Только на одно лето

Глава 1

Последние сутки – как во сне. Когда я наконец добираюсь до места и вижу свежеокрашенные голубые ворота пионерского лагеря – наследие Советского Союза – я в пути уже практически двенадцать часов. Ради чего? Ради пометки "отлично" напротив строчки с практикой в зачетке. Я решила, что помогать незнакомым людям на отделении школьной журналистики в лагере лучше, чем сидеть за компом половину лета и переписывать бесконечные аудиолекции в текст. Из двенадцати человек в группе решила я так одна, поэтому и за три тысячи километров отправилась в одиночестве.

Лямки туристического рюкзака режут плечи, сумка оттягивает руку. Еще бы разобраться, куда тут идти... Открываю в телефоне нарисованную кем-то карту, радуясь, что сохранила ее заранее, ведь интернета здесь практически нет. Выбираю направление и медленно, никуда не спеша, тащусь к корпусам. По пути попадаются огромная полевая кухня, ярко-красное здание столовой, баскетбольная площадка и несколько деревянных корпусов. А еще палатки. Здесь они везде, как грибы после дождя, на любой свободной полянке. Вроде основной заезд начинается завтра, так что, боюсь представить, что будет твориться... надо успеть найти место получше. В воздухе пахнет краской и лесом. Мне почти нравится.

Ко лбу липнут пряди волос. Мне жарко и все, о чем я могу мечтать – только о душе. И о том, чтобы выспаться. Но мне это вряд ли удастся в ближайшие часы.

Возле корпуса с номером 6 останавливаюсь и сверяюсь с картой. Вроде сюда. Поднимаю глаза и вижу, что ко мне уже спешит светловолосый короткостриженный парень. Он улыбается. Я бы сказала слишком открыто.

— Привет! Аля?

Я в недоумении киваю.

— Аля.

— Сева, — Парень протягивает руку, но тут же отдергивает ее, видимо, смутившись глупого жеста, — Давай помогу.

Не дожидаясь ответа, он выхватывает у меня сумку и приглашает идти за собой.

— Через полчаса собрание начнется, мы думали, успеешь или не успеешь. Но все равно передали бы тебе все, конечно.

Я молча поднимаюсь за ним на веранду и осматриваюсь. Корпус старый, советский, но построенный добротно. Комнаты отдыхающих на скорую руку переделаны в учебные кабинеты. Вместо кроватей – столы и скамейки. Даже доски и проекторы есть. Даже не выглядит как глушь. Может, у них и интернет есть?

Сева ведет меня в самую первую комнату и распахивает дверь. Меня тут же окутывают чужие голоса и смех. Внутри – человек пятнадцать разного возраста. Половина примерно моих ровесников, половина – "старшего поколения". Большинство сидит за столами, пара человек – прямо на партах. На меня смотрят с любопытством, пока я неловко топчусь в дверях.

— Аля? — Женщина лет пятидесяти, с осанкой учительницы, изучает меня без тени улыбки.

Я киваю.

— Сева, хоть бы рюкзак у девушки забрал, — Вздыхает женщина и кивает мне, — Проходи, выбирай местечко. Вещи можешь пока на веранде бросить.

Я следую ее совету, с облегчением стягиваю рюкзак, успевший натереть плечи, и захожу в комнату. Нахожу ближайший свободный стул рядом с симпатичным темноволосым парнем.

— Рома, — Парень вежливо улыбается и через секунду теряет ко мне интерес, уткнувшись в переписку на экране смартфона.

Ага, интернет все же есть. Надо будет расспросить кого-нибудь подробнее позже. Мелькает мысль достать книгу и спрятаться от дискомфорта, но я не хочу, чтобы потом начались шутки из серии "ой, она не такая, как все, читает книгу вместо телефона". А у нее банально нет интернета, чтобы переписываться. И скачанных книг тоже нет.

Я скучающе рассматриваю присутствующих. Кажется, многие давно знакомы между собой. Судя по тому, как они смеются и болтают. Мне становится неуютно, но в эту секунду на соседний стул с шумом плюхается Сева.

— Не против?

Я мотаю головой. Хоть какая-то компания.

— Хочешь, после собрания экскурсию тебе проведу? Я второй год тут уже.

Не успеваю ответить, только открываю рот, как меня уже перебивает насмешливый незнакомый голос.

— Сева, ты ни одной новенькой не пропустишь?

Поднимаю глаза. Камуфляжные брюки, черная футболка с коротким рукавом. На левом предплечье проступают вены, поверх которых тонко струится небольшая татуировка. Рассмотреть не успеваю – парень пробирается мимо меня и садится по другую сторону от флегматичного Ромы.

— Ой, ну че ты, — Бубнит Сева, — Адаптировать девушку хотел.

Украдкой продолжаю рассматривать незнакомца. Он уже не слушает Севу и что-то показывает Роме в телефоне. Черты лица новоприбывшего тонкие, ровные, будто карандашом выведенные. Глаза светлые, почти фисташковые, обрамленные густыми ресницами. Пухлые губы, к которым он неспешно подносит кружку. В воздух просачивается аромат горького кофе. Темные, чуть вьющиеся волосы парня прихвачены тонким ободком, словно он забыл постричься вовремя. На коже легкий загар, рядом с бровью – короткий светлый шрам. Его нельзя назвать красавчиком, но что-то завораживающее в нем точно есть.

Парень резко поднимает взгляд, а я не успеваю отвернуться. Он смотрит вопросительно, без раздражения. Молча опускаю глаза в пол. Вот балда. Теперь подумает, что я пялилась на него.

— Коллеги, добрый день!

В комнату входит мужчина в растянутом свитере и шлепках на босу ногу. В руках – термокружка и блокнот. От стен глухо отражаются нестройные приветствия.

— У нас все в сборе? — Мужчина оглядывает присутствующих.

Кажется, это директор нашего отделения. Но внешним видом он напоминает сумасшедшего профессора. Едва сдерживаю смешок.

— Юли и Даши нет, они завтра детей сопровождают, — Доносится голос справа.

Директор кивает и начинает планерку. Он скидывает в группу примерный план смены (Сева тут же делится паролем от wi-fi), рассказывает про приглашенных лекторов и по очереди опрашивает преподавателей о готовности их программ, чтобы выстроить расписание.

— Так, вас надо еще по парам распределить... В этом году у нас... тридцать пять человек. Значит, по пятерке на пару.

Директор (как его зовут-то, блин?) задумчиво смотрит в список.

— Мы с Ромычем, — Снова раздается голос справа, в котором я узнаю неприветливого парня.

— Может, новеньких себе возьмешь? — Подначивает кто-то.

— Не, спасибо, у меня и так пятеро детей будет.

Я хмурюсь. ЧСВ у кого-то зашкаливает.

— Я могу себе Алю взять, — Выпаливает Сева.

Я поворачиваюсь к нему и вскидываю брови. Я кошечка или собачка, чтобы меня "взяли себе"?

— А Алю ты спрашивал? — Директор поднимает голову и ищет эту самую Алю взглядом.

— Аля – это я, — Невпопад встреваю я.

— Привет, — Мужчина по-доброму улыбается, — Согласна быть с Севой в паре?

Я пожимаю плечами. Слова Севы покоробили, но, ладно, наверное, по глупости ляпнул.

— Мне без разницы.

— Отлично. Тогда остальных я до вечера раскидаю сам и потом в чатик пришлю. А то сейчас начнется "с тем хочу, с этим не хочу". Как дети.

Он подсвечивает еще несколько организационных моментов. Про дежурства, курение в строго отведенных местах и про строгий контроль за детьми.

— Чтобы никаких сигарет при детях, поняли? И если у них увидите – изымать.

Все кивают. У меня в рюкзаке припрятана пара красных пачек на крайний случай. Так-то я не курю, но иногда...

— Последний вопрос решаем и отпускаю вас, — Врывается в мои мысли директор, — Кто-то хочет вести необязательные факультативы? Просил вас подумать до смены.

Моя рука взлетает вверх. Будущие коллеги с интересом смотрят на меня.

— У меня тут... тексты. В смысле, факультатив по текстам. Ну, журналистика же. И я подумала, нужно что-то... легкое, где они смогут раскрыться.

— План занятий есть?

— Есть, — Я копаюсь в рюкзаке и выуживаю блокнот в кожаной сиреневой обложке, — Это, скорее, терапия, нежели занятия. Возможность побыть собой. Через тексты проявить себя. Плюс совместные чтения. Взять актуальные для участников темы. И писать после обсуждения.

— Так вы у нас еще и психолог? — Фисташковые глаза с насмешкой смотрят на меня.

— Я филолог, — Бросаю я, — А текст – это прекрасный способ справиться с эмоциями. Подросткам может быть полезно.

— А, простите меня, несведущего ничего в детях, — В шутовской манере отвечает он.

Я вспыхиваю.

— Денис, — Директор останавливает перепалку и укоризненно качает головой.

— Да молчу я, молчу.

— Факультатив по текстам записываем на Алю, — Итог подведен, — Еще желающие?

Поднимается пара рук, свободные часы разбирают быстро. Слышу, что сам Денис планирует вести что-то по программированию, а девушка с длинной косой предлагает арт-терапию. Думаю, что Денис и ей скажет какую-то колкость, но он увлеченно болтает со своим соседом.

После собрания нас наконец отпускают.

— И не забудьте про квест! На вечернем собрании нам нужно начать готовить задания для школьников! — Напутствуют нас напоследок.

Выхожу из корпуса и замираю на крыльце. Воздух пьяняще пахнет соснами. Я улыбаюсь и на пару секунд выпадаю из реальности. Все же тут здорово. Природа...

— У тебя прикольные волосы, — Раздается сзади.

Оборачиваюсь. Сева. Он широко улыбается и подхватывает мой рюкзак.

— Спасибо. Это мой запоздалый подростковый бунт.

Перекидываю на другую сторону густую копну светло-русых волос, перемешанных с нежно-розовыми прядями. На творческих специальностях такой внешний вид – абсолютная норма. Отрываюсь после строгой гимназии, в которой нас ругали даже за нюдовый лак на ногтях.

Сева, под несмолкаемую болтовню, доводит меня до полянки с палатками. Их здесь немного, а места пока еще достаточно.

— Вот эта красненькая – моя, — Гордо указывает он на возвышающийся почти в центре купол, — Трехместная.

— Зачем так много?

— Ну, мало ли... люблю простор, — Он вдруг смущается, — Хочешь, твою рядом поставим?

Я мотаю головой.

— Я лучше в тенечке. Не хочу перегреться, — Я отхожу подальше, почти к краю поляны.

Сева тащится за мной.

— Эй, ребят, веревка есть? У меня ветром чуть тент не унесло!

К нам спешит высокая худощавая девчонка в тканевых шортах и коротком топе. У нее рыжее каре и веснушки по всему лицу.

— Веревки нет. Только чистый энтузиазм.

Она улыбается.

— Помочь вам?

— Давай, — Я радостно киваю.

Втроем мы точно справимся. А то все эти стойки, колышки и прочее – для меня слишком сложные вещи. Палатку я собирала один раз в жизни, лет в двенадцать, под чутким руководством папы. Да и то, он потом понял, что это бесполезно и собрал сам. Палатка стояла у нас на даче и мы с девчонками все лето считали ее своим "тайным укрытием". Я улыбаюсь воспоминаниям.

Через час палатка собрана. Чуть кривовато, но стоит она крепко. За это время мы узнали, что девчонку зовут Кира, она куратор с биологического отделения, они делят с нами поляну.

— Кстати, через пятнадцать минут ужин и, скорее всего, там уже очередь, — Сева бросает взгляд на смарт-часы.

Я успеваю закинуть в свой новый домик вещи и мы уже собираемся идти на ужин, как мимо проходят парни с собрания. Рома и тот самый неприятный Денис.

— А че так криво? — На ходу бросает он, кивая на мою палатку.

— Нормально, — Бурчу я.

— Смотри, новенькая, дождем зальет, придется новое укрытие искать.

Парни усмехаются и проходят мимо, даже не оборачиваясь. Чувствую, как начинаю вскипать. Это пренебрежительное "новенькая" – словно он даже не берет меня в расчет, словно я здесь чужая и можно не запоминать мое имя.

— Не обращай внимание, это Денис, он всегда такой, — Сева ободряюще улыбается.

Первый день – самый тяжелый. По крайней мере, все так говорят. Я чувствую себя выжатой из-за дороги и обилия новых впечатлений.

Валюсь с ног, но молчу и топаю за Севой и Кирой на другой конец лагеря, к столовой. Там уже вьется очередь. Мысленно вздыхаю, когда понимаю, что завтра людей станет сильно больше. Люди берут со стоек одноразовую посуду, а кружка у каждого своя. Вот черт, а я свою даже не вытащила.

— Возьмешь стаканчик, не парься, — Кира замечает мое беспокойство.

Мы пристраиваемся в конец очереди и терпеливо ждем, пока сможем подойти к раздаче. Сева и тут не умолкает, рассказывая про кухонные дежурства и о том, что каждый день еду готовят разные отделения. Например, утром биологи, днем физики, вечером философы. Я украдкой зеваю.

Когда наконец подходит наша очередь, я отмечаю, что еда здесь хоть и простая, но выглядит и пахнет вполне вкусно. На выбор – гречка с тушенкой, макароны с курицей и сырной приправой и вегетарианский рис с помидорами. Выбираю гречку, наливаю чай с лимоном и снова иду за Севой, который ни на секунду не оставляет меня в одиночестве. Кира убежала к своим биологам, а мы присоединяемся к кучке расположившихся прямо на земле коллег-журналистов. Дениса среди них нет, а потому я выдыхаю с облегчением.

— А давайте новенькие о себе расскажут, — Предлагает женщина, которая пару часов назад отчитала Севу за мой рюкзак.

Несколько пар глаз тут же устремляются на меня и еще двух жмущихся по краям новичков.

— Нуу... — Парень в красной кепке решает "отстреляться", — Я Игорь, учусь в Физтехе, сюда приехал, потому что девушка притащила, — На этих словах кто-то фыркает, — Она у меня психолог.

— Зато честно, — Женщина тепло улыбается и вдруг спохватывается, — Ой, я не представилась даже. Со многими знакомы с прошлых лет, но для новеньких – Анна, преподаю студентам теорию литературы и культуру речи. Здесь буду вести основы журналистики.

Я внимательно слушаю. Эта красивая женщина с осанкой учительницы мне определенно нравится. А еще и журфак... как же долго я металась между ним и филологическим! Видимо, я слишком активно ерзаю на месте, и она обращает на меня внимание.

— Аля, расскажешь о себе?

— Я из Томска, — Задумчиво вспоминаю всю важную информацию, — Филфак, кафедра русской и зарубежной литературы. Окончила третий курс. Здесь оказалась, потому что предложили практику. Из группы я поехала одна.

— Из Сибири в Подмосковье? — Удивляется кто-то.

Я пожимаю плечами и хлопаю ладонью по голому колену, отгоняя комара.

— Почему нет? Когда еще в Москву выберусь? А тут универ даже на билеты расщедрился.

Остаток ужина проходит в легкой болтовне и обсуждении планов.

— Нужно еще корпус в порядок допривести, — Говорит серьезная девушка с длинной темной косой, — Уборку сделали утром, там бы красоты просто добавить. Всякие гирлянды, расписание красиво написать и тд. Есть у кого-то время помочь?

— Давай, — Я ловлю ее благодарную улыбку.

И вот хотела же пойти разведать, где здесь душ, а потом выспаться, но... Хотя, контакты тоже нужно налаживать.

— А ты потом покажешь, где можно помыться? — Тут же спрашиваю я.

— Конечно, — Она кивает и полушутя добавляет, — Услуга за услугу.

— А может, я покажу? — Встревает Сева, — И плакаты рисовать не придется.

— Люблю рисовать, — Тут же отзываюсь я, — Так что, откажусь.

Кто-то смеется, кто-то пихает Севу в бок, будто одобряя. Я морщусь и возвращаюсь к тарелке с гречкой. Еда кажется невероятно вкусной после сухого сэндвича в самолете.

После ужина мы с Викой (я сразу поинтересовалась ее именем) отправляемся обратно в корпус. Она по пути проводит небольшую экскурсию, и это нравится мне гораздо больше, чем болтовня Севы.

— Первый раз всегда страшно, — Вдруг говорит Вика, смотря на меня, — Я так тряслась, когда впервые приехала. Перепутала номер автобуса нашего и пыталась чужих детей к нам пристроить.

Я улыбаюсь на ее откровенность.

— А потом ничего, нормально. Четвертый раз здесь. Так что, не стесняйся обращаться, если что.

— Спасибо.

В корпусе нам становится не до болтовни. Пока Вика с двумя девочками удаляется рисовать плакаты, я цепляю себе на плечи моток гирлянды, засовываю в карман джинсовых шорт коробочку с булавками-гвоздиками и прикидываю, как лучше закрепить лампочки под крышей. Корпуса низкие, одноэтажные. Если я встану на перила и осторожно пойду по ним, прикрепляя гирлянду наверху, под крышей, то все должно получиться. Скидываю кроссовки и забираюсь на шаткие перила. Вроде нормально стою. Нахожу точку опоры, вытягиваю руки, примеряя лампочки к деревянной балке и потихоньку начинаю закреплять булавки. Очень медленно продвигаюсь по перилам. Стопы переставляю буквально по паре сантиметров.

— Если я упаду – будет больно, — Шепчу я, призывая себя держаться.

— Да что ты? — Насмешливый голос пробирается под кожу.

Я вздрагиваю и почти теряю равновесие. Успеваю переступить и возмущенно смотрю вниз. Денис стоит, запрокинув руки за голову, и смотрит на меня с дурацкой ухмылкой.

— А что, фламинго не умеют летать?

Сначала не понимаю смысл его шутки, а затем вспыхиваю. На языке крутятся колкости, но я не в том положении, чтобы распыляться на язвительные комментарии.

— Они летают. В отличии от меня.

Фраза получается более серьезной, чем мне хотелось бы. Я тянусь еще выше, встаю на носочки, чтобы добраться до другого края балки и, уже закрепляя булавку, чувствую, как снова соскальзывает стопа. Но в эту секунду на мою икру ложится крепкая рука, не давая мне потерять равновесие и удерживая на перилах. Я выдыхаю, заканчиваю с гирляндой, а он до самого конца не убирает руку. Воткнув финальную булавку, я разворачиваюсь и осторожно спускаюсь на веранду. Денис стоит рядом, все еще готовый подстраховать.

— Спасибо.

Он пожимает плечами.

— Не знал, что фламинго бывают бескрылыми.

Опускаю взгляд, он разворачивается и, не говоря больше ни слова, растворяется в сгущающихся сумерках.

***

Я думала, что не буду спать, но вырубилась почти моментально. В палатке ночью было прохладно, поэтому пришлось надеть свитер, прежде чем лезть в спальник, и натянуть шерстяные носки, которые мама сунула "на всякий случай".

А сейчас, утром, мне невероятно жарко, потому что тент под солнцем нагрелся даже в моем уголке. Меняю теплые вещи на вчерашние джинсовые шорты и свободную белую футболку с рисунком кота из известного мема. Сначала хотела надеть розовую, но вчера и так получила прозвище "фламинго". Расчесываю спускающиеся до лопаток волосы и грущу, что не успела постричься до отъезда. Не знаю, как буду за ними ухаживать в местном душе, где большую часть дня нет горячей воды. Хотела ведь каре, но так и не решилась. Тогда срезала бы почти все розовые пряди, а краситься заново не хватило бы времени. Хочу подкрасить глаза, но не могу найти косметичку. Она точно где-то была, но переворачивать все ради подводки сейчас не рационально. Вечером найду.

Выползаю на улицу. В лагере еще тихо, только ветер слышно и каких-то далеких птиц. На часах – без трех минут семь. Трава уже сухая, в воздухе пахнет летом. Утреннее солнце приветливо касается щек. Я улыбаюсь.

Первым делом направляюсь к умывальникам. Ледяная вода бодрит и окончательно заставляет проснуться. Я фыркаю, дыхание приятно перехватывает. Мокрые передние пряди липнут к щекам. Давно забытое чувство "утра в лагере" приятным теплом разливается внутри.

Возвращаюсь в палатку, чтобы заменить зубную щетку с пастой на книгу и термокружку. До подъема еще час, а я хочу кофе и одиночества.

В корпусе тихо. Я заглядываю в приоткрытую дверь "кураторской" и вижу, что от чайника идет пар. Значит, кто-то проснулся раньше меня. Завариваю растворимый кофе, утаскиваю пару вафелек из общего шкафчика и возвращаюсь на веранду. Я устраиваюсь на перилах, вытягиваю ноги и надеюсь, что кружка не грохнется. Ей ничего не будет, а вот за новым кофе идти будет лень. Только успеваю расположиться, сделать первый глоток и открыть книгу, как сзади деликатно кашляют. Резко оборачиваюсь. Денис стоит на ступеньках с кружкой и сигаретой. Утренние лучи путаются в его волосах, и он именно сейчас почему-то кажется мне необыкновенно красивым. Отгоняю от себя эти мысли и вполне дружелюбно здороваюсь:

— Доброе утро.

— Фламинго нашел себе жердочку? — вместо ответа улыбается он, — Я не смогу ловить тебя каждый раз.

— Я самостоятельная, — беззлобно отмахиваюсь я, — А вот тебе влетит за курение на территории.

— Ты никому не скажешь.

Он не просит и не угрожает. Скорее, констатирует факт все с той же улыбкой.

— Ладно, — Я пожимаю плечами и снова погружаюсь в книгу.

Будто два разных человека – вчера и сегодня. Или он просто выспался?

Денис подходит ко мне и садится на противоположную сторону перил. Я подтягиваю к себе ноги, давая ему больше места.

— Что читаешь?

Я молча поднимаю книгу обложкой к нему.

— «Нормальные люди»? Такие бывают?

Я усмехаюсь.

— Вряд ли. Но здесь про любовь. Про людей, которые чувствуют слишком сильно, но не могут сказать об этом правильно. О попытке быть понятым. Знаешь, так по-человечески искренне.

Спохватываюсь и прикусываю язык, боясь, что болтаю слишком много, но он внимательно слушает. Улыбки уже нет. Во взгляде – понимание. Будто он действительно слышит меня. Денис открывает рот, чтобы что-то сказать, но сзади раздаются голоса и смех, а из-за угла выглядывает небольшая компания наших коллег.

— Как-нибудь продолжим? — Денис кивает на мою книгу, — Ты еще не все рассказала.

Коротко улыбаюсь.

— Конечно.

К нам поднимаются четверо ребят, которым тоже не спится. Вика, на ходу заплетающая косу, Сева, шумно смеющийся и размахивающий руками, кудрявая Аня, закатывающая глаза на какую-то дурацкую шутку, и залипающий в телефон Рома.

— А я смотрю, сегодня все еще полны сил, — Усмехается Аня, — Через пару дней здесь раньше восьми тридцати вряд ли кого-то встретишь. Ну разве что преподов.

Вика украдкой зевает и что-то ищет в своем блокноте.

— Автобусы выезжают в восемь. Значит, у нас примерно в одиннадцать будут, если без пробок. Ну, и если там никто не опоздает.

— Юля писала, что они на площади уже. У них номер триста девять, — Рома поднимает взгляд от телефона.

— Отлично.

Мы всей толпой пьем чай и кофе, а я почему-то прокручиваю в голове короткий диалог с Денисом. Он все еще сидит на перилах, а не на стульях со всеми. Мы будто с ними, но в это же время слегка отдельно.

Постепенно я втягиваюсь. Девчонки оказываются классными, постоянно шутят и вбрасывают новые темы. Смешливая Аня вспоминает прошлогоднюю смену и то, как Сева поспорил с подростками, что закинет свою кепку на сосну. Закинуть-то закинул, а снимали эту кепку потом долго.

— Они в нее шишками кидались, чтобы сбить! — Аня смеется, откинув голову, ровные медные кудряшки падают на ее спину.

Она красивая. Как-то естественно, без надрыва. Загорелая кожа, сильные ноги, правильные черты лица и огромные карие глаза. Ни грамма косметики, насколько мне видно. И при этом она вся такая... настоящая. Будто не играет.

— И что в итоге? Сбили? — Улыбаюсь я.

— Кто-то стремянку притащил и длинную палку. Только тогда достали.

Я фыркаю. Сева пытается неловко оправдаться, но его слова тонут в общем смехе.

Мы вместе идем на завтрак, где дают молочную кашу с фруктами и бутерброды с джемом. Времени до приезда автобусов остается все меньше, мы проводим его за болтовней, последними приготовлениями и, под руководством Вики, в очередной раз проверяем, все ли у нас все готово.

Уже стоя у главных ворот я понимаю, что волнуюсь. Я никогда не работала с подростками и не имею ни малейшего понятия, справлюсь ли я. Утешает только то, что вокруг много более опытных людей, надеюсь, это меня спасет.

Автобусов приезжает пять и, говорят, что это только половина, а остальные прибудут к ужину. На площадку перед лагерем высыпается толпа разномастных детей. Видны толстовки с эмблемами разных вузов – олимпиадники. Вика повыше поднимает табличку с названием нашего отделения и высматривает знакомые лица в потоке.

— О, Юля, Дашка! — Аня машет рукой и подпрыгивает на месте.

От толпы отделяются две девушки, может, на пару лет старше меня, и идут к нам. За первую мой взгляд не цепляется, а вот вторая сразу приковывает внимание к себе. Смуглая, высокая, в белой теннисной юбке, белом поло и бескозырке, она выглядит так, будто приехала не в лес, а в элитный спортивный клуб. Девушка на ходу поправляет длинный темный хвост, струящийся до середины спины и, чуть прищурив кошачьи глаза, пробегается по нам взглядом.

— Всем привет!

Девчонки здороваются, обнимаются с Викой и Аней. Они вчетвером похожи на ту самую компанию подружек, которые есть везде. И сразу ощущается, что я не впишусь.

— А Дениска где? — Голос у Юли под стать ей – мягкий, бархатный, слишком уверенный.

Почему-то меня раздражает это пренебрежительное "Дениска". Будто они знакомы слишком давно и близко.

— Он вроде на склад уходил, — Припоминает Аня.

Постепенно к нам стекаются все тридцать пять подростков. Вика проверяет их по списку, а затем мы дружной толпой идем в сторону корпуса. Сначала – короткое собрание, дальше – перерыв на обед и время, чтобы поставить палатки. На улице шумно, дети галдят, взрослые пытаются их перекричать. Вика заводит всех в большую комнату, ждет, пока все займут свои места. Кураторы толпятся на веранде.