Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские

Что ж, доживем до понедельника, то бишь до осени, посмотрим, насколько сильно возмутится народ «непомерной» квартплатой. Верным ли путем идет правительство, давая зеленый свет росту коммунальных платежей, но держа в строгой узде доходы граждан? Не логичней ли поступать наоборот: сначала повысить зарплату и уж только после этого – квартплату?

«Северная правда», 17 июля 1997 г.

Взгляд

КОНЕЦ «ВОРОНЬЕЙ СЛОБОДКИ»

По тысяче причин не проживают граждане по месту прописки в коммуналке. Кого соседи заели, кто ушел к даме сердца. Но все одинаково страдают от невозможности продать комнату, так как не являются собственниками, не могут пустить квартирантов, так как на это требуется согласие соседей, которого подобные склочники никогда не дадут. Статистика знает все. В ее анналах поголовно учтено коммунальное народонаселение, число комнат с метражом и общей площадью. Какая часть из них пустует, запертая на огромные висячие замки, наука не знает.

– Предъяви справку из тубдиспансера, что не чахоточный, – взвизгивает на общей кухне «коренная» дама.

– А ты принеси справку из антирабического кабинета, что не бешеная, – парирует в ответ сосед.

Как мало в нашей жизни хорошего. Еще хуже, что мы разучились хорошее замечать. Не вызвал большого общественного резонанса и сюжет в новостях НТВ 3 ноября о заседании Конституционного суда. А зря! Это вам не третий срок Ельцина. Суд снял груз с плеч всех коммунальщиков.

Сначала тяжестью этого груза прониклась Волгоградская областная Дума. (А почему не наша, костромская?) И… разрешила приватизацию комнат в коммуналках. Естественно, тут же нарвалась на протест прокуратуры – незаконно-с! Недолго думая, Дума отписала в Конституционный суд. Судьи истину нашли, вердикт вынесли однозначный: население коммуналок обладает всеми конституционными правами граждан Российской Федерации, поэтому имеет право приватизировать свою коммунальную жилплощадь, продавать, менять и даже (о ужас!) пускать на нее – квартирантов. То есть распоряжаться как своей собственностью, не спрашивая на это разрешения соседей.

Что дальше? Когда новые веяния распространятся от Москвы до самых до окраин, коммунальный человек, как хозяин необъятной Родины своей, начнет, говоря на канцелярите, заключать сделки. Вливание «замороженных» коммуналок активизирует рынок жилья и выведет его на более высокий уровень. Каждая сделка – это не только довольные собой и жизнью граждане, это немалые отчисления в госказну.

Давно «наверху» не принимались решения к удовольствию большинства. Но любое движение властей всегда кого-то задевает. На этот раз под закон природы попадают злобные соседи. Нормальные люди, спасаясь от агрессоров, в конце концов продадут свои комнатенки пикирующим по жизни алкашам. Когда человеконенавистнический моветон сойдется в лобовую с цинизмом прожигателей жизни, образуется коктейль «Воронья слободка». Классический ее конец в пламени пожара в кирпичном доме невозможен. Следует ожидать торжества рационализаторской мысли в «святом деле» травли ближнего. Но не будем жалеть «ястребов». Они за что боролись, на то и напоролись.

«Северная правда», 17 ноября 1998 г.

Продолжая тему

БЛЕСК И НИЩЕТА КОММУНАЛКИ

Разрешили приватизацию? Мало не покажется!

Порадовавшись восстановлению в конституционных правах коммунального народонаселения и предположив, что это по шерстке большинству (№ 220 от 17 ноября «Конец «Вороньей слободки»), «Северная правда» нарвалась на гневные отповеди недовольных волей.

Позвонила женщина, считающая себя интеллигентной, и для начала попыталась выяснить: «некто Васильев» – это настоящая фамилия или псевдоним? А затем рассказала, что живет в пятикомнатной (ужас!) коммуналке, но на общей кухне трутся спинами вчетвером, так как женщина из пятой комнаты нашла счастье на жилплощади любимого мужчины. Ее комната уже долгие годы пустует. На пуск квартирантов никогда не дадут согласия соседи, а продать до ноября 98-го было нельзя. Четверка соседей справедливо полагает, что дважды осчастливленная – мужчиной и Конституционным судом РФ – комнату продаст, и от пятых жильцов на общей кухне возрастут спинномозговые трения.

Другая оппонентка свободы и «Северной правды» в запале обещала побить автора палкой. В ее трехкомнатной коммуналке одна из комнат может быть продана. Кто ее купит? Женщина боится, что купят цыгане, «черные», алкоголики или какие-нибудь туберкулезные, а «у нас дети по коридору бегают».

Звонков много, но говорить, что мы ошиблись в определении большинства, не приходится. Просто не все еще осознали, что у них в руках теперь козырный «фактор сдерживания». Когда «дойдет», расправят плечи и поднимут голову. И скажет тогда сосед соседу:

– Будешь орать, назло тебе продам комнату цыганам, а себе куплю в другой коммуналке.

К взаимной любви это не приведет, но острастку даст, не зря говорят, что худой мир лучше доброй ссоры.

Болезненную ломку сознания придется пережить молодым семьям, которые многие годы целенаправленно травили своих пожилых одиноких соседок в надежде ускорить переход «божьего одуванчика» в мир иной и завладеть комнатой. Перспектива заиметь вместо тишайшей бабки горластое семейство пресечет на корню «одуванчиковый терроризм».

Переходя в разряд бывших, соседи по коммуналке, даже при подобном наведении конституционного порядка, остаются при своем интересе: у них есть ПРАВО ПРЕИМУЩЕСТВЕННОЙ ПОКУПКИ. Продавец обязан назвать им цену и… месяц ждать ответа. Получив отказ, продавец реализует комнату любому покупателю, но за ту же (!) цену. Если окажется, что соседям заломил, а продал дешевле, они в течение трех месяцев аннулируют сделку через суд. Цены, понятно, рыночные, поэтому торг уместен.

«Правда ли, что я могу приватизировать свою комнату в коммуналке?» – волнуются многие. Правда! Для этого вам надо прийти в управление жилищного фонда администрации Костромы и взять перечень необходимых документов.

Зам. начальника управления фонда Людмила Тельных рассказала, что подготовительная работа завершена, все готово к приему заявлений и заключению договоров на приватизацию. Руководитель бюро приватизации Людмила Козлова проинформировала, что в Костроме 2377 коммунальных квартир, и если все коммунальщики придут разом, столпотворения не избежать. А поспешать многих может подтолкнуть печальный опыт 93-го, когда за полгода было приватизировано около 40 квартир, но из-за семи судебных исков процесс остановился. Скорость оформления документов зависит от суммы оплаты. За пол-минималки – два месяца, за две – две недели. Пока принято 42 заявления.

* * *

P.S. Зачастую в управление фонда вслед за бабушкой, мечтающей приватизировать свою комнату приходят ее соседи и возмущаются – неужели эта… сможет распоряжаться своей комнатой без их согласия? «Теперь может, – отвечают в управлении, – таков закон». «А мы что же, – обычно следует в ответ, – так и останемся вчетвером до конца своих дней на 18 метрах?..»

Не обходится без курьезов. Одна женщина зла на своего коммунального соседа, который завел зарубежное собачье страшилище (она его боится) и приводит ближе к ночи дам, которых она стесняется. Женщина намерена отомстить договором на приватизацию. «Идите к участковому», – говорят ей в управлении. «Или в хозмаг за крысиным ядом для собаки», – советуют коммунальщики.

«Северная правда», 26 ноября 1998 г.

Продолжая тему

БЛЕСК И НИЩЕТА КОММУНАЛКИ, или КТО-ТО ТЕРЯЕТ, А КТО-ТО НАХОДИТ

Первое декабря 98-го разделило коммунальное народонаселение на два непримиримых лагеря.

– Дочка, правда ли, что я теперь могу приватизировать свою комнату в коммунальной квартире? – подслеповато щурится в управлении жилищного фонда администрации Костромы очередной наивный «божий одуванчик».

– Правда! – обнадеживают чиновники и показывают список документов для приватизации.

– Да я столько лет ждала, что она умрет, чтобы занять ее комнату – выступает на следующий день в присутственном месте соседка «божьего одуванчика». Запретите ей приватизацию! А то она назло мне завещает комнату каким нибудь цыганам или «черным».

– Нельзя! – непреклонны чиновники – Конституционный суд (!) уравнял в правах жителей отдельных квартир и коммуналок. Последние теперь также имеют право приватизировать и распоряжаться своей жилплощадью по собственному усмотрению, без согласия соседей.

Трехмесячная жизнь по-новому родила интересный казус, который стоит намотать на ус всем тем, кто остается в неприватизированной комнате. Он оказывается в выигрыше, у него крепкий тыл. Продающий свою комнату сосед должен получить разрешение на продажу у упржилфонда! А тот потребует у ПОКУПАТЕЛЯ справки из туберкулезного и психо-неврологического диспансеров. Мне продемонстрировали такое дело с аккуратно подшитыми вышеуказанными справочками. Приватизировавшийся гражданин лишается опеки со стороны чиновников, у него остается только право преимущественной покупки. Для тех, чьи соседи по коммуналке склонны к продажности, есть ба-альшой резон не торопиться с приватизацией. В этом казусе сокрыт надежный громоотвод от страхов и черных мыслей оппонентов Конституционного суда. Чиновники оказываются неплохим заслоном от появления в вашей коммунальной квартире туберкулезников, психов и прочих темных личностей.

Декабрьский – рассмотрено 207 дел – приватизационный бум пошел на убыль. В январе собственниками своих коммунальных квадратных метров пожелали стать 160 товарищей, в феврале – 111.

«Товарищи, позвольте пройти к господам», – сказал Жванецкий. Трехмесячный марафон дает первые ответы на вопрос, с какой целью граждане становятся владельцами недвижимости.

Подавляющее большинство склонных к приватизации – это пожилые люди. Они приватизируются за минимальную плату – 41, 75 рубля, ждут два месяца и мечтают, что благоприобретенная недвижимость простимулирует родственников на внимание и заботу.

Из 111 февральских дел 14 срочных. Гонку устраивают продавцы. Цель, очевидно, оправдывает средства, так как приватизация за день обходится им в 500 рублей.

Конец, итог, финал приватизации – получение свидетельства о государственной регистрации. Поход в областной регистрационный центр для многих, особенно для нищих пенсионеров, заканчивается шоком. Мало того, что придется еще месяц потерять на ожидание выдачи свидетельства, за него придется выложить две «минималки» – 166, 98 рубля.

Шокотерапия спровоцировала одну гражданку вернуть назад приватизационные документы. В упржилфонде ее еле уговорили подождать и успокоиться, столько, мол, сил и денег потрачено на собирание справок. Сколько ей придется копить на свидетельство при 300-рублевой пенсии?

Мечта мужчины и женщины о приватизации комнаты на двоих, в «совместную собственность» лопнула в регистрационном центре. Дабы не платить лишние деньги, они начали переоформлять документы на одного из супругов.

На прием в упржилфонде записываются, как у сверхпопулярного врача – по талончикам и на месяц вперед. За это время приватизатор обязан собрать справки.

Зам начальника упржилфонда Людмила Тельных основной проблемой видит нечеткое разделение коммуналок по долям.

Истину ищут, осматривая «места совместного пользования» и доверяя показаниям бюро технической инвентаризации и расчетно-кассовых центров.

По мнению Людмилы Тельных, коммуналки в Костроме возникли в два этапа. Сначала после революции заселяли национализированные купеческие и прочие особняки. Затем после войны фабрики строили жилье без однокомнатных квартир, а одиноких ткачих селили по две-три в одну квартиру. Для деревенской девушки комната в коммуналке становилась подарком судьбы.

Нынешняя приватизация не может искоренить коммуналки как явление, сожалеет Людмила Тельных. Единичны случаи, когда коммунальная квартира в результате приватизации и продажи-перепродажи повышала свой статус до отдельной.

Большие претензии у зам начальника к Жилищному кодексу, который переиздавался в 26-м, 37-м, 57-м и 83-м годах. В аннотации к последнему изданию записано, что это «яркий пример советского законодательства».

Среди продавцов коммуналок работники упржилфонда хорошо различают пикирующих по жизни алкашей. Одна такая дама, четверых детей которой к моменту приватизации усыновили родственники, на вопрос, куда же она денется, продав свою комнату, с вызовом ответила, что пропишется «к мужчине» или «в деревню». К таким чиновники относятся спокойно-философски: кто-то теряет, а кто-то находит.

* * *

P.S. В последнее время в присутственные места зачастила новая категория дорогих россиян с вопросом: «Когда начнется приватизация общежитий?»

«Северная правда», 11 марта 1999 г.

Не в ту степь

Комхоз ПО-УКРАИНСКИ

«Куда идем мы с Пятачком? Большой-большой секрет!» – пел Винни-Пух. Куда идем мы с жилищно-коммунальной реформой, еще больший секрет, считает Татьяна Унгвицкая, директор муниципального жилищно-эксплуатационного предприятия «Коммунальник», ставшая, после выборов в гордуму, одной из немногих общественно-политических женщин Костромы.

Реформы начинают, когда кончаются деньги, режет она правду-матку. И комментирует денежный капут цифрами.

По расчетам специалистов, для приличного содержания жилья на квадратный метр надо тратить 1 рубль 35 коп. в месяц. 61 копейку в этом базисе составляет тариф для населения. Но ведь почти треть льготников, которые платят половину, а пятая часть вообще ничего не платит. В 98-м году вышло не по 61, а по 34 копейки за метр. 135-61=74. Это доля государства. Бюджет профинансировал квадратный метр по 12 копеек, в основном взаимозачетами. Итого в печали: размечтались на рубль 35, получили по 46 копеек. Когда шалит ребенок, его ставят в угол. Где найти управу на правительство?

Надо честно сказать народу, считает Татьяна Унгвицкая, что сколько потопаешь, столько и полопаешь. Но реформаторы вешают на уши граждан лапшу из пропагандистской трескотни, обещая «обеспечение условий проживания, отвечающих стандартам качества, снижение издержек производителей услуг и соответственно тарифов, смягчение перехода на 100-процентную оплату» и так далее.

Обманным считает она лозунг, что конкуренция среди производителей позволит снизить цены. Какая конкуренция в естественной монополии? Не по второй же водопроводной и канализационной трубе протащить в каждую квартиру. Механизм конкуренции известен – извлечение прибыли путем наращивания объемов производства и расширения рынков сбыта. При наличии свободных цен. В комхозе цены назначаются. Если они завышены – можно пересчитать, а регулирующие органы – наказать.

Татьяна Унгвицкая предупреждает, что демонополизация отрасли и вытекающее из нее изменение формы собственности опасны для коммунального здоровья. Разгосударствление может привести ЖКХ к экономической деградации. При реформировании меняют не собственника или вывеску, а технологии. У нее в кабинете есть видеокассеты, показывающие, как лучше и долговечней отремонтировать, предположим, кровлю суперсовременными материалами. Но государственная доля в копейках на квадратный метр позволяет приобщаться к плодам цивилизации только по телевизору.

Из 900 человек в «Коммунальнике» осталось менее 600. Они получают среднюю зарплату 350 рублей и должны обслуживать 1300000 квадратных метров жилья. Естественно, обслуживают некачественно, раз на это нет денег, и жилой фонд с ежегодным ускорением приходит в упадок. Перечень зданий, ждущих текущих и капитальных ремонтов, растет, а скудные финансы теперь еще расходуются на содержание новых чиновничьих структур – расчетно-кассового центра, центра регистрации граждан, службы муниципального заказа, «Лифтсервиса» и других. Совсем недавно с этим прекрасно справлялись ЖЭКи. И даже более эффективно, считает Татьяна Унгвицкая, так как знали своих клиентов в лицо, могли воздействовать на неплательщиков. РКЦ начисляет, но не собирает.

Что будет, если не отказаться от идеи демонополизации и разгосударствления, не прекратить обманывать население снижением тарифов, сокращать бюджетное финансирование и продолжать лепить из комхоза образ врага?

– Украинский вариант, – уверена Т. Унгвицкая.

– ?!

– Один из наших работников разговаривал с родственниками на Украине, и те удивились, что в Костроме еще существует коммунальная служба. У них, мол, на Украине, она уже рухнула.

– Как же они живут?

– Как теперь говорят, «в натуре», канализация по улицам течет.

Думается, что пока у нас мэр с коммунальным прошлым, Кострома не пойдет по добрососедскому пути. Удается же нашей мэрии решать, казалось бы, неразрешимые задачи, например, с очисткой водопроводной воды. Ярославцы, в отличие от нас, так и пьют мутную. По словам Т. Унгвицкой, до мэра и его замов удастся достучаться и на этот раз – все больше понимания с их стороны, что реформируемся – «не в ту степь».

Главная задача текущего момента, по мнению Т. Унгвицкой, донести до населения правду: денег, которые они платят «за квартиру», на содержание и ремонт не хватает. Члены правительства планируют переход на стопроцентную оплату к 2010 году. Вот уж действительно, как бы ночь простоять да день продержаться. На Западе, подчеркивает Т. Унгвицкая, муниципальный жилой фонд дотируется. Но там жильцы не мочатся в лифтах, не ломают перила, не крушат стекла и двери в подъездах. Как нам сберечь муниципальное жилье?

«Северная правда», 21 апреля 1999 г.

Что-то стало холодать…

Суета вокруг задвижки

Первый послепраздничный рабочий день – 11 мая – разделил костромичей на сторонников и антагонистов мэрии.

– Безобразие! Стужа в квартирах! – возмущались оппоненты, придя на работу. – Целый день жжем духовку газовой плиты, чтобы согреться. Остается или шерстью обрастать, как «снежный человек», или изнутри согреваться, да на такой сугрев денег нет.

– Да что вы! – с интонациями типа «сытый голодного не разумеет» удивлялся отапливаемый, а потому лояльный к мэрии народ. – У нас еще 9 мая включили отопление…

С утра в рабочих кабинетах наливались хищным красным светом энергетические вампиры – электрокамины.

Не согласная с перспективой снежного очеловечивания, в редакцию позвонила костромская пенсионерка Инна Ипатова и, дрожа от холода, поделилась возмущением.

– И раньше бывало, что холода возвращались, – озябшим голосом поведала Инна Ивановна. – Но власти всегда оперативно принимали решение о продлении отопительного сезона. Почему же нынче нас морозят? Прогнозы синоптиков насчет прихода тепла неутешительные. А ведь не секрет, что существует положение, согласно которому при стабильно низкой в течение четырех дней температуре можно возобновлять обогрев квартир. Если весь май окажется холодным, а я помню, что отопительный сезон, бывало, продляли и до 25 мая, мы так и будем дрожать в стылых комнатах? Дошло уже до того, что в детском саду родителям говорят: «У нас очень холодно, лучше детей не приводить». Куда горсэс смотрит? Холод в квартирах – это явное нарушение санитарных норм и правил. Почему не потребуют от городских властей немедленно исправить положение?

Неугомонная пенсионерка сама отправилась на поиски тепла. В мэрии ее огорошили бодрым рапортом, что топить начали аж с 9 мая. «Почему же у нас холодно?» – всполошилась Инна Ивановна и потребовала ответ у жэка. Коммунальное руководство сослалось на недобросовестную ТЭЦ, которая-де недогревает, недотапливает и недодает.

Почувствовав фальшь, Инна Ивановна собственноручно дозвонилась до ТЭЦ, где ее ввели в курс истинного положения дел: ТЭЦ как грела воду до 73 градусов, так и греет, этого вполне достаточно для отопления города при положительных температурах. А холодно в квартире у Инны Ивановны всего верней из-за того, что дом обслуживает недобросовестный слесарь, который халатно относится к открытию задвижек и ликвидации воздушных пробок в системе отопления.

Припертые к стенке коммунальники прикрылись новым аргументом: в Костроме две тысячи домов и восемь тысяч задвижек. Открыть все сразу – невозможно, ждите-с! Но ждать у такого моря такой погоды озябшей Инне Ивановне невтерпеж. Она подозревает, что базисом для спокойно-равнодушного отношения начальников к ее проблеме является безусловно своевременное открытие задвижек в их домах.

Журналистское расследование подтвердило основополагающие выводы Инны Ипатовой. Борис Коробов еще 9 мая дал указание «Задвижки открыть!» Лояльные к мэру жэки открутили вентили, остальные стали искать причины. Многотысячная рать задвижек – лишь одна из них. В одном жэке мне сказали, что задвижки у них старые, ржавые и если часто открывать-закрывать, могут сломаться.

Во многих жэках отсутствие тепла объясняют праздничным загулом: слесари не в состоянии добраться до задвижек и выполнить указание мэра. Приходилось слышать сетования на то, что отдельные слесари слишком творчески относятся к работе, на высокохудожественное открытие задвижек у них уходит по полдня.

Сделать слесаря стрелочником – не проблема. Проблема в другом. Как бы хорошо, если бы мэрия не только принимала решение, но и отслеживала его исполнение. И чтобы после «начала» отопительного сезона с 9 мая задвижки в наших домах поднимались максимум 10-го, а никак не 11-го, 12-го, и так далее…

* * *

P.S. Не ходи к гадалке, что после возвращения летнего тепла костромичи минимум неделю будут проклинать 30-градусный «Ташкент» в квартирах, слесарей с задвижками и доблестное коммунальное хозяйство.

«Северная правда», 13 мая 1999 г.

Часть пятая

Глазами репортера

Эхо Первомая

«ДОЛОЙ!..», «ДАЕШЬ!..», «ДА ЗДРАВСТВУЕТ!..»

Первое мая 97-го выпало на второй по-настоящему теплый весенний день. Пройтись с колонной демонстрантов от универмага до центра под ласковым солнышком и легким ветерком оказалось сущим удовольствием. Народу было немного, шли бодро, а отдельные политизированные граждане выкрикивали речевки и подбадривали себя возгласами «Ура!» Круглые репродукторы, установленные на велосипеде (!), гудели с детства знакомым: «Будет людям счастье, счастье на века…» А подскочившая по пути бодрая девчушка одарила жизнерадостной улыбкой, поздравлением с праздником и газетой… «Правда Жириновского».

Справедливости ради надо сказать, что прокоммунистическую прессу на митинге также распространяли, но более пожилые, а потому менее активные люди. Мне, по крайней мере, не предлагали.

Поражала малочисленность людей в милицейской форме. А те, кто присутствовал, вели себя на редкость корректно и предупредительно. Разрешали автомашинам пересекать улицу Советскую, а движение пассажирского транспорта возобновили буквально через минуту после того, как последние демонстранты втянулись на Сусанинскую площадь. Что может быть лучше, когда милиции «нет», а порядок есть.

Речи на импровизированной трибуне под гордой каланчой зазвучали сразу же. Говорили в основном о том, что уже было в концентрированном виде отображено на транспарантах и лозунгах: «Долой!..», «Даешь!..», «Да здравствует!..» Особенно бурно реагировала толпа на призывы сменить курс и «Ельцина в отставку!» (привожу самый мягкий). А ветер равнодушно теребил привычный кумач коммунистов и сочный ультрамарин жириновцев. Агитационная машина последних, украшенная большой и гордой эмблемой ЛДПР и портретами Владимира Вольфовича, на протяжении всего митинга находилась рядом с трибуной и являлась как бы его вторым центром, притягивая людей бесплатной раздачей газет и, очевидно, пропагандистской литературы.

В конце митинга случился казус. Зачитывавший резолюцию господин Ижицкий оговорился и вместо памятника Ленину предложил принять меры к сохранению памятника… Ельцину. В толпе послышались свист и улюлюканье. «Много думать о Ельцине приходится, вот с языка и не сходит…» – объяснил народу В. Ижицкий. Он также призвал не допустить в Костроме коронации цесаревича. «Пусть Ельцин его в Кремле коронует», – пояснил он под гневное одобрение толпы. Но толпа в ту же секунду сменила гнев на радостное «Ура!», так как закончил Ижицкий поздравлением с праздником.

А потом в другом углу площади грянул военный духовой оркестр. Его мощный, зовущий к жизни голос, казалось, открывал людям зашоренные политикой глаза, доказывая медью труб, уханьем барабанов и серебром тарелок, что главное и вечное – в другом. Подчиняясь этому призыву, закружились в вальсе пары. Да так увлеклись, что продолжали танцевать и под маршеобразное попурри, и под «Прощание славянки». Это и был настоящий праздник, о котором всегда жаль, если он кончается.