Бремя прожития, или Неисповедимы пути журналистские

Наш разговор с гендиректором «Луча» состоялся поистине в знаменательный день: Б.Н. Ельцину хирурги сделали операцию, а ставший в связи с этими обстоятельствами на сутки фактически президентом страны В.С. Черномырдин на встрече с московскими пикетчиками обронил сакраментальную фразу о том, что много, мол, свободы дали предприятиям, не мешало бы и поубавить. Тогда, видимо, – левое плечо вперед, шагом марш! – налоги рекой хлынут в казну. Но почему такая дилемма? Почему обязательно «или»? Или свобода, или возможность выжить? Почему не «и»? И свобода, и деньги: инвестиции, дешевые кредиты и т.д.?

Дело уже дошло до того, что большую часть времени руководители тратят не на заботы о развитии производства, а на поиск всевозможных хитроумностей, с помощью которых только и можно выдать рабочим зарплату и хоть как-то поддержать гибнущее предприятие. В Москве сотня-другая головастых ученых и политиков в муках и спорах рождает очередной указ. Президент его подписывает, и буквально на следующий же день миллионы (!) руководителей, можно сказать, вся страна начинает ломать голову над тем, как его обойти, какие придумать уловки и найти лазейки. И находят, чтобы не оставить людей без зарплаты, а предприятие – без работы. Находят и впредь будут находить, потому как общеизвестно, что голь на выдумки хитра. А именно в этом состоянии – голи перекатной – вся наша славная некогда промышленность и находится.

Как выдать зарплату, если на счете миллиардная картотека? Придумали вариант – загонять деньги в Сбербанк, отстегивая от своих кровно заработанных пару процентов банку, лишь бы проплачивать коллективу зарплату. Но Москва, прознав о таком охальничестве, разражается новым запрещающим постановлением и рубит (как веревочке ни виться) хвост традиционно по самые уши. Начинает руководитель искать новые пути, как спасти коллектив, платить зарплату. Некоторые создают подставные фирмы, на их счетах аккумулируют средства, а потом тайком, с опаской выглядывая за заводские ворота (не нагрянула бы, спаси Боже, налоговая, которая заимела свойство появляться ну уж совсем в неподходящие моменты), чемоданами везут деньги на предприятие и… все-таки выдают зарплату. Отчаявшиеся ищут дальше. Предлагают рабочим написать заявления в комиссию по трудовым спорам с жалобой на администрацию, которая «задерживает зарплату». Комиссия инициирует рассмотрение дела в суде, суд арестовывает счет, и выплата зарплаты вновь становится первоочередным делом.

Если Остап Бендер имел четыреста сравнительно честных способов изымания денег, то у родного государства возможностей куда больше. Что же, так и будем до бесконечности воевать? Непроплачивающий налоги руководитель вроде как поступает не по-государственному. Он вроде как одержим мелкособственническим бесом, зарплату, видите ли, желает людям платить. Но разве развал коллектива и предприятия – это государственный подход? С почившего в бозе завода налоговые поступления равны нулю. Так что же больше «по-государственному»: остановить предприятие или искать пути для выживания в обход законов и указов?

– Я категорический сторонник второго варианта, – сказал Юрий Константинович, когда мы с ним подошли к вот такой сути проблемы. – Только уважаемые читатели «СП» должны правильно понять, что речь идет о поисках возможностей для маневра в рамках существующих законов. То, что незаконно, – это уже уголовщина. А Уголовный кодекс призывал чтить даже цитируемый вами Остап. Только вот рамки, размеры поля для игры постоянно сужаются.

Несомненно, что опыту Ю.К. Тюменцева можно доверять. Руководителем, генеральным директором объединения «Костромасельстройконструкция» он стал в тридцать лет. Затем десять лет на тогда еще «почтовом ящике» – заводе «Луч». Потом послужной список пополнился должностью председателя областного совета по туризму и экскурсиям, после чего в течение двух лет Юрий Константинович был начальником управления капитального строительства облисполкома. Рухнула система – возглавил частную фирму «Эконовация» с персоналом в 120 человек – делали электроды, тару, занимались торговлей. А 14 марта 1995 года на совете директоров акционерного общества «Завод «Луч» Ю.К. Тюменцев был избран генеральным директором. Так что за его плечами тандемом сошелся на первый взгляд взаимоисключающий опыт: чиновника-бюрократа и пройдохи-рыночника.

– Нет, не взаимоисключающий, – смеется Юрий Константинович в ответ на такую характеристику. – Опыт как нельзя лучше взаимодополняющий. Административно-командная система рухнула, но раскрученные ею маховики еще не остановились. Но в то же время и новое все активней выходит на авансцену. Посмотрите, парню двадцать с небольшим, а такими делами ворочает. Правда, у молодежи – своя логика, свои приоритеты и ценности. Степень риска порой необычайно высока.

– Что вы говорите на встречах с коллективом: суровую правду или стремитесь поддержать людей здоровым оптимизмом?

– Правду!

– Что же вы сказали, распуская рабочих с первого ноября в вынужденные отпуска?

– Рассказал все как есть. Обстановку и не усугублял, но и не приукрашивал. Люди знают, что в течение ноября мы соберем комплектующие, подкопим, так сказать, силы, и с первого декабря, все, пожалуйста, снова за работу.

По словам Юрия Константиновича, обстановка на «Луче» даже несколько лучше, чем на других костромских предприятиях. Хотя долги, картотека, задержка зарплаты с июля и т.д. – такие же. Но здесь каким-то образом умудряются поддерживать людей в трудные времена. Выдают продуктовые наборы – мясо, масло и т.д. Видимо, есть и другие возможности. Где-то раздобыл директор агрегат для производства макарон. Установили в столовой и снабжают коллектив. Мало того, сделали и продали штук пять аналогичных агрегатов. Есть и еще заявка от одного костромского фермера. Мелкими партиями выпускают также садовые тележки, стремянки, закруточные машинки. Но более-менее большой заказ удалось заполучить от предприятий Газпрома. Первые шесть воздухонагревателей уже отправлены. Имеется договоренность о дальнейшем сотрудничестве. Хотя, на мой взгляд, «закрытые» предприятия с началом реформ оказались в куда худшем положении, чем все остальные. Потеряв девственность секретности, они, как оторванный от вымени теленок, продолжали слепо тыкаться в поисках привычного госзаказа и с большой неохотой переходили на зеленую рыночную травку.

– А что вы хотите? – удивляется Юрий Константинович, – Работали, работали на госзаказ, как вдруг не стало его в одночасье. Акционируйся, и пинок под зад, пшел, понимаешь, в рынок. Кто ж к такому был готов? Перейти к рыночной экономике – не тумблер переключить. Мировоззрение у людей должно смениться. Это только у нас такие дела кавалерийской атакой решаются. Почувствуйте разницу: раньше комплектующие получали по нарядам, а теперь – по предоплате.

Как рассказал генеральный директор, из почти двух тысяч человек на заводе осталось триста. Причем ушли лучшие, знающие себе цену люди. Поэтому сейчас большая нужда в высококвалифицированных станочниках. А случись, придется выпускать продукцию в экспортном варианте? Конкурентоспособность самым непосредственным образом зависит от опыта рабочих рук. А у нас лучшие кадры ушли в частные фирмы, в кооперативы, система профтехобразования рухнула. То, что выпускали раньше, находясь в ведомстве Министерства электронной промышленности, сейчас оказалось никому не нужным. Хотя, по словам Юрия Константиновича, и в этом вопросе намечаются кой-какие подвижки. Освоенные еще в былые годы заводом терморегуляторы, а это сложный прибор с электронной «начинкой», могут пригодиться в рамках программы энергосбережения, принятой администрацией области. Есть в Костроме частная фирма «Монтажсервис», готовая без предоплаты устанавливать эти терморегуляторы.

Есть подписанное соглашение между администрацией области, «Костромаэнерго» и прочими заинтересованными сторонами о проведении первого взаимозачета на 752 миллиона рублей. На такую сумму завод «Луч» поставит регуляторы в счет погашения своих же долгов. И хотя живых денег предприятие при этом не получит, но Юрий Константинович сделкой доволен. Меньше станут пени, меньше придется платить штрафов за просрочку платежей. Раз так считает столь опытный человек, то значит, заводу действительно выгодна работа по взаимозачету. Вот бы еще с администрацией Костромы договориться о сотрудничестве на подобных условиях…

Некоторые надежды возлагает Юрий Константинович на заграницу, которая, как известно от того же О. Бендера, нам поможет. Правда, говорит об этом с изрядной долей скепсиса: связи, мол, есть, а «детей» до сих пор нет. Результатов то есть, конкретных инвестиций. Хотя, на мой взгляд, чем больше связей, тем лучше, когда-нибудь их количество все-таки перейдет в качество. Уже год «Луч» активно сотрудничает с германской ассоциацией развития персонала. Готовится бизнес-план «по-европейски». Без таких бумаг в западный банк не сунешься. Вошли в контакт с заводом аналогичного профиля в Баден-Бадене. «Луч» может стать чуть ли не филиалом этого завода, снабжать его комплектующими, сохранив, естественно, полную самостоятельность. В Германию отправлены два высоковакуумных насоса. (Это продукция из «секретных» времен.) Немецкая фирма изучает сейчас возможности их сбыта на западных рынках.

Напоследок я поинтересовался у Ю.К. Тюменцева, с чего, на его взгляд, может начаться выход из экономического кризиса?

– Мне видятся два уровня: российский и региональный, – сказал Юрий Константинович. – В масштабах страны вперед не двинуться без замораживания долгов и принятия кардинального решения по налогам. При остающихся с рубля трех-четырех копейках промышленность медленно, но верно угасает, что мы и наблюдаем повсеместно. Долгов же огромных наделали, потому что оказались насильно брошенными в рынок. Но теперь набили шишки, приобрели опыт работы как на внутреннем, так и на зарубежных рынках. Кадры получили знания. Теперь бы работать, но долги тянут. Эту проблему по кривой не объедешь, решать все равно придется, и чем раньше, тем лучше. А на региональном уровне необходимо собраться всем: промышленникам, администрации, налоговой и прочим службам и выработать единую схему. Чтобы не изобретал каждый руководитель свой «велосипед», чтобы не искал обходных путей для маневра ради спасения своего коллектива.

От себя, к слову, добавлю запомнившуюся фразу: «Пока не устроим конец света, мы в него не поверим…»

«Северная правда», 30 ноября 1996 г.

Экономический беспредел

В СВЯЗЯХ С ИНОСТРАНЦАМИ НЕ ЗАМЕЧЕН…

НО ЗАРПЛАТУ АО «КАЛОРИФЕРНЫЙ ЗАВОД» ВЫПЛАЧИВАЕТ РЕГУЛЯРНО

Стильная обстановка кабинета генерального директора АО «Калориферный завод» Ю.В. Журавлева вызвала подозрения в «тесном сотрудничестве с Западом». Но Юрий Витальевич категорически отверг журналистские инсинуации, со всей ответственностью заявив, что в калориферном заводе нет ни цента иностранного капитала.

После проведенной не так давно кампании по акционированию, завод уже не государственная, а частная собственность. Даже землю сумели (или успели?) выкупить. Баланс сил к сегодняшнему дню сложился таким образом, что около 60 процентов акций сосредоточено в руках, скажем так, двух физических лиц, входящих, как и положено, в состав совета директоров и поэтому держащих руку на пульсе заводской стратегии и тактики. Около 12 процентов голосующих акций осталось у рабочих, у коллектива.

Как и для других, последние годы были для предприятия путем скольжения по наклонной. Объемы производства упали более чем в три раза, наполовину сократилась численность работающих. Но… оставшиеся сейчас в цехах 650 человек, что по нынешним костромским меркам тянет на крупное предприятие, ежемесячно производят и реализуют продукции примерно на три миллиарда рублей. Завод, по словам генерального директора, прекратил казавшееся бесконечным падение в трясину псевдорыночной экономики. И сейчас плавает хотя и на не высоком, но вполне конкретном уровне. Здесь нет задержек с выплатой заработной платы (это по нашим-то временам!). А ее среднемесячный размер составляет, по словам Ю.В. Журавлева, около 600 (!) тысяч рублей. Немногие предприятия смогут сейчас похвастаться подобным.

Мне и до этого, в последние месяцы, приходилось бывать если уж не на процветающих, то стабильно работающих предприятиях, которые достаточно уверенно смотрят хотя бы в ближайшее будущее. Это, к примеру, «Фанплит» и АО «Цвет», бывший завод красильно-отделочного оборудования. Но и тут, и там даже такое относительное благополучие оказывается возможным только при тесном сотрудничестве с иностранцами. Отчего появилась тенденция к формированию вполне обоснованного мнения о возможности выжить у нас только на их деньги. И вот вдруг калориферный завод, своим примером напрочь опровергающий теперь уже очевидно ложную установку. Но как? Почему? За счет чего? Неужели по примеру попавшей в молоко лягушки, отчаянным барахтаньем взбившей масло и спасшейся таким образом, тогда как прекратившая борьбу товарка тихо почила на дне.

– Когда из-за отсутствия заказов началось сокращение производства, – рассказывает Юрий Витальевич, – мы, анализируя обстановку, пришли к выводу о жизненной необходимости захвата чужих рынков сбыта, внедряясь туда всеми силами и средствами. Рассуждали следующим образом. Конкурентов у нас – раз-два и обчелся. Мы их знали как облупленных, все их возможности и перспективы видели как на ладони. И подобное сравнение выходило явно в нашу пользу. Так как мы успели внедрить в 80-х годах новую технологию и совершенствуем ее до сих пор. До 50 процентов себестоимости наших изделий составляет дорогостоящий алюминий. Сумели уменьшить его применение на 40 процентов. Таким образом, наша продукция оказывалась дешевле, качественней, технологичней. Поэтому, когда начали по тем же причинам, что и у нас, тормозиться заводы аналогичного нам профиля в узбекском Намангане и украинском Харькове, мы предложили их клиентам свои услуги.

Чисто рыночный подход, подумалось мне. Жесткий, агрессивный, но кто сказал, что можно выжить, махнув на все рукой и безвольно плывя по течению. Хотя руководители других, дышащих на ладан предприятий могут сослаться на нехарактерность примера. Мол, калориферный завод по-своему уникален, а потому и находит возможности для сбыта своей продукции. А мы что? Все как у всех. Позволю себе не согласиться с таким мнением. Во-первых, мало ли у нас чего теперь гибнет или уже погибло уникального и неповторимого. Во-вторых, свои, присущие только ему черты есть у каждого предприятия. У каждого имеется возможность делать что-то лучше, чем у других. Было бы, как говорится, желание. Чего уж вроде сложного или особенного в традиционной до банальности лопате. Но знакомый дачник-пенсионер, ошеломленный «наворотами», качеством изготовления, удобством и продуманностью невесть каким путем попавшей в его руки, сделанной, кажется, в Бельгии лопаты, однозначно решил не использовать ее по прямому назначению, а поставить в красный угол садового домика. Понятно, с какой целью: чтобы любоваться как произведением искусства. Хотя, думаю, не выдержит душа поэта. И, налюбовавшись сам и нахваставшись перед соседями, начнет счастливчик эксплуатировать импортный шанцевый инструмент по прямому назначению, для рытья сугубо российского Нечерноземья. Больно уж удобна заграничная штучка во всех отношениях, вроде как сама копает. Что же, у нас нельзя подобного сделать? Ярко, красиво, качественно и удобно? Можно! И придется! Иначе в хвосте оставят (а на нем только в одном случае перспективно «сидеть») более быстро думающие, ловкие да хваткие. Как, например, калориферный завод своих наманганских да харьковских конкурентов.

Только это, к сожалению, не решило всех проблем предприятия. Так как завод, по словам директора, лишь существует на низшей точке, не имея возможности развиваться, строить, внедрять новые технологии. А без этого, общеизвестно, нет будущего, перспективы. Тем более, камнем на шее предприятия висит съедающий ежемесячно около 250 миллионов соцкультбыт: поселок, большой 72-квартирный дом и огромное девятиэтажное общежитие. По графику это давно должен был взять на себя город, но когда-то еще случится. Основной проблемой остается поиск платежеспособных заказчиков. Схлынул бартерный угар прежних лет, и теперь уже за калориферы костромичам не нужны автобусы из Павлова-на-Оке, КамАЗы из Набережных Челнов, не нужен уголь от шахтеров. Напродаешься! А то и в трубу вылетишь с нашими-то налогами. Так что: деньги давай! И не утром калориферы, а вечером деньги. Предоплату теперь надо, по договоренности. Но денежной массы в стране не хватает. По мнению Ю.В. Журавлева, правительство таким образом борется с инфляцией. Вот только все ли методы хороши даже для самой благой цели? Жить-то как? Здесь и сейчас.

С директорской прямотой и логикой, разбив по пунктам, ответил Юрий Витальевич на мой вопрос о том, когда же, на его взгляд, начнется выход из кризиса.

– Во-первых, – сказал он, – когда удастся затормозить инфляцию. Во-вторых, когда сбалансируется рынок, то есть товаров и продукции будет производиться столько, сколько требуется. В-третьих, когда у населения и предприятий появится покупательская способность. В-четвертых, когда закончится передел власти. В-пятых, когда закончится передел собственности, – завершил директор.

Из песни слова не выкинешь. Как и не прибавишь.

А напоследок я все-таки поинтересовался у Юрия Витальевича его отношением к возможности привлечения иностранного капитала.

– Если у моего рабочего встанет вопрос, чем кормить семью, – сказал он, – то мне, как руководителю, будет без разницы, кто вложил деньги для подъема предприятия: Иван или Джон. Лишь бы все крутилось и вертелось. Только, скажу вам прямо, нам, на калориферном заводе, никогда не дождаться иностранных инвестиций. Реально глядя на этот процесс, я вижу следующее. С нашей продукцией на западные рынки не пробиться. А их у нас привлекает только сырье. Выходит, что рассчитывать можно только на собственные головы и руки. Выживать будем поодиночке.

«Костромской край», 28 марта 1996 г.

ПРЕЦЕДЕНТ ЛУСТГАРТЕНА

Открыта новая страница на календаре жизни завода автолиний

Путь на дно

Завод автолиний прошел его вместе со всеми предприятиями области и страны. В Союзе всего пять таких заводов сумели построить. Два в Москве, два – в Белоруссии и один… в Костроме. Высокоточное, наукоемкое и дорогостоящее даже по тем временам оборудование распределялось по именному (!) перечню Госплана СССР. Почти две тысячи человек работали в те годы на заводе. Но начались реформы, исчезли платежеспособные заказчики, переоценки основных фондов и инфляция съели оборотные средства, производство сокращалось, долги росли. Сегодня они составляют свыше 15 миллиардов рублей. Завод в месяц выпускает продукции в среднем на 300 миллионов при численности заводского персонала около 300 человек. Причем, как это обычно у нас водится, рабочие среди них в меньшинстве. Долг по зарплате равняется полутора миллиардам рублей.

Кредиторы, конечно же, пытались получить свое с предприятия. Но ликвидного заводского имущества набиралось едва лишь на десятую часть долга. Да и кому нужен обанкроченный завод? Эти огромные корпуса, огромные площади на территории города плюс свыше 300 новых безработных. Логичным оказалось решение арбитражного суда о, скажем так, предбанкротной процедуре – назначении внешнего управляющего. Им, на определенные судом 18 месяцев, согласился стать директор ОАО «ЛиК» Л. Г. Лустгартен.

Откуда берутся арбитражные управляющие

На заводе автолиний Леонид Григорьевич давно и хорошо известен. Начал работать здесь почти с момента основания предприятия, с 1972 года. В 83-м стал главным инженером, а впоследствии начальником СКБ. После акционирования СКБ превратилось в ТОО, а затем в ОАО «ЛиК» («Линии и Конструкции»). Выживает, по словам директора, за счет коммерческой деятельности. Из 93 работающих (а в былые годы доходило до 315) 25 человек составляет коммерческая служба.

Но и здесь с мая прошлого года начались задержки с заработной платой, с расчетами по некоторым налогам. Хотя объемы не только не падают, а наоборот – растут!

Причиной такого положения дел, считает директор, является бартер. Меняют предприятия «шило на мыло», а живых денег все меньше и меньше. Пока было процентов 20, хватало и на зарплату, и на налоги. А когда дошло до 5-7, то возникли проблемы. Налоги ведь тоже можно платить бартером и взаимозачетом. Но, к сожалению, не все. Для некоторых платежей требуются живые деньги.

– Почему же директор ОАО «ЛиК» согласился взвалить на себя ношу внешнего управляющего завода автолиний? Проблем, как видим, и своих достаточно.

– Во-первых, у нас накоплен огромный конструкторский потенциал, за плечами годы и годы опыта. Я считаю просто преступлением угробить его впустую. Во-вторых, не вечно же мы будем «крутить бартеры». Перейдем когда-нибудь к цивилизованному образу жизни. Вот тут-то и возникнет нужда в заводе. А в третьих, проблемы КЗАЛ я знаю не понаслышке, все годы бок о бок работали. Тем более что расчеты (а прежде чем я согласился, мы все основательно просчитали) показали, что шансы есть.

Путь наверх. Стратегия и тактика

– К концу февраля я должен представить суду свой план арбитражного управляющего, согласованный с кредиторами, – рассказывает Л. Г. Лустгартен. – Такая программа в принципе готова. В ней два раздела – внешний и внутризаводской.

Первый раздел мне представляется наиболее сложным для реализации, так как предстоит убедить городскую и областную администрации, Думы города и области в необходимости введения для нас налоговых льгот, прощения старых долгов. Со многими предстоит найти общий язык, а это хотя и трудно, но возможно. Потому что я не директор завода, а государственный чиновник, и разговор идет не о льготах, а о методах превращения банкрота в полноценного налогоплательщика. Без решения этих проблем вперед не двинуться, это один из основных пунктов программы.

Работаем и над задолженностью федеральному бюджету. Встречались с нашим депутатом в Госдуме А. Г. Пузановским и наметили схему действий. Но в первую очередь свое слово должны сказать местные власти. Тем более что задолженность федеральному бюджету несколько меньше.

Но и внутризаводские проблемы не для слабонервных, – продолжает Леонид Григорьевич. – Одна из основных – оставшиеся на заводе 300 с небольшим человек, много месяцев не получающих зарплату.

Но есть реально выполнимая программа, динамика развития которой показывает, что к маю нынешнего года завод может выпускать ежемесячно продукции на один миллиард в месяц. К концу 97-го – выйти как минимум на 2 миллиарда, а к лету 98-го, к окончанию определенного арбитражным судом 18-месячного внешнего управления, – на 3 миллиарда. То есть предстоит поднять производство по сравнению с нынешним уровнем в десять раз.

– На прожектера вы не похожи, но поверить трудно. За счет чего заработает производство?

– За счет реально оплаченных заказов. То есть мы сначала будем находить заказчика, а уж только потом производить.

– А они есть, платежеспособные заказчики?

– Есть, и со многими мы сейчас ведем переговоры. Предполагается, в частности, разместить на заводе автолиний заказ на производство узлов для одного из автозаводов. Полностью сохранить профиль предприятия, конечно же, не удастся, но в немалой степени завод останется тем, чем был.

– На всех предприятиях острейшей проблемой является тепло– и энергоснабжение. Как у вас?

– По старой схеме отапливать корпус в 27 тысяч квадратных метров невозможно, это может стоить под миллиард в месяц. Сейчас прорабатываются варианты создания закрытых, замкнутых участков, выберем наиболее приемлемый. До следующей зимы проблема должна быть решена. А по электроснабжению нашли взаимопонимание с руководством «Костромаэнерго». Опять выручает бартер.

– Даже как-то странно, Леонид Григорьевич, вы не ругаете ни правительство, ни налоги…

– Ругаться – впустую тратить силы. Я понимаю, что правительство устанавливает, скажу прямо, плохие правила для игры, но нам ничего не остается делать, как учиться играть по этим правилам. И выигрывать. Гораздо важней, чтобы эти правила не менялись из месяца в месяц.

– Вы взялись вывести из кризиса одно предприятие. А что, на ваш взгляд, конкретное и осязаемое должно произойти, после чего можно будет сказать, что из кризиса выходит вся страна?

– Бартер должен отмереть, как рудимент. Когда в обращении между предприятиями и на их счетах появятся деньги, кризис можно будет считать законченным.

Информация к размышлению

По большому счету Л.Г. Лустгартен не предлагает ничего принципиально нового либо сногсшибательного. И до него многие руководители говорили: «Простите долги, которые наделали от неумения работать на рынке, от установленной правительством инфляции, от им же санкционированных штрафов и пени, сделайте ниже налоги, чтобы они не губили, а стимулировали производство, и мы сами встанем, опыта и связей у нас предостаточно». Но это был глас вопиющего в пустыне.