Ваше благородие

Тем временем секретарь, под шумок, вернулся за свой стол и быстро заполнил несколько бумаг.

– Я вас очень прошу одуматься. Поймите, сударыня, возможно, этот человек опасен! – не прекращал своих попыток обладатель пышных усов. – Я не могу допустить, чтобы ваша милость находилась в опасности.

– Молодой человек! – неожиданно обратилась дама к Кондрашёву. – Можете ли вы обещать, что не сделаете ничего дурного ни мне, ни членам моей семьи!

Любая возможность вырваться на волю воспринималась Серёгой как спасение. А тут попасть к профессору, человеку весьма образованному в любые времена! Ну это ли не удача! И зачем его хотят забрать? Да какая разница, лишь бы отсюда подальше, а там будь что будет.

– Даю вам честное благородное слово! Что я ничего не сделаю дурного ни вам, ни членам вашей семьи! – клятвенно заверил всех Кондрашёв.

– Вот видите! – торжествовала женщина. – Может, он что-нибудь вспомнит! И может быть, он сумеет помочь мне в поисках моего сына. Ведь они так похожи, может, и в этом скрыт божий промысел. Ну, я вас умоляю, как может умолять женщина, ищущая своего ребёнка.

– Мадам, только из уважения к господину Красовскому и к вам лично я иду на этот шаг. Только вы должны мне клятвенно пообещать: если что-нибудь случится, я должен узнать об этом в первую очередь! В любое время суток! Только нам следует выполнить маленькую формальность, – завершил свои расшаркивания полицейский чиновник. – Максимыч, подай необходимые бумажки Тамаре Анатольевне на подпись. И, пожалуйста, проследите, чтобы ваш подопечный являлся в околоток раз в три дня отмечаться.

Секретарь положил на стол несколько бумажек и поставил чернильницу, макнул перо, протянул его даме с улыбкой:

– Пожалуйте, здесь, здесь и вот здесь.

Последняя, не снимая белоснежных перчаток, всё подписала и, развернувшись, пошла к выходу.

– Я очень благодарна вам за правильно выбранное решение, – сказала она, мило улыбнувшись. – До свиданья, господа!

Сидевшие на своих местах чиновники привстали. Когда дама покинула кабинет, они снова принялись за свою работу.

– Ну, что остолбенел? Догоняй! Но если что, то смотри у меня! – Пышноусый ткнул огромный кулак Кондрашёву под нос. – Засеку! Сопроводи.

Скучающий стражник вывел Серёгу в коридор и, легонько подталкивая, повёл к выходу.

– Ну, что ты скажешь, Максимыч? Правильно ли мы поступили? – сказал пышноусый, прикуривая папиросу. – Не хлебнем ли мы горя с этим человеком?

– Нет, уверен, что не хлебнём. Он явно не уголовный. Я-то уж уголовных навидался. Не политический. Эти сразу начинают волноваться, зубами скрипеть, обидно обзываться. А этот какой-то потерянный, всё меня на разговор приватный вызывал. Скорее всего, маменькин сыночек, украл что-нибудь из дома да в карты проигрался, или на мамзель потратил. Вот и не знает, как пред очами родительскими предстать. А тут в полицию загремел, совсем сомлел. Не извольте беспокоиться.

– Я про то, что его отпустили?

– А что вы бы хотели, выслушивать от начальства нелицеприятные разговоры? Да и куда он денется. Карточку я на него завёл, пальчики откатал. Пока он гостит у господина профессора, мы его по картотеке пробьём, может, чего и найдётся. А не найдётся, и слава богу. А если что, так расписочку Тамара Анатольевна нам оставила, что под её ответственность она его забрала. Да и вам тоже повод будет профессора Красовского посетить, если, не дай бог, какая немочь привяжется. Знамо ли, самого министра внутренних дел и генерал-губернатора консультирует!

– Вот ведь время какое пошло! Одного потеряли, другого такого же нашли! Оба как виноградины! Жаль только, что не успели сфотографировать найдёныша! Рановато его забрали у нас.

– У нас есть его фотография, – спокойно сказал секретарь, указывая на фотокарточку Красовского. – Усики заретушируем, и первоклассная фотография получится.

– Ну ты и хитрец, Максимович! – похвалил подчинённого начальник и, достав из кармана синюю ассигнацию, протянул её секретарю. – На-ко, возьми, мальцам своим сладостей купишь.

– Премного благодарен, уж и не стоит вашего внимания.

– Стоит, стоит, – ответил пышноусый и, упиваясь собой, покинул кабинет.

Глава 5

Профессор

– Меня зовут Тамара Анатольевна Красовская, мой муж ‒ Александр Маркович Красовский, светило медицинских наук. Позвольте узнать, как можно обращаться к вам? – сказала дама, как только карета отъехала от полицейского участка.

– Меня зовут Сергей Сергеевич Кондрашёв, можно просто Сергей. – За последнее время Кондрашёв так много раз представлялся, что это начинало входить в привычку. Всё-таки путешествие в неизвестность с этой дамой, в коляске, было гораздо лучше той определённости, которая ждала его в полицейском околотке.

– Поймите меня правильно, Сергей. Я взяла на себя излишнюю ответственность, забрав вас собой из участка, в надежде, что мне удастся, с вашей помощью, узнать что-нибудь о судьбе моего пропавшего сына. Сегодня, когда меня пригласили в околоток, полицмейстер утверждал, что нашли именно моего Серёжу. Нашли его ещё утром, в полном беспамятстве. И я, бросив всё, примчалась и увидела вас. Вы так похожи, что я до сих пор смотрю на вас и мне кажется, что передо мной сидит Серёжа. Я понимаю, в наше время не принято много говорить, особенно полицейским. Но мне, матери, которая ищет своего ребёнка, вы можете открыться. Скажите, вы встречались с Серёжей? Может быть, у вас есть общие знакомые? Может быть, вы слышали о нём? – Руки дамы в белых перчатках нервно мяли носовой платок. Она была взволнована, но говорила твёрдо и уверенно. – Если вам что-нибудь известно, я прошу вас рассказать мне всю правду.

– Тамара Анатольевна! – ответил Кондрашёв, растроганный словами женщины. – Я ничем не смогу вам помочь! Простите меня, но я никогда не слышал ни о вашей фамилии, ни тем более о вашем сыне. Я просто ничего не помню.

Сейчас рассказывать всю правду было явно преждевременно, да и бесполезно. Женщина желала слышать только о своём пропавшем сыне. А сказать ей Сергею было нечего. Ему очень хотелось поделиться своей бедой, но он понимал, что начни он нести чепуху о своём путешествии во времени, то в лучшем случае он вылетит из кареты, в худшем ‒ попадёт опять в ласковые руки Георгия Максимовича. Стоило обождать, как будут развиваться события, выждать более удобный момент. Тем более что Сергей справедливо считал, что с профессором будет легче найти общий язык. Мужчинам всегда легче понять друг друга. Женщина же может отреагировать на его слова непредсказуемо. А сейчас он был голоден, одет в какие-то лохмотья и очень нуждался в отдыхе. В глубине души Кондрашёв очень рассчитывал найти хотя бы временный приют, и возможность найти его в семье этой дамы была не самым плохим вариантом.

Внезапно дама, глядя прямо в глаза Сергею, негромко сказала:

– Серёжа пропал почти четыре месяца назад. За две недели до этого у нас с ним был серьёзный разговор, мы даже поругались. Знаете, я застала его за чтением запрещённой литературы. Я понимаю, нас всех, особенно в молодые годы, манят запретные плоды. Поэтому я ничего не сказала своему мужу, просто подумала, что Серёжа ознакомится ради любопытства и образумится. Ведь его ждёт такая карьера, он у нас первый студент курса. Круглый отличник. Но, когда мы стали ругаться, он бросил на стол множество брошюр, книг и этих листовок, прокламаций, я не разбираюсь в них. Тогда-то я и подумала, что он попал под дурное влияние и очень сильно интересуется политикой. А потом он ушёл в университет, а вечером не вернулся. Я обыскала весь дом, но свою литературу он, видимо, забрал с собой. И сегодня я подумала, что вы тоже можете иметь какое-то отношение к этим течениям, особенно популярным в студенческой среде. Поэтому и ссылались на потерю памяти. Но, если вы всё же больны, мой супруг обязательно вам поможет. И вы можете не сомневаться, всё он сделает инкогнито. Не отвечайте ничего, подумайте. И ещё, я вас очень прошу сохранить этот разговор в тайне. И, ради бога, ни слова моему мужу. У него слабое сердце. Оно может не выдержать, если Александр Маркович узнает, что его сын замешан в чём-то противозаконном, тем более политическом.

– Я вам обещаю, что сказанное останется исключительно между нами, – заверил Кондрашёв даму. – Но не подскажете ли мне, что вы намерены решить относительно моей судьбы?

– Пока поживёте у нас. А там, может быть, всё образуется. Вам же надо найти своих родных. А если вы окажете существенную помощь в поисках Серёжи, я очень щедро вас вознагражу.

На такое щедрое предложение, тем более в его положении, невозможно ответить отказом. Сергей откинулся на спинку сиденья и принялся смотреть в окно. Как он сможет помочь этой несчастной женщине, он не представлял. Наверняка стоит как можно больше узнать, а уж потом применять навыки диванного сыщика. Кстати, здесь, в Петербурге, где-то живут и Серёгины предки. А вот возможность найти своих далёких предков представлялась задачей совсем уж нереальной. Правда, было бы очень здорово глянуть хоть краешком глаза на тех Кондрашёвых, которые жили в то далёкое время. В голове сразу завертелись временные парадоксы про невозможность встречи со своими предками. И чем больше Сергей думал об этом, тем больше запутывался. Между тем карета остановилась напротив богатого дома, у подъезда с красивым кованым козырьком. Вышедший из парадной бородатый мужичок в чёрной жилетке, надетой поверх полосатой рубахи, открыл двери кареты и помог выйти спутнице Сергея. Кондрашёв вышел сам и огляделся. Улица показалась ему до боли знакомой. Она мало изменилась со временем. И это неудивительно, в Петербурге множество похожих улиц, особенно в старом городе. Покрутив головой, Сергей признал в ней улицу Кирочную, по которой он гулял неоднократно, добираясь из кинотеатра «Ленинград» до метро «Чернышевская». Совсем недалеко от Таврического сада. Пока он крутил головой и вспоминал место, дама дошла до парадной и остановилась у распахнутых дверей, дожидаясь его. «Обязательно стоит здесь прогуляться», – подумал Кондрашёв, подбегая к ней. Сам подъезд был великолепен. Лепнина на стенах, статуи, держащие в руках светильники, большая печь с зеркалом, длинная ковровая дорожка на мраморных ступенях. В своё время он любил заглядывать в парадные, расположенные в старых домах, но тогда, в будущем, всё это великолепие, вся эта наполированная бронза и натёртые до блеска перила были скрыты под ужасной масляной краской различных мрачных оттенков от коричневого до грязно-зелёного цвета. Да, не всё меняется в этом мире от плохого к хорошему, частенько всё происходит наоборот.

Высокую деревянную дверь на втором этаже им открыла симпатичная молодая девушка в белом переднике, надетом на строгое чёрное платье с длинными рукавами. На её голове красовалась белоснежная заколка.

– Зина, приготовьте Сергею Сергеевичу искупаться и через час извольте подавать ужин, – распорядилась Тамара Анатольевна. – Анатолий Маркович уже дома?

– Да. Он пришёл за полчаса до вас, – ответила служанка и, приняв из рук барыни сумочку и зонтик, одарила Кондрашёва оценивающим взглядом.

Тем временем в просторный коридор вышел хозяин квартиры. Это был уже немолодой мужчина с животиком, классической бородкой клинышком и в очках с тонкой оправой. Его густая шевелюра была уже наполовину седая.

– Сергей! Ты нашла Серёжу! – Хозяин сделал шаг вперёд, но, столкнувшись взглядом с Сергеем, отступил и, близоруко сощурившись, растерянно спросил:

– Кто это, Тамара? Потрудись мне объяснить, кто этот человек и что он здесь делает?

– Сергей, не стесняйтесь! Вам Зинаида всё покажет. Дорогой, пройдём в твой кабинет, я сейчас тебе всё расскажу.

Немного потоптавшись в коридоре, Сергей с наслаждением снял неудобные туфли и в ожидании Зинаиды стал оглядывать часть квартиры, видную из коридора. Но долго любопытствовать ему не пришлось, так как появилась Зинаида и отвела его в ванную комнату. Привыкший к современным ему мелкогабаритным помещениям, Кондрашёв был неожиданно удивлён внушительными размерами ванной комнаты, которую можно было сравнить с большой кухней. Ванная была отделана белым кафелем, с отдельной печью и огромной ванной, в которую мог бы уместиться Кондрашёв целиком. Но вместо горячей ванны его ждали деревянные кадушки с горячей и холодной водой, белое полотенце и небольшой кусочек жёлтого мыла с сильным цветочным ароматом. На табуретке в углу лежали аккуратно сложенные чистые вещи. С наслаждением вымывшись, Кондрашёв несколько запутался в вещах, пытаясь одеться соответственно той эпохе, но некоторые предметы не стал надевать, памятуя о жаркой погоде. Завершил он свой туалет мягкими кожаными тапочками. Наконец, уложив пятернёй влажные волосы, он осторожно вышел из ванной. За дверями его ждала Зиночка.

– Прошу следовать за мной, – сказала она и провела свежего Сергея через боковую комнату прямо в гостиную.

Большой стол был сервирован, как посчитал Сергей, с излишними изысками. Среди тарелок с подтарельниками и разложенными в ряд приборами были расставлены всякого рода фарфоровые фигурки. Обезьянки держали в лапках солонки и перечницы, смешные мопсы караулили блюдца, а прелестные пастушки и пастушки томились среди высоких бокалов. Два графинчика, с красным вином и прозрачный с водкой, заметно оживляли этот стол. За столом сидела Тамара Анатольевна и нервно мяла в руках краешек белой салфетки. Её муж стоял у большого приоткрытого окна и курил папиросу, выпуская дым на улицу. Но лёгкий сквознячок затягивал немного дыма в комнату. Сергей почувствовал приятный запах табака, и желание курить разгорелось в нём с новой силой.

– Хочу вас представить. Мой муж ‒ Красовский Александр Маркович, – сказала Тамара Анатольевна глухим голосом. – Александр, хочу вам представить нашего гостя ‒ Кондрашёв Сергей Сергеевич.

– Очень приятно, – ответил Сергей и, подойдя к хозяину квартиры, протянул ему руку для рукопожатия. Переложив папиросу в левую руку, господин Красовский вяло ответил на рукопожатие и, стряхнув пепел в хрустальную пепельницу, вежливо предложил:

– Вы курите? Угощайтесь. – И протянул Сергею открытый портсигар.

Тот, взяв папиросу, смял гильзу и блаженно прикурил от предложенной спички. Приятная нега растеклась по телу. Кто был лишён пагубной привычки курения, вряд ли поймёт блаженство первой затяжки после длительного перерыва. Табак был ароматен, лёгок и приятно согревал горло.

– Хочу вам признаться, что я не испытываю тех надежд, которые лелеет моя супруга, – сказал профессор. – Более того, я весьма скептически отношусь к этой затее. Но постараюсь приложить все доступные мне силы. Я считаю, что усилий нашей полиции вполне достаточно для поиска нашего сына.

– Я вас понимаю, – ответил Сергей, затягиваясь.

– Что вы намерены предпринять в первую очередь?

– Я думаю так, – начал Кондрашёв. – Пользуясь тем, что мы с вашим сыном очень похожи, я буду посещать те места, где мог появляться Сергей Александрович. Я встречусь с его знакомыми, друзьями и попытаюсь что-нибудь узнать. Вы мне, конечно, расскажете, что вам известно?

– Безусловно. Но, мне кажется, что вас сразу раскроют. Ваше незнание его жизни выдаст вас с головой, – возразил профессор.

– Навряд ли, я сошлюсь, что мне отшибло память, меня избили, например, хулиганы, или в той же полиции.

– Опять потеря памяти, – заметил Александр Маркович с лёгкой язвительностью.

– Я что-нибудь придумаю по ходу, – смутился Сергей. – Но, мне кажется, это рабочий вариант. У вас же найдутся фотографии, где Сергей с друзьями? И вы знаете, где он бывал чаше всего? С кем дружил, что любил?

– Да, – тихо сказала Тамара Анатольевна. – Естественно, мы вам расскажем всё, что знаем.

Дверь в гостиную открылась, и Зинаида внесла ужин. Несколько лёгких закусок, немного салата, основное блюдо, масло, небольшие булочки.

– Прошу вас за стол, – пригласила хозяйка мужчин за стол.

Как ни хотелось Сергею есть, он внимательно наблюдал за действиями хозяев. И старался пользоваться приборами так, как это делали его визави. Он старательно изображал непринуждённость и был уверен, что его манеры приличны. Кушанья, подаваемые Зинаидой, были вкусны, но, по мнению Сергея, излишне солоны. Правда, солёность блюд легко компенсировалась небольшими глотками довольно неплохого сухого вина. Как ни хотелось отведать водки, но её Зина не наливала, поэтому пришлось ограничиться несколькими взглядами на графинчик. Весь ужин прошёл в полной тишине, чувствовалась некая напряжённость. Хозяева переглядывались, косились на Сергея, он же жевал с видом полного безразличия, разглядывая цветастые обои. Наконец ужин подошёл к концу и подали кофе с небольшим пирожным. Хозяин снова закурил, на этот раз, уже не спрашивая Сергея, положил перед ним портсигар и большой коробок со спичками.

– Ну что же, – прервал молчание хозяин квартиры. – За неимением лучшего я, пожалуй, приму ваш план. Возможно, мы сможем узнать что-нибудь новое, что поможет нам раскрыть тайну исчезновения нашего сына.

– Тогда я прямо завтра приступаю. Но вам придётся ответить на мои вопросы. Например, Сергей курил?

– Нет, он же будущий врач. Да и по возрасту ему не пристало этим заниматься, – категорически ответил профессор.

– Курил, – тихо сказала Тамара Анатольевна. – Я несколько раз заставала его за этим занятием.

– Интересно, есть ли ещё что-нибудь, о чём я не знаю? – спросил Александр Маркович.

– Возможно. Мы в последнее время так мало уделяли ему внимания, – вздохнула женщина.

– Возможно? Значит, есть ещё что-то, о чём я не знаю? Не хватало ещё узнать, что он связался с какой-нибудь падшей женщиной или, что ещё хуже, был замечен в какой-нибудь дурной компании, – возмутился профессор, давя недокуренную папиросу в пепельнице.

– Боюсь, что об этом мы узнаем самыми последними. – Тамара Анатольевна взяла уложенную на коленях салфетку и, аккуратно сложив её, положила на стол. Обращаясь к Сергею, добавила: – Что ещё вам будет интересно узнать?

– Он же учился? Значит, нужен адрес института. Если есть ‒ фотографии друзей с его курса, фамилии знакомых. И мне понадобится немного денег на первое время, и одежда, – осмелев от выпитого вина, сказал Кондрашёв. – Да, и есть ли у вас карта города?

– Карта? – переспросил профессор.

– Да, мне понадобится карта. – Сергей не сообразил, зачем ему карта, но посчитал, что лишней она не будет.

– Будет вам карта. – Сергей Маркович внимательно посмотрел на Кондрашёва. – Я пошлю Зинаиду купить вам карту.

– Дорогой, я обещала, что ты дашь заключение о здоровье Сергея Сергеевича. Об этом меня попросили в участке, – сказала Тамара Анатольевна и поднялась из-за стола.

– Ну что ж, заключение так заключение. Сергей Сергеевич, пройдёмте в смотровую комнату. – Хозяин квартиры поднялся и жестом пригласил Кондрашёва следовать за собой.

Пройдя коридор, они зашли в комнату, где профессор принимал пациентов. Александр Маркович надел белоснежный халат, занял своё место за письменным столом и включил настольную лампу.

– Проходите за ширму и раздевайтесь до пояса, – повелительно сказал он, указывая на лёгкую ширму, стоявшую в углу.

– Подождите, Александр Маркович, – остановил его Сергей и без приглашения уселся на стул. – Мне нужно с вами серьёзно поговорить. И я очень прошу отнестись к моим словам серьёзно.

Профессор внимательно посмотрел в глаза Кондрашёва.

– Я вас внимательно слушаю.

– Прошу вас поверить мне, как бы фантастически ни звучал мой рассказ, – Сергей набрал побольше воздуха в грудь. Его одолевали сомнения в правильности своего поступка. Он боялся начать свою исповедь, но понимал, что если он и впредь будет разыгрывать свою роль втёмную, то это может привести его к самым непредсказуемым последствиям. Но и откровение может быть встречено резким неприятием. И он снова окажется на улице, в чужом городе в чужое время. – Обещайте мне, что услышанное вами не выйдет за пределы этого кабинета.

– Подобного я не смогу вам обещать! Если ваши слова принесут неприятности моей семье, я буду вынужден обратиться в полицию. Но перед этим попрошу вас оставить мой дом.

– Нет, нет. Ничего из того, что я вам расскажу, не сможет причинить вред вашей семье.

– Тогда прошу вас, продолжайте. – Профессор положил перед собой лист бумаги и взял в руку перо.

– Только не перебивайте меня, пока я не закончу. – Последние сомнения остались позади, и Сергей решился. – Я родился в тысяча девятьсот семьдесят втором году в городе Ленинграде, его потом в девяностых переименуют в Санкт-Петербург. Я из будущего. И, как я попал сюда, я не знаю.

Кондрашёв несколько сбивчиво рассказал о своей жизни и о своём утреннем происшествии. Сергей окончил свой рассказ и посмотрел на собеседника, ожидая его реакции. Профессор на удивление спокойно его выслушал, не перебил ни разу. Только сделал несколько отметок на листе бумаги.

– Молодой человек, – наконец прервал тишину Александр Маркович, – вы ведь знакомы с творчеством господина Уэллса, Жюля Верна?

– Да, конечно, я много читал. Особенно в детстве. И мне нравятся их произведения. А что? – согласился Сергей, не ожидавший такого вопроса.

– И вы серьёзно считаете, что я поверю в ваши фантастические истории?

– Я не считаю, что вы должны мне сразу поверить. Я понимаю, что то, что я вам рассказал, выглядит весьма фантастично, однако это вполне реально. Увы, у меня нет никаких доказательств. Правда, я знаю несколько дат, событий, которые произойдут вскоре и сильно перевернут вашу жизнь.

– Например, какие же?

– Девятнадцатого июля одна тысяча девятьсот четырнадцатого года Германия объявит войну России, и начнётся Первая мировая война. В эту войну будут втянуты все европейские страны. Война принесёт многомиллионные жертвы, и по итогам этой войны падёт Российская империя, Британская, Германская, Турецкая империи. Царь будет свергнут, и в России начнётся гражданская война, – на одном дыхании выложил свой козырь Кондрашёв.

– Война с Германией? Падут величайшие империи? Да побойтесь бога! Чтобы милая Германия объявила войну? Да и кому? России? Кайзер и государь император братья! Нет, это, право, перебор. Я бы ещё поверил, что на востоке, или снова с Японией! Но с Германией ‒ никогда. Такое просто невозможно! – Профессор возмущённо снял очки и стал их протирать небольшой замшевой тряпочкой. – И позвольте, почему я должен выслушивать ваши пророчества? Я всё больше и больше убеждаюсь, что мы зря с вами связались. Пожалуйте за ширму, я вас осмотрю, и вы покинете этот дом навсегда, пообещав никогда, вы слышите, никогда не приближаться к моей семье! Иначе я вызываю полицию.

Горько сожалея о своих словах, Кондрашёв последовал в указанном направлении. И вправду, на что он рассчитывал, открываясь профессору? На то, что тот сразу поверит в его историю? Да, именно на это. Ведь в его ситуации попаданца было крайне важно найти сообщника или, по крайней мере, человека, который бы заинтересовался его историей. Ведь время должно было играть на руку Кондрашёву. Зайдя за ширму, Сергей обнажился по пояс и вышел к столу. Александр Маркович что-то быстро писал, покрывая лист бумаги мелким разборчивым почерком. Увидев, что пациент готов, он спрятал лист в стол и приступил к осмотру.

– Откуда у вас этот шрам?

– Аппендицит вырезали, – упавшим голосом ответил Кондрашёв. – Это ещё до армии.

– Где делали? Кто? – Александр Маркович поднял глаза и внимательно посмотрел в лицо Сергея.

– Кто ‒ не помню, поверьте, не помню! А операцию делали в больнице, в Купчино. Её построят ещё через много лет.

Профессор молча продолжил осмотр. Он щупал суставы, просил вращать кистями рук. Потом в ход пошёл молоточек. Эта процедура была известна Сергею, и он тихонько улыбнулся одними уголками губ. Наконец внешний осмотр был закончен, и, усадив Сергея на стул, профессор, надев на голову медицинское зеркальце, приступил к осмотру ротовой полости. При этом внимание доктора было сосредоточено исключительно на двух искусственных резцах. Александр Маркович настолько долго погрузился в изучение зубов, что Кондрашёву пришлось даже дёрнуться, чем он вернул внимательного доктора в действительность. Профессор снова уселся за стол и стал тщательно записывать результаты осмотра. Сергей сидел напротив и растирал затёкшие скулы руками.

– С физическим здоровьем у вас полный порядок. Я бы даже добавил, что настолько здорового человека я давно не видел. Только две вещи меня смущают: этот ваш шрам и ваши зубы. Подобного я ещё не только не видел, но и не слышал. Материал, из которого сделаны зубы, мне неизвестен, скорее всего, это какая-то керамика. И как они закреплены в десне? С ними мне стоит разобраться. Шов тоже выполнен весьма искусно. Это тоже интересно. – Сделав паузу, профессор немного задумался. – Я, пожалуй, позволю вам остаться в моём доме. Но только из любопытства. Прошу вас не строить иллюзий насчёт того, что я вам поверил. Вам придётся постараться, чтобы убедить меня в правдивости ваших слов. Мне, возможно, придётся пригласить моих коллег для консультаций. Естественно, для них я оставлю в тайне сказанное вами. И всё это при условии, что вы окажете нам существенную помощь в поисках нашего сына.