Жатва I. Жертва

Глава 3

В семь утра я пересекла порог приемного отделения больницы. Поднялась на этаж, переоделась, вошла в пустую ординаторскую и присела за стол. Открыла в сети план операций. Итак, сегодня я должна участвовать в двух операциях. И… Не может быть! Уже в трех?! Откуда? Посмотрим… Два остеосинтеза и… холецистэктомия. Оператор – доктор О. Ригард. И я – единственный ассистент. Очень интересно. Вчера в этом списке фигурировала фамилия Патриксона. Ладно, как бы там ни было, перед началом операционного дня я собиралась сделать обход.

Софи, увидев меня, начала заметно нервничать.

– Здравствуйте, Софи. Я пришла узнать, как у вас дела.

– Все хорошо, – ответила она и сразу же отвернулась.

– Мне бы хотелось поговорить с вами, – перешла на шепот я.

– Здесь не о чем говорить.

– Ваш супруг… Вы можете изменить свою жизнь.

Софи вдруг резко обернулась ко мне.

– Это не его проблема.

– Но…

– Это не его ребенок. И супруг об этом знает, – добавила она.

– Понятно…

– Я поговорила с доктором Оусен. Она мне поможет.

– Доктор Оусен объясняла вам возможные последствия этой процедуры?

Софи очень странно взглянула на меня. Взглянула так, будто об осложнениях прерывания беременности ей никто и никогда не рассказывал.

– Вы понимаете, что есть вероятность… – продолжала я, – что вы после аборта не сможете больше иметь детей?

– Не смогу забеременеть? – переспросила женщина.

– Или выносить, – добавила я. – Доктор Оусен не говорила об этом с вами?

– Она хороший врач. – Софи откинулась на подушку и укрылась одеялом. – Она все сделает как надо.

– Иногда это не зависит от врача, – пробурчала я и вышла из палаты.

Мы не можем влиять на решения наших пациентов. Мы можем только рассказать о перспективах и возможных последствиях. Последнее слово всегда за пациентом. И неважно, как считаем мы. Я должна была согласиться с решением Софи. Но с тем, что Кейдж не поговорила с пациенткой о возможных осложнениях аборта, я мириться не собиралась.

Приход моих коллег на работу ознаменовался наступлением ледникового периода в ординаторской. Никаких диалогов, монологов и реплик в принципе. Словно статуи, они восседали на своих рабочих местах, то и дело бросая на меня косые взгляды. В какой-то момент мне даже стало смешно, ведь со своим игнорированием они напомнили мне шестнадцатилетних подростков, которым отказала последняя свободная девчонка на танцполе. Это немного огорчило меня, но все же именно к такому повороту событий я и готовилась.

Ровно в восемь сорок я покинула злосчастную ординаторскую и поспешила в гинекологию. Дежурная постовая сестра встретила меня с нескрываемым удивлением. С еще большим удивлением меня поприветствовала доктор Оусен.

– Что-нибудь случилось? – спросила она.

– Да. Мы можем поговорить где-нибудь наедине?

– Конечно, – хмыкнула Кейдж и повела меня в ближайшую подсобку.

Как только за нами закрылась дверь, я перешла к сути своего визита:

– Доктор Оусен, я бы хотела поговорить с вами о моей пациентке.

– Софи? – с сомнением уточнила гинеколог.

– Да, о ней.

– Девушка хочет сделать аборт – это ее право, – пожала плечами доктор Оусен.

– Вы не рассказали ей о последствиях этой процедуры, – сказала я, стараясь сохранить в тоне профессиональную сдержанность.

Кейдж прищурилась. Кажется, она только что поняла, что легкого разговора не получится.

– Я собиралась сделать это сегодня, – с явным безразличием сообщила Оусен.

– То есть вы сначала взяли с нее письменное согласие на процедуру, а предупреждать об осложнениях решили после?

– Вы забываетесь! – взвилась Кейдж.

– Нет, забываетесь здесь вы! – припечатала я. – Нарушение протокола взятия согласия на медицинское вмешательство допустили вы.

Оусен не смогла скрыть веселья и рассмеялась в голос.

– О-о-о!!! Какая правильная! – Она наклонилась ко мне и прошептала: – Ну так иди и пожалуйся на меня.

– Жаловаться я никому не буду. Прошу только поговорить с Софи о возможных осложнениях.

– Я поговорю, – пообещала Кейдж и вышла из подсобки.

Я постаралась взять себя в руки. Кажется, будто проблемы Софи стали моими собственными, и теперь я бьюсь головой о стену, пытаясь их решить. Впереди еще целый рабочий день, а нервы уже натянуты до предела.

Я посмотрела на часы и поняла, что опаздываю в операционную. Бросившись со всех ног в оперблок, я все-таки опоздала: доктор Патриксон начал операцию без меня.

– Простите за опоздание, – извинилась я.

– У меня нет времени нянчиться с вами, молодая леди. Либо приходите вовремя, либо не приходите вообще!

Я стояла перед всей бригадой и стекала на пол. Как же все они меня достали! Кто бы говорил?! Патриксон! Тот самый Патриксон, которого вчера ждала вся бригада десять минут, а не две!

– Прошу прощения перед всеми за опоздание, – еще раз произнесла я и отправилась мыться.

– Не расстраивайтесь, – послышался тихий женский голос за моей спиной.

Молоденькая девчушка лет восемнадцати во все глаза смотрела на меня. Помощница медсестры, – подумала я и пожала плечами.

– Спасибо…

– Нори. – Представилась послушница, переминаясь с ноги на ногу за моей спиной.

– Спасибо, Нори.

– Они не любят новеньких, – прошептала она. – А вы, к тому же, еще и женщина-хирург.

– Травматолог.

– О-о-о, простите. – Нори едва не поклонилась мне, как своему идолу. – Тогда тем более…

– Вам тоже трудно пришлось? – улыбнулась я новой знакомой.

– Да. Я провалила экзамены. – Она замялась и тут же добавила: – Но в следующем году попытаюсь снова.

– Вы хотите стать медсестрой или врачом?

– Врачом. Хирургом, – с придыханием сообщила помощница.

– Что ж, Нори… Придется вкалывать в два раза больше, чем все остальные, да и похвалы вы вряд ли дождетесь…

– Как вы? – Она беззлобно вскинула брови, всем своим видом выражая искреннее удивление.

– Да, как я.

Я вернулась в операционную и встала напротив операционной сестры.

– У меня нет времени одевать вас, – заявила эта стерва.

– Покажите тогда, где халаты.

– Нори! – закричала медсестра.

Помощница тут же оказалась возле нас.

– Помоги доктору Ней одеться.

– Хорошо, – кивнула Нори. – Пойдемте.

Нори вскрыла для меня пакет со стерильным халатом, а затем и с парой перчаток моего размера.

– Спасибо еще раз, – поблагодарила я помощницу и заняла место у стойки.

Две операции прошли в абсолютной тишине. Никто даже и не пытался заговорить со мной. Безусловно, друг с другом они общались, но я не понимала, о чем они говорят, и, соответственно, в разговор не лезла.

Неумолимо операционный день близился к завершению. Помывшись на третью операцию, я тихо присела на стул в углу операционной и начала ждать. Одьен задерживался. Пять минут… Десять… Анестезиолог начал нервничать. Операционная сестра тяжело вздыхала и в мою сторону старалась вообще не смотреть.

– Да позвоните же ему кто-нибудь! – наконец воскликнул анестезиолог. – Пациент «на трубе»! Где его носит?

– Нори! – закричала операционная сестра, и помощница тут же бросилась к внутреннему телефону.

– Его вызвали в приемник, – спустя минуту сообщила Нори. – Там кто-то тяжелый.

– Какой тяжелый? – закричал анестезиолог. – Пациент «на трубе»!

– Может, серьезное что, – обронила я.

– Иногда у меня возникает ощущение, что в нашей больнице работает только один хирург! И это не кто иной, как Оди!

– Что будем делать? – тут же поинтересовалась я.

– Если он не явится сюда через минуту, я снимаю пациента со стола, – заявил анестезиолог.

– Тогда, возможно, мы можем кого-нибудь позвать на подмену?

– Делай что хочешь, – махнул рукой анестезиолог и присел на стул возле спящего пациента.

– Нори, набери нашу ординаторскую, – попросила я.

– Хорошо.

Нори поднесла голопорт. На другом конце ответил Ельзи:

– Да?

– Это Ней. Кто из хирургов может выполнить холецистэктомию?

– Оди, – без раздумий озвучил он.

– Кто еще?

– Наварро, – устало сообщил Ельзи.

– Он там?

– Да, сейчас дам.

Шуршание на линии сменилось голосом доктора Наварро:

– Да?

– Доктор Наварро, это Алексис. Я в операционной. Пациент «на трубе», а Ригарда все еще нет.

– Там в приемнике проблемы.

– Я знаю. Пожалуйста, замените его либо внизу, либо здесь.

Молчание.

– Пожалуйста, доктор Наварро… – едва ли не взмолилась я.

– Сейчас приду, – буркнул он и отключил вызов.

– Наварро заменит Ригарда, – торжественно объявила я и улыбнулась.

– Хоть кто-то в этой больнице может взять на себя ответственность, – куда-то в пространство прокомментировал анестезиолог.

– Не думаю, что ее за это похвалят, – покачала головой сестра-анестезистка.

– И то верно, – вздохнула я.

– Пила, – засмеялся анестезиолог. – Меня, кстати, зовут Джеронимо По. А это – моя правая рука, Лолита.

– Очень приятно, – вновь улыбнулась я.

Сестра-анестезистка по имени Лолита улыбнулась мне в ответ.

– Я – Роберта, – тут же представилась операционная сестра и протянула мне инструмент с салфеткой. – Начинайте обрабатывать живот. Мы и так задержались.

Я кивнула и принялась за работу.

– О, все готово?! – услышала я за своей спиной. – Я сейчас!

Все как по команде обернулись и увидели Одьена собственной персоной.

– Но…

Не успела я и рта открыть, как в операционную влетел Наварро. Заметив не менее удивленного Одьена здесь, он сразу же перевел взгляд на меня.

– Доктор Ригард только что пришел, – попыталась оправдаться я.

– Прежде, чем кипиш поднимать, нужно узнать, в чем дело! – закричал Наварро.

– Успокойтесь, Наварро! – повысил тон Одьен.

– На хрен меня сюда вызвали?

– Доктора Одьена не было, – начала тараторить я, – и неизвестно было…

– Так удосужилась бы узнать, в чем дело! – снова перебил меня Наварро.

– Эй ты! – крикнул вдруг ему анестезиолог. – Она вызвала тебя, потому что я попросил. Так что обращайся или непосредственно ко мне, или закрой рот и вали отсюда!

– Я сама могу постоять за себя, – тихо ответила я, глядя куда-то в пол.

– Мы уже видели, как ты можешь за себя постоять! – продолжал кричать анестезиолог. – Послала бы на хрен один раз – он бы и рта не открыл! Так нет, ты все «простите», да «пожалуйста». Они ноги о тебя вытрут и пойдут дальше!

– Не заводитесь, – шикнула на него анестезистка.

– Что «не заводитесь»?! Да задолбали уже!

– Успокоились все! – прогремел голос Одьена. – Доктор Наварро, вы свободны!

– Какого?..

– Я сказал: свободны!!!

От такого ора Одьена я едва не присела… на пол. Судя по выражению лица Наварро, он собирался на этот самый пол плюнуть, но все-таки сдержался и, развернувшись, покинул операционную.

– А ты… – Одьен уставился на меня. – Вы, – тут же поправил он себя. – Послали бы на хрен один раз, да и дело с концом!

Я моргнула несколько раз, не зная, как реагировать на эту реплику, и приняла решение просто промолчать.

– Чего молчите? – немного сбавив тон, спросил Одьен, продолжая сверлить меня взглядом. – Вчера смелой были, а сегодня воды в рот набрали?

– Вы неправы, доктор Ригард, – выдавила я.

– В чем это я неправ? – тут же возмутился Одьен.

– Доктор Наварро пришел сюда потому, что я его попросила. Он просто разозлился, а вы его… – Мой поток речи на этом иссяк, и, скрестив руки на груди, я отвернулась.

– Договаривайте!

– Ничего, доктор Ригард. Пациент в наркозе, и мы все вас ждем.

– Хотите сказать, что я был неправ?

«Ну надо же! Догадался!»

– Давайте обсудим это позже, доктор Ригард. Бригада ждет вас.

– Тогда вы свободны, доктор Ней, – спокойным тоном заявил Одьен.

– Как это… – опешила я.

– Нори! – позвал Одьен. – Нори, вызови сюда Наварро! Пусть поможет мне на операции!

– Да, доктор Ригард, – отозвалась Нори.

Я обернулась к доктору По, чтобы по выражению его лица понять, что мне делать дальше, и доктор По развел передо мной руками, намекая, что операционный день для меня действительно окончен.

– Вы не слышали, что я сказал, доктор Ней? – с издевкой в голосе поинтересовался Одьен.

Да пошел ты! Я стянула перчатки и выбросила их в мусорное ведро.

– Как скажете, доктор Ригард.

– Одьен, мойся и начинай, – произнес доктор По. – Иначе, я сейчас закончу!

Одьен развернулся и пошел мыться. Я же застыла посреди операционной не в силах опустить стерильные руки.

– Это урок!

Я взглянула на доктора По, который только что произнес это, и нахмурилась:

– Урок?

– Да, урок. Если будешь позволять остальным разговаривать с тобой тоном, которым говорил сегодня Наварро, – они на голову тебе сядут. – Ты, в конце концов, хирург, и свои бабские штучки должна была оставить еще во время учебы. В мире мужчин нужно вести себя как мужик. Иначе так и будешь до конца своих дней смотреть в пол, когда на тебя кричат.

– Я – не мужчина и не женщина. В этом здании я – врач, и мой пол здесь ни при чем, – ответила я.

– Да, что ты говоришь?! – засмеялся доктор По. – И давно к тебе стали относиться, как к равной?

Хороший вопрос. Ответить, правда, было нечего.

Одьен вернулся в операционную.

– Почему вы все еще здесь, доктор Ней? – спросил он.

Я вновь взглянула на доктора По, затем перевела взгляд на Одьена и, набрав в грудь воздух, ответила:

– Извините, доктор Ригард, но вам требуется помощь. С вашего позволения, я задержусь, пока доктор Наварро не сменит меня.

Одьен поправил на руке перчатку и молча подошел к столу. У меня возникло ощущение, что только что я разговаривала сама с собой.

– Смелее, девочка, – прошептал доктор По. – Перчатки натягивай – и за дело!

– Ваш седьмой, – произнесла Роберта, протягивая мне перчатку.

– Так что же вас так задержало, уважаемый доктор Ригард? – громко спросил анестезиолог.

– К одной из пациенток пришел муж, – ответил Одьен. – Пришлось его выставить.

– Почему вам, а не лечащему врачу?

– Лечащий врач был в это время в операционной.

– Софи? – испугалась я.

– Да.

– Черт!

– Он был пьян и хотел встретиться с вами лично, доктор Ней. – В этот момент Одьен пристально взглянул на меня и, кажется, улыбнулся под своей маской.

– Пусть бы встретился, – разозлилась я.

– И что бы вы ему сказали? – поинтересовался Одьен.

– Чтобы проваливал с глаз моих долой.

– Так бы и сказали? – хмыкнул Ригард.

– Более корректно, если вы о формулировке.

– Пожалуй, мне стоит уточнить, что этот мужчина пришел, как он сам соизволил выразиться, «удушить эту суку».

– Софи?

– Нет, доктор Ней. Вас!

– Пусть бы попробовал!

– Да что вы! – усмехнулся Одьен. – Даже мне потребовалось время, чтобы утихомирить его.

– И он сам ушел? – удивилась я.

Тут в голос рассмеялся доктор По:

– Ай-яй-яй, доктор Ней. Вы, как никто другой, должны понимать, что пьяные скандалисты сами никогда не уходят.

– То есть вы вызвали службу охраны, доктор Ригард?

– Да нет, – пожал плечами Одьен. – Выставил сам.

– Как нехорошо, доктор Ригард, – продолжал веселиться доктор По. – Такой уважаемый человек, а тут драка…

– Вы подрались с ним? – не поняла я.

– Мне обязательно отвечать на этот вопрос? – спросил Одьен.

– С вашим руководителем, уважаемая, лучше не спорить, – напомнил доктор По. – Про его удар правой ходят легенды. Правда, поговаривают, что у Шила левый хук получше будет, но об этом нам с вами остается только догадываться.

– Доктор Айени левша? – не поняла я.

– Нет, – ответил Одьен, вводя троакар в брюшную полость. – Просто у него поставлен хук левой.

– А я обычно бью ногой в пах.

– Вы? – засмеялся Одьен. – Ногой в пах?

– Да. Некоторые из моих пациентов предпочитают душить своих жертв, поэтому удар ногой в пах действует безотказно.

– Да вы – опасная женщина! – не без сарказма отметил доктор По.

– Будете держать камеру. Умеете или показать? – спросил Одьен.

– Умею, – вздохнула я и перехватила оптоволокно.

Дверь в операционную в очередной раз распахнулась, и в ней замер доктор Наварро.

– Вызывали, доктор Ригард? – Наварро едва сдерживал гнев.

– Кажется, доктор Ней справляется со своими обязанностями, – как ни в чем не бывало произнес Одьен. – Спасибо, что пришли, доктор Наварро, но помощь уже не нужна.

– Ну, знаете… – Доктор Наварро набрал в грудь воздух и, кажется, собирался начать отповедь, но его перебил громкий голос Одьена:

– На этом все, доктор Наварро! Можете идти!

Наварро хлопнул ладонью по кнопке, и двери в операционную закрылись.

– Буря прошла стороной, – засмеялся доктор По.

– И то верно, – согласилась анестезистка по имени Лолита.

– Да, Наварро в последнее время сдает позиции, – заметила медсестра Роберта.

– Скажите мне «спасибо», – ответил Одьен.

– Да, – кивнул доктор По, – если бы не ты, доктора Ней пришлось бы отскребать от стены.

– Кажется, я чего-то не знаю, – очень тихо произнесла я.

– Вы не знаете доктора Наварро, – констатировал Одьен.

– Еще узнает, – хохотнул доктор По. – Кстати, Алексис, могу я задать вам вопрос?

– Конечно, доктор По.

– Скажите, какую непростительную ошибку совершил ваш непосредственный начальник?

Я посмотрела сначала на Одьена – он удивленно вскинул брови – затем перевела взгляд на доктора По.

– Доктор Ригард не спросил, можно ли начать операцию.

Удовлетворенный моим ответом, По сложил руки на груди и взглянул на Одьена.

– Совершенно верно, дорогая доктор Ней. А тебе, Одьен, я напомню, что анестезиолог в операционной – не предмет интерьера.

Одьен с непроницаемым видом ответил:

– Да, он находится здесь для того, чтобы развлекать операционную бригаду своими шутками.

Я хмыкнула в маску, но не рассмеялась.

– Вот видите, уважаемая! – По развел руки по сторонам и картинно вздохнул. – Никогда – повторю: никогда! – не позволяйте себе так разговаривать с анестезиологом!

– Не обижайтесь, доктор По, – ответила я. – Доктор Ригард шутит.

На этот раз Одьен пристально на меня посмотрел: