- -
- 100%
- +
Культура в понятии завода — это наведение порядка на участке: чтобы в ящиках было максимум два сорта деталей, стружка стали и чугуна была в раздельных тарах, на рабочих местах был порядок, и станки чтобы были чистыми. По сути, это генеральная уборка по пятницам. Но вот если человек не знаком с этим понятием в заводском контексте, то фраза от мастера «Нам тут пизды дали за культуру!» может вызвать чувство диссонанса и хохот. Еще меня забавляло то, что контролеры принимали культуру в конце первой смены и буквально через несколько минут люди приходили на вторую смену и начинали работать, разбрасывая стружку по всему участку.
Я удивился, когда увидел крашеного блондина на нашем участке да еще и за станком. Оказалось, что он из другого учебного заведения, нежели малолетние оккупасы, поэтому отношение было к нему более снисходительное. Понимая, что моя агрессия в его сторону была необоснованной, я подошел и заговорил с ним. Я объяснил, что против него ничего не имею. Парень принял мои аргументы, мол, всякое бывает, и мы познакомились.
Оказалось, что его звали Саша, он действительно был студентом. Также периодически с ним тусовался его друг и сокурсник Сергей. Он также был на практике, но на другом участке. Так как на его участке не всегда знали, чем его занять, его присылали к нам. У нас он помогал Саше либо стоял со мной за одним станком, изображая работу.
В то время на заводе я носил майку группы «Darkthrone», и Саша распознал во мне человека, близкого по духу. Мы делились музыкой, я дал ему ключ от одного из своих шкафчиков в цеху (на тот момент у меня их было уже два), и Саша рассказал, что начал ходить на курсы ударных, потому что хочет собрать свой металл-бэнд.
В отличие от крашеного блондина Саши, Сергей был лысым, как колено, и носил довольно приличную бороду. Еще Сергей удивил меня тем, что в курилке вместо сигарет он забивал и раскуривал трубку, что вызвало у меня смех, когда я увидел это впервые. Позже выяснилось, что помимо трубки он носил с собой и сигареты, и нюхательный табак. В общем, человек, как в старом анекдоте «вот курыў бы і курыў», любил табак.
Выяснилось, что парни ненамного меня младше, и к тому же оказалось, что у нас есть общие знакомые и общие интересы помимо музыки. Конечно же, это была водка. Так сначала мы стали пересекаться на общих тусовках в местах скопления неформальной молодежи. На тот момент это был пивной бар «Пиво без перерыва», или попросту ПБП. Там, как правило, собирались различные волосатики и прочие, кто не такой, как все, кто слушает металл и другие направления, где кричат громче музыки.
Заведение работало до 23:00, и на тот момент (а это было до 23.02.2010, когда запретили пить и пиво в общественных местах) пиво в ПБП только покупалось, а выпивалось оно в близлежащих дворах и скверике. Как правило, контингент (я сначала хотел написать молодежь, но там собиралась не только молодежь) начинал там с пивасика и плавно переходил на что покрепче и после 23:00 расползался по округе или продолжал тусовку у кого-нибудь на «флэте» (тоже не нравится мне это слово).
Я особо не любил там тусоваться, потому что у постоянных «клиентов», как правило, денег не было и они хотели в прямом смысле слова к кому-нибудь присосаться и попить пенного на халяву. На тот момент я не был жадным человеком, но и поить абы кого тоже не желал, несмотря на то что этот кто-то мог быть местной знаменитостью. Но периодически с Сашей и Сережей мы там виделись и выпивали.
Выпивать мы начали и в других местах. Второй точкой сбора неформальной молодежи была разливная в магазине «Аркада». Собственно, у тебя всегда был выбор, где наебениться в этот чудесный будний вечер: в ПБП, но там только пивко, или на Аркаде, где помимо пива на разлив была водка и другие крепкие напитки. Или можно было барражировать от одного места к другому в поисках халявы.
Также с парнями мы встречались и у них на районе.
После одной из таких встреч, когда Сережа провожал меня на автобус и приключился вот какой случай. Подъехал мой автобус, и на входе в салон меня встретил паренек ростом с Цекало. Он кричал высоким голосом: «Уйди» — и толкал меня кулаком в грудь. Не бил, а именно толкал. Он выставил руку вперед и пытался вытолкнуть меня из автобуса. Я отбил его руку, прошел в салон и встал на место, где обычно ставят коляски, воткнул наушники в уши. Это был достаточно поздний вечер, и в автобусе было не более пятнадцати человек вместе с кондуктором. Да, тогда еще по автобусу курсировали кондукторы. Как правило, это были женщины, которых очень проблематично обнять.
Я осмотрелся. Тот прыщ, который меня толкал, ходил хвостом за кондуктором. Разговора я их не слышал, но в какой-то момент женщина остановилась и, размахивая руками, что-то громко начала объяснять своему преследователю. Я снял наушники и подошел к ним.
— Он вас достает? — спросил я у кондуктора.
— Уйди! — пищал парень и снова попытался меня толкнуть кулаком.
— Да убери ты руки! — я снова ударил его по руке.
— Это друг ваш? — женщина обратилась ко мне. — Успокойте его.
— Уйди!
— Да убери ты грабли! Я его первый раз вижу. Он достает вас?
Поскольку говорили мы достаточно громко, все немногочисленные пассажиры обратили на нас внимание.
— Он никак не хочет платить за проезд и не покидает салон! — жаловалась женщина.
— Давай плати за билет!
— Уйди!
— Да я тебе сейчас руки переломаю, плати за проезд!
Всем вокруг было неподдельно интересно, чем же закончится эпопея с неоплаченным билетом.
— Сам плати! — пищал парень. — У самого билета нет.
— Давай так. Я сейчас достаю кошелек, и если у меня нет денег и нечем заплатить за проезд, то я остаюсь в салоне, женщина вызывает контролеров, выписываем на меня штраф. Все как положено. Если у меня все-таки есть, чем обеспечить проезд, то я еду дальше, а ты прямо здесь принимаешь упор лежа и десять раз отжимаешься, идет? — и я протянул ему руку.
— Да! — пропищал тот и пожал мне руку. Естественно, его ладонь была потной и мягенькой.
Кондуктор разбила нам руки. Я достал кошелек и показал проездной.
— Упор лежа принять! — победно проговорил я.
Салон автобуса разродился хохотом. Засмеялась даже кондуктор.
— Ну, давай, на пол.
— Уйди! — снова запищал тот.
— Давай. Мы поспорили, вон сколько свидетелей.
— Я не буду.
— Ну, так значит, ты хуйло!
— Ты сам хуйло!
Вот тут я понял, что шутить мне надоело.
— Ты на какой остановке выходишь?
— На ЗСК! — громко пропищал он.
Скорее всего, он думал, что меня удивит или отпугнет, что он выходит на остановке в когда-то самом криминальном районе города.
— Отлично, и я тоже!
Я отошел от него на несколько метров и снова нацепил наушники. Женщину-кондуктора он больше не доставал, а стоял, понурив голову, не теряя меня из виду. Пару раз он подходил ко мне и пытался говорить, но через музыку я не разбирал ни слова и отвечал: «Выйдем — потом скажешь».
И вот автобус подъехал к нужной остановке. Прыщ подошел к дверям. Я встал за ним. Двери открылись, а он стоял на месте.
— Ну, выходи, твоя остановка, — напомнил я.
Двери закрылись, автобус поехал дальше.
— Я один хер с тобой выйду. Все равно, какая остановка будет.
И мы вышли на следующей. И как только наши ноги коснулись асфальта, я спросил:
— Ну, че ты там пиздел, кто тут хуйло?
— Мы, наверное, не с того начали, — парень пытался говорить более низким голосом.
— Ты так думаешь? — уточнил я.
— Да, меня зовут Стефан.
— Стефан, если ты с района Сельмаша, расскажи, почему себя ведешь так? Почему слово не держишь?
— Я из Латвии приехал.
И тут он то ли специально начал говорить с прибалтийским акцентом, то ли я сам только расслышал, но речь его стала более медлительной.
— Я не знал, как тут у вас принято.
— А что, в Прибалтике доебывают женщин, которые тебя в два раза старше?
— Нет… Мы все-таки не с того начали. Можно, я тебя пивом угощу и постоим поговорим?
Признаться, пива мне хотелось, но без компании прибалта-неплательщика.
— А-а-а! Так на пиво у тебя бабки есть! Ну, пошли.
По дороге к ночнику он мне рассказывал какую-то телегу, как ему тут все нравится. Зайдя в ночник и увидев большое количество людей в очереди, этот прыщ снова набрался храбрости.
— Че ты за мной ходишь? — выпалил он снова своим пищащим голосом.
Но должного эффекта не последовало. Людям в очереди было все равно, какие отношения у двух не очень трезвых компаньонов ночью на Сельмаше.
— Давай не выебывайся, в очередь становись!
Окружающие на мои слова тоже не отреагировали, и прыщ покорно встал в очередь.
Прошло несколько минут, и я задумался: вот сейчас мы с ним выпьем, я разобью ему морду, он пойдет в милицию и напишет заяву на меня. Так себе план. Да и мы в разных весовых категориях. Есть шанс, что как минимум средней степени тяжести я ему нанесу, поэтому я решил, что все-таки мне пора домой.
— В следующий раз плати за проезд, хуйло! — посоветовал я ему напоследок.
Историю с этим кексом на следующий день я рассказал Саше, Сереже и другим из компании. Все знатно посмеялись. В общем, с приходом этих парней работать на ЗЛиНе мне стало значительно веселее.
Женик и человек, который любил веселиться
Примерно восемьдесят процентов тех, кто учился со мной на курсе, отправились отрабатывать долг перед государством на ЗЛиН. Из них практически все — в механические цеха. Так и Женик попал в механический цех МЦ-5 (не путать с МСЦ-5). МЦ-5 был соседним, и какое время назад МЦ-5 и МСЦ-5 были одним цехом. Но из-за большой номенклатуры деталей цеха разделили. Позже, примерно где-то года после 2013-го, цеха объединят вновь в единый корпус МСК-5.
Так вот, с Жеником мы учились в одной группе и работали в разных цехах, при этом общение наше стало более дружеским и тесным. Помимо этого мы еще были с ним «земляками». Квартиру он снимал на Балбесовке недалеко от меня. Сам он был родом из Петриковского района, из соседней деревни моего отца. Порой мы ездили туда вместе. Женик веселый и харизматичный парень, поэтому с новыми знакомствами на работе у него проблем не было.
Однажды я зашел к нему вечерком, где в гостях с жестким диском у Женика был коллега с его участка Степан Иволгин. Наверное, нужно пояснить для молодых читателей (прим. редакции: ха-ха-ха, автор думает, что его читает молодежь): интернет не всегда был безлимитным. А у тех людей, у которых был безлимит, не всегда хватало скорости смотреть что-нибудь онлайн в приемлемом качестве, поэтому многие скачивали необходимый материал из локальной сети. Тогда это была сетка под протекцией компании «Гарант». В этой сети появлялись новинки кино и сериалов.
Естественно, эта история была платная, и сеть была протянута не во все дома. Поэтому Степан и пришел к Женику с винчестером, дабы скачать что-то для вечернего досуга. Степан оказался высоким, крепко сложенным парнем на несколько лет старше нас с Жеником. Он уже был женат, чему я был удивлен, и имел погашенную судимость, что неудивительно, учитывая заводской контингент. В общении он оказался веселым и приветливым.
Одним прекрасным зимним утром после третьей смены (с полуночи до семи утра), не заезжая домой, я сразу отправился на станцию переливания крови, где в первый и последний раз сдал кровь. После этой сдачи меня пожизненно внесли в черный список доноров крови Беларуси. Оказывается, обманывать медиков нехорошо. Кровь я сдал не столько ради денег, сколько ради того, чтобы получить два дня выходных, коими я и воспользовался.
Проснувшись ближе к вечеру после переливания крови, я был полон сил и решительно не знал, чем себя занять. Я позвонил Женику и попросился в гости, на что тот ответил, что у него на вечер планы и он уйдет через пару часов. Я попросил посидеть у него хотя бы это время. По дороге я купил бутылку водки и пачку сельди (думаю, вы догадываетесь, какой фирмы-производителя (прямо из Норвегии)). Придя к Женику, я застал друга, его соседа по квартире, его сестру и Степана.
Сестра скачивала что-то из сети. Сосед был занят своими делами. А Женик и Степан собирались в ночной клуб! Ночные клубы — весьма странное, на мой взгляд, явление, и более детальное свое отношение к ним я описал в дебютном романе «Без злого умысла». Здесь отмечу кратко. Мне кажется, что плясать по ночам — это дань победе человека над древней тьмой со времен, когда человек прятался по ночам в пещере, опасаясь, что его сожрут.
Женик водку не очень жаловал, чего не сказать о Степане. Мы собрали импровизированный стол из табуретки, вскрыли на нем селедку. Женик угостил черным хлебом. Водку разлили по кружкам.
— Ох, как хорошо ты зашел с водки! — вытирая довольное лицо от жира сельди, сказал Степан.
— А че дома сидеть. Думаю, дай зайду. Женик говорит, что вы в клуб идете.
Степан улыбнулся, жестом указал, чтобы я наливал, и мы выпили снова. Спустя минут пятнадцать с бутылкой водки было покончено.
— Нихера себе? Вы уже выпили бутылку! — удивился сосед Женика.
Признаться, это был не рекорд. Рекорд был за несколько лет до этого, когда бутылку водки на троих мы выпивали за один тост. Я разливал так, что бутылка умещалась в три стакана.
— Да! Как ты грамотно зашел с водки! — все еще приятно удивлялся Степан. — А пойдем с нами?
Признаться, я хотел, но не хотел показать, что навязываюсь сам.
— Ну если никто не против…
— Да кто против? Женик, ты против? — спросил Степан.
— Нет, — Женик пожал плечами.
— А вы в какой клуб? Европа, Плаза?
— ДК «Железнодорожников».
— А какой там клуб? — не понимал я.
— Сегодня там вечер «Кому за тридцать».
Сейчас девушки, да и вообще люди за тридцать, внешне не очень отличаются от двадцатилетних. Разница есть, но она несущественная в одежде, интересах и мемах. Тогда же, в 2010-е годы, разница между двадцатилетними и людьми, кому за тридцать, была существенная. Хотя бы в том, что тридцатилетние смотрели телевизор и про интернет знали не все. И тогда эти тетки (тогда они для меня были тетками) носили зимние шапки в помещениях. Мне все это казалось диким. Идти на тусовки, где люди тебя на десять лет старше, слушают музыку 1980-х, да еще и в ДК! Понятие «милфа» тогда уже было, но такого широкого обихода не имело. И вот милфы были в интернете, а в ДК были тетки. Узнав место их похода, я начал отнекиваться.
— Да че ты? — начал Степан. — Они не ломаются и проще дают!
— Но они же старые.
Послышался смех сестры Женика.
— Да ничего они не старые!
— Ну блин…
— Ты думаешь, там у них все обвисло?
— Да.
Степан засмеялся.
— Да все у них нормально. Поехали!
— Ну, поехали.
Вышли мы на вокзале недалеко от ДК. Степан так был впечатлен водкой, с которой я зашел, что чувствовал за собой алаверды.
— Ты водки взял, красава. Зайдем в магаз, я возьму, чем тебе ответить.
Зашли мы в магазин «Старт». В те годы он был знаменит тем, что был одним из немногих магазинов, которые работали круглосуточно. Хотя тогда была не ночь, даже не поздний вечер, народу в магазине было многовато. Степан сам решил, чем будет меня угощать, и взял коньяк. Сейчас я человек, измученный «Нарзаном», а тогда коньяк мне казался чем-то очень вонючим. Но спорить я с ним не стал, потому что Степан был очень вдохновлен.
Пару глотков мы сделали во дворе дома, в котором находился магазин. Коньяк не принято пить холодным. Его температура должна примерно соответствовать комнатной или немного выше. Этот же коньяк был просто горячим. Он стоял на самой верхней полке рядом с холодильником. Похоже, что освещение или мотор холодильника знатно его подогревали. Мне стало не очень хорошо. Благо, на случай, когда бухло просилось наружу, я всегда с собой носил мятную жвачку, которая перебивала вкус спиртного. На этот раз я спасся. Мы пошли в ДК.
Дом культуры «Железнодорожников» представлял собой огромное здание с колоннами. Внутри же помещение казалось еще масштабнее: большой светлый вестибюль, пышные люстры. Верхнюю одежду мы сдали в гардероб и пошли, собственно, на танцпол, который находился на втором этаже. Степан пронес бутылку с коньяком за поясом.
Зал танцпола представлял собой что-то вроде помещения для танцевальных кружков. Свет был выключен, кое-как мерцала светомузыка. Внутри было человек двадцать пять. И они были разбиты небольшими группками по залу. Кто-то танцевал, кто-то терся у подоконников больших окон. У одного из таких подоконников привстали и мы втроем. Сделав еще несколько глотков из бутылки, я почувствовал, что мне плохеет, а Степан пустился в пляс. Он встал рядом с какими-то тетками в зимних шапках и начал двигаться с ними в ритм. Затем он склонился к одной из них, что-то сказал на ухо. Та громко рассмеялась и ударила его ладонью в грудь. Через минуту Степан подошел к нам и, перекрикивая Юру Шатунова, сказал:
— Уже наклевывается! — он указывал на тетку, с которой разговаривал. — Сейчас еще найду, с кем замутить. А как тебе сестра Женика?
— Сестра как сестра, — ответил я.
— Я считаю, что ничего такая.
И Степан отправился по другим группкам женщин. Реакция у остальных была примерно одинаковая: кто-то крутил пальцем у виска, кто-то орал на него, кто-то толкал. В то время смартфонов еще не было в широком доступе и уткнуться в экран не представлялось возможным, поэтому нам с Жеником приходилось за всем этим наблюдать. Женик был недоволен. Оно и понятно, потому что он был трезв.
В какой-то момент заиграл медленный танец и Степан начал вальсировать с одной из женщин. В конце песни к ним подошел мужчина, стоявший у соседнего подоконника. Степан остановил танец, сжал кулаки и принялся пристально смотреть в упор на мужчину. Я поспешил к ним. Мужчина был лет пятидесяти, с длинными седыми волосами и приветливой улыбкой на лице. О чем они говорили или что он говорил Степану, я не понял, но через несколько минут он вернулся к своей компании у подоконника и жестом позвал нас к себе.
В отличие от нас, они не прятали бутылку (к тому моменту мы спрятали ее за спиной Женика), у них на подоконнике была развернута газета, на которой помимо коньяка были сало, хлеб и овощи. И этот мужчина любезно настаивал, что мы должны выпить вместе за знакомство. Конечно же, мы выпили. И вот тут я понял, что коньяк совершенно не мой напиток, потому что волна тошноты ударила по мне с новой силой, а мятная жвачка закончилась еще на улице. Ну я и побежал в уборную.
Можно сказать, что я почти добежал, проронив всего лишь несколько капель в вестибюле. В уборной я провел минут семь и, когда вышел оттуда, увидел, как Женик, оперев Степана на свое плечо, пытается спустить его с лестницы. Получалось не очень. Степан был на голову выше Женика, и ноги его заплетались. Я поспешил на помощь. Кое-как одевшись, мы вышли в морозный зимний вечер, который, похоже, всех взбодрил.
Какова вероятность встретить коллегу, который тебя старше лет на тридцать, в полумиллионном городе на дискотеке «Кому за тридцать» в ДК «Железнодорожников»? Высокая, потому что, собирая Степана домой, я встретил Виталия. Мужик из одной из служб поддержки нашего цеха. С Виталием перед уходом на пенсию меня познакомил Игнатьевич. Причем как это было. Игнатьевич подвел ко мне Виталия и говорит: «Виталий. Это Андрей. Присматривай за ним, когда я уйду на пенсию».
И он реально присматривал. После того как Игнатьевич ушел с завода, Виталий по несколько раз в месяц подходил ко мне, справлялся о моих делах, есть ли у меня работа и может ли чем-то помочь? Как же мне стало стыдно, что я встретился с ним в таком виде и в таком месте. Благо, что он видел, в каком состоянии один из моих компаньонов, и мы ограничились только рукопожатием.
Мы вели Степана на автобусную остановку под руки с двух сторон. Степан не мог стоять сам.
— Так а как тебе сестра Женика? — внезапно спросил Степан.
Я, вспоминая свои слова, повторил их:
— Да ничего такая.
И тут я получил удар в челюсть. Я сразу и не понял, что происходит. Затем последовал второй удар. И тут наконец-то до меня дошло, что Степан освободил руку, которой опирался на Женика, и бьет меня. Я отскочил от него.
— Это сестра моего кореша! — заорал Степан и, вздымая кулаки, пошел на меня.
Пришлось и мне встать в боевую стойку. Ростом мы с ним были одинакового, но по массе я уступал килограммов пятнадцать. Это и стало моим преимуществом. Удары я наносил быстрее, не получая контрмер. Драться начали мы метров за двадцать до остановки и в бою двигались в сторону этой самой остановки. Люди, ждавшие автобус, даже попытались нас разнять. И в какой-то момент это даже получилось, но буквально через пару минут Степан спросил:
— Как тебе сестра Женика?
— Да ты же сам сказал: «Ничего так!»
Степан снова ринулся в мою сторону.
Больше всего в драке со Степаном меня удивила не та подлость, с которой он напал на меня, не та сила ударов, а то, что он не падал. Я, конечно, не КМС по боксу, но видел кровь на его лице, при этом Степан не падал и не сдавался. Меня поразила его стойкость, потому что я уже начал уставать. И когда наконец я понял, что он все равно не сдается, я сбил его с ног, схватил за голову двумя руками и начал бить головой о бордюр. Хорошо, что это была зима и удары смягчали снег и зимняя шапка Степана.
Этого уже не стерпел Женик. Он вмешался и растащил нас. И наконец-то я увидел глаза друга. В них был неподдельный ужас. Он смотрел на нас и кричал:
— Все, вы довольны?!
Мы молчали.
— Вы довольны?! Дебилы!
Отчасти он был прав: драка на остановке под камерами видеонаблюдения вокзала не самая умная идея. С другой стороны, Степан первый начал!
Вскоре пришел наш автобус, и мы поехали в сторону дома. Лица у нас со Степаном были в крови. Мы стояли в конце салона, а все остальные пассажиры сгрудились в другой части автобуса. Почему-то с нами никто не хотел находиться рядом. Я попросил Женика сфоткать нас на память. Фотография получилась атмосферная: автобус и два идиота с разбитыми лицами. Степан, конечно, пострадал больше: все-таки бордюр не прошел бесследно. На его лице зрели две большие шишки.
Почему-то мы со Степаном решили, что самым правильным будет пойти к Женику и продолжить пить. Что мы не учли в этом плане, так это то, что дом Женика находится далеко от ночников.
Выйдя на остановке, Степан сказал:
— У меня к тебе должок!
И он снова набросился на меня. Я не стал уходить в дальний бой, а прибегнул к недавней панацее: снова сбил его с ног и начал бить головой о бордюр. В какой-то момент Степан уже не сопротивлялся, и я закричал:
— Все, хватит!
Я держал его голову, придавив лицо к бордюру. Степан покорно лежал. Встать самому у него не получилось. Я поднял его. Женик нас к себе по понятным причинам пускать не хотел. Я уговорил его, чтобы он позволил просто умыться от крови, что мы и сделали.
Затем мы покинули квартиру Женика. И что же делать двум заводским парням, которые только что били друг другу морды? Правильно, пить дальше. Мы обнялись, как два бывалых друга, и пошли в сторону ближайшего ночника. По дороге Степан уговаривал меня на реванш, но я, видя его лицо, понимал, что оно мне не нужно, так как выглядел он действительно хреново. На наше счастье, ночник в тот вечер не работал, и мы пошли к Степану домой. Он жил в соседней от Женика малосемейке.
Уже стоя перед входной дверью в квартиру, Степан то ли не смог сам открыть дверь, то ли не смог отыскать ключи, но дверь нам открыла его супруга. Если она и не спала, то явно планировала это, потому что в квартире было темно и одежда на ней была та, в которой обычно спят в постели. Я увидел приличный живот и только сейчас понял, что срок беременности у нее немаленький. Она ничего не сказала, просто впустила нас.
Мы прошли на кухню. Там Степан все норовил налить мне самогонки, но я предпочел какао, чем вызвал хохот у хозяина квартиры. К слову, Степан и сам себе самогонки не налил. Допив какао, я как-то остро понял, что сейчас два часа ночи, я нахожусь в гостях у семьи, которая ждет ребенка, и разговоры двух пьяниц на кухне не добавляют беременной комфорта. Я встал, сказал Степану, что пора домой, и начал одеваться. Степан же отпускать меня не хотел, уговаривал накатить самогонки, а когда понял, что я все-таки ухожу, сменил тему: