Джереми. Андроид-священник

Они дают эмоции

Два дня пролетели быстро, к тому же святой отец Даниэль, был сильно занят и не смог, уделить ему столь необходимого внимания. Зато, Джереми не без предвкушения понимал, что сможет встретиться с ним, уже обновленный, иначе чувствующий окружающий мир.

Но был и страх. Небольшой, но достаточный для легкого беспокойства. Ведь, то впечатление, которое он испытал, когда первый раз ощутил всю мощь, чувств, переданных Полиной, был невероятно сильным. Это были самые настоящие эмоции, о которых он столько слышал и которые, полностью оправдали его предположения.

Тут пришло сообщение, от доктора. Он писал, что все, что было нужно, пришло, и уже к полудню, он сможет установить все обновления. Макс потерся о его ногу. Джереми опустил голову в низ. Этот кот вечно хотел, есть, и когда Джереми посмотрел на пустую миску, он лишь покачал головой.

– Кажется, я понимаю, почему ты так много ешь, чтобы я не смог тебя поднять и выкинуть – задумчиво сказал он, открывая очередную пачку с кормом.

Он протянул руку и погладил кота, а тот привычно выгнул спину. Джереми, задумчиво проследил за этим движением. Касание регистрировали простые датчики. Но совсем скоро он станет чувствовать шерсть, как чувствовали бы её люди.

Когда Джереми покормил Макса, он посмотрел на часы. Через час он должен был быть у Джона. Джереми сел на диван. Один русский товарищ, который воевал в его отряде в Мексике рассказывал, что у русских была такая традиция «посидеть на дорожку», перед тем как отправиться на какое–либо важное мероприятие. Тогда Джереми, показалось это странным, но сейчас, он её сам воспроизвел. Потому что стоило запомнить этот момент, ведь скоро жизнь его совсем измениться. Он сможет ощущать касания на самом глубоком уровне, чувствовать поверхность так, как чувствуют её люди с их сложней нервной системой. Не просто данные, а нечто большее. Не зря человеческие импульсы, считаются одними из самых сложных.

Джереми так час просидел у окна. Вероятно, этого времени должно было хватить, для правильного исполнения данного поверья. Пусть даже его система, не могла точно воспроизводить всё воспоминания и ощущения как у людей, имитируя тем самым медленно стирающуюся человеческую память. Можно было даже предположить, что и то, что он ощутил при помощи Полины, также не играло столь яркими красками, как должно было это делать у людей.

Наконец он встал и пошёл к двери. Пришло время нового апгрейда. К тому же он очень не любил опаздывать. Кот проводил его взглядом до двери и мяукнул. Джереми понял это как прощание и помахал коту рукой. Макс никогда не сказал ничего в пустую, он был очень умный, проверенный временем кот.

Апгрейд

Когда Джереми открыл глаза, то первым что он увидел это небритую, физиономию Джона, глаза которого не без любопытства искали признаки жизни на его лице. Когда Джереми остановил на докторе взгляд, Джон не без облегчения выдохнул и отъехал на стуле к стенке, где что-то быстро набил на клавиатуре.

– Как ты напугал ты меня дружище. Признаюсь, пару раз я думал, что всё, я навсегда потерял тебя – заметил Джон и снова подъехал к нему.

– Почему? – спросил Джереми и повернул голову, прислушиваясь к новым ощущениям.

– Старый генератор и периодические сбои с электричеством. Если они трепят нервы одновременно, это очень неприятно.

– У тебя плохо работающий генератор?

– Не плохо работающий, а показывающий характер. Это разные вещи.

Джереми еще раз прислушался к своим ощущениям. Ничего нового. Даже больше, он в целом не получал никаких данных, от своего тела. Кроме разве что, зрения и слуха.

– Я не все активировал – сказал доктор, наблюдая за его реакцией – решил, что лучше включать постепенно, так как по своему опыту, это слишком яркие ощущения.

– Есть немного – согласился и Джереми посмотрел на свои руки, они были телесного, очень похожего на настоящую кожу, цвета – выглядят как будто настоящие.

– Они и есть настоящие – усмехнулся доктор – Если по качеству считать. Там тончайшие мембраны друг. Нано технологии. Даже у людей чувствительность ниже.

– Серьезно? – спросил Джереми и снова посмотрел на кожу на руках.

– Да. Я недавно сделал имплантацию, и там один чувак, просто заменил кожу на ладони, хотя она была вполне себе рабочая. В смысле кожа – тут доктор вытащил сигарету и прикурил.

– Ты здесь куришь? – удивился Джереми.

– Не переживай, дождя не будет. У меня нет автоматической системы пожаротушения. Это лишнее в нашей маленькой фирме – сказал Джон и прищурившись деловито затянулся – что? Пробуем осязание?

– Да.

– Тогда начнем – сказал доктор и прикусил сигарету, после чего снова отъехал и забегал пальцами по клавиатуре, одновременно пробурчав – эх, эта система, действительно лучшая в своем деле.

А потом Джереми ощутил нечто походящее на покалывание, именно так определила это его система. Затем он ощутил тепло, поверхность стола под подушечками пальцев. В одно мгновение все перестало быть просто цифрами, преобразовавшись в особенный нейронный сигнал. Простое изменение, которое в корне поменяло всю картину, где каждое касанием давало ему ни с чем несравнимые ощущения.

Джереми посмотрел на Джона и поднял руку, после чего покрутил её перед собой.

– Как будто заново родился? А? – продолжал ухмыляться Джон – даже немного завидую. Теперь все ощущения как в первый раз.

– Нет – нахмурился Джереми – не все.

– Точно, конечно жизнь попроще будет. Я в целом считаю, что только секс и алкоголь делают нас людьми. Иначе в чем разница между предыдущими железками? – буркнул Джон и посмотрел с сожалением на Джереми – приготовились. Включаю обаяние.

И снова всплеск. Бесчисленное количество ароматов, кожи, металла, табака, пота, ароматизаторов. Джереми зажмурился. Его постоянно атаковало что–то новое. Словно все запахи разом пытались влезть к нему в мозг.

– Ой, постой, немного перегнул. Это уровень больше собачий. Сейчас подправим – спохватился Джон, и снова отъехал к клавиатуре – сейчас лучше?

– Да – выдохнул Джереми и открыл глаза – запахов стало меньше.

– Аппаратура старая. Не настроилась калибровка. К тому же это лучший рецептор из тех, что я нашел. Последнее слово в био инженерии. Хочешь кошка, хочешь собака. Можно даже спаниеля настроить, вплоть да пола и породы.

– Остановимся на человеке – аккуратно вставил Джереми.

– Человек так, человек. Теперь вкус? – Джон посмотрел по сторонам и взял яблоко – несомненно, первое, что почувствуешь это собственные смазочные материалы и слюни, но не переживай, это потому что у тебя теперь пищеварительная система. Хотя для чего они вам, ума не приложу. Кислота и так всё разъедает.

Джереми посмотрел на яблоко. А затем, как и предупредил Джон, ощутил вкус горечи во рту. И это было ни с чем несравнимое чувство. Потому что данные, которые неслись по его нейронной сети, были не то, что улучшенными или более точными, они были иного рода. Когда Джон, заметил, как Джереми сглотнул слюну, он снисходительно опустил руку с яблоком.

– Крепко тебя видно торкает – заметил рипер.

Но Джереми его не слушал, он пытался справиться с тем, что буквально разрывало его нейронную систему. Своими новыми, ощущениями.

Осознание греха

Это был теплый, приятный, дождливый вечер. Джереми, поднял руку и чувствовал тепло, которое полностью обхватывало её, и в то же время, у него еще сохранялось ощущение, что все это ненастоящее, что не полностью чувствовал эту погоду.

Синтетическая улучшенная кожа. Она как сказали производители, полностью соответствовала настоящей, детализируя её даже в волосяных луковичках. Идеальная имитация живой плоти. Не говоря уже о нервных скоростных импульсах идеально подогнанных под человеческий ритм. Джереми, погладил свою кисть. Странное, ни разу не испытываемое ощущение. Он сел на бетонную ступеньку и сделал глубокий вдох, потом стал рассматривать ночные неоновые витрины, свет от которых падал на мокрый тротуар, играя в каплях, недавнего дождя.

– И зачем они хотят что–то еще – сказал вслух Джереми, поднимая глаза к небу – это же так прекрасно, так невообразимо удивительно, чувствовать этот мир.

Он посмотрел по сторонам. Доносившийся шум, машин, теперь дополнялся запахом резины, машинного масла, бензина, который все никак не мог выйти из моды. Город словно стал совершенно иным. Преобразился до неузнаваемости и он, андроид, пока не мог всё это принять, словно его система, не могла обработать все поступающие данные, оставляя место для простого созерцания этого великолепия.

Джереми подумал, что наверно именно схожая неспособность проанализировать весь объём данных и создает у людей желание отправить остатки непринятого контента на веру. Где данные, словно отпущенные на ветер листья, создают свой, религиозный шлейф. Ведь как можно разом впустить в себя весь этот уникальный мир. Всех людей, все запахи, всё эти ощущения, которые настолько прекрасны, что хочется просто замереть и просто наблюдать.

Джереми прислонился спиной к стене и закрыл глаза. Шум и запахи слились в нечто единое, рисуя ему свои, видные лишь ему картины. Человеческие картины. Где город, был немного другим. Более понятным.

– Ты в порядке дружище? – раздался голос Джона, который тоже вышел из своей мастерской.

– Да – Джереми открыл глаза, но отрывая головы от кирпичной, мокрой стены – просто я привыкаю к своим чувствам.

– Я так и знал, что ты далеко не уйдешь. Ведь ты словно заново рожденный – заметил Джон и бухнулся рядом – неплохо да?

– Да. Всё иначе. Неплохо. – согласился с ним Джереми, разглядывая огромный, упирающийся в небо шпиль Эмпайер – стейт–билдинг – я даже не могу все это принять, слишком много данных.

– Понимаю, но ты и не пытайся. Я вот сколько живу, до сих пор, не могу сложить всю картину. Всегда помню что–то одно, или закаты, или запахи, а так чтобы разом, увы и ах – Джон вытащил сигарету и посмотрел по сторонам – такова жизнь.

Джереми повернул голову и посмотрел, как он прикуривает и хитрю щуриться ему в ответ. Он тоже улыбнулся. Огонек сигареты удачно сочетался с щетиной Джона, делая его похожим на ковбоя из старых фильмов.

– Зачем ты куришь? – спросил Джереми – разве тебе мало запахов?

– Табачок всегда приятен – причмокнул губами Джон, вытаскивая сигарету из рта – Я бы наверно и рад бросить, но привычка. Да и нравиться эта зараза мне. Постепенно ты этой поймешь, наверное. Лет через десять, двадцать, когда обвыкнешься.

Джон глубоко затянулся, Джереми снова посмотрел на ночной город. Хотелось помолчать, а еще, понять насколько широки границы этих новых ощущений. Он поморщился от сигаретного дыма.

– Признаюсь, даже не представляю какого это впервые вот так выйти попробовать всё это – сказал Джон и махнул рукой по воздуху – наверное, очень огромное впечатление. Плюс, столько еще впереди. Алкоголь, женщины, наркотики, правда, это наверно не по твоей части, но вот монастырское вино ты попробовать сможешь.

– Думаю это лишнее – заметил Джереми.

– А женщины? У тебя одна из лучших половых систем, дружище. Я бы и себе такую поставил, будь у меня тысяч пятьдесят свободных – Джон лукаво подмигнул.

– Я не буду спать с женщинами, это просто испытание, которое надо пройти.

– Ничего себе, просто – Джон поднял глаза, и сделал потусторонний взгляд – это целое испытанище. К тому же, я видел твою подругу, от неё так и веет желанием.

– Наверно – Джереми опустил глаза и усадил на палец идущего по бетону жука – так даже лучше.

– Тебе виднее – сказал Джон и кряхтя поднялся – зайди ко мне через пару дней, хочу проверить как всё прижилось. Сложные штуки легко ломаются и трудно приживаются, поэтому за ними нужен глаз да глаз. Хотя казалось, сделайте вы по надежнее, но нет. Они скажут, что эстетика требует тонкости, в деталях.

Тут Джереми отпустил жука, и поднял на него задумчивый взгляд – Джон, а ведь физиологическая боль, она тоже яркая, верно? Я имею виду, физиологическую, при ранениях. Ту что я причинял?

Джон опустил глаза и нахмурился.

– Ты делал то, ради чего был создан, ты делал свою работу Джем. Не больше. Не стоит думать об этом. Это была твоя работа, и всё. Живи настоящим. На тебе теперь не твои армейские болванки, теперь все для удовольствия.

Джереми кивнул и снова опустил глаза, вглядываясь в огни ночного города, отражаемые на поверхности воды. У него возникло странное ощущение, что его когда-то давно обманули, только он пока не понимал в чём именно. Ведь, как и сказал Джон, всё что он делал там на войне, было для него правильным. Абсолютно правильным, логичным.

Джереми задумчиво ткнул пальцем в свое отражение в воде, возможно это и есть, осознание греха.

Любимый кот

Это не я спас тебя в Мексике Макс, а ты.

Ты вытащил меня из–под обломков

этого разрушающегося мира.

Когда Джереми вернулся домой, его привычно встречал Макс, в очередной раз напоминая, что миска пуста. Андроид посмотрел на толстого, раскормленного пушистого кота и покачал головой, потом достал пачку с кормом. Толстый британец, мяукнул, тут же принялся трапезничать, а после, привычно уселся на колени, когда Джереми, сел на свой старый диван.

Поглаживая кота, Джереми вспомнил Мексику, где-то несколько лет назад, вытащил его из–под обломков. Полуживой, тощий, этот британец еле двигался, разглядывая его из своих полуприкрытых век. Несчастный кот несколько дней месяцев прятался в завалах, пока наконец один из снарядов, не обрушил на него злосчастную бетонную стену.

А потом, даже несмотря на то, что все в отряде думали, что он умрёт, Джереми выходил его. После чего он стал местным любимцем, и всего лишь за неделю, разожрался до вдвое больших размеров.

Но главное, после перенесённых страданий, Макс навсегда утратил свой британский характер, который, по утверждению сержанта, Спаркса, был у всех котов данной породы. Сержант утверждал, что данные коты, сколько он их видел в своей жизни, никогда не давали себя погладить, и всячески избегали человеческих и нечеловеческих рук.

Но Максу было на это наплевать. Каждый раз, когда он отведал очередного военного пайка, он ложился под теплые лучи солнца и разрешал всем в отряде, поглаживать его, столько, сколько они сами могли вытерпеть. Макс даже иногда фырчал, тем самым давал им понять, насколько сильно благодарен за свое спасение. А к концу первой недели, существования в отряде, он даже завоевал любовь чопорного сержанта, который потом был одним из первых, кто захотел сделать групповое фото с взводным котом.

Джереми, вздохнул. Он хорошо помнил, как выковыривал из его шерсти остатки затвердевшей земли, когда впервые взял его на руки, и посмотрел в эти жмурившиеся, испуганные глаза. Кот казалось, тогда даже не понимал где он, и просто отдался в руки, первому кто вытащил его из-под завала. Тогда же Джереми и увидел на небольшом ошейнике кота, кличку – Макс, написанную детской рукой.

И вот, теперь, продолжая ласково поглаживать британца, Джереми чувствовал, как шерсть, нежно терлась о его руку. Это были новые ощущения, которые он еще никогда не испытывал, и все же они никак не перекрывали то, что он чувствовал ранее, когда спасал, выхаживал и проникался к этому коту, чувством душевного единения, а также теплотой и заботой.

Его нежная, приятная шерсть, не могла стать на место того, что он обрел с этим котом на войне и тем более, после неё. Биометрия, новая, усовершенствованная, не давала ему более большой радости от этого животного, она лишь дополняла, прежнее сильное чувство. И это было хорошо, потому что в случае с Максом, нечто более возвышенное, не основывающееся на новых тактильных чувствах, было куда сильнее. Ведь раньше, когда он не чувствовал этих шерстяных волосков, он не любил этого кота меньше. А стало быть, мог смело лишиться этого нового ощущения, если бы это требовала его вера.

А значит, физическое тепло, было куда слабее духовного. Джереми довольно улыбнулся и еще нежнее погладил животное, Макс заурчал. Он не понимал, почему андроид вдруг активизировал нежность, но с удовольствием принимал её, справедливо полагая, что если кот доволен, то и хозяин доволен.

– Ты очень благодарный кот, Макс – ласково сказал Джереми, гладя кота за ушами – и, наверное, хорошо понимаешь, что это не я спас тебя в Мексике, а ты вытащил меня из–под обломков этого разрушающегося мира.

Джереми поднял глаза и посмотрел на черно–белую фотографию, где он, Макс и еще живые боевые товарищи, стояли на фоне разрушенной церкви, обожжённые балки которой, упрямо смотрели в голубое, без единого облака, небо.

Красивый священник

Ближе к полудню, когда Джереми пришел в церковь преподобного Авлекия и поднялся на второй этаж, к отцу Даниэлю, тот сидел за столом и аккуратно выводил серебряным чернильным пером, что–то на бумаге. После чего, аккуратно сложил листок в конверт, и запломбировал красным сургучом, придав посланию церемониальный вид. Джереми деловито кашлянул, и отец Даниэль поднял на него глаза.

– Добрый день, а я вас даже не заметил Джереми. Как у вас дела? – спросил святой отец Даниэль, убирая послание в стол – и как ваши дела с обновлением?

– Новая кожа удивительна. Вчера весь вечер гладил кота.

– Кота? – потянул отец Даниэль, внимательно разглядывая Джереми – коты прекрасные животные, думаю когда-нибудь, кто-то напишет о них роман. Но вы присаживайтесь, я жду подробностей о вашем состоянии.

– Пока всё хорошо, я не чувствую того, что может сдвинуть меня с прежних позиций в отношении моей духовности. Но чувствовать это прекрасно, особенно на примере кота, которого я полюбил и без этого сенсорного обновления. Наблюдая за собой, я могу точно сказать, что коренным образом во мне, ничего не изменилось.

– Значит пока всё наблюдения основаны на примере кота? – задумчиво проговорил священник и откинулся в кресле – не в обиду котам, но они не самые сильные человеческие пристрастия, мы ведь говорили о любви к женщине.

– Я работаю над этим. Надо подождать и я проверю все на женщине.

– Обязательно. Только вот любовь — это редкая удача Джереми, не думаю, что можно вот так взять и проверить на ком–либо, но сам факт того, что ты готов спокойно среагировать на возможную страсть, крайне важен. Тем более, если у тебя нет подобного опыта в этом – святой отец задумался и приставил палец к нижней губе – Пример любви. Мы сейчас ведь говорим о гиноиде – андроиде женского типа, с которым ты встречался ранее?

– Да. Только её зовут Полина. И я думаю, сегодня или завтра она зайдет ко мне. Снова предложит вина и постарается меня очаровать.

– Какая целеустремленная леди – улыбнулся святой отец, наблюдая из–за очков за своими небольшими, глубоко посажёными глазами – а я правильно понимаю, что она тоже не совсем базовая модель.

– POL третьего поколения. Возможно с каким–нибудь дополнительным модулем поведения.

– Любопытно. Но странно что вы рядом живете. Я слышал их очень ценят.

– Таково её решение – пожал плечами Джереми – признаться я и не спрашивал почему она живет в наших трущобах.

– Думаю это был бы интересный диалог, и ты бы смог узнать её получше и кстати, я поговорил с епископом, и он готов тебя принять. Завтра ты свободен?

– Да. Конечно – быстро ответил Джереми.

– Тогда в час будь у меня. Я хочу лично представить тебя его преосвященству – отец Даниэль подошел к небольшому деревянному резному шкафу и открыл дверку – а еще, я хочу угостить тебя одним монастырским вином, оно подходит для этого случая.

– Случая установки пищеварительной системы?

– Забавно. Но отчасти и наверно поэтому – святой отец Даниэль наполнил два хрустальных бокала, один из которых протянул Джереми – но больше, за понимание важности сохранения духовных приоритетов перед всевозможными соблазнами.

Джереми принял бокал. Вино обладал приятным запахом. Он поднес бокал ко рту, и пригубил. Приятных холод прошелся по его горлу, и на мгновение ему даже захотелось закрыть глаза, от того, насколько прекрасен был этот вкус.

– О, кажется кому–то понравилось, погоди – святой отец подошел к шкафу и взял еще одну бутылку – пусть это будет мое небольшое вложение в твою подготовку. Возьми с собой. И обязательно угости свою знакомую. Ей, как ценителю прекрасного понравиться. К тому же ты будущий священник и нам нельзя ударять в грязь лицом перед возможными прихожанками.

– Хотите, чтобы я угостил Полину вашим вином? – Джереми сделал удивленное лицо.

– Именно. Вкус и аромат этого прекрасного напитка, только и ждут, как угодить изящной, интеллигентной леди, которой несомненно является твоя знакомая – заметил святой отец и протянул бутылку Джереми.

– Но это церковное вино.

– Мой дорогой друг, у церковного вина, как и у обычного, нет пристрастий к тем, кто его пьет. А потому можешь смело угостить. Я даже настаиваю на этом. Кота ведь ты прошёл, справишься и с алкоголем.

– Это как испытание? – осенило Джереми.

– Больше, как крайнее удовольствие, которое мы можем себе позволить. Вино и целомудренное касание женщины. Как правило при успокоении, в трудную минуту или при протягивании руки для поцелуя.

– Когда женщина целует руку? – уточнил Джереми и задумчиво, взял бутылку из рук святого отца.

– Естественно – кивнул святой отец, потом подошел к шкафу и закрыл деревянную дверцу – а теперь ступай, и помни, завтра к часу ты должен быть здесь. А еще, ваша встреча с Полиной желательно должна состояться именно сегодня вечером. Без переносов.

– Но почему святой отец?

– Как только ты по–настоящему коснешься женщины, ты сразу всё поймешь. Это очень важно Джереми, важно для понимания. И когда завтра мы предстанем перед его святейшеством, я хочу, чтобы в твоей голове уже были первичные ощущения от вашей встречи. Только они сделают наш визит, целесообразным.

С этими словами отец Даниэль подошел к Джереми, похлопал его по плечу и проводил его до двери, которую быстро за ним закрыл. Тем самым, оставил его в легком недоумении, так как все произошло чуть быстрее, чем он ожидал. Джереми растерянно спустился в приемную и даже не сразу расслышал как его окликнула послушница.