Весы Правосудия Божиего. Книга вторая

Глава 1

Словно волной смыло романтическое настроение, когда он увидел, как, раскрыв свою весьма опасную пасть, навстречу ему галопом несся устрашающего вида пес-бультерьер.

При нападении собаки с репутацией страшного зверя не испугаться мог бы, наверно, только лишь ненормальный, ну или на самом деле отчаянный атлет, который уже неоднократно смотрел смерти прямо в глаза.

Животное быстро приближалось, и мужчине оставалось только приготовиться к смертельному поединку, так как бежать и скрыться было некуда, он успел взором окинуть поляну, но даже самые ближайшие деревья, куда, по сути, можно было бы забраться при серьезном желании спасти свою задницу, стояли на слишком большом расстоянии…

Пытаться попросту убежать было бессмысленно, к сожалению, он не входил в ряды выдающихся спринтеров, чтобы вот так вот дать ногам волю, как шутят в народе, мол, знаю два лучших приема карате, а то есть быстро бегать и хорошо прятаться… ну а вот некоторыми другими видами единоборств наш герой владел вполне серьезно, так что оставалось лишь собраться духом и за секунды приготовиться к схватке.

Он, словно тореро, смахнул кожаный плащ с правого плеча, тем же движением намотав на предплечье левой руки, в надежде подсунуть таким образом защищенную конечность под клыки атакующего животного, ну а там уже как карта ляжет, единственный вариант победить этого монстра – захват в области трахеи и удушье.

Мужчина сгруппировал мышцы, словно робот, за доли секунды, проверяя все узлы, системы и программы, благодаря по жизни натасканным нервам, он моментально получил выброс адреналина и был готов к схватке со смертоносными клыками, но подбежав на расстояние в четыре шага, собака вдруг остановилась, завиляла хвостом и, чуть ли не улыбаясь, всем своим видом давала понять, что желания напасть на человека у нее и в помыслах-то нету.

Убедившись в миролюбивых намерениях четвероногого друга людского, Гарри машинально вытер вспотевший лоб и, как бы аплодируя слюнявой морде, захлопал в ладони, таким образом сбрасывая свой стресс, полученный в ожидании неизбежной схватки.

Устрашающего вида кобель играясь запрыгал вокруг него, вскоре из-за поворота дорожки появился хозяин опасного животного и, что-то крикнув по-английски, подозвал собаку к себе, дружески помахав рукой в сторону остолбеневшего человека, надел ошейник на страшного зверя и преспокойно, на самом деле «в английском спокойствии» зашагал рядом со своим питомцем, как ни в чем не бывало прогуливаясь дальше по ухоженной дорожке Гайд-парка.

«Вот это да, никак я прилетел сюда только для того, чтобы в первый же день английские собаки меня разорвали бы на сувениры».

Это была его первая мысль, когда только увидел несущегося на него зверя. Но, черт побери, сон ли это или галлюцинация, он, еще не веря в благополучный исход встречи с псом, продолжил свой путь безо всякой заранее выбранной цели, да и какую же цель он мог выбрать, не имея ни идеи о том, что с ним будет в ближайшее время, чего еще ожидать от судьбы-злодейки.

Даже не заметил, как попал на Тауэр-бридж, зашагал по чудо-мосту, пересекая мутноводную Темзу, а на том берегу Биг-Бен как раз отбил десятый час вечера, он просто шел не спеша, гуляя куда глаза глядят в совершенно чужом городе, стране, по острову, куда его сегодня волею судеб принес в своем чреве иностранный самолет.

Поступил ли он правильно, покинув Родину, да кто знает, сам себе на этот вопрос он ответить не мог – как ни пытался оправдать свой поступок, он снова и снова терзал себя мыслью, что не давала покоя: «Да какого дьявола было надо всему этому случиться и именно со мной…»

Но в те годы середины девяностых прошлого века жизни людские ломались пригоршнями ежеминутно: Советский Союз распался с оглушительным треском, повергая в хаос привычное течение времени, страсти бурлили – свобода слова и действия… большими кусками делился за семьдесят лет испеченный Страной Советов пирог… Более чем двухсотпятидесятимиллионной стране пришел конец, и ее граждане теперь разбегались кто куда, многих своей холодной рукой забрала костлявая, мол, лес рубят – щепки летят, некоторым повезло больше, и они стали выкарабкиваться из грязи в князи, ну а неким пришлось-таки спасаться за рухнувшими кордонами железного занавеса своей необъятной родины, которая когда-то обещала золотые горы в коммунистическом будущем… но не тут-то было, за слова отвечать стало некому, как это и водится испокон веков… и не только на Руси святой.

Погруженный в мысли примерно такого рода, человек неприкаянно бродил по совершенно чужому городу, даже не задумываясь о будущем, не радуясь обретенной свободе, чудом спасенной жизни, в конце-то концов, надо бы благодарить Бога за то, что не лег костями еще там, за Уралом, но радости не было, да и чему тут радоваться, когда вся жизнь ушла коту под хвост, семья, дом, даже имя – и то чужое, вот попробуй, брат, поживи-ка теперь… не к кому зайти, даже поздороваться не с кем…

Солнце уже спустилось на западе и скрылось из виду где-то между крышами бескрайнего города, а он все еще бесцельно бродил по затихающему Лондону, оказываясь то на Пикадилли с ее Королевской академией художеств, на Оксфорд-стрит с оживленным движением потоков людей и рекламными огнями множества фешенебельных торговых точек и развлекательных заведений.

Было уже около полуночи, когда, присев на гранитную лавочку Трафальгарской площади, созерцал черные статичные скульптуры гигантских львов, замысловато расположенных по всем четырем углам-краям света, и статую адмирала Нельсона в центре, установленную там на колонне высотой чуть ли не пятидесяти метров в честь победы над Наполеоном в 1805 году в битве при Трафальгаре – гордость Англии.

Была относительно теплая и сухая погода, так что спешить под крышу не приходилось, и он предавался течению времени и мыслей обо всем или ни о чем, так и не решив пока, где ночевать первую ночь в этом, судя по всему, восхитительном мегаполисе Туманного Альбиона.

Почему-то никак не хотелось заходить вовнутрь зданий, ни в отель, ни даже в бар на пинту пива, ни вообще с кем-либо общаться, и какое могло тут получиться общение, когда он на английском языке еще пока не имел ни малейшей практики, хотя и учил этот язык в последние недели по интенсивной программе, но теперь, будучи в Лондоне и прислушиваясь к окружающей его речи, ну не понимал, черт побери, вот ни слова.

Такое состояние души, ну, как будто он на самом деле умер, а теперь вроде призрака бродит в чудесном потустороннем мире, где только и слышно как: «пожалуйста», «спасибо», «добро пожаловать», но стоит лишь к кому-то обратиться да просто заговорить, как магия исчезнет и он опять окажется в суровой, ужасающей реальности, в той страшной действительности, откуда всего несколько часов назад чудом, но как-то все же удалось унести свою задницу.

Оказывается, тут даже собаки не кусаются, они улыбаются незнакомцам.

Не мог он поверить, что вот такая вот разница между Россией и Англией.

«Это как же мы жили все годы, глядя друг на друга из-под бровей, готовые всякий момент броситься в драку, а теперь-то и вообще ходим вооруженные до зубов и не просто носим оружие, а частенько используем именно по предназначению… словно с ума посходили все в одночасье».

С такими мыслями в душе шаг до депрессии – скажет психолог, но ему-то было не до таких расслаблений, чтобы поддаться навязчиво подступающей меланхолии, закрыться в квартире, завалиться на диван со своими тяжеловесными мыслями о вечном и никого не впускать – да уж… надо эту квартиру иметь, во-первых, а таковой у него в тот момент еще не было, да и благо молодость подсобляла, все же делая свое неугомонное дело.

Тридцать лет всего-то, расцвет сил, мужчина только как подступил к пику своей сексуальной энергии, тем более что он по своей натуре вовсе не был из робких по отношению к представительницам прекрасного пола.

Две девчонки присели неподалеку от него, через скамейку в том же сквере, и, озорно поглядывая на светловолосого гиганта в роскошном кожаном плаще и несессером через плечо, о чем-то перешептывались, проказницы.

Интуитивно поняв, что тут речь идет о его выдающемся теле, Гарри Блейд мгновенно прогнал дурные мысли и, не теряя ни минуты, помахал им сначала рукой, а получив веселый ответ, тут же перешел в наступление.

Он, не отрывая взгляда от смуглянок, встал со своей скамейки, за пару-тройку секунд пересек их разделяющее пространство и, не спросив на то разрешения, беспардонно присел к девицам.

– Привет, леди, – он произнес первые слова за все время с тех пор, как покинул аэропорт.

Смуглокожие красавицы что-то прощебетали в ответ, он хоть ничего и не понял, но не растерялся, а весьма артистичным языком жестов дал им понять, что «с разговором пока трудновато, дорогие дамы», и, сделав, наверно, всем народам понятный знак ладонью, мол, спокойно, девушки, я сей же час попытаюсь хоть что-нибудь, да изречь, – и как ни странно, а замысел удался.

– No problem, is only solutions.1

Эта фундаментальная фраза прозвучала словно магический код к сложнейшему замку ворот в новую жизнь иммигранта.

То ли он высказал что-то совершенно непонятное, то ли фраза была истолкована превратно, или же они смеялись над его русским акцентом – неизвестно, но юные дамы шоколадного цвета так сладко хихихали, что его смурное настроение сняло, словно заботливой рукой сестры милосердия.

Вдруг куда-то пропали барьеры между прошлым и будущим, в коих он как раз и провел весь этот день, одиноко бродя по незнакомому городу, а включилось настоящее, как и должно оно быть при нормальном раскладе жизни, в тридцать-то лет, когда тот путь, что идешь ты, человек, тебе еще на самом деле кажется бескрайним…

Спустя полчаса они уже дружно шли к метро, на ходу жуя пиццы и донер-кебабы, что каждый заказывал по личному вкусу, при этом Гарри непонятным ему самому образом, но умудрялся-таки оставаться интересным собеседником для этих нимф из невероятного, как бы потустороннего мира.

Самобичевание, быть может, и полезное занятие, но только порой и желательно в разумных дозах, благо эту доктрину наш герой познал еще в ранней молодости, и посему излишним самоедством, надо признаться, вовсе не страдал.

Так вот, благодаря завязавшемуся удивительно легкому и, несомненно, скоротечному знакомству, словно заново родившись, он совершенно не беспокоился больше о том, что было вчера или может его ожидать завтра, а вдруг на удивление самому себе зажил сегодняшним днем, в настоящем времени, как говорят англичане, live in the present indefinite tense, впрочем, как и развеселые девчонки, которые любезно подсказали, откуда ему взять свой билет, и, дружески щебеча, они втроем спустились в подземку, чтобы через три четверти часа оказаться в районе Хакни, что на восточной стороне Лондона.

Как выяснилось позже, что это особый район, дескать, тут и Джек-потрошитель орудовал в свое эпическое время, и, мол, вообще через восточный Лондон должен пройти каждый себя уважающий эмигрант.

Из метро пересели на автобус, и, сидя на переднем сидении второго этажа, сложив ноги на подрамник ветрового стекла, они помчались сквозь хлынувший дождь по ночному городу, летя на крыльях приключений, в предвкушении еще и развития событий…

Гарри, не веря в это чудо, сидел между девчонками, которые к нему прижимались как будто от холода, а ведь и к колдунье не ходи, а было ясно без слов, что он попал в страстные ручки, и не в одни, а с ходу аж в две пары, как в сказке…

И на самом деле для женщин чужак всегда был и будет интересней, нежели соплеменник, не просто так, а ведь у них это заложено на генетическом уровне, то есть с целью такой, чтобы смешивать разные крови, ведь мешанец всегда будет здоровей, нежели породистый, где всегда остается возможной родственная связь, пусть даже на двадцать седьмом колене, но все же.

Гипотеза, конечно, но опыт жизни невольно сам собой подтверждает эту временем проверенную теорию.

От автобусной остановки до дома пришлось бежать под дождем, так что все трое были до ниточки мокрыми, когда зашли в квартиру.

Девчонки стали сбрасывать с себя одежды, и представление началось…

Ими созданный клубок из трех тел катился по полу жилой, ванной и лестнице, что вела на второй этаж в спальню, при этом принимая самые причудливые формы.

То, что там чувства взяли верх над всякими лимитами общепринятых мер приличий и дедушкиных нравоучений, любому было бы ясно, наверно, с первого взгляда, и уж что наверняка, так дай только шанс, ведь всякий желал бы принять участие в том занятии, щедро делясь своими флюидами эротического аспекта и фантазией исполнения пируэтов таких, что Камасутра отдыхает.

Все мы уныло живем, окутавшись вуалью предрассудков, глупых запретов, придуманных некими нравоучителями прошлых веков, и личных комплексов, но ведь только полностью отбросив эти фальшивые ограничения, можем добраться до вершин испытания, пусть не то что настоящего счастья, так хоть максимально приблизиться к человеку доступным вершинам удовольствий.

Не каждому это под силу, надо сказать, редким из нас удастся хотя бы раз в жизни раскрепоститься вот так вот полностью, но наверняка каждый хотя бы раз мечтал об этом… да и ладно, ведь всякому свое.

Наутро он проснулся в постели один, хотя отчетливо помнил все события ночи и то, как засыпали все втроем, дружно обнимаясь. Девчонок вообще не было дома, а он вовсе и не беспокоился об этом, видимо, выпорхнули птички куда-то по делам или магазинам, хотя, судя по содержимому холодильника, набитого разными полуфабрикатами, кока-колой, фантой и, к его великому удивлению, даже пивом, в продуктовую лавочку они точно не пошли.

Но куда бы они ни отлучились, ведь вернутся рано или поздно.

Гарри щелкнул крышкой пивной банки и, открыв заднюю дверь, вышел во внутренний дворик.

Классический вариант проекта спального квартала в Англии не так-то и плох, весь он состоит из идентичных двухэтажных домиков, прижатых друг к другу вплотную.

Таким образом, из нескольких десятков зданий, выстроенных в квадрат, получается квартал, внутри которого зеленая зона, разделенная на равные части заборами так, что каждый сосед имеет свой участочек сада.

Присев за столик, он не спеша попивал светлое пивко и размышлял над своим возможным будущим.

А будущее было окутано непроглядной пеленой Туманного Альбиона.

Денег на первое время хватало, но надо задуматься о возможности подзаработать, ибо проживание тут казалось штукой не дешевой, эту несложную теорему он вывел еще вчера, отведав первую чашечку кофе, ступивши на землю Ее Величества Королевы Елизаветы Второй.

Пусть и задумавшись, но не расслаблен, ведь все же пил не свое пиво и к тому же в совершенно чужом саду.

Мужская рука серьезных размеров легла на его правое плечо, Гарри, не ожидая ни секунды, перехватил запястье неизвестного и, применив немудреный, но великолепно отточенный еще в армии прием, перекинул чернокожее тело незнакомца через себя и отпустил его в свободное падение, таким образом выиграв момент для занятия оборонительной позиции, отскочив в сторону на безопасное расстояние.

Чернокожий гигант вовсе не оказался из робкого десятка и, быстро сгруппировавшись, попытался удивить соперника ударом ноги с вертушки, но не дорассчитал своей ловкости, попался сначала на блок, а потом и в захват Гарри, который, используя инерцию самого нападавшего, направил его в очередной полет кувырками практически через весь огород.