Туда, где небо чистое

Глава XI

Несмотря на довольно позднее время суток, шум, звуки музыки и несмолкаемый смех не утихали ни на секунду. Молодые люди, которые не танцевали, толковали о каких-то важных делах. С присущим им достоинством, они разглагольствовали о политике, науке, породистых скакунах и дамах. Юные леди в свою очередь обменивались новостями, узнавали друг у друга адреса портных и бутиков, кокетливо обращая взоры на окружающих. Кто-то потягивал шампанское, кто-то курил не переставая, остальные же плясали и обменивались мнениями.

– Ах, я так восхищена этим вечером! – охала белокурая дама в пурпурно-розовом платье, жадно обмахиваясь веером с перьями.

– Charmant2, это и впрямь великолепное торжество! – ответила дама с высокой прической и впалыми щеками, говорящая с явным французским акцентом.

– Я просто диву даюсь, как можно было за два дня так все организовать! Какая роскошь! – подхватила третья особа в белом одеянии с гривой русых волос.

– А эти каллы! – добавила первая. – Чудно! И как вписались…

– Ох уж этот Торндайк… Какой мужчина! – вставила третья, закрывшись веером, украшенным тонким кружевом. – Уж как странно, что он еще не взял в жены какую-нибудь молодую особу, не правда ли?

– О да, tout à fait3! Совершенно согласна, – воскликнула француженка и перешла на шепот. – Но ведь ходил слушок о том, что он обручен с мадмуазель де Криё, она до безумия хороша. Представительница знатного старинного рода, весьма талантлива и умна. Она играет абсолютно все произведения на своем рояле, который отец привез ей из Брюсселя. Он ни в чем не отказывает ни ей, ни ее сестре. Лучшей партии для него не сыскать.

– Ох, дамы, все это вздор, – спокойным и ровным тоном заявила мисс Стилман, которая присоединилась к беседующим и с минуту слушала их восторженные отзывы. – Мистер Торндайк ни с кем не помолвлен, это как пить дать. Он заядлый холостяк, как и его лучший друг, мистер Дэвидсон… – разочаровано промолвила она и повернулась в его сторону.

Тот стоял неподалеку от дам и беседовал с каким-то джентльменом.

– А вы знакомы с этим приятным молодым человеком? – изумилась француженка.

– Приходилось. Более благородного мужчину я не встречала никогда. Но, увы, сердце его никогда никому не будет принадлежать.

– Возможно, вам просто не удалось его покорить, – язвительно отозвалась блондинка, не смотря на мисс Стилман, и рассеяно поклонившись, отплыла к другой компании.

Следом за ней ускользнули и две другие дамы. Они ехидно улыбались, и в глазах их резвились странные искорки – спутницы зависти или простой неприязни.

Дамы так часто испытывают что-то сродни гнева по отношению друг к другу. Возможно, гнев – это слишком громкое слово, слишком сильное чувство; возможно не весьма подходящее, но в этом мире сему явлению поистине сложно даровать иное определение. Некоторые дамы просто терпеть не могут друг друга, в то время как им полагается заискивать и любезничать. Многие, впрочем, сносят это с непоколебимой сдержанностью и хладнокровием, другие не способны улыбаться врагу и просто-напросто избегают с ним рандеву. В светском окружении трудно оставаться любимчиком, практически невозможно. Кто-то непременно тебя не жалует. Каждый придерживается определенной позиции касательно друг друга. Как бы то ни было, большинство представительниц нежного пола не переносили друг друга и утайкой, в кулуарах, шушукались о предмете своей откровенной неприязни.

Мисс Стилман стояла в гордом одиночестве, пока в поле ее зрения не появился мистер Джеймс. Он в обыкновении своем хохотал, что было мочи, поднимал тосты за дам и целовал молоденьким институткам их беленькие ручки.

– Нэнси! – воскликнул он, как только заметил мисс Стилман и подбежал к ней, протягивая руки. – Ты так прелестна! – Взяв ее руки в свои, он принялся ее разглядывать. – Ну, чудо как прелестна!

– Полно, Уолт. Отчего я тебя не видела? – и, не дожидаясь ответа, добавила: – Проспал весь день от изнурительной работы? Ах, бедный, бедный!

– Брось потешаться, Нэнси! Загулять может каждый, но вот выйти из загула, определенно, единицы! Как тебе вечер? Торндайк сотворил шедевр! Ему нет равных.

– Безусловно. Поражена до глубины души. – Не без иронии, со скукой в голосе произнесла она.

– Ты не выглядишь веселой. Что-то тебя беспокоит?

– Всего-навсего усталость и компания этих гусынь, нацепивших на себя все, что нашлось в французском бутике.

– А-а! Где-то я уже слышал подобные язвительные высказывания. – Он обвел глазами залу. – Опять потерял Торндайка! Что же это за наваждение!

– Потерял? По-моему, он не появлялся здесь последние пару часов. Смею надеяться, ему хватит совести явиться на банкет…

– Непременно, непременно, милейшая Нэнси! – Он улыбнулся ей своей ослепительной улыбкой и, раскланявшись, отошел, дав слово сесть с ней на банкете.

Мисс Стилман еще долго бродила, не зная, как себя развлечь. Танцевать ей не хотелось, разговоры с пустомелями опостыли. Нэнси Стилман была из тех образованных дам, которые скучают в обществе богемы и солидных пижонов, так как считает себя выше них. Она понимала, что всенепременно должна быть частью этого общества, и ей даже это нравилось. Но вот загвоздка – она достаточно быстро затухает. Она была умна и смышлена, оттого не многословна, но шутлива, ее язвительные замечания повергали порой в полнейшее оцепенение. Эви она сразу показалась немного дерзкой и нахальной, но ее кошачьи глаза цвета ореха источали такое хладнокровие и уверенность в себе, что Эвелин приняла мисс Стилман за прямолинейную особу, которая никогда не будет говорить о человеке за его спиной. Мисс Стилман в свою очередь, как ей казалось, раскусила Эвелин. Когда Торндайк проявил к ней такое ярое любопытство, в ней забурлило не что иное, как ревность: та самая ревность, которая сидит в каждой женщине, невзирая на то, принадлежит ли ей мужчина или нет.

Сразу после этой встречи на все восторженные отзывы об Эвелин, исходящие от Лизи Футчер, она отвечала: «Возможно, она и хороша собой. Но полагаю, что хитрости ей не занимать. Знаем мы таких скромных недотрог, как только подвернется возможность, всадит нож тебе в спину! Вот увидите, все ее воодушевляющие речи, ей-богу провокация на мужское к ней снисхождение. Однако же я ее раскусила. А вот ее сестра показалась мне очень приятным созданием. Ее чтение Шиллера принесло мне огромное удовольствие». Она понимала, что Эвелин вовсе не такая, какой она сама ее слепила в своей голове, однако же разделять всеобщий восторг, вызванный появлением этой юной леди, не собиралась. И вот теперь человек, который был подле нее несколько секунд назад, улизнул от нее, и кто бы мог подумать, ангажировал мисс Эвелин на танец. Нэнси Стилман в свою очередь с чувством собственного превосходства удалилась в соседнюю комнату и отдала предпочтение двум офицерам и пирожным со взбитыми сливками.

Ночь мало-помалу оседала на крышах засыпающего города. Ясное небо приобрело темно-фиолетовый окрас с отблесками серебра. Нависающий туман по-прежнему поглощал голые, неприступные верхушки одиноких скал. Поля тихо дремали, а чуть слышимый ветер разносил повсюду терпкий запах лаванды и полыни. Полевые цветы опустили свои головки, погрузившись в царство снов; светлячки рассыпались по берегу озера и, найдя каждый свое пристанище, служили верную службу, охраняя бережок и прилегающие к нему полянки. Город заснул, оставляя еще один знойный день позади. Только уединенная крепость пестрила огнями и громкими раскатами музыки.

Некоторые экипажи уже отбывали, но происходило это гораздо позднее, чем предполагалось. Графиня Дорфай с супругом и дочерями, ссылаясь на приятную усталость, вынуждены были откланяться и убыть с непомерной благодарностью хозяину за оказанную честь. Мэр города также отбыл в компании своей протеже. Хозяин с признательностью в глазах и улыбкой провожал гостей с вежливыми, но ненавязчивыми уговорами остаться на торжественный банкет.

Близилась полночь, оркестр на мгновение умолк, и мистер Торндайк с присущей ему уверенностью и аристократической манерностью пригласил гостей к праздничным яствам.

Банкетный зал отличался классической изысканностью и бешено дорогой простотой. Стены были выкрашены в теплый тон бежевого, и на них красовались портреты и натюрморты в золотых рамах. Высокие окна обрамляли бордового цвета портьеры, подвязанные золотистыми ламбрекенами. В каждом углу стояли широкие вазы из голубого фарфора, плотно наполненные различными цветами нежных оттенков. Каждый столик на пять персон был накрыт самым изысканным образом, блюда изобиловали роскошью и разнообразием. Слева от камина стоял рояль из бурого дерева, ожидающий своего часа.

Все гости расселись в мгновение ока, так как заранее условились о своем расположении. Мистер Торндайк сидел в центре с мисс Дэвидсон, мистером Джеймсом и мисс Стилман, одно место предполагалось для мистера Дэвидсона, которого еще не наблюдалось. Мистер и миссис Футчер заняли свои места с баронессой Норье и ее дочерью, позднее к ним присоединился мистер Волфорд, который отправил супругу домой, ввиду ее дурного самочувствия. Эвелин шла под руку с мистером Джеймсом, с которым танцевала, и он радушно проводил ее до места около тетушки, сестер и брата.

Пока все занимали свои места, Эвелин вспомнила о том, что забыла веер на одном из пуфов в зале и решила непременно отправиться на его поиски, так как ей было неописуемо душно.

– Милая, полагаю, это не очень вежливо срываться вот так! Заберешь его позднее, когда хозяин произнесет тост, – сдержанно отметила миссис Стенсфорд.

– Но мне он нужен сейчас, иначе я не доживу до тоста, а мне бы очень хотелось его послушать, – твердо ответила Эв и вышла из-за стола.

Миссис Стенсфорд лишь бросила неодобрительный взгляд, вздохнула и принялась улыбаться и учтиво беседовать с генералом, сидевшим за соседним столом. Роуз через какое-то время ринулась вслед за сестрой.

Когда Эви подходила к зале, она увидела картину, которая несколько ее изумила. В одной из комнат, куда она ненароком заглянула, стояло несколько мужчин, которые пытались привести в чувства леди, лежавшую на софе, раскинувши в стороны руки. Эвелин невольно вскрикнула и от неожиданности прикрыла рот рукой. Из темной комнаты вышел мужчина – мистер Дэвидсон. В его глазах застыло приятное удивление, но и легкое беспокойство.

– Мисс Кренингтон, вам не следует находиться здесь и наблюдать эту неприятнейшую картину, – ответил он, отводя ее в сторону.

– Но… эта женщина… Что с ней? – залепетала она.

– О, это пустяки, она немного перебрала. Этот джентльмен, – он указал на мужчину со светлой копной курчавых волос, который сидел у софы, – нашел ее, лежащей недалеко от уборной минут десять назад. К счастью, ее никто не видел. Нужно привести ее в чувства, пока не произошло ничего ужасного.

– Ужасного? Что вы имеете в виду? – испугалась Эвелин.

– Дорогая мисс Кренингтон, прошу, вернитесь на банкет. Ничего ужасного, я уверяю вас, не произойдет, благодаря усилий этих джентльменов и моим, – он пытался вселить ей спокойствие, держа ее за руку, которая похолодела, подобно ледышке, и через перчатку Дэвидсон это почувствовал. – Все будет хорошо, только, прошу вас, вернитесь на праздник.

– Но…

– Нет. Прошу вас.

– Я могу помочь вам. Я определенно могу, – неуверенно Эв закачала головой, направив на Дэвидсона озабоченный взгляд.

– Благодарю вас за вашу самоотверженность, но это лишнее, уверяю вас. Не кладите на мои плечи груз переживаний еще и за вас.

Эти слова польстили ей, но она уже пришла в чувства и решила ему доказать, что она не будет обузой в этом деле. Собрав все свое мужество, она уверенно произнесла:

– Нет, сэр. Я, право, смогу принести пользу, позвольте мне. Я – женщина, и наверняка женские руки вам в данную минуту сослужат полезную службу. Прошу вас.

Его немного смутил и встревожил этот тон, но и немало восхитил. Он осознал, что перечить ей он не в силах, тем более в такую критическую минуту. В этот момент выбежала Розалин.

– Что так долго? Гости уже уселись. Ты нашла веер?

Тут она обратила внимание на мистера Дэвидсона, на которого Эв смотрела с упованием, не отрываясь, и который держал руку ее сестры.

– Мистер Дэвидсон, позвольте представить вам мою младшую сестру, мисс Розалин.

Роуз сделала реверанс.

– Я к вашим услугам, мисс Кренингтон. – Несмотря на то, что время поджимало, и он был обременен другими делами, Дэдидсон оставался вежлив и терпелив, что, несомненно, было замечено Эвелин.

– Милая, – обратилась Эви к сестре, – будь добра, забери мой веер, он в зале, и вернись к тетушке и остальным, я нужна здесь мистеру Дэвидсону. И без лишних вопросов, пожалуйста.

Роуз недоверчиво посмотрела на нее, затем на него и удалилась, как было велено.

– Всего доброго, мистер Дэвидсон. – Он поклонился ей.

– Мисс, я все же настаиваю, чтобы вы не…

Эви тут же перебила его:

– Нет, это я настаиваю. Пройдемте же, кажется, ей совсем худо.

Дэвидсон вынужден был примириться. Они проследовали в мрачную комнату, где невозможно было что-либо разглядеть. Они закрыли за собой дверь: стало еще темнее и теснее. Один мистер держал в руке подсвечник, направленный на, казалось бы, бездыханное тело лежащей дамы. Эви наклонилась к ней и смогла ее разглядеть. Это была девушка не старше двадцати пяти-семи лет, с платиновыми волосами, собранными в высокую прическу в стиле Марии-Антуанетты, с молочной кожей, бледным, неживым лицом и огромными синяками, нависающими под глазами. Эви немного отпрянула под впечатлением увиденного. Мистер Дэвидсон осторожно отодвинул ее, и, сняв пиджак, следом навис над телом.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «ЛитРес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на ЛитРес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

1

le fou – безумец (фр.).

2

Charmant – очаровательно (фр.).

3

Tout à fait – точно (фр.).