Любовь на Навьем перекрестке

«Похоронную!», – добавила я мысленно, содрогаясь от голоса Анжелы.

– Я от бабуфки уфел… – послышалась жуткая песня, которой впору озвучивать фильм ужасов. Странно, как мне на пути не попадались седые звери?

– Я от дефушки уфел! – продолжала Анжела, срочно требуя отдать ее в музыкальную школу по классу барабана. Голос у нее был неразборчивый, словно во рту что-то было.

– Пусти меня, колобок, – визжал голос, а я видела, как огромный волк пытается убраться с дороги. Но не мог в силу того, что его зубами за хвост держал наш колобок. – Помогите! Спасите!

Я бросилась на тропинку, видя пытаясь отбить волка от исчадья кулинарного ада.

– Пусти его! Фу! Фу! Нельзя! – пыталась я разомкнуть челюсти, пока волк трясся и выл в качестве аккомпанемента. – Рано тебе еще всякие торчащие и пушистые органы на букву «х» в рот брать! Пусти бедного волка!

Через пару минут отчаянной схватки, счет был один – ноль! Волк с весьма лысым хвостом дернул в самую чащу, а Анжела сплюнула шерсть, собираясь покатиться дальше.

– Вернись! – дернулась я, понимая, что ребенок совсем от рук отбился!

Тропка уводила в густые дебри, пока я мчалась вперед, наперерез. И тут меня осенила гениальная идея.

– Колобок – колобок! Я тебя съем! – выдала я, выпрыгивая из кустов и глядя на черный шар, который остановился, как вкопанный.

– Не ешь меня… – замогильным голосом произнесла Анжела, намекая, что неизвестно кто еще заработает себе несварение в результате нашей встречи. – Я тебе песенку спою! Я от дедушки ушла… Я от бабушки ушла…

– Ой, что-то я не слышу! Может, на пенек заберешься! Так мне лучше слышно будет! – вздохнула я, понимая, что могу спугнуть ее в любой момент. Она у нас девочка ранимая, так что тут нужно осторожно.

«Проклятый кот!», – дернулась я, вспоминая, как он меня бросил в этом страшном лесу одну. А потом вспомнила умопомрачительный поцелуй, от которого дрожат колени и мысли разлетаются, как птицы с ветки. «Еще раз проклятый кот!», – скуксилась я, видя, как ловко запрыгивает Анжела на пенек и продолжает список своих жертв.

– Я от зайца ушла, я от медведя ушла… – пела она жутким голосом, пока я подозревала, что где-то лежит дохлый медведь.

– Ой, не слышу! – продолжила я. – Совсем не слышно! Может, на руки прыгнешь? Так лучше слышно будет?

Анжела с детства тянулась к славе и людям, поэтому запрыгнула мне на руки.

– Ура! Я поймала! – ликовало что-то внутри меня, как вдруг меня тяпнули за руку!

– Держи ее! – послышался голос кота.

Ага! Попробуй! Колобок выскользнул из рук и стремглав устремился в лес. Кот бросился за ним, а потом остановился, возвращаясь ко мне. В руках у него был клубок.

Я смотрела на отпечаток острых зубов на руке, не понимая, откуда в колобке такой стоматологический потенциал.

– Руку сюда давай! – дернул меня за руку кот, разрывая рубаху и заматывая мне руку. Я стояла и смотрела на то, как он бережно завязывает узелок.

– Ты же сказал, что ушел? – прищурилась я.

– О, я тут подумал и решил вернуться! А что отцы не возвращаются обратно в семью? – усмехнулся кот, вручая мне обратно перевязанную руку. – Шучу. Я за клубком мотался. Чтобы узнать верный путь!

Только сейчас до меня дошло, что в глубине, среди яда, гадких улыбок, наглых высказываний и всего-всего-всего, что так манит женщин, скрывается что-то хорошее. Маленькое, светлое и заботливое. И вместо того, чтобы броситься за колобком и за деньгами, он решил перевязать мне руку.

Я умиленно смотрела на повязку, а потом переводила взгляд на кота.

– Не обольщайся! Просто ловить его тебе! – послышался все тот же наглый и бесцеремонный голос.

И все очарование заботы куда-то сникло.

Кот бросил клубок на тропинку, а тот весело поскакал, разматывая нитку.

Мы бежали за ним, пока я высматривала нашего колобка.

– Анжела! – крикнула я, в надежде увидеть, если ни ее саму. То хотя бы седое бесхвостое зверье, требующее моральной компенсации за причиненные страдания и увечья.

Клубок водил на по лесу до самой темноты.

– Трудно найти подгорелого колобка в темном ночном лесу, – усмехнулся кот, когда клубок повел нас на развилке направо.

Мы плутали, плутали, как вдруг клубок размотался и в последний раз приподнял тонкую нить, показывая что-то вроде: «Примерно туда!».

– Ладно, – послышался недовольный голос кота. – Возвращаемся!

Я опомниться не успела, как очутилась возле знакомого дуба, возле которого собралась очередь. Три богатыря, две девицы – красавицы, наминающие платки и косы, один лихой молодец с шапке с пером и еще куча народа, срочно требующего либо обменять свое барахло на деньги, либо купить «то, не знаю что!».

– И где вас носило! – капризным голосом произнесла одна из девиц, уперев руки в боки. Ее драгоценный кокошник сверкнул при свете нашей … «витрины».