Пустая клетка

Глава IV

Убийство в доме сокольничего

Злат сел на скамью и стал проворно разуваться.

– Обувь надо поберечь. Негоже сафьян по закоулкам трепать.

Скинул он и свой добротный коричневый халат с шелковым поясом. В один миг мягкий, как рисовальная кисточка, наиб обратился в обычного базарного завсегдатая, что слоняются вдоль торговых рядов в поисках заработка или поживы. На нем осталась некрашеная холщовая рубаха, подпоясанная крепким кожаным ремешком, а обулся он в старые сапоги.

– Ты, брат Илгизар, тоже собирайся. Вон в ту сумку бумаги сложи с пеналом. Поедем с тобой глядеть, как большие вельможи живут. В кои-то веки за такой высокий забор пустят. Да ты не думай, Бадр-ад Дин там тоже будет. Еще и похвалит тебя, что приехал. Эту сумку мне по особому заказу шили, – прибавил с гордостью наиб. – Видишь, как крепко прошиты края – бумага не мнется. Она, может, и не понадобится, но на всякий случай прихватим. Дощечки с писалом не забудь.

Бумага была дорогая, и ее берегли. Черновые записи делали на покрытых воском дощечках. Или того проще: коптили сажей и натирали бараньим жиром. Когда водишь писалом, получаются черные буквы. Совсем как на бумаге.

Во дворе уже царили многолюдство и суматоха. Ворота были открыты настежь, чтобы выпустить целый отряд конных стражников. У выхода ждал эмирский скакун.

– Наделают теперь переполоха, – не одобрил Злат, – и разговоров ненужных.

К ним уже спешил конюх, ведя в поводу пару старых, но еще крепких меринов. Вослед им тоскливо глядели печальные водовозы, сидевшие на земле в дальнем углу двора под надзором двух караульщиков.

Усадьба Урук-Тимура была на самой окраине Сарая. Как и говорил Злат, за высоченным забором. После крепких ворот с калиткой начинался мощенный кирпичом двор. За домом и сбоку от него виднелась целая куча разных построек. Был тут и сад, уходящий под склон, в котором виднелись печальные ивы. Кивнув на них, наиб заметил:

– Там, видно, пруд или арык.

Он еще по дороге расписывал юноше, какой большой человек этот ханский сокольничий. На пиру сидит не то третьим, не то четвертым от самого Узбека.

Вроде как и сам золотого Чингизова рода, только не от Джучи, а какого-то другого сына. Потому, хоть и прав на престол в нашем улусе не имеет, но почет ему немалый. Кроме начальника ханской охоты, имеет звание эмира и темника, а на шапке носит три пера.

Еще, старый хрыч, взял недавно молодую жену, и она, слышно, переругалась со старыми. И самим мужем вертела, как хотела. Неудивительно, если ее и убили. Одно непонятно. Урук-Тимур сейчас со всей семьей, чадами и домочадцами прохлаждается в кубанской степи. Почему жена и дочь здесь?

Молодой шакирд в роскошном дворе совсем оробел: полно всадников, ярких дорогих халатов, на порог ступить страшно – лежит ковер в табун лошадей ценой. Однако, как выяснилось, в дом никто не входил – ждали Злата. Приказ самого эмира.

Даже когда тот со своим спутником молча вошел в дом, никто не тронулся с места.

Бедный Илгизар только порадовался, что ничего не ел. Зрелище было не для развлечения. Молодая женщина лежала в луже крови с перерезанным горлом, вокруг валялись разбросанные вещи.

– Умелые люди работали – сразу в горло ударили, чтобы не закричала. Потому никто ничего и не слышал.

Седобородый старик, бывший у убитой в ключниках, бесстрастным голосом рассказывал:

– Госпожа вчера поужинала рано, пост она не держала. Спать легла до захода солнца. Утром мы ее не беспокоим, ждем, когда проснется – она часто долго спит. Потом уже странным это стало казаться, вчера вроде рано легла. А когда уже переполох начался, выяснилось, что и молодая госпожа пропала.

– Ценности у хозяйки были?

– Муж ее любил очень, дарил украшения. Она их хранила вон в той шкатулке. Все деньги тоже держала при себе, мне выдавала на расходы.

– Много денег?

– Мне про то не ведомо. Выданным я веду строгий учет и в книгу записываю. А сколько там в хозяйском сундуке…. Это знает только управляющий. А он сейчас с хозяином.

Илгизар боязливо озирался. Чувствовалось, что убитая денег не считала. Шелк свисал сверху занавесками, покрывал скамьи и стены коврами. Какие-то роскошные шитые золотом одеяния лежали на лавке у стены. Сверху красовалась шапочка с перьями и самоцветом на лбу. Наиб наклонился к ней.

– Про драгоценности тоже ничего не знаешь?

– Полный список, конечно, составить не смогу, но можно опросить служанок. Женщины в таких делах бывают очень наблюдательными.

Наиб еще раз прошелся по комнате. Неведомый злодей действовал очень уверенно. Не наследил, не наделал лишнего беспорядка. Просто и деловито зарезал спящую женщину, забрал содержимое шкатулки и ушел. Все это в полной темноте, на небе только звезды. Ничего не искал, на мелочь не разменивался – не тронул дорогие одежды. Даже не заметил шапочку ценой, поди, в тысячи даньг.

Злат поднес шапочку к свету. Камень во лбу засверкал на солнце, как огромная звезда. Похоже, рубин – огнем так и брызжет. С лесной орех. Такая вещь – и не под замком. Перед слугами, что ли, хозяйка красовалась?

– Когда в последний раз видели дочь хозяина?

– Перед ужином. Ей нездоровилось, и она не вышла к ужину. Служанка ходила к ней спросить, не принести ли еды в комнату, но она уже спала.

– А утром исчезла? У вас ворота тараном не вышибешь, как она могла незаметно уйти?

Старик замялся:

– Уснул привратник. Я его сам и застал поутру спящим у ворот.

– Часто за ним такое водится?

– Бывает… Сейчас тихо. В нашем краю лишний народ не шатается. Да и в доме еще шесть слуг, кто к нам полезет? Бывает, что и задремлет.

Пошли в комнату дочери. Там царили порядок и чистота, не было ни малейших признаков спешки.

– Вещи проверяли?

– Ничего не пропало. Только одежда, которая была на госпоже.

– Никто ничего не видел, никто ничего не слышал, никто из усадьбы не выходил, в усадьбу не заходил?

Ключник виновато, словно извиняясь, развел руками:

– К нам сейчас вообще мало кто ходит. Да и мы тоже нечасто отсюда выбираемся. Припасов своих хватает. Госпожа иногда ездит на базар. Ну, а я потом деньги отвожу…

– А дочь хозяина?

– Ее строго-настрого не велено из дома выпускать. Приказ самого хозяина. Он ее не хотел оставлять, но она заболела слишком. Вот ее и оставили под присмотром жены.

– К ней тоже никого не пускали?

– Да некого и пускать. Какие подруги были, тоже уехали. Она больше в постели лежала и сказки слушала.

– Все же улетела птичка, – сказал наиб, пощелкав ногтем по пустой клетке. – Птичек любила?

Старик печально улыбнулся.

– Это да. Подержит, подержит и выпустит. И вслед смотрит. Любила птиц на волю выпускать.

– Ничего необычного вчера не замечали?

– Было. Гость приходил. Невысокий такой, в черном кафтане. Справился у привратника о хозяине и ушел.

– Странное дело. Кому же в Сарае неведомо, что славный Урук-Тимур сейчас при хане на Кубани? Пешком приходил?

– Пешком.

– Назвался как? Что передать велел?

– Ничего. Только спросил и ушел. В сторону большого базара.

Когда вышли во двор, народа там уже прибавилось. Как и предсказывал Злат, приехал Бадр-ад Дин. Он чинно беседовал с эмиром в тенечке у стены. Пришлось подойти отчитаться.

– Убита ударом ножа в горло. Судя по всему, во сне. Слуги ничего не слышали. Похищены деньги и драгоценности. Привратник, как выяснилось, спал. Как это ни печально, главное подозрение падает на дочь. Она исчезла ночью. Нужно послать приметы на все заставы и караулам. Пусть слуги опишут платье, в котором она была.

Бадр-ад Дин только развел руками:

– Бедный Урук-Тимур! Такое несчастье! К нему послали?

– Лучшего гонца. Только путь неблизкий, так что, думаю, будет сюда только через неделю. Ты свои дела закончил?

Наиб почтительно поклонился:

– С телом – да. Больше не буду никому мешать. Нужно еще хорошенько обыскать усадьбу.

– Вот и хорошо, – оживился кади, – надо торопиться. Сейчас прибудет шейх, я за ним уже послал, и можно будет заняться погребением.

Злат между тем увлек своего писца в сад.

– Не повезло нашим святым отцам. Как раз сегодня, когда они всю ночь не спали, и столько хлопот. Но, хочешь не хочешь, нужно предать тело земле до захода солнца. А путь до кладбища неблизкий. Так что, думаю, через час-другой здесь уже никого не будет. Кроме слуг. Сможем спокойно заняться своим делом. А пока, брат Илгизар, иди-ка ты в эту беседку да вздремни. А я со стражниками обыском буду заниматься. День впереди долгий, дел у нас полно. Когда еще придется поспать в такой беседке.

На берегу пруда под ивами красовалась увитая зеленью беседка, обсаженная розами. Одна сторона ее выходила на пруд.

– Почувствуй себя эмиром хотя бы на час. Или праведником в райских кущах. – Наиб втянул носом воздух: – Цветы как пахнут! Живи, кажется, и наслаждайся. Так нет. Видно, золотая клетка красива только снаружи.

Во дворе невольники черпали из огромного чана воду – обмывать тело. Бадр-ад Дин, уже активно включившийся во всю эту погребальную суету, строго поинтересовался:

– Чистая вода?

– С реки. Только вчера утром подвезли.

Это заинтересовало наиба.

– К вам вчера водовоз приезжал?

– Ну да, – подтвердил невольник, – зимой он каждый день приезжает. А сейчас народа в доме мало, два раза в неделю.

– За ним кто следит?

– Зачем? Привратник ворота открывает, запускает. Когда тот полный чан нальет – выпускает. Все без обмана.

Глава V

Баба в кувшине

Едва похоронная процессия вышла со двора, сразу воцарилась тишина. Только сейчас суетились люди, болтали, шумели – сели на коней стражники, склонили печально головы почтенные имамы, пришедшие проводить на кладбище супругу самого ханского сокольничего, тронулись, – и снова повис в бездонном небе коршун, сонно застонали куры под забором. Словно и не случилось ничего.

Место и впрямь было малолюдным. На другой стороне улицы угрюмо дремали вековые карагачи с чирикающими воробьями, за ними спуск к реке, огороды, рыбацкие причалы и летние балаганы для сушки рыбы у самой воды. Но и там никого не видно – утренний улов уже разобрали.

Слуги не спеша расселись в саду, помянуть хозяйку. Теперь командовать некому, сами себе головы. Постелили старые потертые коврики в тени под акацией. Тут были седобородый ключник, пара служанок, крепкий молодой конюх. Привратник тоже присоединился, заложив калитку на крепкий засов. Почтительно пригласили и наиба, который уже закончил с обыском. Тот охотно скинул на травке сапоги, ослабил ремешок на поясе и подсел к дастархану, поджав под себя ноги.

Суета и хлопоты утомили всех. О делах говорить не хотелось. Так хорошо было сидеть тихонько в маленьком саду среди цветов и отхлебывать не спеша медовую воду.

– Это ведь я этот сад делал. Своими руками, – хвалился ключник. – Там была грязная лужа какая-то, хозяин велел пруд копать. Скота, народа много, чтобы своя вода была. Ну, а я потом ивы на берегу посадил. Сначала чтобы берег не обваливался. Потом всем понравилось. Акаций самосевом наросло. Попросил у хозяина дозволения беседку у пруда поставить. Потом один знакомый увидал, сказал, давай я тебе дам саженцы роз. Из Персии. Вода рядом, поливать есть чем. Посадил. Потом уже и других цветов достал. Тут меня надоумили первоцветов насажать. Они весной сразу из-под снега цветут. Их уже и хозяин застал. Похвалил. Давай, говорит, сажай еще. Денег дал.

Садов в Сарае почти не было. Зачем? Знать и служители на все лето уезжали в степь и возвращались только на зиму. Горожане попроще жили в кварталах ближе к базарам: там ни земли, ни воды лишней не было. Хотя кое-кто из богатых купцов уже отселился ближе к окраине и обзавелся и усадьбой, и садом.

Разбили маленький садик и монахи-франки у миссии. Остальные глотали пыль в своих глиняных двориках.

Наконец появился и толстый старик-повар с дымящимся горшком. Увидев его, женщины проворно сдернули платок с горки румяных лепешек.

Священнодействуя большой ложкой, повар сокрушался:

– Вот ведь как получилось. Даже не пришлось мне готовить поминальный ужин по госпоже. Сказали, не надо. До захода солнца никто ждать не будет. Ну, хоть мы сами помянем. Ее любимое блюдо. Теперь уже никто не будет заказывать.

Злат попробовал кушанье из поданной ему миски и восхитился:

– Ни разу не ел такого. Что это?

Толстяк польщенно заулыбался.

– Это старинное блюдо, еще со столов великих халифов. Меня его учили готовить в самом городе Багдаде. Здесь про такое мало кто знает.

Наиб отдал честь блюду, орудуя лепешкой. Остальные не отставали. Только повар глядел на них с печальной улыбкой. Думал о своем.

– Секрет раскроешь? – не утерпел наиб.

– Какой секрет? Берешь жирной баранины или говядины и варишь в горшке. Можно корицы немного добавить и семян кориандра. Отдельно варишь морковь с луком. Соединяешь все. Главная трудность в соусе. Сам по себе он прост – уксус, вино, которое подкисло, и мед. Здесь главное, как смешать. Чтобы покислее получилось или послаще. На это уже сноровка нужна, и немалая. Будет кислое или сладкое – все испортишь. Вот эту смесь добавляешь в горшок с мясом и варишь с часок. Перед тем, как снять с огня, хорошо добавить изюм и миндаль. Накрываешь крышкой и держишь еще час. Вот и все дела.

– И впрямь, как тебя послушаешь, кажется просто.

– Лучше всего получается, если баклажан класть. Да где его сейчас взять? Попозже бакинские корабельщики, может, привезут. В Сарае почему-то не сажают.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.