитрию Башарину, и Дима теперь был твёрдо уверен, что для Саши этот бой — пустяк, чистая формальность. Вдруг всё будто замерло на долю секунды. Уверенность, которая ещё минуту назад казалась нерушимой, стала осыпаться, как песок сквозь пальцы. Перед самым поединком Соколов подошёл с хитрой улыбочкой и бросил:
— Бронза у меня в кармане, а ты сейчас получишь по полной программе.
Саша не моргнул:
— Не говори «гоп», пока не перепрыгнешь, — парировал он, и в этой фразе невольно мелькнула тень тех самых тренировок по прыжкам в высоту, когда казалось, что если очень сильно захотеть, то можно взять любую высоту.
Эта короткая перепалка придала поединку особый, почти личный накал — теперь это не просто схватка за бронзу, а дело принципа. Саша знал, что Соколов уже уступил Башарину, и верил в свой успех. Но в спорте, как известно, знание — ещё не гарантия победы. Соколов предложил открытый бой, и Ершов, разумеется, его принял. С первых секунд стало ясно: кинешемец заметно опережает шуянина в скорости. Соколов вынужденно отступал, отбиваясь от быстрых ударов руками. Стоило ему попытаться пробить маваши‑гери в голову, как Саша тут же ставил свою наработанную подсечку — и Соколову ничего не оставалось, кроме как подпрыгивать, теряя равновесие и темп. Когда шуянин наконец приноровился уходить от подсечек, Саша неожиданно выбросил коронную вертушку — тот самый удар ногой с разворота, который у него получался особенно эффектно. Хвастливый соперник рухнул и больше не поднялся.
Конец ознакомительного фрагмента.
Текст предоставлен ООО «Литрес».
Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.
Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.