Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские

Как все-таки редко приходится слышать «живьем» духовой оркестр!

«Северная правда», 6 мая 1997 г.

ПЕРВОМАй БЕЗ СОЛИДАРНОСТИ

Лидеры левых недовольных

Озабоченных солидарностью трудящихся костромичей на площади перед универмагом встречал детский духовой оркестр. Трубачи одухотворенно надували щеки, гремела оркестровая медь. Стоя на двух силикатных кирпичах, с коллективом лихо управлялась симпатичная девушка-дирижер. Получалось так здорово, что оказалось невозможным устоять перед желанием взять блиц-интервью.

– Это восьмиклассники 22-й школы – детский духовой оркестр «Горизонт», – пояснила, слегка смущаясь, худрук и дирижер оркестра Светлана Пастух. – На улице выступаем не первый раз, так что дети уже привыкли. Исполняем «Марш-дефиле» Пучкова, «Неудачное свидание» Цфасмана, «Цветущий май» Полонского…

– Откуда кирпичики?

– Благодарные слушатели принесли…

– Почему за барабанами девочки?

– Они более темпераментные…

Музыкальную эстафету подхватил автомобиль с «колоколами». Гудя маршами, он пристроился в середину колонны. По сравнению с радиотрансляционным велосипедом прошлых лет прогресс налицо.

Опустошенная милицией Советская среди бела дня выглядела непривычно. Но пройтись с демонстрантами оказалось сущим удовольствием. Яростных политических речевок не было, люди шли спокойно, весело и мало обращали внимания на проклятия автобусно-троллейбусных пассажиров, застрявших в искусственных пробках. Впереди колонны, пользуясь уличной пустынностью, шныряли бездуховные, но экипированные подростки на роликах. Телеоператоры изощрялись в поисках ракурса. Один, к примеру, ставил «Панасоник» на асфальт и выхватывал его уже из-под ног лидеров движения.

Первыми на трибуну поднялись телеоператоры. За ними взорам народа предстали знакомые все лица – В. Ижицкий, Ю. Еремин, С. Шакелина, другие товарищи и… костромской мэр Б. Коробов. Гимн Советского Союза, ознаменовавший открытие митинга, затронул в душе ностальгические струны: вспомнился однопрограммный репродуктор на кухонной стене, в шесть утра и 12 ночи приобщавший винтик к целому.

Мэр выступил первым, говорил традиционно ярко, образно и народу понравился.

– В том, что сделано в городе в годы застоя, ваша заслуга, уважаемые ветераны, – сказал Б. Коробов и поздравил всех с праздником.

В. Ижицкий навел критику на профсоюзы. Отмитинговали, мол, 9 апреля, а 1 мая выразить солидарность не пришли.

– Где учителя? Где врачи? Где прочие бюджетники? – спрашивал он с трибуны, глядя в старческие глаза толпы.

Отругал товарищ Ижицкий садоводов и огородников, которые вместо того чтобы митинговать, разъехались по дачам.

– Ну посадят картошку, ну вырастят, а дальше что?

Кушать будут, хотелось ответить ему из толпы, а вы что зимой будете делать?

Другие выступавшие длинно рассказывали об успехах советской власти и о бедах, постигших страну после нее. Досталось С. Кириенко, которому, по словам ораторов, пришлось отказаться от двойного гражданства, чтобы порулить в России. Призыв объединяться с Беларусью народ встретил аплодисментами.

– Только Советская власть способна вытащить страну из хаоса, – завершил под аплодисменты свое выступление Ю. Еремин.

В толпе весь в белом, кроме черных ботинок, «жириновец» и элдэпээровка в белой кожаной куртке открыто раздавали партийную литературу. Народ брал охотно.

Так же охотно митингующие приняли резолюцию, в которой говорилось, что режим развалил страну и противостоять правителям надо выходя на улицы и проявляя солидарность. «Долой режим Ельцина! Даешь правительство народного доверия!» – завершалось обращение.

В заключение над площадью прозвучало объявление сдать куда следует транспаранты и лозунги. До следующего раза.

Официальный митинг завершился, но охочий до зрелищ народ не расходился. Ругались с А. Пузановским, мешая ему сниматься на телевидение, до хрипоты спорили с элдэпээровцами, учинив вторую серию митинга. Последние держались стойко, в свою очередь спрашивая у ветеранов: «Кто послал мальчишек на смерть в Чечню? Кто не платит зарплаты и пенсии?»

Над «сковородкой» косяком пролетели гуси, зовя за собой на природу. Но романтическое настроение развеял практичный ветеран:

– Мясо полетело, – оценил он ситуацию.

– Это мясо не про нас, – добавил второй практик. – Наше – когда поросенка вырастишь.

А в это время равнодушный к митингам более молодой народ поедал мороженое и наслаждался жизнью на площади у фонтана. Карапузы пуляли друг в друга из пистолетов, а пацаны постарше, закатав штаны, собирали в грязном бассейне фонтана монетки. «Я уже «штуку» насобирал», – делились они успехами. По Советской в направлении центра на обычном велосипеде проехал натуральный негр.

Электрички и теплоходы 1 мая (по свидетельству очевидцев) ходили без максимальной загрузки. Народ праздновал.

* * *

P.S. От имени общественности следует оценить первомайскую работу милиции. Однозначно хорошо, когда видимых стражей порядка все меньше, а самого порядка все больше.

«Северная правда», 6 мая 1998 г.

Глазами фланирующего обывателя

КОМУ – ВЕРШКИ, КОМУ – КОРЕШКИ

Новомодный, а потому несколько странноватый праздник – День города так же странно и начался. Продавшая проездной на июнь женщина в киоске вежливо и настойчиво попросила вернуть ей старый, майский проездной. Перед такой просьбой устоять оказалось невозможным, отдал без сожаления совершенно никчемную картонку. Понятно, зачем на «барахолке» продают перегоревшие лампочки. Люди покупают их по дешевке и ввертывают на работе вместо хороших. Но зачем нужен в июне майский проездной?

– Для отчета, – парировала продавщица и закрыла окошко.

А из музыкального киоска напротив, украшенного желто-зеленой вывеской «Королевское (!) видео», отражаясь многократным эхом среди пятиэтажек, неслось призывное женское двухголосие:

– Но не дам, но не дам, че ты хошь!

Прелюдия праздника впечатляла. Мимоходом поинтересовался у старика, орудовавшего косой на одуванчиковом газоне:

– Не рано ли, отец, на сенокос сподобился?

– А чего ждать, коль по колено выросла, – важно и с достоинством, как и положено косарям, ответил он, утрамбовывая в картофельный мешок сочно хрустящую траву.

В городских палисадниках бесстыже, как на показ, буйно цвели вишни и только скромница-сирень, явно в ожидании тепла, не торопилась распускаться.

Автобусы к центру шли, как и в обычный выходной, полные, но не битком. На «Радио-71», прерываемая перед остановками голосом мерседесовского водителя, диджеила Танечка Шевченко, радуя пассажиров по автобусной трансляции любимыми песнями.

Над Сусанинской площадью холодный северо-восточный ветер гонял рваные обрывки низких и темных облаков, то и дело ронявших на головы беспечных костромичей по нескольку противных капель, да рвал из рук детей разноцветные воздушные шарики. Народу в центре из-за холода оказалось немного, но все заявленные организаторами праздника развлечения работали.

Под хлопавшим на ветру плакатом «Город мастеров» веселые люди показывали занятные глиняные штуковины. Тут же, навевая ассоциации с виденным в кино прошлым веком, стоял целый мебельный гарнитур, сплетенный из лозы: стол, стулья и кресло-качалка.

Торговый ряд предлагал богатый ассортимент, включая шашлык на деревянной палочке и пиццу, но скучал без покупателей. Хотя и сам порой оказывался не во всеоружии.

– Пойдем, Зиночка, отсюда, у них тут вечно сдачи нет, – ворчала бабушка, уводя внучку от заветного пирожного.

Торговый ряд завершала желтая пропагандистская машина ЛДПР, украшенная по случаю 1 июня лозунгами про детей и портретом Владимира Вольфовича. Вездесущие жириновцы с ходу вручили аж два почему-то мартовских (!) выпуска своей газеты и пожелали всего хорошего.

– В связи с плохими метеоусловиями церемония открытия праздника переносится в Дворянское собрание, – зычно разнеслось над площадью из динамиков. Всенародное гулянье ужималось до рамок камерного зала.

О том, что руководство сюда уже прибыло, свидетельствовал ряд начальственных «Волг» и милицейский «форд». В зале в основном присутствовали чиновники, представители прессы, артисты, родители детей, принимающих участие в концерте, и, следует полагать, творческая интеллигенция.

Начали с традиционным 10-15-минутным опозданием, и после лирического вступления к народу вышли губернатор, владыка и мэр. Губернатор, как всегда, смущенно-виновато улыбался, но сказал, в отличие от других, без шпаргалки.

Владыка Александр говорил дольше всех, витиевато и с цитатами из Писания. Находясь, очевидно, с кем-то в споре, он доказывал присутствующим, почему Кострома является богохранимым городом. Привел много примеров, в том числе и тот, что чернобыльское облако до Костромы не дошло. Главное, по его словам, в Дне города не светские развлечения, а духовное начало.

Как оказалось, Костроме в этот день исполнилось 845 лет, а в зале присутствовало командование атомной подводной лодки «Кострома».

В целом же впечатления от праздника в Дворянском собрании остались самые хорошие. Прекрасные артисты, прекрасный оркестр, прекрасный солист, прекрасная акустика. А какие цветы, какие аплодисменты, какое вдохновение на лицах!.. Кто пришел – не пожалел, удовольствие оказалось явно выше среднего.

Но, к сожалению, мощности даже этого огромного положительного заряда не хватило, чтобы разогнать дождливую хмарь на улице. К тому же непогоду здесь усугублял невесть зачем с завыванием носившийся над городом кругами серо-стальной реактивный самолет. Облака разгонял?

Центральный рынок и спартаковская «барахолка» торговали в эти дни в обычном порядке. Традиционно трудились на садовых участках дачники. А вот в «Лакомке» к обеду кончились горчичные батоны…

«Северная правда», 4 июня 1997 г.

Праздничный репортаж

КОСТРОМИЧИ ГУЛЯЛИ НА СЛАВУ

К дню города по окрестным лесам распустились ландыши. На углу у «Ладьи» бомжеватая тетка трясущимися руками предлагала прохожим большой букет лесных неженок из «Красной книги».

К 10 часам субботнего утра перед универмагом собрались творческие коллективы и пешком отправились к центру города. «Праздничная кавалькада» (официальное название) впечатляла шумом, гамом и буйством красок. После уныло-однообразных лозунгов политстачек «Долой!» и «Под суд!» от широты размаха и обилия колорита брала оторопь.

Пятеро всадников, резво гарцевавших в красно-синих рединготах и белых бриджах, отлично гармонировали с лидером колонны – бело-голубым «жигулем» с красно-синими «мигалками». От уханья большого барабана чуткие лошади в испуге приседали. Военный духовой оркестр сразу задал колонне энергичный темпоритм. Неожиданно во всю мощь грянув «Утро красит нежным светом…», он спровоцировал душу на половодье ностальгических чувств, а глаза – на нечаянную слезу.

В спину бравым военным пристроились выглядевшие контрастом юные поклонники бальных танцев в концертных костюмах. За ними в конных бричках (!) ехали балалаечники в атласных рубашках и наяривали во всю ивановскую. Следом шли в цветастом прикиде какие-то фольклорные ансамбли и на всю катушку горланили частушки с притопами и прихлопами. Вся эта масса творческого народа от души веселилась, рвала баяны и гармошки, била в бубны и колокольцы, пела, плясала, в общем, резвилась до упаду. Праздношатающаяся публика разиня рот цепенела на тротуарах. Охочий до зрелищ народ толпился в окнах домов по Советской. Насильно припаркованные пассажиры дивились из широких троллейбусных окон на шумное разноцветье карнавального «цыганского табора».

Замыкал колонну еще один военный духовой оркестр. Оркестры отличались тем, что у одного был новый пластиковый барабан, а у другого – старый кожаный. В хвосте у военных нестройно ехали еще несколько всадников на нервных лошадях, и в милицейской форме – белых рубашках (гимнастерках?) и фуражках с красным околышем. Выглядели красиво, но в седлах сидели как-то мешковато и робко. Без форса. «Из-за леса выезжает конная милиция» явно не получалось. Лошадь одного милиционера вели под уздцы две симпатичные девушки. Репетицией оказывалась сама милицейская выездка.

Перед «Лакомкой» процессия остановилась, и бальные дети под духовой оркестр прямо на мостовой изобразили два вальса. Городской благодетель получил по заслугам. Второй раз колонна встала перед бывшей «Дружбой», по сегодняшнему виду – костромским прибежищем Фредди Крюгера. Третий – против полных народа рядов. Бальные танцы в лоне Советской оказались почему-то исключительно вальсами.

К прибытию кавалькады Сусанинская площадь бурлила народом. Два автокрана подняли в многоэтажную высь феноменальный задник стены, с которого раскосо улыбалось нечто призывно женское, стимулируя интерес к жизни.

Официальную часть открыл мэр. Он явно был в ударе (его праздник, день города), слегка румяным от волнения и в темном костюме на майском солнце выглядел импозантно. Губернатор вышел к народу в светлом костюме, а владыка Александр, как обычно, не стал поступаться принципами. Он и выступление закончил традиционным: «Да храни вас Бог!»

Пока владыка говорил, товарищ Ижицкий с одним, по-моему, из глав районных администраций (черноволосым и черноусым) подошли к торговой палатке и… приняли по сто грамм из белых пластиковых стаканчиков, закусив фритюрными пирожками. Простой народ налегал на шашлыки, влет шли газвода и пирожные, а мороженщицы не успевали закрывать свои сундуки.

Неожиданно, подвоха с неба обычно не ждешь, на «сковородку» спикировал серебристый реактивный самолет. Всполошив воем турбин разжиревших рыночных голубей, которые, лениво помитинговав над площадью, вновь укрылись по сытным улусам, он к неописуемой радости пацанов с ювелирной точностью сбросил на головы людей стаю листовок, которые оказались программками праздника.

Двое влюбленных, озабоченных строительством ячейки общества, пожелали сочетаться браком непременно в день города. Очаровательные фавнята и нимфетки из танцевального коллектива проводили их на сцену, где мэр не только сердечно поздравил молодых, но и вручил им свадебный подарок – цветной телевизор «Сони».

К 16 часам народ перебазировался на набережную. Появился тот же реактивный самолет и скрылся в стороне Красного. Из забравшегося в поднебесье АН-2 выпрыгнули две шестерки парашютистов.

– А они плавать умеют? – теребил мать готовый заплакать от жалости малыш.

Но парашютисты точно приземлились на пустынный пляж, который сразу наполнился ликующим народом. Каждого героя встречали криками «Браво!» и аплодисментами. Шустрые пацаны норовили угодить под опадавшие купола парапланов. Говорят, в АН-2 с парашютистами находился телеоператор с «Насти». Значит, телевидение предоставит нам возможность увидеть процесс добровольного ныряния в километровую бездну, посвященный дню города.

Праздник поразил масштабностью (аж два дня), размахом (все и не перечислить, не то чтобы посмотреть) и, однозначно, удался (народ в центре толпился с утра до вечера). Спасибо мэру, устоявшему перед давлением оппонентов, намекавших на некачественную помывку граждан из-за отсутствия горячей воды, дескать, пир не ко времени, и давшему горожанам возможность поднять головы от грядок, оторваться от повседневной рутины, попраздновать широко, привольно, как мы это умеем, с песнями, плясками, шутками и прибаутками.

«Северная правда», 2 июня 1998 г.

Кострома: День города

НА 33 ПРАЗДНИЧНЫХ КОПЕЙКИ

Все познается в сравнении. Нынешняя праздничная кавалькада – яркая, шумная, красочная, веселая – оказалась не такой масштабной, как прошлогодняя, что, однако, не умалило чести и достоинства участников шествия.

Возглавили переход от универмага к центру стройные краснопиджачные девушки с барабанами в а-ля гусарских киверах и, коротких белых юбочках, которые рискованно раздувал веселый ветер. К его проделкам лояльно относились идущие позади музыканты военного духового оркестра и прочие жизнелюбивые горожане.

Пробирая «до печенок», ухал барабан, трубачи «выдували медь». На шум из подворотни вылезли двое бомжей. Вспоминая молодость и приобщаясь к празднику, они попытались пройтись строевым шагом. Высыпавший на тротуары и высовывающийся из окон народ с любопытством разглядывал пеструю ленту колонны. Люди улыбались, шутили и приветствовали артистов в фольклорном прикиде, которые наяривали во всю ивановскую прямо во время движения.

Замыкали колонну два конных экипажа. Первый спокойно тянула пегая кобыла Матушка, второй – 12-летняя, но резвая Синица, которая раньше была серой в яблоках, а теперь поседела, но рвала поводья и стремилась пуститься рысью, чтобы обогнать кавалькаду. Рядом мальчик вел под уздцы пони, который при ближайшем рассмотрении оказался осликом Марусей. Завидя лошадей, зрители вспоминали, как прошлый год по Советской гарцевала конная милиция, и сожалели о нынешнем ее отсутствии.

Тем временем на сцене под каланчой, задник которой украшал хрестоматийный профиль Александра Сергеевича и от которого, как лучи от солнца, во все стороны расходились разноцветные полотнища, вовсю шел концерт, и из динамиков неслось многоголосье вокальной студии:

«Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались…»

Для открытия праздника на сцену взошло руководство и устроило стоячий президиум. Мэр пожелал горожанам простого человеческого достатка в доме, архиепископ, которому мэр публично выразил «огромную благодарность за организацию прекрасной погоды», – милости Божьей!

По традиции Борис Коробов в День города вручил знаки «Почетный гражданин Костромы» выдающимся землякам.

Хор грянул «Многая лета». В натуральном выражении это выглядело ничуть не хуже, чем под фонограмму.

Встав за стеклянный пюпитр, инициативой на сцене завладела директор Дворца бракосочетаний Эльвира Ипатова, которая под марш Мендельсона исполнила еще одну празднично-городскую традицию – сочетала браком Татьяну Попову и Алексея Наумова. Поздравляя молодоженов, мэр вручил им гаранта семейной чистоты и домашнего уюта – французский пылесос «Мулинекс». Охочий до зрелищ народ бросил клич: «Горько!», и молодые охотно потрафили нравам толпы.

Выбравшись из-за устроенных милицией заграждений, румяный от только что исполненных приятно-волнительных процедур, импозантный костромской мэр дал блиц-интервью для «Северной правды».

– Я вижу, как горожане радуются празднику и хорошей погоде, – поделился наблюдениями Борис Коробов. – У меня от этого теплеет на душе, – признался он. – Настроение хорошее, по всему видно, что праздник удался!

Обремененный хлопотами мэр убыл исполнять приятные обязанности, а на сцене начался концерт. Торговые палатки у сквера наполняли площадь праздничным шашлычным ароматом, и возбужденный действом народ активно раскупал яства. Ближе к Советской, перед палатками, раскинулась невесть откуда взявшаяся в нынешнюю сушь широкая лужа – тренажер для прыжков, в которой плавали легко гонимые ветром белые пластиковые стаканчики.

Вдоволь хватнувший хлеба и зрелищ, народ шел ближе к Волге искать приключений на свою голову, и они не замедлили на нее свалиться. Сначала ЯК-54 выделывал высший пилотаж, потом парашютисты разноцветными дымами перечертили небо, и, как заключительный аккорд авиашоу, с ревом пронесся реактивный Л-29. Аэроклуб РОСТО «на отлично» выполнил показательные выступления.

Предпраздничные слова мэра о том, что на торжества с каждого городского носа истрачено всего по 33 копейки, удивляли. Впечатлений набиралось гораздо на большую сумму.

«Северная правда», 1 июня 1999 г.

9 МАЯ. ПЛОЩАДЬ МИРА. аншлаг

но рядовым ветеранам слова не дали

В канун 9 мая поздравил ветерана-коллегу.

– Нездоровится, но надо перед школьниками выступать, – поблагодарив за поздравления, посетовал он. И добавил: – Заменить некем, мало нас осталось…

Колонна ветеранов, пришедшая вслед за милицейским «Фордом» по проспекту на площадь Мира, оказалась немногочисленной. Трудно было бы предположить, что старики выдержат возложение цветов у Вечного огня, литию (богослужение) по всем павшим на полях сражений, марш-бросок по проспекту Мира и часа полтора-два торжеств на площади.

Более молодым это оказалось не только по силам, но и в удовольствие. Народа на митинг собралось невиданно много (по сообщениям УВД, свыше восьми тысяч человек). Толпа прилипла к заграждениям, взяв в кольцо войска Костромского гарнизона и президиум митинга с ветеранами и руководством. Рядовые зрители привставали на цыпочки, пытаясь хоть что-то разглядеть поверх голов и военных фуражек, залезали на бордюры и металлические подставки для флагов. Граждане младшего возраста таращились от восторга на отцовских плечах, а пацаны постарше рисковали здоровьем на ветвях нераспустившихся деревьев. Над многотысячной толпой вместе со свежим майским ветром витал незримый, но хорошо различимый на лицах и в глазах людей дух святой причастности к Великой Победе, дух единения вокруг светлой памяти отцов и дедов. Партфункционеров, выставивших напоказ свои флаги, ждал облом: люди игнорировали и коммунистический кумач, и синеву жириновцев, и поклонников товарища Сталина с портретом вождя.

Сам митинг оказался традиционным. Губернатор В. Шершунов запомнился фразой: «Ветераны помогут нам в выходе из сложной ситуации». Владыка Костромской и Галичский Александр – распевной речью и призывом «Христос воскресе!» Председатель облсовета ветеранов войны и труда В. Тупиченков образным: «В годы войны над областью как метель кружили похоронки». Когда председатель облдумы А. Бычков эмоционально закончил свое выступление призывным: «Слава Советской и Российской армии! Слава народу России!», толпа тихо, но охотно откликнулась: «Ура!»

Мэр Костромы Б. Коробов выступал последним, когда уже все сказано, но вновь приятно удивил творческим подходом к банальной митинговой речи. Он проникновенно поведал о фронтовых подвигах нашего земляка Е. Лебедева, который впоследствии возглавлял химучилище, и подарил его портрет нынешнему начальнику училища генерал-майору Н. Волкову, подчеркивая тем самым преемственность поколений и патриотический дух костромичей.

Финал-апофеоз митинга – парад войск – рядовому зрителю виделся лишь ритмичным колыханием форменных фуражек, голубых и черных беретов над толпой. Духовые оркестры играли здорово! Не забыли про непременный атрибут праздника – марш «Прощание славянки».

Пацаны, захлебываясь на бегу от восторга: «Там немцы в форме засели, захват будет!» понеслись к цирку. Цирк был декорирован под рейхстаг, и «наши доблестные войска», выкуривая оттуда «немцев», устроили на радость зрителям невероятную пальбу.

Пулеметный ствол в амбразуре, казалось, изрыгал огонь прямо тебе в грудь, отчего в ней делалось холодно и хотелось залечь. Когда пленных «немцев» увели и над «рейхстагом» взвился красный флаг, одна из стоявших рядом со мной женщин сказала:

– У меня аж слеза извернулась…

– Расчувствовалась, что ли? – спросила вторая.

– Да на ракетницы в небе засмотрелась, – шутливо ответила первая, аккуратно удаляя непрошенную слезу, беду макияжа.

Над толпой с ревом, выделывая пилотажные фигуры, пронесся реактивный самолет. Тем временем АН-2, натужно пробиравшийся к зениту костромского небосклона, достиг верхней точки и разродился шестерыми парашютистами. Но этого ему показалось мало, он сделал еще круг, от усердия даже залетев в облако, и сбросил еще шестерых. Пока разноцветные прямоугольные парашюты несли к площади Мира дюжину отважных, народ ахал и охал, а когда парашютисты начали приземляться, не скрывая радости, бросился встречать своих героев.

Последний парашютист, у самой земли подхваченный порывом ветра, приземлился на елку. Елка не пострадала, а на лице у парашютиста, оказавшегося симпатичной девушкой, виднелась ссадина. С помощью друзей девушка освободила парашют от еловых объятий, собрала его и… увидела в толпе, очевидно, мужа с маленьким ребенком в коляске.

– Кончайте выгуливаться, вам уже пора кушать и спать, – распорядилась она и пошла к месту сбора парашютистов.

Накануне 9 мая в программе «Радио-71» «Музыкальный телефон» все звонившие непременно поздравляли с праздником ветеранов и даже заказали для них песню «Не надо печалиться, вся жизнь впереди…» Хотя за язык их никто не тянул, даже диск-жокей Арсений. Кто это там говорит, что у нас молодежь плохая?!

«Северная правда», 13 мая 1998 г.

9 мая. Кострома

поклонимся ВЕЛИКИМ ТЕМ ГОДАМ

С утра пораньше 9 мая в теленовостях нам показали, как утро красит нежным светом стены древнего Кремля: в лужковской Москве было холодно, но солнечно. В богохранимой Костроме, куда, по общенародному мнению, подались разогнанные над белокаменной тучи, нас утро встречало не то что прохладой, но колючей февральской метелью.