Пустой

Бедствие

первое

Бутоны цветов, не торопясь, раскрывались; зелёные листья слабо ворошил ветер; хрустальные росинки старались как можно дольше удержаться на травинках, не разбиваясь о влажную землю. Стояла лёгкая прохлада. Солнце только-только просыпалось, показывая лишь край своего золотисто-яркого ободка. Небосклон был подобен полотну искусного художника: алые мазки были то тут, то там, а вместе с ними – оранжевые пятна, жёлтые разводы, голубые прорези сквозь бледные облака. Вся природа просыпалась, а вместе с ней – и различные зверьки, люди.

На невысоком, но единственном холме в цветущей долине перед густым лесом, стоял юноша. Его тёмные волосы, словно угли, развевались на ветру, путаясь между собой. Одет он был в простую и свободную рубаху зеленоватого цвета, похожего на ряску, покрывающую болото; она небрежно была заправлена в широкие штаны, болтаясь мешком на руках, закрывая собой половину ладоней. Чёрные штанины были заправлены в коричневые сапоги средней длины на высоком каблуке, что так и норовились погрузиться в рыхлую землю, застревая, когда парень перекатывался с носков на пятки. А тканевый пояс, окольцовывающий бёдра, удерживал пустые ножны.

Парень замахивался сияющей сталью, рассекая воздух. А потом снова медленно заносил над головой сверкающий металл, на котором играли редкие солнечные блики, слепящие глаза, и резко пронзал невидимого соперника, вкладывая как можно больше силы в каждый новый удар. Черенок был простой, но одновременно с этим в меру красивый, изящный. А в навершии был синий камень – сапфир, похожий на водную гладь, похожий на чистое небо, похожий на огромные холодные льдины айсбергов. Он ярко переливался при каждом новом взмахе. Но главной красотой самоцвета было то, что он был такого же оттенка как цвет глаз своего хозяина, словно меч не оружие, а украшение юноши, которое он с гордостью носит, хвастаясь перед всеми на многолюдных улицах.

Каждый день молодой человек приходил ранним утром в это место и усердно тренировался, совершенствуя себя, свои навыки. Ему казалось, что он недостаточно готов: нужно быстрее, точнее, словно рефлекс, а не намеренное действие. Уж сколько рассветов он повидал, не чувствуя никакого холода, что старался сковать его тело, уж сколько троп истоптал на несчастном холме – не счесть! Его цель – его жизнь.

Воином быть не просто и не красиво, как пишут в различных сказаниях, легендах – неправда всё это. Солдатом быть трудно, а ещё сложнее жить с знанием, что твоя жизнь и гроша не стоит, что твоей судьбой управляют другие и могут кинуть тебя в самое пекло бойни, не беспокоясь, выживешь ли ты; что всегда ты будешь одинок, не смея отдаться прекрасному и окрыляющему чувству, не сможешь любить, семью дорогую сердцу иметь; только одиночество и холодный рассудок будут спутниками души.

Но всё это кажется правильным, если изначально так жить, а главное – хотеть. Как раз-таки таким свой путь и видел голубоглазый воин. Он всегда грезил быть опорой и столпом государства, защищая его, отдаваясь полностью своему любимому делу. А чтобы иметь желаемое, нужно к этому упорно идти.

Королевская гвардия немногочисленна. В её ряды попасть – дело непростое. Нужно уметь не только вставать в правильную стойку, умело обращаться с управлением лошади и верить в необходимость решений своего правителя, но и учиться грамоте, чтобы правильно писать, читать, разбираться в различных науках, чтобы достойно представлять своё государство на встречах с иностранцами. Хоть и обыкновенного солдата вряд ли о чём- то спросят или заговорят с ним, но данные навыки помогают, чтобы понимать, о чём заводит речь союзник или противник, пудрит ли мозги сказками или говорит правду.

Со всеми необходимыми испытаниями парень справился. Не лучшим, к своему сожалению, стал, но в своё место крепко вцепился. Теперь он один из тех, что защищают город. Не самая престижная должность, но ему выбирать не давали. Да и какая разница кого защищать? Главное делать это с искренним сердцем, что и делал молодой мечник.

Судорожный вздох вырывается из мраморной груди, и солнце уже достаточно высоко – совсем незаметно оно поднималось из-за линии горизонта. Моргнёшь только, а уже часы пролетели. Юноша последний раз взмахивает своим орудием и с мягкой улыбкой на лице прячет меч в ножны, аккуратно поглаживая рукоятку, словно благодаря за работу.

Парень ненадолго засматривается на освещённую поляну, любуясь раскрывшимися бутонами множества цветов и, собрав небольшую сумку, которую всегда носит с собой, начинает возвращаться домой по тропинке, вытоптанной только им одним, ведь никто не сунется сюда, в одинокое и страшное место, как говорят. Чем оно страшно? Он этого не понимает, но так даже проще – никто не побеспокоит.

Лес обитаем маленькими и большими зверьками, которых выслеживают храбрые охотники. Считается, что среди стволов бродит нечистая сила, родившаяся из злых духов погибших людей во время кровопролитных войн. Жажда мести, чужой смерти, сломленной гордости смешались между собой, образую скверную сущность, портящую жизни людей. Поэтому суеверный народ обычно в лес не заглядывает, остерегаясь порчи.

Приятное пение птиц окружало воина, и он неосознанно вышагивал в такт незамысловатой мелодии, не сбавляя скорости. Вон там, где кривой и старый пень стоит, совсем уже засохший, притоптана трава. Кабан, значит, был. Вот охотникам будет настоящий пир, если сунуться сюда не побояться! По-доброму усмехнувшись своим мыслям, темноволосый продолжал осматриваться по сторонам, подмечая какие-то мелкие детали. Немного левее его обычного пути протекает небольшая узенькая речка, вода там чистая-чистая, дно каменистое увидеть можно, да ещё и каждый камень разглядеть! А вкус-то какой у это воды! Словно священный нектар, что исцеляет и одаривает своими силами. А рядом с этой речушкой долина ромашек. Вроде совсем простой цветок, а когда смотришь на его обилие, такой восторг охватывает! Хочется завалиться на землю, смотреть в спокойное небо, разглядывать причудливые формы облаков и мечтать, мечтать, не задумываясь ни о чём, не беспокоясь о том, что ждёт дома, чего требует работа. Только наслаждаться настоящим!

Немного постояв и подумав, голубоглазый всё же решается свернуть к водоёму, чтобы немного перевести дух и насладиться видами. Кинув сумку под невысокое дерево вишни и опустившись на колени, юноша складывает ладони чашей и загребает немного жидкости, чтобы попить, смочить лицо, шею и волосы, что блестят от пота после изнурительной тренировки. Взглянув на своё отражение, он только удовлетворённо хмыкает и медленно пьёт, выливающуюся воду, холодящую руки, вызывающую мурашки. Зачерпнув ещё немного, парень выливает на свою шевелюру и трясёт головой, стараясь волосы хоть немного просушить, хотя такой метод никогда не помогает. Собрав длинные локоны, что ложатся на плечи, немного не достигая лопаток, одними пальцами, он вновь заглядывается на себя.

Бедствие

второе

Небольшая капля скатилась с пышного цветка, прорастающего у самого края, и громко разбилась о зеркальную поверхность воды, образуя ровные круги на ней. Тут же парень подскакивает, разглядев чужой силуэт, так незаметно подкравшийся, словно появившийся из ниоткуда. Он выхватывает свой меч, тут же наставляя его на незнакомца, что подошёл совсем близко.

Это оказалась невысокая девушка приятной внешности.

Её волосы цвета каштана красиво рассыпались до самых колен, а передние пряди были заправлены за миниатюрные ушки. На макушке заплетён небольшой пучок, собранный из некоторых локонов, и закреплён он большой серебряной заколкой, блестящей от солнечного света, на которой красовалась белоснежная лилия. На лице с правильными чертами играла лёгкая и добрая улыбка, располагающая к себе. В тёмно-карих глазах горели искорки удивления и интереса. Лицо её было бледным-бледным, словно она чем-то болела, и ей совсем немного оставалось жить на этом свете. Она чересчур худая и хрупкая – кажется, что об остроту её скул, подбородка, выпирающих косточек на кистях можно порезаться. Пальцы рук длинные, утончённые с аккуратными ноготками. Она одета в лёгкое платьице, трепещущие при каждом дуновении ветра, такое же белое, как и она сама, и её лилия на голове. От этого она сама невольно становилась душистым цветком в самый плодоносный и тёплый сезон.

Не обманываясь милым личиком, воин не убирает наставленного оружия: мало ли что может взбрести девушке в голову, которая отважилась прийти в опасную долину, так ещё и одна в такую-то рань!

– Почему ты так смотришь на меня? – по-птичьи склонив к плечу голову, девушка невинно улыбается, внимательно смотря в лицо юноши, будто гипнотизируя.

– А Вы зачем ко мне со спины подкрадываетесь? – не поняв, с чего вдруг незнакомка позволила себе такую грубость, обращаясь к нему как к какому-то другу на «ты», он старался быть вежливым. – А если бы я замахнулся мечом без разбора?

– Но ведь не замахнулся, – молодая особа хитро прищурила глаза, явно чему-то обрадовавшись, каким-то своим мыслям. На это заявление, черноволосый только обречённо вздохнул и опустил металл, пока не пряча его в ножны. – У тебя такая красивая шпага, как её зовут?

– Это не шпага, это – ксифос, мой стальной клинок, моя опора… Имя ему Солитюд, – легко увлёкшись, голубоглазый прервал себя, опомнился, что болтает вообще-то с незнакомым ему человеком, – как Вас могу я звать?

– Огилт.

– Хорошо… Огилт, – юноша и не знает, что ему сказать: не так часто он встречает подозрительных незнакомцев, – Вы потерялись, госпожа?

– Неужели это место столь дико для близ живущих людей? – девушка задумчиво приложила руку ко лбу, слово это сильно её озадачило. Ведёт себя, словно не из этих краёв… – Такой прекрасный пейзаж и не тронут! Удивительно!

Парень только утвердительно кивнул, совсем смутившись поведению девушки. На его взгляд, так не ведут себя воспитанные люди. Ему думается, что её родители были невежами, не научившие свою дочь манерам.

– Почему ты так молчалив? – нежные пальцы легко, совсем незаметно, сомкнулись на плече воина, он бы и не заметил, если бы не мертвецкий холод, исходящий от них, чувствующийся через рубаху. Неужели действительно чем-то больна… Вот и живёт в изоляции совершенно одна! А тут ей живой кто-то попался! Дурак! Ну дурак! Зачем только к ручью свернул! – Что-то не так с моим лицом?

Прожигая чужачку невидящим взглядом, на дне зрачков темноволосого плясали огни некого отчаяния, страха, он совсем забылся. Поджав губы и скинув чужую руку, мечник отошёл на пару метров, неожиданно встретив спиной препятствие в виде дерева вишни, под которым бросил свою сумку. Куда же делась его внимательность! А если ему встретиться иностранный разведчик? Неужели он так же начнёт путаться в своих ногах? Какой же из него тогда защитник родины!

Незнакомка вскинула брови в удивлении и открыла рот, чтобы что-то сказать, как её перебили:

– Будь честна: больна ли ты чем?

Вежливость забылась под гнётом страха неизбежного, возможной смерти. Только ответ интересовал, от него зависело всё.

– Нет, я абсолютно здорова, – увидев, как тут же все мышцы тела юноши расслабляются, она легко засмеялась, так заливисто и приятно, словно птиц прекрасных песнь по лесу разнеслась. Проведя ноготками по идеальной коже на шеи, девушка сквозь смех спросила: – как тебя зовут, бесстрашный рыцарь?

– Ярост… Ярост Динистрио, – вот уж подловила, как после этого воином зваться! Сгинуть под ударом чужого меча, значит, не страшно, а красавицы нежной испугаться, словно на кота побежала стая собак – запросто! Но то ли болезнь неизвестная, смерть безызвестная, то ли героем пасть, в земле имени отпечаток оставить!

– Что ж, славный герой, защитник безлюдного леса, – Огилт всё посмеивалась и посмеивалась, легко кружа вокруг юноши и дерева прекрасной вишни, всплескивая руками, – не окажешь ли мне честь в прогулке вдоль ручья?

Раздумывая секунды, голубоглазый резво поднял свою сумку и бодро зашагал к водоёму, согласно кивая головой, подзывая к себе новую знакомую. Не было в его планах никаких гуляний, но почему бы не сделать маленькие поправки? Сегодня на его посту стоит другой солдат, он может погулять, не спеша на службу.

Они обошли водоём молча, идя бок о бок, слишком близко для незнакомцев. Ярост немного отходил в сторону, увеличивая расстояние, но Огилт приближалась вновь, словно её что-то незримое притягивало к нему, благо хоть на шею не вешалась.

– Здесь такая чудесная поляна, ты только посмотри! – девушка сорвалась на бег, оказавшись среди настоящего океана одуванчиков. Неаккуратными движениями она затаптывала некоторые, ломая их некрепкие стебли, пачкая белоснежные лепестки в грязи, – ну же, чего стоишь?

– Почему ты без обуви? – мечник только сейчас заметил отсутствие у новой знакомой туфель. Её голые стопы были полностью перепачканы, словно она не просто по земле ходила, а копала ямы этими ногами.

Возможно, поэтому её кожа такая холодная? Замёрзла просто, гулять в подобном виде совершенно неудобно. – Примерь мои сапоги.

Темноволосая удивлённо себя оглядывает, а после легко смеётся, подбегая и забирая из чужих рук ботинки. Кажется, её веселит подобная ситуация. Точно странная…

– Ты такой добрый, это так мило, – конечно же, сапоги оказываются не по размеру и сильно ездят по маленькой ноге, а воин оказывается теперь и сам без обуви, но его переполняет гордость от того, что он способен хоть так оказать кому-то помощь.

Стуча каблуками, Огилт возвращается к ромашкам и громко плюхается в них. Многие бы побрезговали делать так, побаиваясь насекомых, которые запросто могут забраться на одежду, пробраться в волосы, а в самом худшем случае – покусать, но точно не эта не перестающая улыбаться и легко посмеиваться особа, которая тянет свои руки в сторону юноши и часто сгибает пальцы, подзывая к ней присоединиться.

– Небо отсюда очень красивое, спускайся, – кареглазая указывает на место рядом с собой, а потом наверх, переводя глаза то на одно облако, то на другое, – о! Эта пушинка похожа на дом!

– Пушинка?.. – Динистрио с неким сомнением укладывается на ромашки, стараясь задеть их как можно меньше и тоже переводит взгляд на облака, стараясь разглядеть в них какие-то фигуры, – действительно, вон крыша, основание.

С обсуждения неба разговор медленно перетекал то на одну тему, то на другую. Поначалу это была окружающая их обстановка, потом какие-то короткие истории из жизни, много шуток. Огилт, казалось, впитывала в себя каждое слово парня, словно губка, но также она оборачивалась на каждый звук, на всё обращала внимание, будто никогда не видела и не могла наглядеться, восхищаясь всем подряд, как маленький ребёнок, впервые оказавшийся в новом месте.

– Я просто наслаждаюсь целой картинкой, нетронутой природой, – ответила она, когда Ярост вслух, а не в мыслях, назвал её странной. Правда ответ её не изменил его мнения, скорее только подтвердил. Но ладно уж, у каждого свои особенности, не ему судить.

– Пойдём, – мечник начал чувствовать скуку от безделья.

Он такой человек, который нуждается в постоянной активности: не важно будь та физической или умственной. Безусловно, ему тоже нравится отдых, и он чувствует в нём необходимость. Но лежать, почти не двигаясь и разглядывая мало меняющийся пейзаж, в течение двадцати минут, если не больше, для него обременительно. Ему с детства не нравилось сидеть дома, постоянно хотелось сменяющейся картинки перед глазами, каких-то событий и происшествий, поэтому учиться за партой было не самым простым делом. Ему приходилось заставлять себя садиться и упираться взглядом в пожелтевший учебник, чтобы хоть что-то выучить. Его жизненная потребность в подобных вещах стала одним из решающих факторов, почему он посвятил себя королевской гвардии. Ведь если нападёт кто-нибудь! Или властелин прикажет напасть на кого-то! Столько всего будет происходить! Конечно, не милых глазу картин, но динамичных и определённо вызывающих чувства, хоть и в большинстве своём негативных, а не ощущение бесконечной скуки.

Ярост, не дождавшись ответа, встал и потянулся. Он встряхнул ногами, пытаясь так убрать прилившие маленькие веточки и камушки к стопам, чтобы те не доставляли неприятных ощущений при ходьбе. Девушка с энтузиазмом поднялась следом, лёгкими движениями поправляя своё белоснежное платье, которое совершенно не запачкалось. Ни единого следа! Словно она не вместе с ним лежала на земле, которая мелкими крошками осталась на его рубахе и штанах.

Мечник посмотрел по сторонам и молча кивнул направо, на ту дорожку, по которой они пришли к цветкам.

– А ты покажешь мне оленя? Я думаю, они должны где-то здесь жить, – Огилт, когда они покинули поляну ромашек, предлагала без конца новые идеи, как они могут провести время вместе.

– Нет, это может быть небезопасно, – девушка в ответ только на секунду морщится, а после быстро переключается, снова легко улыбаясь.

– Ты такой осторожный для храброго рыцаря! – она весело сверкает глазами в сторону Динистрио, ведя его за собой в только ей известном направлении, – я думала подобные тебе идут одной дорогой, а если им что-то попадается на пути, то они не обойдут это, не попросят сдвинуться, а возьмут и подвинут, поднимут, например, горы, волков, чтобы дальше идти, не сворачивая с намеченной дорожки. А ты вон какой!

– Каждый воин должен быть бдителен, иначе он быстро умрёт, его жизнь будет потеряна понапрасну, – вокруг всё также знакомые пейзажи. Ну точно! Они приближаются к стенам города, в котором живёт Ярост, – так что, считай, что это профессиональная привычка.

– Да, господин! – из-за крон деревьев начал проглядывать знакомый серый камень, служащий опознавательным знаком, границей города людям.

– Где ты живёшь? – мечник кивает головой в сторону поселения, обходя валяющиеся на земле палки, которые могут поцарапать стопы, – я провожу тебя.

– Нет-нет, не нужно, спасибо, – Огилт начала снимать сапоги, но юноша остановил её рукой, сказав, чтобы она оставила их себе; вернёт, когда у неё появится обувь, – я живу далеко отсюда, в другой стороне.

– Что ж ты раньше не сказала? Вывела меня, получается, сюда, отдалившись от родного дома? Не боишься одна возвращаться?

– Нет, мне не в первый раз, всё будет хорошо, – темноволосая, положила ладони на плечи Яроста, провела ими до локтей и крепко обняла опешившего от этого действия воина. – Увидимся завтра на том же месте в момент, когда Солнце стоит над горизонтом, над самой головой!

И она сразу же убегает после назначения встречи, быстро скрываясь за пушистой листвой, оставляя после себя аромат лилий и неизвестные чувства в быстро стучащем юношеском сердце.

Бедствие

третье

Динистрио неожиданно для себя отметил, что стоит перед зеркалом и оценивает свой внешний вид. Сегодня он тоже идёт тренироваться в привычное место, как и любой другой день, но сегодня есть небольшая особенность: помимо улучшения своих навыков, у него назначена встреча, которую он, не признаваясь себе до конца в этом, с нетерпением ждёт. Вроде ничего особенного, а почему-то хочется выглядеть лучше обычного. Проверяет коричневую рубашку на наличие дыр – ей уже не один год, от частой носки могла давно потерять вид. Но нет, одежда в достойном состоянии. Короткие чёрные шнурки на шее завязываются в некрепкий узел. Поправляется ремень, удерживающий ксифос с красивым камнем, незаметным в темноте. Сейчас раннее утро, солнце через минуты начнёт просыпаться, разгоняя зловещие тени.

Стараясь не разбудить хозяев дома, юноша аккуратно пробирается на кухню, доставая из небольшого деревянного ящика пышную булочку, обмазанную маслом. Внутри начинка бедная – разорванные на мелкие кусочки петрушка и укроп. Он заворачивает в зелёный платок булку и прячет в свою сумку. Он собирается дать это угощение Огилт. Пеклось оно для него худенькой домохозяйкой, чтобы после изнурительной тренировки смог восстановить силы хоть немного. Однако теперь эта еда станет чужой. Ему следует в следующий раз женщину попросить слепить ему побольше.

Закрывая за собой дверь, Ярост легко улыбается встающему солнцу и двигается в сторону выхода из города. Он наслаждается жизнью. Очень любит природу, животных. Искренне восхищается каждым закатом и восходом. Ему нравится и пасмурная, и ясная погода. Он практически никогда не жалуется на то или иное явление, которое происходит в мире по велению судьбы, просто воспринимает это как необходимое. Старается всегда находить плюсы даже в самых негативных и разочаровывающих вещах. Динистрио чувствует благодарность за то, что живёт и не собирается просто так терять эту возможность. Хоть он и воин, но не позволит никому себя лишить удовольствию дышать, видеть, слышать и ощущать. Слишком это всё для него дорого и важно. Его пугает загробный мир: разное говорят, что там может быть, но часто можно услышать, что там абсолютная пустота, ничего нет, даже света. Словно души обитают там немыми абстрактными телами, стелящимися по невидимой грани, совершенно ничего не ощущая. Конечно, если он ничего ощущать не будет, то ему и волноваться не о чем. Но всё же при мыслях о подобном возникает липкое ощущение во всём теле, покрывающемся мелкими мурашками.

Выйдя за пределы стен, мечник чувствует некое волнение. Это ему совершенно чуждо! Неужели одна симпатичная девушка способна так сломить его неуверенность! Ну что за бред! Пора взять давно себя в руки, в конце концов, он храбрец, готовый до последнего защищать родное королевство, или кто? Нужно скорее добраться до излюбленного холма и приступить к повторению техник, а не тратить время на глупые раздумья и беспокойные чувства.

Время работы с мячом пролетело незаметно. Когда в руках Яроста оказывается Солитюд кажется, словно он теряет связь с внешним миром, погружаясь куда-то в собственный наедине с ксифосом. Не каждый чувствует такую глубокую связь со своим оружием. Но это то, к чему стремится каждый воин, то, о чём рассказывают наставники в королевской гвардии.

Вытирая проступивший на лице пот рукой, Динистрио забрасывает сумку на спину и с глубоким вздохом делает шаг в сторону предстоящей встречи.

Он перебирает лямку пальцами, приближаясь к речке. Взгляд цепляется за белоснежное пятно среди зелени. Лёгкая ткань платья и волосы развиваются на ветру. Огилт водит своей рукой по поверхности воды, аккуратно задевая короткими ноготками переливающиеся камни на дне. Девушка сидит на коленях, несильно склонившись над прозрачным ручейком. Вместе с шелестом листвы можно расслышать её тихий шёпот, видимо, напевает какую-то песню.

– Я рада тебя видеть, – Ярост подходит ближе, останавливаясь сбоку от знакомой. Огилт говорит тихо и спокойно, но в её тоне улавливаются радостные нотки, она неспешно оборачивается на пришедшего, оглядывая его с головы до ног, – в этот раз на тебе чёрные сапоги.

Динистрио быстро бросает взгляд на свою обувь, а после на неё, замечая свои же вчерашние сапоги на чужих ногах. Усмехается, дёргая головой, и присаживается радом, складывая ноги, облокачиваясь на руки назад.

– Я тоже тебе рад, что ты не меняешься, – и ведь действительно: Огилт выглядит в точности как вчера, хотя девушки любят менять свои образы и красиво, неповторимо выглядеть. А на ней всё то же белоснежное платье, лилия в распущенных волосах с небольшим пучком. В ней совершенно ничего не изменилось! Словно ночи не проходило после их расставания. Спутница только легко засмеялась чужим словам, прикрывая рот ладонью.

Они недолго сидели в тишине, наслаждаясь звуками природы. Удивительно, знакомы они не так давно, а уже чувствуют себя комфортно в молчаливой компании друг друга.

– Ну что, сегодня-то ты мне покажешь оленя! – кажется это было вопросом, но сказано совершенно с неподходящей для этого торжественной интонацией.

– Нет, я говорил: это может быть небезопасно, – Огилт наигранно надувает щёки и цепляется за чужую руку, крепко сжимая пальцы на мужском плече.

– Неужели ты не защитишь меня? – честно говоря, Яросту не особо нравится столь близкий тесный контакт, они не так давно знакомы для того, чтобы обниматься в любой момент. Он чувствует себя непривычно, даже немного некомфортно, но списывает всё на своё воспитание, а потому старается оставаться спокойным и сильно не удивляться каким-либо действиям со стороны.

– Защищу, но не стоит вообще рисковать, – Динистрио заглядывает в карие глаза и кивает в сторону города, – лучше я покажу тебе наше поселение, ты, как я понял, не знакома с ним. Там много интересного: у кузнеца целый склад металлических безделушек, которые не ясно для чего, но смотрятся загадочно, у пастушки есть небольшой загон с игривыми козами, их можно погладить, покормить, также у неё есть лошади, за небольшую плату даст снаряжение – можно ускакать в поле. Точно! Чудесный пекарь и его жена делают невозможно вкусные сладости…