За кулисами международных финансов

Глава 1

Религия «экономического роста» как мировое явление

В известной российской газете «Ведомости» 24 апреля 2012 года была опубликована статья Сергея Гуриева и Олега Цывинского «Вера и процветание». Авторы весьма солидные: первый из них – ректор Российской экономической школы (РЭШ), второй – профессор Йельского университета и РЭШ.

Статья посвящена оценке роли и места религии в экономической жизни современного общества, в том числе российского. Похвально, что наконец-то экономисты стали выходить из своего «гетто», где до сих пор можно было говорить только о макроэкономических показателях, «финансовых инструментах» и всякой прочей экономической эзотерике с весьма наукообразным, таинственным названием «экономикс». Все остальное почиталось «ненаучной» ересью и строго каралось со стороны «смотрящих» за чистотой «экономической науки». Но жизнь берет свое, и псевдонаучные абстракции «экономикс» начинают вызывать раздражение и протесты даже со стороны самых нетребовательных и толерантных членов общества. Достаточно вспомнить историю, которая произошла осенью прошлого года в самом престижном в Америке Гарвардском университете: тогда двести студентов ногами проголосовали против курса «экономикс», покинув лекцию одного из гуру «экономической науки». В своем письменном обращении они заявили о том, что преподносимая им в университете экономическая теория крайне далека от реальной жизни. В российских университетах таких публичных организованных протестов не наблюдается, но зато имеют место массовые «тихие» протесты: наши студенты на занятиях по экономической теории «держат фигу в кармане»[1].

Авторы статьи как работники высшей школы не могут не чувствовать этих настроений, поэтому, не дожидаясь публичных протестов со стороны студенчества, пытаются реагировать на реальные вызовы нашей жизни. Свою статью они начинают с хорошо известного всякому грамотному (даже считающему себя атеистом) человеку тезиса: «Религия формирует социальные нормы – уровень доверия к другим людям, отношение к труду и успеху, принятие или порицание обществом нечестных и незаконных путей обогащения. Социальные нормы определяют социальный капитал, уровень которого сильно влияет на экономический рост». Хотя в этой фразе не все понятно «непосвященным» («социальный капитал», «экономический рост»), однако общая идея улавливается: религия является фундаментом (базисом) общества, а экономика – лишь надстройка, производная от этого базиса. Отрадно, что наконец-то эту банальную истину решились озвучить представители «экономической науки», которые до этого фанатично руками и ногами держались за марксистскую модель общества как «общественно-экономическую формацию» (в этой модели экономика – базис, а религия – третьестепенный элемент политической надстройки).

Но далее следует целый ряд «откровений» и «открытий» авторов, которые заставляют сильно удивиться даже людей, далеких от «экономической науки» и науки вообще. Их «открытия» показывают, что после длительного нахождения в «гетто» «экономической науки» и первого выхода за его пределы авторы тут же заблудились. Мир, находящийся за воротами «гетто», для них оказался непостижимым, восприятие – крайне парадоксальным. А точнее говоря – диким и примитивным.

Профессора задают достаточно странный вопрос: «Что знают о религии экономисты?» Экономисты бывают разные: эрудированные и не очень, верующие и неверующие, воцерковленные и невоцерковленные и т. д. Логики здесь не больше, чем в вопросе: «Что знают об искусстве (биологии, истории, географии, семейной жизни, политике и т. п.) экономисты?» Видимо, авторы имели в виду: что знают о религии лично они? А знают они, мягко говоря, очень немного. Судя по статье, свои знания о религии они почерпнули из двух источников: 1) работы Роберта Барро и Рэйчел МакКлили, посвященной влиянию фактора религии на экономический рост; 2) статьи Паолы Сапиенцы и Луиджи Зингалеса «Опиум для народа? Религия и экономические отношения» в Journal of Monetary Economics. Обе работы представляют собой обобщение результатов социологических исследований в десятках стран мира среди представителей различных религий, а также атеистов и агностиков.

Авторы статьи в «Ведомостях» озвучивают некоторые выводы указанных выше исследований. Некоторые выводы по своей «глубине» напоминают тезис «Волга впадает в Каспийское море». Например (цитирую): «Результаты работы (второй из названных выше. – В. К.) говорят о том, что религиозные люди значительно отличаются от неверующих. В свою очередь, есть различия и между агностиками и атеистами». Или: «Атеисты по сравнению с агностиками и верующими… имеют более прогрессивное отношение к женщинам». Можно догадаться, что речь идет о внебрачных отношениях и прочих формах «свободных» отношений мужчин и женщин. Трудно только понять, кто определил эти отношения «более прогрессивными»: авторы первоисточника или авторы статьи в «Ведомостях»? Примечательно, что авторы статьи в «Ведомостях» не оспаривают ни одного тезиса исследования заморских «гуру». Так что, скорее всего, оценка «более прогрессивные» принадлежит заморским «гуру».

Мы не знаем, как были сформулированы многие вопросы анкет, применявшихся при опросах. Вместе с тем хорошо известно, что исходные формулировки анкет могут очень сильно влиять на количественные результаты (показатели) исследований, а количественные показатели, в свою очередь, могут быть по-разному истолкованы. Например, вызывает серьезное сомнение следующий вывод: «Более религиозные люди считают приемлемым более высокое неравенство при рыночных отношениях (так как успех отражает заслуги и усилия), они чаще считают, что общество не должно отвечать за низкие доходы менее успешных людей». Достаточно любому гражданину России поговорить со своими друзьями, знакомыми и коллегами, относящимися к разным категориям людей (православные, католики, мусульмане, буддисты и представители других конфессий, атеисты, агностики и т. д.), чтобы понять, что этот вывод совершенно не соотносится с реальной жизнью. Не будем сейчас углубляться в критический анализ данного вывода, он является типичным для исследований «профессиональных экономистов» (типичным в смысле несоответствия реалиям жизни).

Вместе с тем статья в «Ведомостях» лишний раз подтверждает известные евангельские слова: «слепой ведет слепого» (Мф. 15:14). Речь идет о том, что наши отечественные «профессиональные экономисты» крепко ухватились за слепого поводыря, называемого «западная экономическая наука», а самостоятельно ходить боятся. При этом наши «слепые» «экономисты» хотят повести за собой народ и привести его в ту самую яму, о которой Христос говорил в своей притче о слепых.

Еще одно «открытие» авторов статьи в «Ведомостях»: «В целом Гуизо, Сапиенца и Зингалес заключают, что протестантизм и иудаизм в значительной степени согласуются с нормами, способствующими экономическому росту». В данной фразе под «экономическим ростом» понимается, судя по всему, модель экономики, которая на понятном нам языке называется «капитализмом». Сформулированное выше «открытие» подается как некая сенсация. Но это сенсация для тех, кто все это время пребывал в «гетто» «экономической науки». В начале ХХ века немецкие социологи Макс Вебер и Вернер Зомбарт уже сделали этот вывод, и сегодня он включен даже в учебники. Макс Вебер в известной работе «Протестантская этика и дух капитализма» (1904–1905), а также в работах «Хозяйственная этика мировых религий» (1920), «Социология религии» (1921) пришел к выводу о том, что толчок быстрому развитию капитализма в Европе дала Реформация, которая породила «протестантскую этику».

Вернер Зомбарт в своих работах «Современный капитализм» (1902), «Евреи и хозяйственная жизнь» (1910), «Буржуа» (1920) пальму первенства отдавал не протестантизму, а иудаизму. На протяжении нескольких десятилетий ведутся дискуссии относительно сильных и слабых сторон теорий двух указанных немецких социологов. Не вдаваясь в эти дискуссии, отметим, что оба немца в целом достаточно неплохо знали догматику указанных двух религий, имели представление о многих нюансах религиозного сознания представителей протестантизма и иудаизма, проводили тонкий сравнительный анализ хозяйственной этики всех основных мировых религий. При этом разногласия между Вебером и Зомбартом не были принципиальными. Ведь в конечном счете протестантизм (особенно кальвинистского толка) является, как образно выражаются православные писатели, внебрачным ребенком, родившимся в результате блудной связи католицизма и иудаизма. Работы Вебера и Зомбарта при всех их неточностях и недостатках выглядят на фоне современных экономико-социологических исследований (тех, на которые опираются наши два профессора) как виртуозные музыкальные произведения Моцарта на фоне «песни узбека», который «поет то, что видит».

В целом поражает крайнее невежество авторов статьи в «Ведомостях». Мы уже отчасти объяснили причины этого: авторы слишком долго пребывали в «гетто», называемом «экономической наукой». Впрочем, это не только «гетто», но и секта. Секта, в которой царит определенный тип религиозного сознания. Любая религия иррациональна. Иррациональность обычно порождается тем, что вера конкретного носителя религии базируется не только на рациональном знании, но также на интуиции, опыте религиозной жизни, божественных откровениях. Религиозное сознание членов секты «экономическая наука» базируется на иррациональной вере в материю и богатство, а иррациональное начало усиливается откровенным невежеством.

Мне уже приходилось писать о том, что в нашем сегодняшнем мире на передовые позиции выходит так называемая «религия денег»[2]. Религия, не включенная ни в один справочник мировых религий и сект. Она скрывается за вывесками официальных религий. А ее догматика прописана в учебниках по экономике. Если в традиционных религиях человек ищет спасения в Боге, то в «религии денег» – в денежных знаках, числах, электронных записях. Это разновидность религии «золотого тельца». Но здесь уровень «духовности» намного выше: происходит переход от поклонения материальным идолам к поклонению виртуальной «дырке от бублика». Иррациональность сознания (= невежество) просто зашкаливает.

Авторы статьи избегают называть объект своего религиозного поклонения прямо («деньги»), а используют вместо этого лукавое словосочетание «экономический рост». Сегодня в России после двадцати лет внедрения «религии денег» (в том числе под видом «экономической науки» и «экономической теории») прямой призыв к поклонению идолу денег у нормальных людей вызывает реакцию отторжения. Но все основные догматы религии денег остаются незатронутыми. Это – ориентация на накопление богатства и денег как главную цель жизни человека и единственное средство его спасения; разрешение на использование любых средств для достижения указанной цели (среди которых особенно приветствуются обман и насилие); «священный характер» частной собственности (в первую очередь, на средства производства); индивидуализм и воинствующий эгоизм и т. д.

Еще раз повторим: за вывеской «экономический рост» скрывается капитализм (он же: «маммонизм», «рыночная экономика», «хрематистика» и т. п.). «Экономический рост» – «дурная бесконечность» увеличения валового внутреннего продукта (ВВП) посредством перемалывания природных ресурсов, разрушения окружающей среды, медленного умерщвления человека как наемного раба, уничтожения человека как потребителя опасных для тела и души товаров и услуг, усиления конкуренции между наемными работниками на рынке труда, отчуждения людей, превращения человека в зверя. Но в конечном счете за «дурной бесконечностью» роста ВВП искусно камуфлируется другая, исходная «дурная бесконечность» – накопление денежного богатства.

Рассмотрение двумя профессорами вопросов религии под углом зрения ее влияния на экономический рост фактически означает оценку и ранжирование религий с точки зрения того, насколько они уживаются с религией «экономического роста» (т. е. фактически «религией денег»). Наиболее совместимыми оказываются протестантизм и иудаизм. А вот с истинным христианством она не только не совместима, но и прямо его отрицает. Заканчивается статья призывом авторов к «религии в России» (авторы не очень хорошо владеют русским языком; судя по всему, они имеют в виду Русскую православную церковь). Призывом «исправляться» и вносить свой вклад в дело «экономического роста» (фактически это призыв к нашей Церкви перестать быть слишком «христианской»). А также призывом не отставать от других мировых религий и конфессий, которые на наших глазах превращаются в вывески, за которыми уже полноправно утверждается «религия денег». От себя добавим: в этом в последнее время особенно преуспел католицизм[3].

Также не представляется случайным выход двух профессоров за пределы своего «профессионального» «гетто» (секты). «Первый блин» у них явно получился «комом». Прежде всего это обусловлено тем, что за забором «профессионального» «гетто» они уже давно привыкли нести всякую чушь, не получая необходимого отпора. Полагаю, что за первым выходом последуют следующие вылазки. Видимо, «профессиональным экономистам» дан сигнал более активно и агрессивно продвигать в России «религию денег» под видом «научных экономических исследований».

Глава 2

Американский ГУЛАГ как новейшая форма капитализма

Недавно на сайте Фонда стратегической культуры (ФСК) был опубликован интересный материал Дмитрия Минина «Демократия в Америке сегодня». В IV части статьи (3 ноября 2012 г.) автор подробно рассказал о такой стороне американской «демократии», как тюрьмы. Вскользь в статье было сказано о так называемых «коммерческих тюрьмах»: «В США процветает „бизнес“, эксплуатирующий труд заключенных. Каждый 10-й заключенный в этой стране содержится в коммерческой тюрьме. В 2010 г. две частные тюремные корпорации получили порядка 3 млрд. долл. прибыли». Хотелось бы подробнее осветить это достаточно новое в жизни Америки социальное явление.

В «коммерческих тюрьмах» согласно данным Д. Минина сегодня пребывает 220 тыс. человек. В американской литературе этот феномен окрестили «тюремным рабством». Как можно догадаться из самого названия, «тюремное рабство» – использование труда заключенных. Но при этом мы уточним: использование труда заключенных в целях получения прибыли частным капиталом (в отличие, скажем, от такого труда, как уборка территории и помещений тюрьмы, выполнение каких-то работ в интересах государства).

Приватизация (т. е. присвоение частным капиталом) труда заключенных осуществляется в двух основных формах:

– сдача государственными тюрьмами заключенных в качестве рабочей силы в аренду частным компаниям;

– приватизация тюремных учреждений, превращение их в частные компании различных форм собственности (в том числе акционерной).

Наибольшее распространение «тюремное рабство» получило в США. 13-я поправка к Конституции США, запрещающая принудительный труд, содержит оговорку: «Рабство и насильственное принуждение к работе, за исключением наказания за преступление, должным образом осужденное, не должны существовать в США». Таким образом, в американских тюрьмах рабство вполне законно.

Первая из названных форм («аренда» заключенных) появилась в Америке в XIX веке – сразу же после Гражданской войны 1861–1865 гг. и отмены прямого рабства для ликвидации острого дефицита дешевой рабочей силы. Отпущенных на свободу рабов обвиняли в том, что они задолжали прежним хозяевам или арестовывали за мелкие кражи и помещали в тюрьмы. Затем их «сдавали в аренду» для сбора хлопка, строительства железных дорог, работы в шахтах. В штате Джорджия, например, в период 1870–1910 годов 88 % «сданных в аренду» составляли негры, в Алабаме – 93 %. В Миссисипи до 1972 года функционировала огромная плантация, использовавшая труд заключенных на основе договора «аренды». И в начале XXI века, по крайней мере, 37 штатов легализовали использование частными компаниями труда «арендуемых» заключенных.