Королева с опытом работы

Рауль сел на лавку и сгреб меня в охапку, усадив на колени. Я не возражала, с удовольствием приникнув к его широкой груди. У меня мурашки поползли по телу от одного его звучного баритона, пока он рассказывал свою историю. Рауль, как оказалось, помог дочке своего барона выйти замуж. То есть, замуж она за старика-соседа, тоже барона, не хотела и не собиралась, и скрасить боль расставания со свободой ей помог Рауль. Доказал ей, что в супружеской жизни есть немало приятных моментов. Вскоре с толстым кошельком он смог уехать из замка, где служил при кухне, и отправился в столицу искать счастья.

– О! А в стражу как попал?

Рауль, посмеиваясь, сказал, что кошельков набралось в результате его трудов целых три. Один дал новоявленный супруг, по возрасту не вполне уже способный справиться со своими супружескими обязанностями. А сейчас у него подрастает прекрасный сынок, так что престарелый барон души не чает в наследнике.

Третий кошелек дал отец строптивой девицы. За скромность и неразговорчивость юноши. За то, что он убедил дочку, что лучше быть почитаемой баронессой при старике-муже, сдувающем с нее пылинки, чем кончить свои дни в келье или в овраге. Ну, и за чудесного внука заодно тоже поблагодарил.

Полученных средств парню с лихвой хватило добраться и прилично устроиться в столице, к тому же его порекомендовали одному из капитанов королевских гвардейцев. Конечно, в гвардейцы Раулю попасть не светило – простолюдин, деревенщина, но на службу его приняли. Как раз граф Штернблум, опасаясь предательства, сменил фактически весь состав стражи. Крепкий парень пришелся кстати, принят во дворец, был доволен и службой, и начальством. Тюремщик – тоже работа, а во дворце – тем более! Не каждый знает, что тут аж три подземных этажа, и не только кладовки да подсобки. И казематы есть, и пыточные, и допросные. Чай, не городская тюрьма для всякой голытьбы! И такие интересные узники попадаются: маги, аристократы-отравители, советники-мошенники. Простому парню на них бы и одним глазком не взглянуть было – а тут любуйся, сколько хочешь. Совершенно бесплатно. От скуки господа и побеседовать не брезгуют. Даже в шашки-шахматы да картишки через решетку играть изволят.

– Я так за тебя рада! – я обняла крепкую шею, борясь с желанием запустить в нее зубы. Провела носом по коже, замирая от запаха здорового молодого мужчины.

– Ох, Анни, ты меня с ума сводишь! – юноша уткнулся мне в волосы. – Но платье у тебя шикарное, ты устроилась во дворце? Компаньонкой, да?

Платье как раз было самое скромное, без украшений, закрытое, с длинным рукавом, но сшитое из хорошей ткани. Не пойду же я в тюрьму в бальном наряде?

– Рауль, – я расстегнула три пуговицы лифа, позволяя аппетитным округлостям выскользнуть наружу. – Меня скоро хватятся.

Намек парень понял моментально, лицом упав мне в декольте. Даже, кажется, зарычал от удовольствия, целуя и облизывая то одну, то другую грудь, прикусывая и посасывая разом воспрянувшие сосочки.

– Ох, Анни, до чего ж ты хорошенькая! Еще лучше стала! – с восторгом выдохнул Рауль, в один миг стаскивая с себя кафтан и рубашку. – Я скучал по тебе. Вспоминал! Если бы ты меня не научила… я же тебе всем, считай, обязан!

Приятно, что мой интим-тренинг не прошел даром и парню удалось поразить капризную баронскую дочку.

Рауль посадил меня на стол и прижался к моим губам в страстном поцелуе. Я застонала и обхватила его спину руками, а бедра – ногами, прижимаясь к крепкому телу. Да сколько можно уже тянуть?! Рауль тут же расстегнул свои штаны, чуть прикоснулся пальцами к моей изнывающей промежности. Показав мне влажные, блестящие пальцы, Рауль со вкусом их облизал. Ах, даже так?! Я тут же запустила обе руки ему в штаны, ощутив горячую восхитительную твердость. Шелковая плоть вздрогнула и доверчиво ткнулась мне в руку. Рауль застонал, откинув голову.

Через секунду Рауль безжалостно смял юбку и ворвался в мое тело. О да! Я мечтала именно о таком резком, немного грубом проникновении, была уже готова и не могла больше терпеть. Мне, все мне, еще, еще! До потери сознания, до каждой клеточки моего существа я хочу чувствовать этот звериный, первозданный напор!

– Анни! – простонал Рауль, вколачиваясь в меня. – Такая горячая, сладкая, я просто не могу!

– Да! – закричала я, содрогаясь всем телом.

Ноги затекли. Оказалось, я спиной лежу на столе, а ногами обвиваю поясницу Рауля. Рауль, тяжело дыша, уткнулся мне в грудь мокрым лбом.

– Детка, прости, я слишком быстро… – прохрипел он. – Я грубый мужлан, да?

– Мне все понравилось, – благодарно провела по щеке юноши ладонью. – У меня уже два года никого не было.

– Да ну? – изумился Рауль и подмигнул, поднимаясь. – Хочешь родовитого богача подцепить, да, малышка? Строишь из себя недотрогу?

Я рассмеялась.

– Угадал!

–Ты хорошенькая, умная, знаешь, как себя с лэрдами вести, – Рауль нежно поцеловал мою грудь. Та тут же вновь заныла. Рауль покатал сосок между пальцами, втянул в рот, слегка прикусил.

– Рауль! – полувосхищенно, полунегодующе воскликнула я, опуская юбку.

– Ты что, решила, что это все!? Нет уж! – С эими словами Рауль решительно сгреб меня в охапку, прижал к груди, и переместился на топчан, усадив меня сверху. – Проверь, как я усвоил твои уроки!

Я застонала, почувствовав снова восхитительно твердую плоть, упирающуюся мне в ягодицы. Рауль привлек меня к себе, жарко целуя, я запустила руки ему в волосы, приподнимаясь и насаживаясь на горячее орудие любви. Мы оба застонали от восторга взаимного обладания. Я отпустила себя, приподнимаясь, снова насаживаясь, наращивая темп, выдыхая стоны и всхлипы. Вскрики, полные сладострастного восторга, заполнили караулку.

Под моей щекой билось сильное сердце. Я приподнялась и потрясла головой. Тут же горячие руки погладили меня по спине и ягодицам, возвращая меня во времени и пространстве.

– Анни, это было волшебно! – вздохнул Рауль, приподнимаясь, не выходя из меня, и не размыкая объятий. – Я бы так всю жизнь провел!

– Меня уже ищут, – с сожалением вздохнула я, нехотя выпуская его из себя.

– Понимаю, – кивнул Рауль. – Надеюсь, твоя хозяйка не рассердится, что ты задержалась, не выгонит тебя? Вон там есть вода в кувшине, давай полью.

Быстро мы привели себя в порядок, умылись, оделись. Нашлась даже видавшая виды расческа и небольшое зеркальце.

– Спасибо, Рауль, ты замечательный, – я благодарно улыбнулась стражнику.

Рауль козырнул и щелкнул каблуками с самым официальным видом, запирая за мной решетку. Весь вид тюремщика портила сияющая физиономия. Двое охранников тут же пристроились позади, благоразумно делая вид, что они ничегошеньки не слышали и не видели. И ничего не думали! Может, пытали кого в застенках, вот и звуки разные эхом раздавались.

Я пошла вперед, слегка улыбаясь. Коридор, лестница, еще коридор, лестница, галерея, зал, гостиная, коридор. Мои покои. Вы знаете, сколько комнат следует пройти, чтоб добраться до королевской спальни? Я тоже раньше не знала, что это строго регламентируется. До моей спальни вело шесть гостиных и передних. Почти из каждой комнаты вели по две-три двери в другие помещения. Это если злоумышленники придут меня убивать, можно было бы ускользнуть, воспользовавшись знанием запутанной планировки королевского крыла. Возле дверей мялся секретарь, лэрд Фернан, согнувшийся в поклоне, с папкой для бумаг. Я оставила открытой дверь, и сразу прошла за ширму, где две служанки тут же принялись меня переодевать к обеду.

– Я вас слушаю, Фернан, – сказала я, выпутываясь из платья. Если уж секретарь ждет здесь, а не в кабинете, дело срочное.

– Срочной аудиенции просит барон деи Энгарто, – доложил секретарь из-за ширмы. – Настоятельно просит.

Значит, взятку дал, отметила я. Иначе Фернан и пальцем бы не пошевельнул. Чего уж проще, идешь к церемониймейстеру, записывешься, ждешь пару недель аудиенции. Королева доступна для своего народа три раза в неделю, разве мало? Что за срочность такая Стефана обуяла? Сам во дворец примчался, к волку в зубы?

– Деи Брассель покинули дворец? – мимоходом спросила я.

– Да, Ваше величество, вчера до полудня, – подтвердил секретарь. – Барон деи Брассель оставил прошение об отставке. Угодно вам утвердить отставку? Обер-гофмейтер подписал.

– Угодно, – я вышла из-за ширмы, поправляя манжеты. – Барон достаточно долго послужил Варронам, чтоб мы отпустили его, хоть и скорбим об уходе столь верных и преданных слуг. Причина указана? По состоянию здоровья? Конечно, зачем мучить человека, пожилого, больного и неоднократно раненого? И отнесите записку казначею, барону назначается пенсия. – Я протянула листок секретарю.

Тот скользнул взглядом, ни на секунду не изменив выражения лица. Сумма значительная, но раз королева решила проявить щедрость к слуге еще ее отца, кто ж ей запретит?

– А барон деи Энгарто? – почтительно осведомился секретарь.

– Пусть ожидает!

Секретарь поклонился, причем по его тонким губам скользнула весьма неприятная усмешка. «Глупый секретарь – беда, умный – еще хуже», – подумала я, приступая к разбору бумаг.

Обед, краткий отдых, во время которого я лежала на кушетке с маской из огурца, а фрейлина зачитывала вслух письма поклонников. Сдержанное фырканье и смешки привычно сопровождали это занятие. Лира Агнес, отвечающая за мой внешний вид, требовала, чтоб во время косметических процедур было весело. При хорошем настроении достигается лучший эффект.

– О, простите, ваше величество, не понимаю, как тут могло оказаться письмо от нового придворного мага. Это следует отдать лэрду Фернану? – растерянно сказала фрейлина, шелестя бумагой. Я пошевелила пальцами, предлагая ей продолжать.

– Он пишет, что вы разбили его сердце. Одна строчка и больше ничего.

Конечно, что он еще может написать? Трагическое письмо с красивыми печальными стихами. А мое сердце сколько может выдержать, никто не интересовался? Это лишь насос, качающий кровь. Мышца с клапанами и сосудами. А ноет, как больной зуб!

После отдыха я посетила крестины первенца маркиза Кара-Барраса. К счастью, маркиз счастливо избежал когтей Сесиль деи Оденкур, и женился на приятной девушке из хорошей семьи. Я отлично ее помнила, Аврора была третьей претенденткой на отборе для короля Эрберта. Маркиз не выглядел особенно довольным, у него родилась девочка. Как я ни боролась за равенство наследования титулов и состояния, вредные аристократы упорно желали отпрысков мужского пола. Идиоты, самим же жениться надо будет на ком-то, а все равно нос воротят, в монастыри дочерей запихивают, учиться не позволяют, дар развивать не дают. Хотя я продумала толковое расписание и режим дня пансионов для воспитания девиц. Пришлось специальным указом требовать, чтоб хотя бы старшие дочери отправлялись учиться в обязательном порядке. С кого наследников будут потом требовать? Кого может воспитать глупая необразованная женщина? Добьются ретрограды, что на иллирийках придется жениться или смуглых шарданках.

Только после ужина я вспомнила о Стефане и неторопливо направилась к кабинету. Стефан, похоже, за день дошел до стадии белого каления, однако поклонился, как полагается.

– Рада вас видеть, барон, какое дело привело вас ко мне? – я приветилво улыбнулась, распорядилась принести вино и закуски. Голодный мужчина – злющий мужчина, а его промариновали тут больше шести часов. Барон дождался, когда служанка закроет дверь и подскочил ко мне, сверкая глазами.

– Как ты могла!!! – прошипел он.

– Вы нездоровы, барон? Вы что-то смеете требовать, я не ослышалась?

– Я проверил родовым перстнем платок, которым утирал ребенку лицо! Это мой ребенок! Мой! – выкрикнул барон, задыхаясь от ярости.

– Ничего не понимаю в магии, – ласково сказала я. – Нет ли тут ошибки? Ведь требуется обычно кровь, а не сопли? – Я спокойно взяла печенье из вазочки. – Но если и так, допустим, что из этого?

– Кто его мать? Где эта женщина? Она жива? Как мой ребенок попал в деревню?

– Барон, я не могу знать всех девок, с которыми вы кувыркались в своей жизни, – укоризненно покачала я головой, глядя честным и открытым взором. – Последняя, кажется, магичка Сабина дель Нихль? Та еще скромница.

– Я желаю видеть своего сына!

– Похвальное желание, барон. Женитесь, и через год у вас будет сын при должном везении, – я милостиво кивнула. – Насмотритесь вволю! Хотя может и дочь случиться.

– Вы отлично понимаете, что я говорю о другом ребенке! За которым вы лично приехали в Мирасль!

– Помилуйте, это был деревенский мальчишка. Вы и селянками не брезговали? Понимаю. Свежие деревенские девушки, пышные, кровь с молоком, смотрятся весьма выигрышно на фоне бледных заморенных столичных аристократок! Ведь селянки не отказывают баронам?

– Вероника, я готов убить тебя, – тихо сказал Стефан. – Не рассказывай мне, что ради деревенского мальчишки ты бросилась в погоню.

– Следите за словами! И не смейте мне угрожать! Что ты себе вообразил? Я – бросилась! Мы ехали совсем в другое место! И только мольбы несчастной крестьянки вынудили меня сменить направление. Стефан, возвращайся в свое поместье, сиди там тише воды, ниже травы, женись, разводи собак, лошадей, хоть бабочек! И не суйся в столицу. Мне не хочется тебя видеть на виселице, несмотря на наши разногласия. Твоя роль в мятеже слишком очевидна!

– Не построили еще ту виселицу! Я дворянин!

–Мы неуклонно печемся о благе народа, – важно кивнула я. – И виселиц достаточно настроим, и самую лучшую колоду найдем и доставим для мятежников и бунтовщиков. Дефицит в таком деле недопустим.

– Вероника, я хочу знать правду. Я имею право знать! Это важно!

Подумаешь, какие требования, правду ему подавай. Много ты о детях думал, когда их делал? Все на свете было важнее такой мелочи. Вы же смуту учиняли, заняты были, ваша милость. А тут что так вдруг расчувствовались? Я взяла себя в руки и постаралась расслабить лицо. Донор спермы еще будет мне тут права качать. Постель – это только постель, а не основание для претензий.

– Даже если, если – я говорю, это ваш сын, то вы его никогда не увидите, барон. У него будет любящая семья, новое имя, титул, возможность получить прекрасное воспитание и образование. Таково было желание его матери.

– Значит, ты ее знаешь, – вздохнул Стефан, опуская глаза. – И не скажешь. Я сам хочу его воспитывать! Имею полное право!

– Дети – это очень утомительно, барон, – ласково сказала я. – Поверьте, это к лучшему, что вас избавили от обузы. Вы ведь спихнете его на вашу невесту, когда наиграетесь в папашу. На нянек и слуг. Полагаю, Сабина будет в восторге от вашего стремления повесить ей на шею пасынка.

– Женщины любят детей, – возразил Стефан.

– Женщины любят своих детей. К остальным довольно равнодушны. А уж такие, как ваша невеста, способны превратить жизнь любого ребенка в ад.

– Неужели вы ревнуете? – ухмыльнулся Стефан.

– Ревновать тут не к кому и не к чему. Я брезгую. Наш разговор окончен, барон.