Ваше благородие

– Спасибо, Александр Маркович. Я очень надеялся на вас. Привлекайте к своей работе всех, кого посчитаете нужным. Как вы понимаете, мне очень важно, чтобы вы мне поверили.

– Но прошу вас снова: не питайте напрасных иллюзий. Мне лишь интересно разобраться в аномалиях, которые я обнаружил. И если я получу им нормальное объяснение, то мы вынуждены будем с вами расстаться. Я внимательно наблюдал за вами во время ужина. Вы не очень-то умеете пользоваться приборами. Что, в будущем не принято так принимать пищу? – сказал профессор и улыбнулся.

– Так не принято, – улыбнулся в ответ Кондрашёв.

– И что, вам понравилась еда из далёкого прошлого?

– Понравилась, – согласился Сергей. – Правда, немного солоновата.

– Увы, в такую жару трудно сохранять на леднике продукты свежими, – как бы оправдываясь, ответил хозяин дома. – А что понравилось ещё?

– Это точно, холодильника я у вас не заметил, – ответил Сергей, одеваясь. – А понравилось вино, папиросы.

– Я, конечно, не позволяю здесь курить, но ради такого случая, пожалуйста, курите. – И профессор положил на стол портсигар и поставил пепельницу. – И когда, по-вашему, окончится эта ваша мировая война?

Глава 6

Пустая машина

Старенький «Пассат» стоял посередине полосы и практически полностью перекрывал проезд. Нетерпеливые водители яростно сигналили, объезжая его по встречке. Если бы нецензурщина могла физически отражаться на машине, то она из серой превратилась бы в радужную, да ещё и с отвалившимся карданом. Патрульная машина, протолкнувшись через пробку, остановилась с правой стороны, и из неё лениво вышли два гаишника. У заглохшего «Пассата» один из них, видя, что машина пуста, открыл водительскую дверь и сел на водительское сиденье. Второй, с погонами капитана, попинав по колёсам, отправился в ближайшие кусты, с известной целью. Благо с этой стороны дороги густая растительность плотно скрывала пологий склон. Приготовившись скинуть излишнее давление, он вдруг внезапно услышал:

– Господин полицейский! Пожалуйста, поаккуратней!

– О-ёй! – воскликнул гаишник, быстро застёгивая ширинку. – Ты кто такой? И что здесь делаешь?

Рядом с ним возник абсолютно голый человек, неловко прикрывающийся руками.

– Я не знаю, – тихо ответил тот.

– Ну-ка, пошли. – Капитан жёстко схватил под руку обнажённого, вытащил его на дорогу и, подведя к патрульной машине сильно хромающего человека, окликнул своего сослуживца:

– Ушаков! – позвал он напарника. – Вроде водитель!

Ушаков выбрался с водительского сиденья «Пассата» и, держа в руках найденную в машине борсетку, подошёл к напарнику.

– Ваша машина? – спросил он задержанного.

– Нет, я ничего не понимаю. – ответил тот, уныло опустив голову.

– Сейчас посмотрим. – сказал Ушаков, открывая борсетку и доставая документы. – Так, Кондрашёв Сергей Сергеевич?

– Нет. Я Красовский Сергей Александрович.

– Давай, Петя, сажай его в машину. Разбираться будем, – подмигнул Ушаков своему напарнику, незаметно показывая солидную пачку денег, перетянутую резинкой.

Запихнув задержанного на заднее сиденье патрульной машины, гаишник более подробно ознакомился с содержанием борсетки. Потом, открыв паспорт и достав права, сверил данные и обратился к сидящему на заднем сидении:

– Что случилось, Сергей Сергеевич?

– Я шёл к церкви, потом что-то бухнуло, и я очнулся в этих кустах. И я вам ещё раз говорю, что меня зовут Сергей Александрович!

– Я понял. – Милиционеры переглянулись. – Мы сейчас можем поехать в отдел, оформить протокол, потом на освидетельствование. Или сможем договориться на месте?

Задержанный задумался.

– Отвезите меня домой, пожалуйста. Я отблагодарю, – наконец выдавил он.

– Это можно. Хотелось бы узнать ваши предложения, – включился в разговор страж порядка по имени Петя.

– Ну, я не знаю. А сколько нужно?

– Ну, тут достаточно. На всё хватит.

– Хорошо, только домой отвезите.

– Судя по его ноге, его нужно вначале в больничку отвезти. – сказал Ушаков, посмотрев на распухшую ногу задержанного.

– Так в «Джанелидзе» и отвезём. Там рядом, он в соседнем доме прописан. – И, обращаясь к задержанному, пояснил: – Мы вас сейчас в больничку отвезём, а вы потом до дома дойдёте. Хорошо?

– Хорошо, – согласно кивнул Сергей.

Гаишник отсчитал несколько купюр из пачки, выбирая банкноты покрупнее и посвежее, потом убрал остатки денег обратно и, застегнув барсетку, передал её Сергею. Тот автоматически схватил её и прижал к груди.

– Как мы его голышом-то повезём? – задал он вопрос Ушакову.

– Пускай пока накинет мою жилетку. Слышь, парень, вон возьми, рядом с тобой на сиденье лежит, вот эта, жёлтенькая. Только не забудь вернуть. А мы пока машину твою на обочину толкнём. Посиди тут, но только смотри, без фокусов.

Парень согласно закивал головой, натягивая на себя жилетку. Гаишники дружно оттолкали «Пассат» на обочину, закрыли его и вернулись в патрульную машину. Водители, толкавшиеся в пробке, дружно выдохнули, и затор стал быстро рассасываться. Мигнув проблесковыми сигналами и по-хозяйски крякнув, патрульная машина, развернувшись, полетела в сторону Купчино. До НИИ скорой помощи они долетели буквально за десять минут. Парень на заднем сиденье таращился в окно, лишь изредка постанывая, когда машина ловила дорожные ямки. При заезде на больничную эстакаду он так сильно задрал голову, чтобы лучше увидеть здание, что стукнулся головой. Сдвижные двери приёмного покоя произвели на него настолько сильное впечатление, что гаишнику пришлось даже слегка подтолкнуть его, чтобы он решился сделать первый шаг и переступить порог больницы. Пока оформляли документы, задержанный робко сидел в кресле, пытаясь прикрыться жилеткой. Но как пациентам, так и тем более врачам было глубоко на него плевать, только одна медсестра, шедшая куда-то с пачкой бумаг, остановилась перед ним и присела.

– Серёжа! Что с тобой случилось? – спросила она озабоченно, взъерошив ладошкой растрёпанные волосы. – С тобой всё в порядке?

Парень залился краской и сделал очередную безуспешную попытку полностью скрыться в жилетке.

– Это тебя менты оформляют? Подожди-ка! – Не дождавшись ответа, она встала и подошла к гаишникам.

– Здравствуйте! – сказала она. – Вы этого парня оформляете?

– Да, – осмотрев медсестру оценивающим взглядом, ответил Ушаков. А оценивать там было что. – А вы его знаете?

– Знаю, это мой парень, Кондрашёв Сергей Сергеевич, – ответила девушка. – Он что, в аварию попал?

– Нет, нашли его в кустах на Введенском. Сюда привезли, он то ли ногу подвернул, то ли сломал, – пояснил Ушаков.

– Девушка, а девушка, а как вас зовут? – нагло глядя в глаза санитарке, заигрывающе спросил его напарник.

– Светлана, – ответила она ледяным голосом. – Он ничего не натворил?

– Нет.

– Давайте сюда документы, я сама разберусь.

– Пожалуйста, – ответил Ушаков, протягивая ей паспорт. – Возвращаем его вам в целости и сохранности.

– Машинку свою уберите, мешает подъезду скорых, – отрезала Светлана, пресекая всякие заигрывания со стороны стражей порядка.

– Вы нам только жилетку верните, – попросил её напарник Ушакова. – Казённая ведь.

– Ждите здесь.

Она подошла к пострадавшему, помогла ему подняться и отвела в маленькую смотровую комнатку.

– Посиди здесь, я сейчас.

Вернувшись через минуту, она принесла ему длинный больничный халат и стоптанные шлёпанцы.

– Давай переодевайся! Где твоя одежда? Куда ты опять вписался? И откуда у тебя появились эти идиотские усики? – трещала она, пытаясь помочь ему снять жёлтую жилетку.

– Извините, не могли бы вы выйти, – попросил Сергей, вцепившись двумя руками в единственную одежду на своём голом теле.

– Ты совсем, что ли, того? – Светлана покрутила пальцем у виска. – Опять на своих обидах? Давай раздевайся, ментам нужна их жилетка!

– Выйдите, пожалуйста, – повторил свою просьбу Сергей.

– Ну и пожалуйста.

Она выскочила за дверь. Через мгновение снова вернулась, схватила жилетку и быстрыми шагами подошла к гаишникам, которые голодными глазами ощупывали снующих медсестёр и томно улыбались.

– Машинку свою убираем. Вот ваша жилетка!

– Спасибо! – ответил напарник Ушакова. – Его машина стоит на углу Введенского и Обводного. Заберите её оттуда побыстрее. До свидания!

– Скатертью дорога! – Светлана давно имела зуб на охранителей дорожного спокойствия, с тех пор как они подставили её на дороге и развели на месячную зарплату.

Разрядив своё раздражение, она быстрыми шагами вернулась в смотровую комнату. Сергей сидел на кушетке, плотно завернувшись в застиранный больничный халат.

– Давай ногу посмотрим, – предложила она, присев на корточки перед пациентом. Осмотрев ступню, вынесла свой вердикт: – Перелома нет, скорее всего, потянул или вывихнул. Сейчас повязочку давящую наложим, и я отведу тебя домой. Что ты молчишь? Хорош дуться. После работы заскочу, поговорим.

Туго перебинтовав ногу, она вывела молчаливого пациента на пандус.

– Михалыч, – окликнула она водителя скорой, курившего у своей машины и лениво рассматривавшего поступающих больных. – Добрось нас вон до того дома.

– Это можно, Светик, садитесь. Только там недолго. – Окурок совсем немного не долетел до урны, упал, выкинув яркий пучок искр.

– Я быстренько, только до квартиры доведу и обратно, – успокоила водителя девушка.

Наконец она привела Сергея в его маленькую, однокомнатную квартиру на пятом этаже. Пока Светлана открывала дверь, он стоял в застиранном больничном халате и с любопытством разглядывал типичную лестничную площадку.

– Всё, добрались, – сказала Светлана, пропуская в квартиру своего спутника. – Сиди дома, я вечером приду, тебя покормлю. Машину заберу. Дверь запру. Тогда и поговорим. Снимай халат, мне его вернуть нужно. Да господи, что ты застыл! Наверное, головой приложился. Снимай, найдёшь во что переодеться.

Светлана быстро проскочила в комнату, вернулась, держа в руках застиранные джинсы и футболку.

– Остальное ищи сам! Ну, ты и впрямь странный какой-то! – торопила она Сергея. – Опять, что ли, застеснялся? Иди в комнату, переоденься. Михалыч, наверное, уже весь на нервах.

Схватив халат, она выскочила за дверь.

Глава 7

Новый старый мир

Кондрашёв открыл глаза. В комнате было светло. Тяжёлые шторы плохо пропускали свет, но того, что попадал в комнату, было достаточно, чтобы осмотреться. Сергей лежал на широком диване, стоящем слева от огромного окна. Далее стоял шкаф, рядом с ним, у другой стены, письменный стол, за ним шли книжные полки со стройными рядами книг. Книги, все с абсолютно одинаковыми корешками, были выстроены ровными шеренгами. Всё было ровно, чётко, красиво. Казалось, что хозяин комнаты подбирал литературу исключительно по виду и размеру. Сергей почему-то вспомнил свои полки, где книги теснились вперемешку ‒ маленькие рядом с большими, в белой обложке ‒ рядом с цветной, в твёрдой ‒ рядом с мягкой.

«Невелики хоромы, – подумал Сергей, – а вот потолки высокие». Почему ему пришла мысль о потолках, он и сам не знал. Ему сейчас надо было думать о поисках хозяйского сына, о своём положении, о том, сможет ли он вернуться в своё время, а у него в голове крутились эти высокие потолки и книжки, выстроенные рядами. Пока он пытался разобраться в своих мыслях, сон снова навалился на него, но тут же отпрыгнул в сторону, когда в дверь постучали.

– Да, да, – отозвался Сергей, приподнимаясь на кровати.

В комнату вошла Зинаида.

– Пора уж вставать, барин, – сказала она, раздёргивая шторы в стороны. – Александр Маркович уже давно ушёл, Тамара Анатольевна приказала вас будить и подавать вам завтракать.

– Зинаида, называйте меня Сергей, – попросил Кондрашёв, для которого обращение «барин» было неприятным.

– Никак нельзя, – не согласилась Зина. – Тамара Анатольевна мне строго-настрого наказала обращаться ко всем по имени и отчеству. А вас приказала звать Сергей Сергеевич.

– Ну хорошо, зови меня Сергей Сергеевич, – смирился Кондрашёв.

Зинаида бросила на него лукавый взгляд, улыбнулась и вышла из комнаты. Кондрашёв встал и, накинув на плечи одеяло, прошёлся по комнате, подошёл к книжным полкам. Многих авторов он не знал, но попадались, словно старые друзья, авторы, знакомые ему с самого детства: Жюль Верн, Майн Рид, Конан Дойль, все издания были в прекрасных переплётах, и, похоже, это были полные собрания сочинений. Взяв одну из книг и пролистнув её, он обратил внимание на странный шрифт, в котором встречалась буква «ять» и многие слова заканчивались на Ъ. На свободной полке стояло несколько наградных кубков. Сергей с интересом прочитал гравировку на одном из них: «Награждается Красовский С. А. за второе место по стрельбе». И две скрещенных винтовки. Ещё один кубок, на этот раз за лыжную гонку. За победу в студенческой регате. И уж чего не ожидал увидеть Кондрашёв, так это кубок за первое место по шахматам среди студентов. «Да, видно, спортивно одарённый парень, этот Сергей Александрович», – подумал Сергей. И, застелив постель по-военному, он принялся одеваться. На этот раз проблем с одеванием было гораздо меньше. Правда, одежда была несколько маловата, но Сергей не особо беспокоился об этом, гораздо больше его беспокоили носки, на них отсутствовала резинка, и они предательски сползали. Зато туфли оказались совсем по ноге. Белые, с чёрными носами, они непривычно смотрелись, но были мягки и удобны. Умывшись, он прошёл во вчерашнюю гостиную и сразу увидел своё место в центре стола. Яйцо на подставке, три бутерброда с маслом, тарелка с сыром и свежие бублики в стеклянной вазочке. Сергей уселся за стол, и тут же в комнату вошла Зинаида с пузатым чайничком в руках. Служанка наполнила тончайшего фарфора чашечку крепким чаем и осталась стоять рядом, видимо, ожидая дальнейших распоряжений.

– Попейте со мной чаю, – предложил вежливо Сергей.

– Мне никак не можно, – улыбнулась Зинаида и немного погодя добавила: – Я уже завтракала.

Чай был великолепный. Мягкий, ароматный, с лёгкой горчинкой. Кондрашёв ненароком вспомнил свою бездонную чашку утреннего кофе с сигаретой и принялся за яйцо. Бутерброды пошли следом. Булка была превосходна, масло и сыр вкуснейшие. Ничего подобного он раньше не пробовал, поэтому они исчезли очень быстро. С неким подозрением он отнёсся к бублику, это лакомство он пробовал вчера у городового, и оно ему не понравилось, но этот бублик оказался мягким и душистым и прекрасно пошёл как самостоятельное блюдо. Очень захотелось взять ещё один, но он себя остановил, побоявшись показаться обжорой.

– Зинаида, скажите, пожалуйста, а какой был по жизни Сергей Александрович? Весёлый? Серьёзный? Любил шутить? – спросил он.

– Да никакой. Тоже вежливый, как и вы. В основном молчал. Книжки всё читал. Учился. Он ведь студент. А у них и не понять, что на уме-то, – вздохнув, ответила служанка. – Вы ещё чаю не желаете?

– Мне бы сигарету, – попросил он, но вовремя исправился: – Папиросу.

– Не могу вам помочь, ‒ немного смутилась девушка. – Дома курит только Александр Маркович, а папиросы только у него.

В комнату тихо вошла хозяйка дома. Она молча подошла к комоду, достала пачку папирос и спички и положила их перед Сергеем.

– Добрый день. Подай пепельницу и приоткрой окно, – властно распорядилась она. – Что вы намерены сегодня сделать?

– Здравствуйте, – поздоровался Кондрашёв, привстав. – Можно мне закурить?

Дама кивнула. Сергей с удовольствием затянулся, выгадывая время для ответа.

– Я сегодня хочу посетить институт, где учился Сергей. Покручусь, посмотрю. Возможно, встречу его друзей-приятелей. Я ведь похож на него. Будет интересно увидеть их реакцию на появление Сергея Александровича после исчезновения. Может, что-то и узнаю. Адрес мне вчера дал ваш муж, и немного пояснил, где и что там находится. По крайней мере, я считаю, что с этого стоит начать.

– Ну что ж, попробуйте. Только не забудьте, что всех его друзей уже опрашивали в полиции и они дружно заявили, что ничего не знают, – сказала Тамара Анатольевна.

– Я постараюсь объяснить подоходчивей, – улыбнулся Сергей. – Меня вполне могут принять за вашего сына. Может, это и поможет.

– Может, и поможет, – согласно кивнула женщина. – Вы ведь понимаете, что любая информация о нём мне будет очень важна. Я ведь даже не знаю, жив ли он. Три месяца в полном неведении. Это так страшно для любой матери. Я почти каждый день ставлю свечки за здравие, но начинаю понимать, что, возможно, следующая свечка может стать за упокой. И я этого очень боюсь.

Женщина, повернувшись к комоду, достала из него банкноту и немного мелочи.

– Вот, возьмите, – сказала она, кладя их перед Кондрашёвым. – Вам они пренепременно понадобятся. И ещё, если кто-то будет вас расспрашивать, то назовитесь нашим дальним родственником из Нижнего Новгорода. Мол, приехали погостить в столицу.

– Хорошо, – согласился Сергей. Его очень растрогала речь хозяйки, и он про себя пообещал постараться сделать всё, что в его силах. – Подскажите мне, как быстрее добраться до института, где учился ваш сын.

Она удивлённо посмотрела на него.

– Быстрее на пролётке, – ответила она с сомнением в голосе.

«Конечно же, не на метро», – отругал себя мысленно Кондрашёв, но, попытавшись исправить ситуацию, чуть не испортил её сильнее.

– Я хотел спросить, сколько берёт извозчик?

– Больше двугривенного давать нельзя. А то и за гривенник согласится, – ответила она. – Не могу вас больше задерживать. Помните, обед у нас подают в шесть, ужин в девять. Постарайтесь успеть. И я с нетерпением буду ждать от вас новостей.

В прихожей Кондрашёв немного задержался, ждал, пока Зинаида откроет ему двери. Спускаясь по широким ступеням, Сергей с интересом оглядывал широкую лестницу, белоснежные высокие потолки, лепнину. Для него, жителя Купчинские новостроек, это всё казалось дворцом, этаким Эрмитажем на минималках. А когда перед тобой ещё и швейцар распахивает двери, то ощущение собственной значимости устремляется под облака. Кондрашёв вышел на Кирочную и глубоко вздохнул. Да, умели тогда красиво жить. Проблем остановить пролётку у него не возникло. Прямо рядом с парадной стоял экипаж, который он неоднократно видел в кино. Подойдя к извозчику, он назвал адрес.

– За полтинник быстро домчим! – ответил оживившийся возница.

– Двугривенный! – парировал Кондрашёв, умение торговаться с таксующими, видимо, требовалось во все времена.

– Двугривенный так двугривенный, – сразу согласился бородатый мужик, дёрнув поводья, чтобы разбудить дремавшую лошадь.

Под ногой скрипнула ступенька, и Кондрашёв уселся на мягкое сиденье. Качнувшись, пролётка быстро набрала скорость. В те годы Петербург ещё не так страдал от пробок, да и светофоров ещё не было, поэтому ехали достаточно быстро и плавно, не тормозя на перекрёстках. Правда, пришлось несколько раз останавливаться, пропуская другие повозки, а пару раз даже автомобили, которые по скорости не уступали его лошадиному транспорту. Сергей с любопытством разглядывал людей, здания. И с удивлением понимал, что за прошедшее время мало что изменилось в его родном городе. Дома не были новее, и не были чище. Они вроде бы были такими же, но другими. Окна светлее, двери парадных были исключительно деревянные, резные, с завитушками. Бронзовые ручки сияли своей чистотой. Железные решётки в арках соперничали с решёткой Летнего сада своей торжественностью и яркими, начищенными до блеска бляхами. Не то что их современные угрюмые наследники, замазанные чёрной краской и поставленные, чтобы держать и не пускать. Люди, те, что в одеждах попроще, ловко шныряли по проезжей части, уворачиваясь от движущихся экипажей, телег, редких автомобилей. Тротуары были полностью отданы во власть более нарядной публике, которая неторопливо прогуливалась мимо многочисленных магазинчиков, лавок. Вывесками было забито практически всё пространство между окнами первого и второго этажей. Вначале Кондрашёв пытался читать вывески, но вскоре бросил эту затею, посчитав, что если ему что-нибудь потребуется, он с лёгкостью это найдёт. От аптеки и цирюльни до свежайших продуктов и табака ‒ всё это находилось на расстоянии двух, максимум трёх домов. Сам не зная почему, он обрадовался, словно старому знакомому, увидев одно вагонный двухэтажный трамвай, забитый людьми сверх всякой меры. Трамвай тащился по широкому проспекту, постоянно тренькая, предупреждая горожан о своём приближении. Пересекая Неву, Сергей увидел множество судов, яхт и уже виденных на Обводном барж. «Скоро, очень скоро на реке появится «Аврора», и тогда исчезнут эти красивые и гордые яхты, – подумал он. – Правда, появятся речные трамвайчики с туристами и ракеты». Наконец извозчик миновал помпезный центр и углубился в паутину улиц, где зелени было не в пример больше, а человеческий муравейник сменился праздно гуляющими. Дома здесь были богаты и надменны. Количество городовых, торчащих практически на каждом перекрёстке, превышало все мыслимые пределы. Наконец коляска остановилась.

– Всё, барин, приехали, – сказал извозчик, остановившись у кованой ограды.

Получив свой двугривенный, возница хмуро глянул на Сергея.

– Благодарствуйте, барин. – И, тронув поводья, медленно отъехал прочь.

Перед Сергеем находилось несколько корпусов учебного заведения. Куда идти, он не имел ни малейшего представления, и поэтому, выждав минуту, отправился вслед за студентами в серых костюмах. Он в своей модной одежде выглядел слишком нелепо и очень сильно выделялся на фоне чёрно-серой массы учащихся. Кондрашёв сделал вывод на будущее, что не стоит слишком сильно выделяться. Пройдя за группой студентов по саду, засаженному ещё небольшими деревьями, он, судя по всему, вошёл в главный корпус. Здесь было не в пример прохладней, чем на улице, и гораздо больше людей. Побродив по первому этажу, он поднялся на второй. Своими бесцельными прогулками он преследовал лишь одну цель: возможно, его кто-нибудь узнает и подойдёт поговорить. От результатов этой встречи он и будет отталкиваться в построении своей дальнейшей беседы. Пока всё было напрасно, и только любопытные взгляды студенток мёдом ласкали самолюбие Серёги. Когда он поднимался на третий, последний, этаж, его окликнули:

– Красовский! Серёжа!

Кондрашёв, не останавливаясь, оглянулся. На площадке стояли двое студентов, и один призывно махал рукой. «Красовский? Это точно меня», – подумал он. Сергей повернулся и, широко улыбаясь, двинулся навстречу студентам.

– Здорово! – поздоровался он.

– Ну ты и вырядился, прямо как франт! Что вчера на встречу не пришёл? Я прождал тебя впустую целый час. Торчал, пока меня какой-то монах не прогнал, – скороговоркой выпалил студент повыше ростом.

– Извини, совсем забегался, забыл, – ответил Сергей. – А у какой церкви мы с тобой договорились встретиться?

– Ну ты даёшь. У Мироновской, конечно! Как всегда, – изумился парень. – А усы зачем сбрил? Если бы не Виктор, то я тебя сегодня не узнал бы.

Молчаливый парень согласно кивнул. «Так это Виктор, надо запомнить. А ты-то кто, говорливый?» – подумал Кондрашёв.

– Ещё раз говорю, извини. Просто накануне выпил много, всё из головы вылетело.

– Ты же плохо относишься к алкоголю, – опять удивился говорливый.

– Всё меняется, – согласился Серёга. – Кстати, и усы по пьяни сбрил, вот сейчас отращиваю. Да, а зачем мы договаривались встретиться?

– Ну как же, я принёс тебе денег на лекарства. Ты же просил. А ты должен был мне передать статью. – Произнося слово «статья», говорливый снизил голос и сделал заговорщицкое лицо.

– Андрюша, я пойду, мне надо успеть в библиотеку. Встретимся вечером у Захара, – обратился Виктор к говорящему и, повернувшись к Сергею, добавил: – До встречи.

«Отлично, тебя зовут Андрюша. А вот то, что Красовский был вчера утром жив, это просто отлично! – Серёга крутил в голове результаты разговора. ‒ Пока сказано слишком мало, но результат уже не плох».

– Хорошо, – согласился Андрей.

Его приятель легко взбежал по ступенькам и затерялся в толпе студентов.

– Андрей, напомни мне, пожалуйста, какую статью я должен был тебе передать? – спросил Серёга, слегка придерживая за рукав собеседника.

– Ну, ту, что нам привёз товарищ Захар. Кстати, как она тебе? Хорошо написана. Правда?

– Правда, – подтвердил Кондрашёв.

– Как там Сонечка? У вас всё хорошо? Обязательно передавай привет. И в следующий раз так не рискуй, приходя сюда. Я до сих пор не могу забыть, как нас таскали в полицию, когда тебя начали искать, – засуетился Андрюша. – Ну ладно, я побегу, а то нас кто-нибудь увидит вместе. Связь будем держать, как и прежде. Чуть не забыл. Вот возьми. На этот раз мы с товарищами собрали немного меньше. Пока. И не забудь Сонечке привет от меня передать.

Он протянул Кондрашёву свёрнутую тряпицу. Махнул рукой и, прыгая через две ступеньки, кинулся вниз по лестнице. «Делать мне здесь больше нечего, – решил Серёга, убирая в карман свёрток. – Вот и женщина появилась, и товарищ Захар, и полиция снова здесь. Просто какой-то шпионский роман. Пойду-ка я отсюда, времени до вечера полно. Пройдусь, город посмотрю. Интересно всё-таки». И, тихонько насвистывая мелодию из кинофильма «Семнадцать мгновений весны», он покинул этот храм науки.