Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские

Щедрый майский снег удачно подчеркивал свежую зелень газонов и тут же растекался противной слякотью на мостовой. Советская выглядела по-воскресному пустынной, народ не высовывал носа на улицу, кутаясь в теплые кофты в стылых квартирах и глядя по телевизору на гаранта Конституции, Лужкова в кепке, Примакова в темных очках и слушая троекратное «ура» военного парада.

Глубоко сунув руки в карманы и обреченно склонив голову к ворчащей рации, бульвар проспекта Мира грудью закрывал усатый страж порядка. Ровно в 11 колонна продрогших ветеранов, возбуждаемая военными оркестрами, прибыла на площадь Мира. Первым к микрофону вышел начальник химучилища Н. Волков и зачитал праздничный приказ министра обороны. Командный генеральский голос разносился далеко окрест и отражался эхом от домов больших и дальних.

Вице-губернатор Юрий Цикунов говорил, как всегда, эмоционально и напористо. Поздравив ветеранов с праздником, он подчеркнул ошибочность мнения, что у нас нет врагов, отчего можно вконец разоружаться и спать спокойно.

Костромской мэр Борис Коробов выступал традиционно ярко и образно.

– 54 года прошло, но Знамя Победы всегда с нами, – сказал мэр. – И мы никогда не забудем имена героев.

Архиепископ Александр речь произнес негромкую и проникновенную, призвав горожан к миру и согласию.

Председатель облсовета ветеранов Владимир Тупиченков поразил воображение слушателей статистическими данными – фронтовиков осталось лишь полтора процента от населения области.

Ежась на широкой площади от пронзительного ветра и пританцовывая от нуля градусов, народ, казалось, пропускал мимо ушей правильные слова речей. Переговаривались о недокопанных грядках, о натовских негодяях и молодцах китайцах. Нигилизм развеяла руководительница одной из областных фирм.

– Уж так не хотелось ехать из Давыдовского на митинг, тем более муж и дети наотрез отказались, но посмотрела утром телевизор, душа прониклась праздничным настроением и не смогла усидеть, приехала, святое это… – призналась она.

– Кто-то из близких погиб на войне?

– У мамы погибли два брата, а мой папа вернулся трижды раненным. И как мама за ним ни ухаживала, прожил недолго, умер в 45 лет. Память об этом действительно священна, вот почему я каждый год, в любую погоду прихожу сюда. А холоду можно противопоставить горячий шашлык и сто граммов, – смеясь, указала она на многочисленные торговые палатки, которые курились дымками мангалов и возле которых ветер катал по асфальту использованные пластиковые стаканчики. Судя по блестящим глазам, шашлычный сугрев пошел на пользу.

Официальная часть митинга завершилась военным парадом. Бравые курсанты химучилища лихо промаршировали перед митингующими. Вслед за ними площадь покинул духовой оркестр. Охочий до зрелищ народ перебазировался к цирку за продолжением праздника – пищей духовной, охочий до хлеба – к торговым палаткам за пищей насущной. Многие палатки оказались украшенными портретом известного в городе руководителя предприятия.

Из-под синего грибка с надписью «пепси» доносились задушевные песни военных лет. В каждой деревне своя свадьба. При ближайшем рассмотрении выяснилось, что здесь, в окружении дам, прекрасных во всех отношениях, День Победы празднует человек, очень похожий на портрет руководителя.

Тем временем на площадке перед цирком под транспарантом «Слава народу-победителю!» люди в форме пели песни, изображали что-то театрализованное, а в конце устроили салют стрельбой из автоматов, ракетниц и запустили в небо гирлянды разноцветных шаров. Шары охотно вознеслись навстречу низким тучам и улетели на северо-восток, в сторону Галича.

«Светлой памяти павших в борьбе против фашизма. Минута молчания». Так называлась программа, которую 9 мая в семь часов вечера транслировали все работающие в Костроме телеканалы, включая «Муз-ТВ», «Логос» и кабельное телевидение. Кроме ГТРК «Кострома». Она в этот момент порадовала зрителей демонстрацией киноленты «В бой идут одни «старики».

«Северная правда», 12 мая 1999 г.

Репортаж в номер

РАССАДНЫй КЛОНДАйК ЦЕНТРАЛЬНОГО РЫНКА

Каждое утро, особенно по выходным, толпы дачников, буксируя недовольно-заспанных детей, устремляются на штурм электричек, автобусов, теплоходов. И все они навьючены корзинками, сумками, ведрами с рассадой. Нежно взращенные еще с суровой зимы на подоконниках помидоры и перцы, гордо покачиваясь в руках хозяев, едут к постоянному месту жительства.

Но самостоятельно выращивают рассаду, на мой взгляд, только особо дотошные огородники, настоящие ценители богоугодного дела. Большинство же предпочитает покупать рассаду на рынке. И он, центральный рынок Костромы, представляет из себя в эти майские дни настоящий рассадный Клондайк.

Чего здесь только нет! Вот лежат невысокие, но крепкие, с мясистым стеблем темно-зеленые помидоры. Заботливая хозяйка только что любовно опрыскала их кудрявую листву водой из пластмассовой бутылки.

– «Москвич ранний», – любезно сообщает она сорт, – по десять тысяч отдаю. Полюбуйтесь, какие хорошие да пригожие, – нахваливает она товар. – Вон уже сколько продала, – показывает она на большой короб с остаткам перегноя.

Но привередливые покупатели идут дальше, ищут, где подешевле. И находят! На другом прилавке помидоры ничуть не хуже, но уже по шесть тысяч за десяток.

– Какой сорт?

– «Красная стрела», «солнечные», «москвич», «агата» и «драгоценность», – бойко рапортует женщина. И тут же уточняет подробности: «агата» и «драгоценность» – покрупней, а «красная стрела» – некрупные. «Солнечные» тоже засолочные. «Москвич» – мелкий, но рано поспевает. Возьмите «агату», – советует она покупателям. – Эти семена мне дала знакомая из высоковской теплицы. Там семенами специально занимаются, высаживают вместе и «мужчину» и «женщину». Я прошлый год в больнице лежала, так дочка у меня все семена перепутала. Вот знакомая и дала, чтобы себе посадить, но у меня осталось, принесла продать…

Рядом дед торгует капустой по две тысячи за десяток.

– Что ты мне все какую плохую подкладываешь, – возмущается покупательница.

– Сортировать не буду, – бурчит дед, – не хочешь – не бери.

– Нет! Я куплю эту капусту!

Знаток женской психологии тихо улыбается в усы.

– У меня берите капусту, – гоношится рядом другой продавец. – Самая ранняя, «первый номер». К июлю уже кочаны будут, до зимы не оставишь, полопаются! Рассада невысокая, потому что с грядки, уже две недели не закрываю. Посмотрите, – демонстрирует он растение, – уже сердцевину закручивает.

– С кочанами, значит, продаешь?!

– С кочанами! – хохочет продавец.

Рассады на рынке – море. Кабачки, перцы, огурцы, свекла, клубника… Всевозможные цветы, да с такими названиями, что и не выговоришь. И среди них – чужак, развесистый фикус в горшке.

– За 30 тысяч отдам, – округляет глаза женщина от желания спровоцировать покупателя. – В магазине всего-то на два сантиметра повыше, а 85 стоит, – убеждает она.

Забавно, что фикус в своем горшке может крутиться, как новогодняя елка.

На другом конце рынка идет бойкая торговля саженцами яблонь. Сорта все разные: «антоновка», «белый налив», «китайка красная», «осеннее полосатое», «семиренко», «звездочка», «московская грушовка» и так далее. Саженцы крепкие, с блестящей корой, здоровые. Стоят все одинаково – по 15 тысяч. Привезены они из малышковского питомника.

Активность на рынке возрастает к концу недели, когда садово-огородные фанаты запасаются посадочным материалом для поездки на дачи в выходные.

«Северная правда», 28 мая 1997 г.

С тротуара

А НЕ ЧУЖИЕ ЛИ МЫ НА ЭТОМ ПРАЗДНИКЕ ЖИЗНИ?

К 16 часам президентский кортеж возвращался из Караваева в Кострому. Кинешемское шоссе замерло. Блокированный по случаю визита белорубашечной милицией на остановках народ крутил головами, удивляясь на пустынную улицу, по-свойски обсуждая нелегкую президентскую жизнь и еще более тяжкую свою. Совсем молодые, лет по двадцать пэпээсники утомленно потели на не нашей жаре, но за народом бдили.

На тротуаре перед десятым ПТУ тусовалась молодежь. Одна или две группы, прервав занятия, вместе с преподавателями вышли полюбопытствовать. Патрульным приходилось несладко: мало того, что непредсказуемая молодежь шумела и резвилась, так девчонки еще вовсю глазки строили.

В воротах училища, в заманчивой березовой тени притулился пустой милицейский «жигуль» с включенной рацией.

– Колонна вышла из Караваева в Кострому на Сусанинскую площадь, – раздался в эфире начальственный баритон. – Скорость 90, внимательней за пешеходами, внимательней!

– Наблюдаю разрыв колонны, метров триста, отстал автобус с ОМОНом, – меланхолично доложил кто-то.

– 206-й, возьми автобус! – приказал баритон.

– Взял! Веду! – эхом отозвалось в эфире.

– Внимание, разрыв колонны триста метров, не пускать пешеходов, пока не проследует автобус с ОМНом, дождаться автобуса, пешеходы подождут, – распорядился баритон.

– Прошли райбольницу, въезжаем в Октябрьский…

Куча мала кортежа, высверкивая мигалками, но без сирен, скатилась к автовокзалу. Мелькнули милицейские «Волги», «Форды», черные микроавтобусы, из открытых дверей которых настороженно смотрели широкоплечие мужчины в черных пиджаках. Скорость оказалась не такой уж и большой. Местная крутая молодежь на иномарках гоняет быстрее. И лишь по «Икарусу» с надписью «Интурист» было видно, как он поддает во все лопатки, чтобы не отстать от юрких легковушек.

– Давайте уйдем отсюда, – сказала вдруг одна из трех девушек, разодетых по последнему писку моды и стоявших неподалеку от студентов.

– А что? – удивилась вторая.

– Они туда ехали – мы здесь стояли, назад едут, мы опять тут. Скажут еще, торчат, мол, как дурочки…

За две-три секунды промелькнул кортеж и скрылся в жарком мареве между путепроводами, оставив ощущение прикосновения к чужой, жестокой и опасной жизни. От скорострельности зрелища народ впал в оцепенение, с трудом осмысливая увиденное и приходя в себя. Даже студенты училища разом прекратили гвалт и выглядели растерянно. Что же это такое было? Хорошее или плохое?

К остановкам начали подтягиваться автобусы. Люди рассаживались по белым «мерседесам», постепенно возвращаясь к насущным делам и заботам. Бросаться к президенту с цветами или кидать тухлые помидоры ни у кого и в мыслях не было.

«Северная правда», 23 июня 1998 г.

… и о погоде

ГРОМ И МОЛНИЯ

8 марта около трех часов дня над Костромой разыгрался кратковременный, но всамделишный снежный буран. Снежинки уплотнились до градин и, несмотря на праздник, безжалостно секли лица прохожих, вмиг засыпав сугробами чахлые остатки мимоз уличных цветочниц.

Особенно свирепствовал снежный заряд в районе автовокзала. Видимость упала до считанных метров, машины снизили скорость и включили желтые фары.

– Бреду, как ежик в тумане, – поскользнувшись на обледенелой неровности, самокритично отозвался о себе крупный мужчина в розовой пушистой кепке.

И в это время серая, низкая туча полыхнула молнией и… грянул бодрый, раскатистый гром.

– Ну, дает!.. – присев от неожиданности, развела руками кепка.

А туча, как бы желая доказать людям, что они не ошиблись в классификации природного явления, подкрепила эффект второй молнией и еще более заливистым, укатившимся за горизонт громом.

– Ой, не к добру это… – перекрестилась пожилая женщина с мохнатой собачкой на поводке.

– Полно, бабка! – энергично встряла в светскую беседу дама в шубе, вышедшая с покупками из магазина «Осень». – Весенний гром всегда на радость и на счастье. Тем более такая ранняя гроза. Да еще на 8 Марта…

Отряхнув шубу, дама села в иномарку и, давя припорошен-ные снежной крупкой лужи, умчалась в даль светлую.

А простой народ, покачивая от удивления головами, пошел делиться впечатлениями от необычайного происшествия.

«Северная правда», 10 марта 2000 г.

… и о погоде

ДОЖДАЛИСЬ!

Дождя ждала, ждала природа, он выпал только… 18 июля. Редко, но метко. В начале пятого, с северо-запада, со стороны Галича на Кострому наползла характерная, но не обремененная поначалу ни первичными, ни вторичными дождевыми признаками туча и разразилась шикарным по нынешним временам ливнем.

Крупные, тяжелые капли хлестнули по мостовой и тут же объединились в полноводные ручьи. Скучавшие без дела с начала лета канализационные колодцы приняли удар ниагары местного значения, напустив кой-где широкие лужи – зеркала комхозовских просчетов.

Автомобили оставляли за собой странно блестящие на асфальте следы от протекторов. Когда воды прибавилось, полосы сделались пенно-белыми, как от стирального порошка, и тянулись за машинами, как инверсионный след за сверхзвуковым перехватчиком. Очумев от радости, отвыкнув от езды в дождь, водители на полном ходу давили лужи, вздымая фонтаны в три раза выше машин.

Народ шарахнулся в насквозь продуваемое нутро автобусных остановок подозрительно хлипкого дизайна и, оцепенев, безучастно следил за разгулом стихии на пустынных улицах. Ливень не устранил особенность национальной охоты нашего характера – хватать и не пущать. Посягательство опоздавших на убежище сцементированные стихией в однородную толпу люди подсознательно расценивали как угрозу чести и достоинству, всем своим видом показывая: «Местов нет!» Опоздавшие, тоже «наши» люди, разрешали ситуацию «по-нашему», вставая к народу задом и, как бы отодвигаясь от брызг, постепенно кормой внедряясь в толпу, не обращая внимания на угрожающее ворчание бронебойных теток с сумками: «Ходют тут всякие…»

Жуткий зигзаг молнии расколол небо, и тут же окрестности содрогнулись от ужасного громового раската. Народ встрепенулся, подслеповатая бабуся на всякий случай перекрестилась: «Силы небесные, святые угодники, что же это делается?!»

Отдельные граждане, контролирующие ситуацию, эмоционально стали утверждать, что молния прямиком угодила в трубу ТЭЦ-2. «Ну вот, теперь горячей воды совсем не будет», расстроились они, пытаясь рассмотреть за стеной ливня инженерное сооружение. Труба оказалась на месте, жертв и разрушений нет. Заместитель главного инженера ТЭЦ-2 Владимир Федорин в понедельник опроверг данные о попадании на тэцовскую территорию молнии и официально заявил, что станция исправна, оборудование работает в штатном режиме. Попадание молнии здесь могли даже и не заметить, грозозащита срабатывает автоматически.

В магазине напротив остановки, куда, зачерпывая босоножками воду, не дожидаясь окончания дождя, устремился народ, продавцы радостно возвещали: «Магазин закрывается!»

– Что такое? Почему?

– В нас, видно, молния попала, все электронные весы отключились, холодильные прилавки и морозильники.

Кассы, однако, работали, и продавцы продолжали торговать штучным и фасованным товаром.

На улице враз посвежело, ароматизированный озоном воздух пьянил и тревожил запахами каких-то джунглей и дебрей, крепких грибов-боровиков и даже радостно-весенним терпким духом свежей зелени, который мощным аккордом дополнял доминантное благозвучие.

Бродячие коты вылезли из своих укромных дыр на свет божий. Брезгливо дергая хвостами, они уселись на самом краю лужи и, вытянув шеи, воодушевленно лакали быстро высыхающие на горячем асфальте остатки теплого летнего ливня. Жирная блестящая ворона, прохаживаясь неподалеку, громко возмущалась кошачьей бесцеремонностью. Она впервые за полтора месяца закрыла свой вечно разинутый из-за жары клюв.

* * *

Р.S. Как сообщила в понедельник городская служба спасения, особых происшествий и ЧП гроза не причинила. Поступил единственный звонок: на улице Профсоюзной, 25 из-за неисправности водостоков вода заливала подъезд жилого дома. Сигнал был переадресован коммунальщикам.

«Северная правда», 20 июля 1999 г

Часть шестая

БОЛЬШЕ КАНАЛОВ ХОРОШИХ И РАЗНЫХ

МАМАЙ НА РЕТРАНСЛЯТОРЕ

Самая высокая телевышка области может рухнуть, не начав работу.

«Проезжая мимо станции, с меня слетела шляпа», – сказал классик. Аналогичный случаи произошел на днях и со мной, когда довелось проезжать от Антропова к Галичу, как раз мимо строящегося возле самой дороги нового телевизионного ретранслятора. Несомненно, что высота 350-метровой вышки впечатляет, и, стоя непосредственно возле нее, голову приходится изрядно запрокидывать, чтобы взглянуть на плывущую между облаков верхушку.

Но шляпа слетает не от запрокинутой головы, а раньше, когда еще только подходишь к возводимому здесь комплексу. Слетает потому, что волосы встают дыбом от увиденного. Большое двухэтажное здание, почти готовое к проведению внутренних отделочных работ, мрачно зияет темными глазницами выбитых окон. В огромных аппаратных залах под ногами противно хрустит битое стекло. Всюду мрак, уныние, запустение, строительный мусор.

Двери находящихся рядом каких-то небольших подсобных помещений распахнуты настежь, и в их сумеречной глубине щерятся раскуроченные щиты и шкафы. Какой мамай прошел здесь? Хотя ответ на вопрос этот можно найти достаточно легко. Руку к разгрому, несомненно, приложила местная молодежь. Правомерней будет другой вопрос. Кто допустил, чтобы такой крупный и важный объект, пусть и «замороженный» из-за недостатка средств, остался без пригляда, без охраны? Можно предположить, что по причине удаленности и низкой оплаты сторожей сюда найти трудно. Но неужели это объективные причины, оправдывающие разрушение незаконченного строительства?

Или, может, не очень-то и нуждается наша область в мощном радиотелевизионном ретрансляторе? Еще как нуждается. Во многих районах не то что две телепрограммы, а одно ОРТ с трудом принимают. Посмотрите, какой лес антенн взметнулся над крышами домов жителей Парфеньевского района или других, из-за удаления оказавшихся в зоне неуверенного приема и не имеющих собственных ретрансляторов. Вот почему ограниченное число зрителей имеет доступ даже к местным программам ГТРК «Кострома». Даже известные спорщики, депутаты думы, на сей раз наверняка выскажутся однозначно: новый ретранслятор области нужен позарез. Так неужели из-за того, что именно в данный момент нет средств его достроить, надо отдать «незавершенку» на растерзание вандалам? Достраивать, его все равно придется. Так как, по словам одного из крупных областных связистов, Костромская область по охвату населения телевещанием находится на предпоследнем месте в России. А позади нас отнюдь не соседние Ивановская или Ярославская, где, как можно было бы предположить, средства связи находятся примерно на одном уровне, а весьма далекая область – Магаданская. С трудом верится, но это факт. Стыд и позор!

На газетной полосе словами достаточно трудно передать все краски этой безобразной картины. Но буквально во все углы этого с душой нараспашку объекта заглянули со своей камерой тележурналисты компании «Настя». Их, без сомнения, горький репортаж опять же смогут увидеть только жители Костромы и близлежащих деревень. Потому как новый Галичский ретранслятор и должен был стать самым мощным, самым высоким в области.

Давно я был наслышан о строительстве нового ретранслятора в Галиче, давно хотел увидеть все воочию. И вот довелось. Как и любое сложное инженерное сооружение, своим видом вышка доставляет определенное эстетическое удовольствие. Есть у нее сейчас и более конкретная польза. Бродящие в окрестностях грибники теперь не боятся заблудиться – такой ориентир виден издалека.

Внизу тихо, лишь несмолкаемую песню тянут кузнечики. А от вершины мачты доносится однообразный глухой шум. Это не стихающий на такой высоте ветер гудит в стальных конструкциях и тросах растяжек. О чем поет он, пролетая над бескрайними российскими просторами и наткнувшись на еще один памятник бесхозяйственности? Слышит ли нескончаемую боль в русской душе от всего происходящего, не смеется ли над несбыточной мечтой, что все образуется, тогда и заживем? Гудит ветер, ему не до суетных устремлений и желаний.

Что же станется с самой высокой в нашей области вышкой? Неужели проржавеет она без эксплуатации да грохнется в одночастье, переполошив окрестных ворон? Промитингуют они над местом кастастрофы и разлетятся по своим улусам.

Даже в программах претендующих на власть политиков, в их предвыборных речах, где, как правило, обещают все и вся, не доводилось слышать о желании достроить ретранслятор. Или, может, выгодно кому-то держать население вдалеке от многочисленных телеканалов, хороших и разных. Но для отрезанных подобным образом от мира лю-ей происходящие где-то там политические баталии выглядят по меньшей мере наивной мышиной возней. Куда важней для какой-нибудь тети Кати или бабы Мани настроение и самочувствие ее ненаглядной буренки, захромавшей вдруг вчера на левую переднюю.

Так что вывод можно сделать однозначный. Как только появятся деньги, ретранслятор надо достраивать. Но пока следует принять все меры, чтобы сохранить уже сделанное от разграбления и разрушения.

«Костромской край», 12 сентября 1995 г.

Мы будем жить теперь по-новому

В ЦЕНТРЕ ЗОНЫ

Изучал ли кто-нибудь, когда-нибудь и где-нибудь во всех подробностях вопрос о том, как меняются политические умонастроения людей в зависимости от того, сколько и каких каналов телевидения они имеют возможность смотреть?

Вспомните прорыв несколько лет назад в наш телеэфир тогда еще Ленинградского телевидения. Его мощнейшие, с четко выраженной полярностью программы, («600 секунд», «Пятое колесо» и другие) однозначно сделали свое дело. По мнению одних – просветили, открыли глаза на творящееся в стране, по мнению других – оболванили, чуть ли не зомбировали. Совсем недавно вроде бы это было, а уже история. И хотя она, история, как известно, не терпит сослагательного наклонения, представьте только на мгновение, что мы не смогли бы в свое время начать смотреть Ленинград. Теперь-то нетрудно понять, насколько бы мы оказались обойденными, как поскуднел бы наш информационный паек, подпитываемый тогда только одиозным официозом программы «Время».

Мы теперь это понимаем, но как быть тем, кто не имел возможности смотреть что-нибудь, кроме первой программы, ни тогда, ни теперь. Думаете, мало в области таких регионов? К большой печали – предостаточно! Не зря ведь связисты еще в прошлом году с великим сожалением констатировали, что по охвату населения телевещанием наша область находится на предпоследнем месте в России, обгоняя только… Магаданскую. Наши соседи, кстати, ушли в этом направлении на шаг, а то и на два вперед. Не зря ведь север нашей области смотрит Вологду, восток – Киров, юг – Иваново, а запад, в том числе и многие любознательные костромичи, – Ярославль: ГТРК «Ярославия» и канал «Центр-ТВ».

Так, может, власти виноваты, отодвинувшие подобные проблемы на второй план? Занимаясь изучением этого вопроса, так сказать, проводя журналистское расследование, я даже столкнулся с версией, правда, изначально не выдерживающей никакой критики, что, мол, деньги, предназначенные для развития средств связи, пускались в свое время на дорожное строительство. Подобное абсурдное утверждение, на мой взгляд, даже нет нужды оспаривать, настолько оно далеко от истинного положения вещей. В сложившейся ситуации больше не вины, а беды администрации. Разработаны прекрасные программы по охвату населения Костромской области теле– и радиовещанием, досконально проработанные, реально учитывающие местные условия. Но… вечный наш дефицит на что-нибудь, и если уж теперь не на колбасу, водку, стиральный порошок или курево, то на деньги. Денег нет, и баста! Разрушается непогодой самый высокий в области «замороженный» галичский ретранслятор. К строительству других телевышек и приступить нет возможности. С величайшим трудом находятся деньги даже на развитие эфирного радиовещания. Хотя первый этап этой программы можно считать реализованным, во многих районах области уже работают свои УКВ-передатчики.

Но как быть с телевидением? С учетом бездонности финансовой дыры улучшений здесь в ближайшем обозримом будущем ждать не приходится. Начальник ОРТПЦ В.А. Саватеев огорченно заметил в коротком интервью для «СП», что все переговоры о запуске в Костроме новых программ замирают на начальной стадии, как только речь заходит о финансировании.

«Да куда вам больше-то? – возмутятся, прочитав эти строки селяне. – У вас и так пальцев на руке не хватит, чтобы все перечислить: ОРТ смотрите, РТР, «5 канал», НТВ, ГТРК «Кострома», «Настя», КИТ, «Логос», студии кабельного телевидения… А в нашем Мокроносове? Одна первая программа да сосед Ванька, задрав хитрую антенну на здоровенный шест, откуда-то из-за тридевяти земель вторую с шипом и треском приспособился смотреть».