Дом чудной на улице Лесной

Новая квартира

Эту квартиру я купила в середине лета. Она была однокомнатной и располагалась в относительно новом многоэтажном доме под самой крышей на двенадцатом этаже. С точки зрения моих родителей, это была покупка из разряда «Куда смотрели твои глаза?».

Когда риелтор показывал мне квартиру, отец, которого я взяла с собой за компанию, выкатил кучу претензий.

Во-первых, папе категорически не понравился район: старый, расположенный на окраине города. Во-вторых, показалось неудобным, что дом, входивший в состав большого жилищного комплекса, отделен от него сквером, отчего казалось, будто он стоит сам по себе и ни в какой ЖК на самом деле не входит. В-третьих, отец, свято уверенный, что первые и последние этажи не годятся для нормальной жизни, был неприятно удивлен, что его дочери предлагают поселиться практически на чердаке, да еще и в клетушке под номером 66. В самом деле, разве может жилплощадь с таким номером принести кому-нибудь счастье?

Я же влюбилась в эту квартиру с первого взгляда. Мне понравилась ее просторная светлая комната, небольшая уютная кухня с огромным окном, выходившим на расположенный неподалеку лес, и маленький квадратный балкончик, где можно было поставить кресло и пить по вечерам ромашковый чай. Главным же достоинством этой квартиры являлось то, что она была мне по средствам, а значит, я могла приобрести ее прямо сейчас.

Пока папа препирался с риелтором, я прикидывала, куда поставлю кровать, письменный стол и стеллаж с книгами, а также какие светильники повешу в кухне и прихожей. Под сердитое ворчание отца мы с риелтором ударили по рукам, и уже через две недели у меня появилась папка с документами, подтверждающими, что я, Алиса Миронова, являюсь полноправной хозяйкой сорока двух квадратных метров, расположенных по адресу улица Лесная, дом 3, квартира 66.

Потом был косметический ремонт, совсем простой. Затем – переезд. С грузчиками, коробками, чемоданами и пыхтящим отцом, который помогал мне собирать и устанавливать мебель. В целом вещей у меня было немного, поэтому в шестом часу вечера мои помощники отправились по домам, а я вымыла полы, застелила постель и, решив, что распаковкой вещей займусь завтра, отправилась добывать еду.

Ближайший продуктовый магазин находился в соседнем доме, идти к нему надлежало через сквер. Прогулявшись туда и обратно, я обратила внимание на то, как странно архитекторы спроектировали местный ЖК. У других домов имелись и детские площадки, и кофейни, и даже стоматологический кабинет, а рядом с моей двенадцатиэтажкой не было ничего, кроме небольшой парковки и старых качелей, стоявших напротив единственного подъезда.

Я только подходила к крыльцу, как из подъезда вышел невысокий круглолицый мужчина с копной седых волос и роскошными длинными усами. Кажется, этот дяденька жил в одной из квартир на первом этаже. Я видела его несколько раз, когда приезжала переклеивать обои. А сегодня утром он придерживал двери лифта, пока грузчики заносили стиральную машину.

– Добрый вечер, красавица, – сказал мужчина. – Ты наша новая соседка?

– Здравствуйте, – улыбнулась я. – Да, соседка. Заехала сегодня в шестьдесят шестую квартиру.

– Двенадцатый этаж, значит, – понятливо кивнул мужчина. – Вот и чудно. На двенадцатом у нас всегда было пустовато. А звать-то тебя как?

– Алисой.

– Приятно познакомиться. А я – Аристарх Семенович, председатель здешнего ТСЖ [1]. Живу в первой квартире. Если что-то случится с электричеством или потекут краны, приходи в гости. Это мое царство-государство, и я за него отвечаю.

Я открыла рот, чтобы ответить, но ничего не сказала, а только удивленно хлопнула ресницами: из-за угла дома вышли три одинаковые девушки, очевидно сестры-близнецы. Они были одного роста и одной комплекции, длинные светлые волосы собраны в одинаковые пучки, а голубые глаза одинаково подведены коричневым карандашом. Девушки были одеты в легкие приталенные сарафаны желтого, голубого и зеленого цветов, и это единственное, что отличало близняшек друг от друга.

– О, хулиганки явились! – обрадовался им Аристарх Семенович. – Алиса, прошу любить и жаловать: главные возмутительницы спокойствия нашего дома. Живут на пятом этаже и каждую неделю устраивают соседям снизу всемирный потоп.

– Полно вам, дядя Аристарх, – улыбнулась одна из близняшек. – Прямо-таки всемирный потоп! Так, легкое наводнение. С соседями мы, кстати, договорились, они к нам претензий больше не имеют.

На вид девушкам было не больше двадцати семи лет. Как и мне. А еще они были очень красивы – стройные, гибкие, с тонкими чертами лица и нежными лебедиными шеями. Я со своими круглыми очками и короткими рыжими волосами выглядела на их фоне мухомором.

– А возмутительницы мы вовсе не главные, – сказала между тем вторая сестра. – В этом доме найдутся и посерьезнее.

Аристарх Семенович пожал плечами, и близняшки повернулись ко мне.

– Привет, – сказала третья девушка. – Ты наша новая соседка, да?

– Ага, – кивнула я. – Меня зовут Алиса.

– Я Алина, – улыбнулась блондинка. – А это мои сестры – Арина и Марина.

Я помахала им рукой, те заулыбались в ответ.

– Алиса будет жить в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович.

Девушки переглянулись.

– Ты ее купила или взяла в аренду? – поинтересовалась Арина.

– Купила.

Сестры переглянулись снова.

– Что-то не так? – насторожилась я.

– Нет, все нормально, – качнула головой Марина. – Просто в этой квартире часто меняются жильцы. Ты – ее шестой владелец за последние четыре года.

– Ого! Но почему? Там что, крыша течет? Или окна ветром продувает?

– Ничего там не течет и не продувает, – махнул рукой Аристарх Семенович. – Квартира как квартира, только невезучая. Этот дом построили семь лет назад, а она все никак не могла хозяина своего найти. Не те люди ей попадались. Одному тесно было, другому – скучно, третьему – страшно…

Близняшки тихонько фыркнули.

– Ты где-нибудь работаешь, Алиса? – спросила Алина, явно желая перевести разговор в другое русло.

– Конечно, – кивнула я. – Я художница, рисую персонажей для компьютерных игр.

В глазах соседей появился интерес.

– Здорово, – с уважением произнес председатель. – Творчество – это хорошо. Творческих людей надо беречь, они мир ярким и занятным делают.

– Тебе, наверное, будет неудобно добираться до офиса, – сказала Арина. – До автобусной остановки идти минут двадцать, а до трамвайной еще дольше.

– Я работаю удаленно, – пожала я плечами в ответ. – Рисую дома, а в офис катаюсь раз в два месяца, поэтому транспортная доступность для меня значения не имеет. Если же понадобится куда-то срочно поехать, всегда есть такси.

– Это да, – согласилась Марина. – А семья у тебя есть?

– Если ты имеешь в виду мужа и детей, то их у меня нет. Зато есть отец и мачеха. Раньше я жила с ними, а теперь переселилась сюда.

– Надолго ли?.. – едва слышно пробормотала Алина.

Стоявшая рядом сестра толкнула ее в бок.

– Хорошая ты девушка, – задумчиво протянул Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, ты сегодня спать пораньше ложись. А прежде чем уснуть, хорошенько запри входную дверь и шторы в спальне задерни. Если же после одиннадцати часов вечера к тебе кто-то постучится, ни в коем случае не открывай. Сиди тихо, как мышка, даже если будет казаться, что в квартиру рвется стадо бегемотов.

– Погодите, – удивилась я. – В мою дверь станут ломиться?

– Вероятно, да. В нашем доме есть личности с особым чувством юмора. Так-то они ребята тихие, дурного никому не делают, но над новыми жильцами, бывает, подшучивают.

– Ничего себе шутки! – возмутилась я. – Я тогда полицию вызову, пусть они ей свое чувство юмора показывают!

– Полиция сюда не приедет, – вздохнула Марина. – Не спрашивай почему. Не приедет, и все. Уж сколько раз ее для наших дуриков вызывали, а все без толку. Тут только один выход: не обращать внимания. Они ночку-другую пошумят и отстанут. Нужно просто перетерпеть.

Я обвела соседей внимательным взглядом. Те были серьезны и, казалось, действительно верили в свои слова.

– Ладно, – кивнула я. – Спасибо за предупреждение.

– Предупрежден, значит, вооружен, – наставительно сказал Аристарх Семенович. – Отдыхай, Алиса. А дверь, как стемнеет, все-таки никому не открывай.

Вечер в новой квартире прошел тихо. Я приготовила суп и оладьи, выпила чашку какао, распаковала и развесила в шкафу одежду. При этом у меня не шел из головы разговор с соседями.

Что бы они ни говорили, а терпеть я ничего не собиралась. Дверь я в любом случае закрою на замок, а вот шторы задергивать не буду. И дело не в том, что я не понимаю, для чего это надо, а в том, что у меня их попросту нет. Вернее, есть – они лежат на дне одного из чемоданов, но доставать их оттуда я сегодня не собираюсь.

В восьмом часу вечера в мою квартиру тихонько поскреблись. Посмотрев в глазок, я увидела одну из давешних сестер-блондинок. Кажется, это была Алина.

– Я тебе кое-что принесла, – сказала она, когда я открыла дверь. – Мы с сестрами посоветовались и решили, что оставлять тебя одну, безоружную все-таки неправильно. Поэтому – вот, держи.

Девушка протянула литровую бутылку, до краев наполненную прозрачной жидкостью. Вместо крышки на ее горлышко был надет пульверизатор.

– Если в дверь будут стучать очень настойчиво, пшикни визитеру этим в лицо, он тогда живо оставит тебя в покое.

– Это кислота? – уточнила я, внимательно рассматривая бутылку.

– Что ты, конечно нет, – засмеялась близняшка. – Это вода. Только… м-м… не совсем обычная.

– Святая, что ли?

– Скорее заговоренная. Поверь, штука надежная. Ею, кстати, можно полить и того, кто будет стучать в твое окно.

– Мое окно находится на двенадцатом этаже, – напомнила я. – Кто в него может стучать? Разве что голуби или летучие мыши.

– Вот-вот, мыши, – усмехнулась девушка. – Их, если что, тоже полей. Бутылку возвращать не надо. Оставь ее себе. На всякий случай.

Попрощавшись, Алина ушла. Я же сняла с бутылки пульверизатор и понюхала ее содержимое. Потом, немного подумав, капнула чуть-чуть на ладонь и, убедившись, что в сосуде действительно вода, продолжила заниматься своими делами.

Когда часы на телефоне показали одиннадцатый час вечера, я прошлась по квартире и включила везде свет. О том, чтобы ложиться спать, не могло быть и речи. Бутылку с пульверизатором поставила у двери, рядом с ней положила швабру, большую алюминиевую сковороду и принялась ждать концерт.

Представление, как и обещали, началось ровно в двадцать три часа. В мою дверь постучали – громко и настойчиво.

– Кто там? – грубо спросила я и посмотрела в глазок, но никого почему-то не увидела.

– Открывай! – раздался сердитый мужской голос.

– С какой это радости? – фыркнула я. – Ты время видел? Иди домой, шутник. Завтра познакомимся.

В ответ на мои слова невидимый мужчина разразился потоком брани, да такой крепкой и грязной, что я на мгновение опешила. И это называется шуткой?! Милым соседским юмором? Да после такого я могу со спокойной совестью подать в суд за оскорбление чести и достоинства!

Удары в дверь стали громче и сильнее.

– Открой дверь, тварь! – кричал мужчина. – Открой, или я ее вышибу!

Интересно, он пьяный, больной или обкуренный? Вот уж чего не хватало, так это иметь по соседству неадекватного наркомана!

– Зачем мне ее открывать? Что тебе от меня нужно?

Мужчина на вопрос не ответил. Вернее, ответил – очередным каскадом ругани, смысла в котором я так и не уловила.

– Если не отопрешь, я тебе голову оторву!

– Это каким же образом? – хохотнула я. – Ты – там, а я – здесь.

– Думаешь, я тебя не достану?

– Конечно достанешь. Ты меня уже достал. Честное слово.

– Отопри и скажи мне это в лицо!

У меня создалось впечатление, что мужчина принимает меня за кого-то другого. Как-то раз в квартиру моего отца ломился соседский алкаш, с пьяных глаз перепутавший этажи. Мачехе пришлось долго распинаться, прежде чем он понял, что ошибся адресом.

Объяснять агрессивному соседу, что я перед ним ни в чем не виновата, не было никакого желания. Поэтому я взяла бутылку с пульверизатором, приоткрыла дверь и выпустила струю заговоренной воды.

Я немного потопталась в прихожей и, убедившись, что бешеный сосед оставил меня в покое, уже хотела отправиться в постель, как вдруг из глубины квартиры донесся странный звук. Он был глухой и щелкающий, будто кто-то стучал по пластиковому подоконнику.

Я на цыпочках подошла к комнате, осторожно в нее заглянула – и заорала в голос. Через москитную сетку распахнутого окна на меня смотрел незнакомый темноволосый парень. Он держался руками за карниз и вежливо улыбался.

– Добрый вечер, – сказал парень, когда я перестала кричать. – Можно мне войти?

Я судорожно сглотнула вязкую слюну и неожиданно рассердилась. Они тут с ума посходили, что ли?! Мало мне было обкуренного идиота! Еще и верхолаз какой-то явился! Ночью! На двенадцатый этаж!

– Можно? – повторил верхолаз.

– Нельзя, – ответила я. – Изыди!

И, подойдя к окну, выпустила ему в лицо струю воды из пульверизатора. Парень охнул и свалился вниз.

Мое сердце сделало кульбит. Я выронила бутылку из рук и ринулась на балкон. Верхолаза увидела сразу – тот сидел на асфальте и яростно тер глаза.

Как странно. Он упал с такой большой высоты, однако выглядел вполне здоровым. Ни сломанных ног, ни вывихнутых рук. И страховочного троса нигде не наблюдалось.

Из подъезда, возмущенно переговариваясь, выскочили Аристарх Семенович и пожилая женщина в домашних тапочках и стареньком ситцевом халате.

– Генка, паразит, опять людям спать не даешь! – разнесся в ночной тиши ее громкий высокий голос.

Парень в ответ промямлил что-то нечленораздельное.

Я вернулась в комнату, закрыла балкон и окно. Потом потушила свет и улеглась в постель.

О том, что случилось сегодня, я подумаю завтра.

Сосед

Утро следующего дня началось с того, что я колотила руками и ногами в дверь шестьдесят седьмой квартиры – той самой, в которой вчера скрылся агрессивный визитер. Проснувшись на рассвете, я долго лежала в кровати, обдумывая вчерашние события, и решила, что спуску соседям за их дурацкие шутки давать не буду, а потому сегодня же отправлюсь знакомиться с ними сама. Сначала загляну к наркоману напротив, потом схожу к Аристарху Семеновичу и узнаю, где живет Генка-верхолаз, а затем навещу сестер-близняшек и поинтересуюсь, что именно было добавлено в их чудо-воду, ибо мужчины на нее реагировали слишком уж странно.

Умывшись и перекусив вчерашними оладьями, я взяла сковороду, бутылку с пульверизатором и вышла на лестничную площадку.

При свете солнца я чувствовала себя увереннее, чем ночью, и, подпитываемая здоровой злостью, была морально готова к конструктивной беседе. Мне отчего-то казалось, что сосед-дебошир будет не так сердит, как вчера, и отрывать мне голову прямо на пороге не станет. В том, что он находится дома, я тоже не сомневалась: сегодня была суббота и ему наверняка требовалось время, чтобы прийти в себя после вчерашних возлияний.

Подошла к шестьдесят седьмой квартире и решительно нажала на кнопку звонка. Он никак не отреагировал. Тогда я постучала в дверь. Сначала деликатно, потом настойчиво, затем – изо всех сил.

Сосед не открывал. Я решила, что он спит, – и заколотила еще сильнее и громче. Этот мужчина не дал мне нормально лечь спать, а теперь я не дам ему выспаться. По-моему, это справедливо. Вечером он хотел, чтобы я посмотрела ему в лицо. Теперь этого хочу я. Только почему он не открывает?..

– Барышня, что вы делаете?!

Я отвлеклась от избиения двери и повернулась на голос. Позади меня стоял светловолосый мужчина, высокий и худощавый. Он был одет в джинсы и мятую футболку, а в руках держал большую дорожную сумку. Судя по всему, мужчина только что откуда-то вернулся.

– Здравствуйте, – сказала я. – Вот, пытаюсь разбудить хозяина этой квартиры.

– Зачем? И кто вы такая?

– Меня зовут Алиса, и со вчерашнего дня я живу здесь. – Я кивнула в сторону своей двери. – А этот человек ломился ночью в мой дом, да еще поливал меня ругательствами. Вы сам-то кто будете?

– Я Петр, – ответил мужчина, – ваш сосед из шестьдесят восьмой квартиры. Знаете, Алиса, вы напрасно тратите силы. В шестьдесят седьмой никто не живет.

– Как это? – опешила я.

– А так. Ее хозяин умер шесть лет назад, и с тех пор она стоит пустая.

– Этого не может быть. Я точно знаю: мужчина, который вчера орал на меня матом и пытался выломать мою дверь, скрылся именно тут. Получается, у нее все-таки есть жилец, новый хозяин или какой-нибудь квартирант.

– Нет. – Петр качнул головой. – И квартиранты, и новые хозяева в этом месте дольше чем на сутки не задерживаются. Вас же, судя по всему, вчера побеспокоил Вадим.

– Вадим? Кто это?

– Прежний владелец этой квартиры. Вернее, его призрак.

– Призрак? Вы шутите?

– Отнюдь. – Петр вынул из кармана джинсов связку ключей. – Вадим может появляться раз в сутки, с одиннадцати до двенадцати часов вечера. Все остальное время он находится в анабиозе. Если хотите с ним пообщаться, лучше напишите письмо. И кстати, проверьте почтовый ящик. Вадим любит оставлять новым соседям послания. Если вчера вы успели пообщаться, он наверняка уже изложил свои впечатления на бумаге. Всего доброго, Алиса.

Мужчина скрылся в шестьдесят восьмой квартире. Я же, находясь в недоумении, немного потопталась на площадке, а потом, как была, со сковородой и бутылкой заговоренной воды, пошла к лифту.

Что интересно, письмо в моем ящике действительно лежало. Это был небольшой листок пожелтевшей бумаги, на котором крупным размашистым почерком было написано: «Подлечила бы ты нервы, болезная. Встретишь Катерину, передавай привет».

Я прочитала послание несколько раз, но ничего не поняла. По отдельности каждое слово имело смысл, а все вместе – никакого. Если первое предложение еще можно было связать со вчерашней перебранкой, то кто такая Катерина, я понятия не имела.

Скрипнула подъездная дверь, и возле меня появился Аристарх Семенович.

– Здравствуй, Алиса, – сказал он, бросив настороженный взгляд на бутылку и сковороду, которые я держала под мышкой. – Как дела? Как спалось на новом месте?

– Доброе утро! Ночь прошла, и слава богу. А сегодня – вот, получила первую корреспонденцию.

Председатель ТСЖ посмотрел на листок и, закатив глаза, покачал головой. Судя по всему, написанные на нем буквы сказали мужчине гораздо больше, чем мне.

– Я только что познакомилась с соседом из шестьдесят восьмой квартиры.

– С Петром Егоровичем?

– Наверное. Он мне своего отчества не назвал. Зато рассказал странную историю про какого-то Вадима. Якобы он раньше жил на нашем этаже, а потом умер, стал привидением и теперь является по ночам к новым соседям и бросает в их почтовые ящики бессмысленные записки.

– Вадим является не ко всем соседям, а только к тем, которые поселились в шестьдесят шестой квартире, – заметил Аристарх Семенович. – Знаешь, Алиса, пойдем-ка ко мне в гости. Я тебя чаем угощу и немного расскажу про некоторых наших жильцов. В том числе и про Вадима.

Квартира председателя ТСЖ была похожа по планировке на мою собственную. Однокомнатная, с пушистыми ковриками и разноцветными половичками, она блестела чистотой, и в ней тонко пахло корицей и ванилином.

– Дом наш, Алисушка, непростой, – сказал Аристарх Семенович, когда я уселась за кухонный стол. – Жильцы тут в целом приличные, однако среди них попадаются примечательные индивидуумы.

– Например, призраки, – усмехнулась я.

– Вроде того, – кивнул мужчина. – Ты, наверное, думаешь, что я над тобой смеюсь. А я, девонька, серьезен, и ты к моим словам тоже отнесись серьезно. История эта случилась шесть лет назад. Вадим тогда был жив и здоров, никого не пугал и ни к кому не приставал. А в твоих хоромах женщина жила, Катя, Катерина Павловна. Ух и вредная была баба! Ее все соседи ведьмой считали. А она и правда колдовством промышляла: гадала за деньги на картах и на хрустальном шаре, составляла какие-то мази, свечи заговоренные варила. На других жильцов смотрела исподлобья и все время на что-нибудь жаловалась. То ей вода недостаточно горячая, то соседи музыку громко включают, то вороны на выстиранное белье гадят. Вадим же ее бесил больше всех. И она его тоже. Лаялись эти двое как кошка с собакой.

Аристарх Семенович разлил по кружкам чай.

– А потом у них случился крупный конфликт. Вадим себе пса завел, большого такого, мохнатого. В приюте, наверное, взял или на улице нашел. Пес у него неделю пожил и помер, а Вадим заявил, что это Катька его отравила. Тот, дескать, на ее коврик помочился, а она, злыдня, угостила его какой-то дрянью. Катя, конечно, возмутилась и послала Вадьку с его обвинениями куда подальше. Такой скандал между ними вышел – стены тряслись и стекла звенели. Вадим тогда в подпитии был, поэтому быстро рассвирепел и кинулся на соседку с кулаками. Если бы мы с Петром Егоровичем их не разняли, зашиб бы он ее до смерти.

– Ужас!

– Да, приятного было мало. Ужас же, Алисушка, случился на следующее утро, когда Вадима мертвым нашли. После скандала с Катериной он вернулся домой, сел на диван и больше не встал. Врачи потом сказали, что инфаркт у него случился. Был человек – и нет человека. Когда Вадима похоронили, Катя свою жилплощадь продала и куда-то уехала, а после ее отъезда в шестьдесят седьмой квартире появилось привидение. И у этого привидения есть пунктик по поводу квартиры напротив.

– Вадим думает, что там по-прежнему живет его нелюбимая соседка?

– Вроде того. Когда в нее заселяется новый жилец, Вадим отчего-то думает, что это вернулась обратно Катя. И отправляется выяснять отношения. Обычно ему хватает одной-двух ночей, чтобы понять свою ошибку и успокоиться.

Его объяснение звучало невероятно, но логично. Логичный бред. Какая прелесть!

– Вчера вы сказали, чтобы я никому не открывала дверь, – негромко произнесла я. – Что было бы, если б я вас не послушалась?

– Ты бы увидела прозрачную мужскую фигуру и испугалась.

– И все?

– И все. Наш призрак не способен причинить физический вред. Он может только издавать громкие звуки и писать письма. Ну и пугать, конечно. Обрадовалась бы ты, обнаружив на своем пороге привидение?

– Вряд ли.

– Вот и я о том же. Судя по записке, которую Вадим бросил в твой почтовый ящик, он уже понял, что ты не Катя, однако думает, будто вы подруги или родственницы.

– Но почему?

– Потому что она – центр и смысл его нынешнего существования. Ненависть к этой женщине держит его на земле и не дает уйти в лучший мир. Катя мерещится ему повсюду, понимаешь?

Понимаю. Но не знаю, как на это реагировать. С одной стороны, привидение гораздо лучше, чем сосед-наркоман: призрак не устроит пожар, не отберет сумку, не ударит ножом. С другой стороны, привидения – это сказки, на самом деле их не бывает! Ведь не бывает, правда?..

– А другие жильцы знают, что на двенадцатом этаже водится неупокоенный дух? – поинтересовалась у Аристарха Семеновича.

– Конечно. Хотя некоторые в него не верят. Другие же не только верят, но и знают, как от него можно избавиться. – Аристарх Семенович улыбнулся и кивнул на бутылку с заговоренной водой.

– Кстати, – вспомнила я. – Ко мне вчера еще один сосед заходил. Причем оригинальным способом: через окно.

– Генка-то? – усмехнулся мужчина. – Знаю, знаю. Здорово ты его прогнала, молодец.

– Этот Генка тоже призрак?

– Нет, что ты. Он вампир.

Я подавилась чаем, закашлялась. Аристарх Семенович похлопал меня по спине.

– Вы шутите или издеваетесь? – просипела я.

– Я, Алиса, совершенно серьезен, – покачал головой мужчина.

– Знаете, я могу согласиться с наличием привидения, но вампир – это слишком.

– Не веришь мне, расспроси его сама. Он к тебе сегодня вечером извиняться придет. Мы с Глафирой Григорьевной ему вчера внушение сделали. Гена все понял и обещал исправиться.

– А каким образом он ко мне придет? Через дверь или через окно?

– Этого я не знаю. Только ты в любом случае его в квартиру не пускай. Разговаривай через порог или через раму. Не то он к тебе каждый день станет в гости ходить, не отвяжешься.