Демоны Олимпа: Мой дорогой безумец

Глава 4

Оля

— Ну что он сказал? — спросила Анна, едва я переступила порог нашей комнаты.

Я выходила в коридор, чтобы ответить на звонок из автосервиса, и, честно говоря, готовилась к худшему — к очередной астрономической сумме. Я же прекрасно знаю, в каком состоянии моя машина. И расставаться с ней, даже временно, всё равно больно.

Но сейчас я стояла посреди комнаты и в полном оцепенении таращилась в экран телефона.

— Он… передумал? — вырвалось у меня.

Анна нахмурилась.

— Передумал чинить? — в её голосе было столько недоверия, что любой другой на моём месте, наверное, обиделся бы. А у меня от смеха аж грудь защекотало. Да ну, она же абсолютно права!

— Передумал насчёт цены, — пояснила я, падая в старенькое вращающееся кресло у письменного стола. — Сказал, что сделает хорошую скидку, если я разрешу машине постоять у них пару недель. И вроде упомянул, что нашёл на авторазборке подержанные детали — они гораздо дешевле новых. Не знаю, как так вышло, но теперь я точно смогу всё оплатить.

Лицо Анны озарилось искренней, светлой улыбкой:

— Оля, ну это же просто супер! Я же видела, как ты дергалась. Представляю, какой груз с души упал!

«Эх, Ань, ты даже близко не представляешь…» — подумала я про себя.

Анна совсем не похожа на девчонок из моего родного посёлка Терновник. Мы знакомы всего ничего, но она настолько эмоциональная, яркая и дотошно настоящая, что злиться на неё просто невозможно. У неё все чувства — как на ладони. Вплоть до искреннего расстройства, когда я вежливо отказалась взять у нее деньги в долг на ремонт. Я в жизни не встречала людей, готовых без лишних вопросов перевести абсолютно незнакомому человеку пару десятков тысяч рублей.

Она просто не способна понять моё финансовое положение. Я ездила на её чистенькой машиночке, видела гардероб, забитый брендовыми вещами, золотые колечки на её пальцах. Телефон — последней модели, ноутбук и умные часы — тоже. И я ни в коем случае не завидую! Поступая в такое место, как Академия «Олимп», я отлично понимала, куда и к кому иду. Она не виновата, что родилась в богатой семье. Но эта пропасть между нами ощущалась буквально кожей. Студенты «Олимпа», кажется, могут спустить тысяч пятьдесят за вечер на кофе и тусовки и даже не заметить.

И всё же, пусть Анна и далека от моих суровых реалий, в одном она права. Чувствуя, как плечи наконец расправляются, я с удовольствием крутанулась на кресле.

— По крайней мере, мне не нужно бежать искать работу прямо сегодня, высунув язык. Можно спокойно обустроиться и выдохнуть перед учёбой.

Я подтянула к себе картонную коробку из-под обуви и принялась разбирать рулончики фотоплёнки, сортируя их по важности. Дома мне приходилось отправлять их в соседний райцентр, чтобы проявить, а в «Олимпе» есть целое творческое крыло с отличной тёмной комнатой и реактивами.

— Вот только с чего вдруг дядя Саша так резко сменил гнев на милость? — задумчиво пробормотала я.

Анна ослепительно улыбнулась:

— Ну-у-у… может, он просто добрый человек?

Я еле сдержалась, чтобы не посмеяться ей прямо в лицо. Доброта без выгоды и второго дна? Ох уж эти наивные сказки богатых девочек!

— Спорить не буду, — как можно дипломатичнее ушла я от ответа. — Но поверить в это трудно. Особенно учитывая, какой отпетый хапуга и хам у него там работает.

Стоило мне только расслабиться и поверить, что я наконец-то в безопасности, как судьба-злодейка столкнула меня нос к носу с единственным парнем, который смог напугать меня едва ли не сильнее, чем отчим Никита. Самое паршивое в этом — накативший липкий ужас. Паника. Тошнотворное осознание собственной беспомощности.

— Хам? — Анна удивлённо нахмурилась. — А что случилось?

Я не рассказывала ей про свой первый визит в автосервис. Она просто предложила подбросить меня туда на машине, а я, протопав с утра километров шесть пешком, с радостью согласилась. Я отложила коробку с плёнками на стол и тяжело вздохнула:

— Да вообще бредовая история… Прошлым летом у нас в посёлке, я пересеклась с одним типом. Он приезжал к нам на реку на каникулы. Мы оказались на одной вечеринке, и там… — я осеклась.

Произносить это вслух оказалось сложно. Зачем вываливать душевную грязь на человека, который и так вчера видел меня не в лучшем виде? Я до сих пор сгорала от стыда, вспоминая, как Анна разглядывала синяки от пальцев Никиты у меня на шее. К счастью, она решила, что это просто бурный засос.

Но Анна уже подалась вперёд, сгорая от любопытства:

— И что было дальше?

— Ну… ко мне начал цепляться один местный дурак — сынок маминого знакомого, — неохотно продолжила я. — И вдруг ни с того ни с сего влез этот тип. Влез и устроил настоящую драку.

«Устроил драку» — это ещё мягко сказано. Я до сих пор помню его улыбочку: губы растянуты в дружелюбном оскале, а глаза холодные, жуткие. Вся его фигура буквально вибрировала и гудела, как провод под высоким напряжением. Плечи подрагивали от нетерпения. Он не просто вступился. Он искал повод подраться. Настоящий безумец.

Я видела этот взгляд у Никиты тысячу раз. Этот голодный блеск в глазах, после которого ты понимаешь: как бы идеально ты себя ни вела, как бы тихо ни сидела — это ничего не изменит. Если Никите нужен повод сорвать злость, он его найдет.

— Он сделал вид, будто защищает меня, хотя на самом деле у него просто чесались кулаки. Да ещё и дерзил направо и налево. — Я потянула рукава толстовки вниз, прикрывая запястье с татуировкой в виде летящего журавля. — В общем, я органически не переношу драки. И так жизнь не сахар, понимаешь?

Анна понимающе кивнула, хотя, конечно же, ничего она не понимала.

— И этот агрессивный наглец сделал и без того поганую ситуацию просто невыносимой. Ну я и…

— И что ты сделала? — Анна едва ли не подпрыгивала на кровати. Ей не хватало только ведра с попкорном — смотрела на меня так, будто я пересказывала ей сюжет драматического сериала.

— Я попыталась их разнять и влезла между ними, — я притронулась пальцами к скуле, где до сих пор, кажется, отзывалась фантомная боль. — И этот урод развернулся и врезал мне. Наотмашь.

Челюсть тогда треснула, болела несколько недель и до сих пор ноет на холодном воздухе. Но самым страшным был даже не сам удар. А этот дикий, первобытный страх. Прикосновение чужой агрессии. Я годами запихивала свой ужас в самые дальние уголки души, спрессовывала его там, но контролировала. Держала под замком.

А один его сокрушительный удар разбил эту защиту вдребезги. Теперь я даже от обычного рукопожатия готова подпрыгнуть на месте. Вот в чём главное преступление. И Анне этого точно не объяснить. Да я и сама толком не могу понять, как с этим жить.

Анна подтянула к себе подушку и обняла её:

— Подожди… Ты хочешь сказать, что этот самый тип теперь работает в нашем гараже?

— Представь себе, — я передёрнула плечами. — Захожу я туда, а там он. Не сразу меня узнал, но потом дошло.

А вот я узнала его мгновенно. Стоило его красивому — даже слишком красивому, точно злодей, сошедший с экрана — лицу показаться из-под капота. Дьявол в ангельском обличье. Всё такой же взвинченный, опасный и непредсказуемый. Мне кажется, моё тело подсознательно распознало его ещё до того, как я разглядела черты лица — сердце просто ушло в пятки.

— Паршивый хам, — сквозь зубы процедила я.

— Ужас какой… — Анна сочувственно вздохнула, хотя её голос звучал как-то натянуто. Она слегка побледнела — похоже, в её идеальном мирке о таком обычно не говорят. — Но… может, у него просто был тяжелый день? Или свои какие-то проблемы, с которыми он не может справиться?

Я только рот открыла от изумления. Анна оказалась не просто доброй, а невероятно, катастрофически наивной! Должно быть, приятно жить в мире, где злодеи — это просто «непонятые мальчики с проблемами», которым нужно дать немного тепла и понимания.

Да сейчас, ага! Бегу и падаю.

— Даже если у него куча проблем, это не значит, что они должны стать моими, — твёрдо отрезала я. — В любом случае, я сделаю всё, чтобы держаться от него как можно дальше. Последнее, что мне сейчас нужно — это очередной токсичный агрессор, который не умеет держать себя в руках.

Я мельком взглянула на Анну, испугавшись, что сболтнула лишнего, но та лишь задумчиво крутила золотое колечко на пальце. Да уж, вряд ли она поймёт мои страхи. Но я приехала сюда начинать новую жизнь, а значит, старые привычки прятаться и молчать пора выкидывать на свалку. Время ставить границы. Жестко и сразу.

Правило номер один: руками меня не трогать. Правило номер два: никаких придурков в радиусе километра.

К вечеру общежитие гудело как улей — возвращались студенты. Анна, как выяснилось, местная звезда: красивая, общительная, душа компании. К нам в комнату без конца кто-то заглядывал поздороваться.

С одной стороны, я наблюдала за ними с невольным любопытством. Девчонки без стеснения валились на чужие кровати, брали вещи без спроса, постоянно обнимались, гладили друг друга по волосам. В этой естественной близости было что-то абсолютно чуждое для меня. Я чувствовала себя исследователем из передачи про животных, который наблюдает за повадками редкого племени.

С другой стороны, внутри меня закипала глухая, бессильная злость. Я понимала: соседи — это неизбежные компромиссы. Анна имеет полное право принимать гостей, это и её дом тоже. Но от этой суеты мне хотелось орать, ходить взад-вперёд и кусать локти. «Выметайтесь отсюда!» — крутилось в голове. Личное пространство, которого и так было на полметра, сжималось до размеров спичечного коробка. Я изо всех сил пыталась изобразить на лице непринуждённую вежливость, но судорожно хрустела пальцами и, кажется, выглядела как маньяк на допросе.

Интересно, что бы сказала Анна, узнай она, что тот «парень с проблемами» — главная причина, почему у меня сейчас от паники сводит лёгкие?

Тут в комнату буквально влетела девушка в красно-чёрных клетчатых пижамных штанах и очках в толстой оправе. Её зову Карина.

— А где Вера? — спросила Карина, забираясь в ноги к Анне. — Вы же вроде нормально ладили?

Мне и самой было любопытно, но спросить казалось нескромным. Карина мне сразу понравилась — простая и прямая.

— Переехала к Даше, когда у той ушла соседка, — ответила Анна. Она стояла у шкафа, переодеваясь в майку. Когда она нагнулась, над поясом её шорт мелькнул край татуировки на пояснице, но разглядеть рисунок я не успела. — Вера заявила, что ей не нравится, будто я «постоянно привожу парней».

Анна закатила глаза и поглядела на меня:

— Если что, их было всего двое… ну, может, трое! И я специально выбирала выходные, когда её не было! Никто её вещи не трогал!

Я аж скривилась. Парни? В нашей комнате?! В моём личном пространстве?! Внутри всё сжалось от ужаса. Но потом я вспомнила, как Анна без колебаний предлагала мне свои деньги, и заставила себя выдохнуть. Ладно. Надо просто договориться.

— Слушай… давай просто не тогда, когда я здесь, ладно? — постаралась я сказать, как можно спокойнее. — Предупреди меня заранее, и я с радостью уйду погулять или в библиотеку, чтобы никого не смущать.

Анна даже просияла:

— Серьёзно? Вот это круто! Слушай, если тебе самой понадобится комната для свидания — только скажи, я освобожу!

— Ой, нет-нет! — я аж руками замахала. — Свидания — это вообще не про меня. Точно не в этом году.

Карина хмыкнула:

— Ну, то, что устраивает Анна, свиданиями назвать трудно…

— Эй! — шутливо возмутилась Анна, но тут же усмехнулась. — Ладно, урыла. Но что плохого в том, чтобы погулять, пока не найдёшь того самого?

Девочки переключились на обсуждение общих знакомых. Какая-то Влада закончила стажировку. Её парень Роман подарил ей на Новый год портрет её кота. Пара по имени Тимур и Арина всё ещё вместе, и ходят слухи, что он собирается подарить ей то самое кольцо с символикой их компании.

Я закончила раскладывать плёнки и повернулась, когда девчонки резко утихли. Они шептались, склонившись друг к другу, с самыми серьёзными лицами. Какая-то личная тайна, не для чужих ушей.

Как ни странно, я почувствовала облегчение. Вся эта демонстративная открытость начала меня утомлять. Секреты, личные границы, дистанция — вот это мне куда привычнее.

— Я, пожалуй, пойду пройдусь по территории, пока не стемнело, — сказала я, поднимаясь. Заодно дам им пошептаться. Да и мне самой полезно побыть одной после такого сумасшедшего дня.

Я захватила куртку, фотоаппарат и попрощалась с Кариной.

На улице царствовал суровый февраль. Голые деревья стояли как часовые вдоль старинных корпусов академии. Я сделала пару кадров, пытаясь передать эту строгую, немного готическую атмосферу «Олимпа».

Чтобы не пересекаться со студентами, я свернула с главной аллеи на протоптанную тропинку, ведущую в обход зданий. Где-то за столовой, откуда доносился гул вентиляции и запах жареного масла, виднелась густая берёзовая роща.

Я уже собиралась сделать шаг к деревьям, как заметила движение. Тёмный маленький силуэт замер в сухой траве. Я притаилась. Чёрный кот! А в пару метрах от него, на стволе старой ивы, пристроился второй — беленький с рыжими пятнами.

— Эй, пушистые, вы чего тут выслеживаете? — тихонько позвала я.

Чёрный котяра вздрогнул от моего голоса и отскочил ближе к дереву, недоверчиво сверкая глазами. Оба выглядели худощавыми, но не истощёнными. Типичные прикормленные коты: не совсем дикие, но и в руки не дадутся.

У рыже-белой кошечки бока выглядели подозрительно округлыми — похоже, скоро будет пополнение. Я присела на корточки, чтобы не казаться большой и страшной, и подняла фотоаппарат:

— Тоже не любите шумные компании, да?

Щёлк. Ещё кадр. Они позировали идеально, застыв как изваяния. Я израсходовала на них почти всю плёнку и ни капли не пожалела. У чёрного были огромные янтарные глаза, а у кошки — потрясающие, изумрудно-зелёные.

Я просидела с ними минут пятнадцать, но подходить ближе они не собирались. Ну и ладно. Я их понимаю. Я и сама не люблю, когда ко мне лезут с нежностями. Людям верить опасно — даже самые близкие могут в любой момент сделать больно.

Из-за кустов выскользнул третий кот — дымчато-серый. Стало совсем темно.

— Ну всё, мне пора, а то замерзну. В следующий раз принесу вам сосиску или лакомство, идёт?

Коты посмотрели на меня как на сумасшедшую. Возможно, так оно и было. Приехать в эту элитную академию — безумное, отчаянное решение. И вот итог: машины нет, денег впритык, а прошлые страхи нагнали меня и здесь.

Но завтра начинается учёба. И какая разница? Главное — я здесь ради образования. Я вырву этот шанс зубами.

Я пошла обратно. За спиной чувствовались внимательные взгляды жёлтых и зелёных глаз. И впервые за всё время пребывания в «Олимпе» мне почему-то перестало быть так одиноко.

Глава 5

Сергей

Я дождался, пока главный холл наполнился шумной толпой студентов, и только потом начал пробираться сквозь эту живую стену в сторону корпуса естественных наук.

Первой, кого я заметил, была Алла Милославская. Яркая помада на губах, волосы собранные в высокий хвост, и юбка такой длины, что еле прикрывает бедра, несмотря на февральский холод за окном. В нашей компании «Демонов» это никогда не проговаривалось вслух, всё выходило само собой: мы держимся вместе и своих в обиду не даём. Но после того как осенью на дискотеке в честь начала учебного года Алла попыталась влезть в отношения Максима и Таисии и едва не разрушила всё, что между ними только зарождалось, мы начали избегать её как чумы. Влезать в чужую пару — это край.

Я попытался вильнуть в сторону, надеясь, что она меня не засечёт.

— О-о-о, Серё-ё-ёжа-а-а! — раскатисто протянула она.

— Чёрт бы тебя побрал, — пробормотал я под нос и оглянулся, наградив её самым мрачным взглядом из своего арсенала.

Этой девице хоть колом на голове теши. На мою угрюмую физиономию она даже не обиделась — только просияла во весь рот и помахала мне пальчиками. М-да, интрижка с ней прошлым летом — официально худшее решение в моей жизни.

Вдруг чья-то хватка железной петлёй сжалась на моём запястье и бесцеремонно дернула меня назад, зажав между железными шкафчиками.

— Ой! — я демонстративно потер плечо, напустив на себя обиженный вид. — Вообще-то больно!

— Хватит паясничать, Вилков, — фыркнула Тая. — Мы оба знаем, что тебе хоть бы хны.

Вся тяжесть и накопленный за утро стресс моментально испарились. В груди потеплело.

— Тая! Ты вернулась! — я широким жестом загреб её за плечи. — Ну как ты? Доктор там не сильно тебя замучил?

Таисия тут же сдвинула брови и приложила палец к губам:

— Потише ты, балабол!

— А, точно, молчу, — быстро поправился я.

Никто в академии не должен был знать, что Тая проводила зимние каникулы в закрытом реабилитационном центре, восстанавливаясь после жёсткого курса обезболивающих, на которые подсела из-за травмы.

— Как отдых-то? — перешёл я на полушёпот.

— Нормально, — ответила она. И хотя уголки её красивых голубых глаз слегка напряглись, тон звучал вполне искренне. — Честно говоря, всё прошло куда лучше, чем я думала. Никаких слёзных исповедей в кругу, еда отличная, да и вообще…

Я прищурился, разглядывая её:

— И-и-и?..

Тая мгновенно залилась румянцем — привычка, которая у неё осталась ещё с тех времён, когда она была просто скромной младшей сестрёнкой нашего авторитетного Тимура Тулеева. Нынче-то она полноправный «Демон» и одна из самых популярных девчат в «Олимпе», но эта детская непосредственность в ней всё ещё жила.

— Не знаю… Просто чувствую себя легче. Будто снова могу со всем справиться.

— А раньше не могла, что ли? — хмыкнул я, хотя прекрасно понимал: зависимость — это хитрый и паршивый зверь. Проблема в том, что Тая всегда держала всё в себе, и хрен бы кто догадался, через какой ад ей пришлось пройти.

В этот момент на моё плечо опустилась тяжеленая ладонь. Меня без лишних церемоний оттерли в сторону, и Максим Сивов притянул Таю к себе за талию, наградив меня взглядом исподлобья.

— Вилков, — отчеканил он с командными интонациями.

— Сивов, — в тон ему отозвался я с лёгкой подначкой.

Кадетская академия «Хребет», где он раньше учился, въелась в него намертво. Будь я на его месте, я бы тоже потерял чувство юмора. И уж точно не подпустил бы к своей девчонке такого кадра, как я. Тая — золотая девчонка, но для меня она давно как младшая сестра. Никакого романтического подтекста.

— В столовой пересечёмся, — произнёс я, заметив в конце коридора знакомую яркую копну рыжих волос. — Займите мне местечко!

Я быстро нырнул в сторону, пока Максим и Тая не начали устраивать тут публичные нежности. Боже, они настолько милые, что хочется сделать фото на память, а потом долго вытирать слезы умиления. Ладно, признаю: я просто немного завидую. Ребята счастливы, у них всё отлично, а я… А я снова влип по самые уши.