Чужой среди своих. Истории о школе, дружбе, страхах и вере в себя

Пятёрка за ворон

Сегодня я влетел в класс первым. Это бывает редко – обычно прихожу за пять минут до звонка. Мама буквально выпихивает меня из дома. Я очень люблю поваляться в кровати. Каждое утро прошу ещё пять минуточек, чтобы сон досмотреть.

А в школе по-разному бывает. Когда со мной за партой сидит мой лучший друг Вадик Петров – сразу же становится интересно. Мы с ним играем в «Крестики-нолики» или «Морской бой», если учительница не видит.

Учиться мне, если честно, скучно, особенно на уроках русского языка. Ни одно правило в голову не лезет. Но вот уроки по окружающему миру я обожаю, потому что там про животных и природу рассказывают. Мы с Вадиком всегда кормим бездомных собак и кошек, которые живут у нас во дворе. А ещё я люблю рисовать растения, зверей и птиц.

– Ой, ребята, я вам сейчас такое расскажу! – заявил я, устраиваясь поудобнее за партой.

– Давай рассказывай, Ванёк, что стряслось, – потребовал Вадик.

– Пошёл я вчера гулять с Мышкой…

– Во даёт, мышь, что ли, на поводке поволок? – ехидно перебил меня Петька Масленников. Он всегда меня подкалывает – невзлюбил отчего-то с первой встречи.

– Повторяю для не слишком умных. Мышка – это моя собака. Гляжу – стайка ворон. Что-то с аппетитом клюют, какой-то свёрток. Я подошёл ближе и увидел пачку сливочного масла. Вороны даже не взлетели, когда Мышка к ним подбежала.

– Врёшь! Не едят вороны масло! – не выдержал опять Петька Масленников.

– А вот и не вру – «Вологодское», мы с мамой такое недавно покупали… – возразил я.

– «Вороне где-то Бог послал кусочек сыру…» – тихо сказала Настя Камушкина. – Мы же проходили эту басню Крылова…

– Я отогнал Мышку, чтобы бедненькие вороны поели.

– Правильно, Ванечка, – похвалила меня Света Макарова.

Мне Вадик сказал, что я нравлюсь Свете с первого класса. А ещё Вадик слышал, как она на ушко Насте Камушкиной шепнула, что я скоро стану «её парнем».

– Тут на стаю ворон ринулся соседский питбуль по кличке Крокет – противный пёс. Я его боюсь: глаза кровью налиты и сопит так страшно. Ему дать волю – точно меня съел бы, даже не поморщился! Вороны разлетелись. Крокет в один присест съел масло – ему эта пачка была на один зубок. А наш сосед дядя Вася, хозяин Крокета, не одёрнул собаку. Наоборот – хохотал как ненормальный.

– А что потом, Ваня, что вороны сделали? – спросила Настя.

– Они сели на провода и долго-долго каркали. Видимо, совещались, как проучить Крокета. А сегодня утром на машину дяди Васи стая ворон скинула целую кучу камней. Они даже разбили лобовое стекло. Я сам это видел! У каждой в клюве по камешку. Бах, бах, ба-бах!

– Не верю! Может, они просто так кинули? – настаивал на своём Петька.

– Я не знаю, но папа мне сказал, что у ворон хорошая память. Наверное, они запах дяди Васи запомнили и решили отомстить обидчику.

– Ну что ж, ребята, – вмешалась Ирина Геннадьевна, наша учительница. Она давно вошла в класс и слушала разговор. – Я считаю, что в Ваниной истории всё так и было. Спасибо тебе, Ваня. Ставлю тебе пятёрку за наблюдательность! Мы теперь знаем, что вороны – очень умные птицы и…

Света не дала закончить:

– И ещё вороны понимают, что поступать с другими нужно так, как хочешь, чтобы обходились с тобой!

Зависть

У нас недружный класс. Мы часто ссоримся, подкалываем друг друга. И в классе, и в нашей закрытой электронной газете «Новости 3 "В"». Там часто пишут сплетни. Ну, например: «Оля Синицына приёмная, а не родная дочка, а Даня Костоломов состоит на учёте у психиатра». Или: «Света Морозова бегает за ребятами из шестого класса».

Многие ребята читают сплетни и возмущаются. Но другим наплевать, а кто-то просто не хочет связываться с Колькой Холодом. Это он пишет подобные штучки. Он всегда такой – вредный и ехидный.

Как-то я рассказал про это маме. А она вдруг спросила:

– Саша, а ты задумывался, зачем он это делает?

– Нет. А зачем?

– Похоже, он вам завидует.

– Кто? Колька-то?

– Да. И стоит разобраться почему.

– И что это даст? Он перестанет всех задевать?

– Не исключено. Может, ему нужна ваша помощь и поддержка.

Я пришёл в класс не так давно, во втором. Поэтому решил переговорить с ребятами, чтобы разобраться, почему Колька такой вредный. Чего ему не хватает?

Вадик Бобров вспомнил, что первого сентября Кольку всегда приводит старшая сестра. Вроде как папы у них чуть ли не с рождения не было, а мама вечно на работе – ей надо зарабатывать на всю семью. Тут я подумал, что на Колькином месте мне бы тоже было обидно – меня-то в школу первого сентября провожает вся семья – и папа, и мама, и даже младший брат Димка с нашей собачкой, пекинесом Джеком.

Ксюша Федотова вспомнила, как Колька долго мялся, когда собирали деньги на подарок ко дню рождения классной руководительницы. И сдал в последнюю очередь. Да и в музеи и театры он со всеми не ходит. А ещё ему дают талоны на завтраки и обеды для малоимущих семей. Меня так резануло это слово «малоимущие»! Какое-то оно убогое, как будто он или его семья нищие и стоят возле метро с протянутой рукой.

Ваня Горобченко сказал, что Колька с первого класса носит один и тот же пиджак и брюки. Мама ему только надставляет рукава. И осенью, и зимой у него одна куртка на синтепоне и шапочка, которая перешла к нему от старшей сестры.

Серёжка Колобов рассказал, что Колька подробно расспрашивал его, как они проводят лето на даче на Карельском перешейке? И как ездили в прошлом году в Финляндию? А потом заметил, что у них дачи нет и они торчат в городе всё лето. И машины у них нет и никогда не было.

Гоша Сергеев рассказал, как Колька провожал завистливым взглядом только что подаренный ему, Гоше, на день рождения новенький дорогой телефон. У него-то дешёвенькая немодная трубка.

Когда мы всё это вспомнили, нам как-то стало не по себе. Мы почувствовали себя виноватыми перед Колькой. За то, что нам в жизни повезло гораздо больше. И мы решили ему помочь. Чтобы он понял – не в богатстве счастье.

После уроков я подошёл. Колька насторожился: боялся, что буду бить за статьи в газете. Его уже пару раз побил мой друг Вадик.

А я попросил:

– Слушай, Коль, нам нужна твоя помощь. Мы собираемся снимать фильм про наш класс, чтобы показать на День учителя. Напиши весёлую пьесу про школу.

– А я тут при чём? – недоверчиво спросил он.

– Ты же классный сатирик! У тебя такое острое перо. Настоящий талант! Без тебя мы как без рук.

– Ладно, подумаю, – нехотя ответил Колька, но по его взгляду я понял – он доволен.

– И ещё, пойдём с нами на шашлыки в воскресенье. Деньги сдавать не нужно – остались от сдачи макулатуры. Команде нужен левый нападающий. Ты же классно играешь в футбол, я видел!

Колька написал отличную пьесу. Мы сняли фильм, как смогли. Пригласили родителей и устроили праздник. Все хвалили Колькин талант. В зале сидели его мама и старшая сестра. С этого дня Колька не писал вредных статей.

Я стал посмешищем

Сейчас я учусь в третьем классе, и эта история для меня уже в прошлом. Но тогда я думал, что больше в школу ходить не буду, – так мне было плохо!

На самом деле я очень люблю учиться. С какой радостью мы с мамой готовились к первому сентября – покупали рюкзак и школьные принадлежности, спешили утром на торжественную линейку. Мне очень нравилась наша учительница, Ольга Сергеевна. На её уроках было интересно, мне так хотелось заслужить её внимание, что я старался делать домашние задания сразу, как только приходил из школы. Родители были довольны моим усердием, но Ольга Сергеевна почти никогда меня не хвалила.

Во второй четверти со мной случилась беда. На уроке мне очень захотелось в туалет, видимо, из-за свекольного салата, который был на обед. Я поднял руку и сказал о своём желании Ольге Сергеевне. Она нетерпеливо отмахнулась, сказала, чтобы я потерпел до конца урока. Я терпел, терпел, сколько мог, а потом – не выдержал, почти в самом конце урока. Ребята стали принюхиваться, смотреть в мою сторону. Ольга Сергеевна закричала, чтобы я немедленно вышел из класса. Я заплакал от стыда и обиды и побежал в туалет. Кое-как почистил одежду и позвонил маме. Она забрала меня.

На другой день я пришёл в класс и ужаснулся. На доске висел рисунок. На нём был изображён мальчик, похожий на меня. Он стоял у доски с запачканными брюками. Ребята смотрели на меня и шушукались, некоторые смеялись, глядя мне в глаза. Кое-кто нарочно стал принюхиваться. Я не выдержал и опять заплакал.

Тут в класс вошла Ольга Сергеевна, посмотрела на рисунок, потом на меня и строго приказала мне перестать реветь, а потом как ни в чём не бывало начала объяснять урок. На перемене меня снова стали дразнить, а мой приятель Мишка, который сидел со мной целую четверть, от меня ушёл. Я почти два урока был за партой один. Неожиданно на последнем уроке ко мне пересела одна девочка, Юля. Хотела меня поддержать. И мне стало немного легче – меня поддержали, жаль, что это была не учительница.

Я рассказал о случившемся маме, и она пошла в школу, чтобы поговорить с Ольгой Сергеевной. А та заявила маме, что я сам виноват – надо было сходить в туалет до урока. Мама больше не стала с ней разговаривать.

На следующий день идти в школу совсем не хотелось, но мама потребовала, чтобы я шёл с гордо поднятой головой – никакой моей вины нет, в жизни каждый может попасть в смешное положение. Было, конечно, тяжело, особенно первую неделю. Но мне помогала Юля, которая сидела со мной за партой и вела себя как настоящий друг. Постепенно ребята перестали меня дразнить. А через какое-то время Ольга Сергеевна ушла из школы. Незаметно. Её заменила другая учительница. Мама сказала, что она профессионал, для неё важно не просто передавать знания.

Я решил, что когда вырасту – обязательно стану учителем младших классов. И буду защищать своих учеников от школьных обид, от несправедливости, чтобы они всегда с радостью бежали в школу.

Травля или конфликт?

Даша ощутила резкий толчок в спину и тут же поняла, что теряет равновесие. Происходящее было похоже на замедленное кино: ты падаешь вниз, неуклюже выставляя перед собой руки, на лице расплывается кривая гримаса, а вокруг все начинают оборачиваться на твоё протяжное «Не-е-ет!». В самый последний момент кадр ускоряется, и под общее веселье ты, словно мешок с картошкой, тяжело плюхаешься на пол прямо к ногам главного злодея.

В случае Даши злодеем, а точнее, злодейкой оказалась Радослава – главная модница и лидер класса, которой остальные ребята чуть ли не в рот заглядывали. Не все, конечно. Но связываться со своенравной девочкой никто не решался – умела она собрать вокруг себя свиту и сделать жизнь любого непокорного одноклассника невыносимой.

– Давай помогу.

– Ярик, не вмешивайся! – приказным тоном бросила Кристина, считавшая себя лучшей подругой Радославы.

– А я и не вмешиваюсь, лишь помогаю встать, – спокойно ответил мальчик, протягивая руку Даше.

– Пускай-пускай потаскает тяжести. Может, хоть мышцы появятся, а то совсем задохлик – посмотреть не на что, – снисходительно прокомментировала Радослава, покачивая туфелькой на правой ноге.

Даша эти туфли видеть не могла: слишком часто за три недели в новой школе она сталкивалась с ними практически носом за то, что не захотела признавать их хозяйку главной над собой.

Класс дружно захихикал, а Ярослав, не обращая внимания на поддёвку, помог новенькой встать.

– Не боишься попасть в немилость? – серьёзно спросила Даша, когда мальчик довёл её до парты. Но тот лишь молча улыбнулся и вернулся на своё место.

«Бунт закончился, не успев начаться», – горестно подумала девочка. Она вспомнила утренний разговор с родителями в машине.

– Как дела в школе, Дарёна? – Папа вёл автомобиль, поглядывая на подсказки навигатора и в зеркало заднего вида. Очевидно, задумчивый вид дочери и непривычное угрюмое молчание вызывали у него тревогу больше, чем шестибалльные пробки впереди.

– Всё отлично, пап… Вливаюсь в коллектив. – Даша попыталась придать своему лицу жизнерадостное выражение.

– И как? С кем-нибудь подружилась?

Девочка покосилась на маму. Та сосредоточенно вычитывала документы из папки на коленях, и это было её привычное ежеутреннее состояние: «отсутствовать», находясь рядом. Вот и сейчас она никак не реагировала на завязавшийся разговор, бегая глазами по напечатанным строчкам. Будто от каждого слова и от каждой запятой зависела судьба всего мира.

– Присматриваюсь пока. Дружба – дело ответственное, – откликнулась Даша после непродолжительного молчания.

– Моя любимая болтушка вдруг стала взрослой и немногословной? – весело произнёс папа, подмигнув дочери в зеркало. – Знаешь, я ведь тоже не раз был новеньким в классе. Когда родители – военные, будь готов к цыганской жизни. Не везде меня, скажу честно, принимали. Однажды я из-за травли со стороны одноклассников скатился на тройки, стал часто болеть или придумывать разные причины, лишь бы в школу не ходить, а то и вовсе прогуливал. Родители списывали всё на адаптацию к новому месту. Тревогу они забили, лишь когда я ко всему прочему перестал интересоваться любимыми шахматами и выходить гулять во двор.

– И что бабушка с дедушкой сделали? – стараясь не выдавать волнения в голосе, спросила Даша.

– О! Твоему деду попробуй хоть в чём-то не сознаться на допросе. Умел он мудрой добротой расположить к себе. А ведь я долго ничего не рассказывал. В военной части, конечно, проще было повлиять на дисциплину – у всех учеников родители служат, все друг друга знают. Стоит слово директору сказать, и будет порядок. Однако бабушка с дедушкой понимали, что, если ситуация не зашла слишком далеко, сначала нужно позволить нам, детям, самим решить конфликт. А иначе как мы потом с большой жизнью справимся?

Даша, не сводя глаз с папиного затылка, внимательно слушала.

– В общем, когда выяснилось, что меня регулярно во время и после уроков обижала группа ребят, отец спросил: одноклассники сразу стали на тебя нападать или после какого-то конкретного случая? Я признался, что всё началось после моей фразы в адрес одного из мальчиков, когда я просто искренне удивился, как можно ничем не заниматься и не интересоваться помимо школы. Твой дед тогда объяснил, что ситуации в семьях бывают разные, а мальчик, которого я обидел своими словами, растёт без мамы (говорю же, в военной части все взрослые друг друга знают): после уроков он помогает папе по дому, проводит время с младшей сестрёнкой. Что тут скажешь? Мне, конечно, стало жутко стыдно. На следующий день я один на один извинился перед одноклассником, но так, чтобы он не подумал, будто я его жалею. Тут, Дарён, тонкая грань. Можно ещё сильнее своей жалостью или сопереживанием человека обидеть.

За окном медленно проплывали вереницы машин и длинные прямоугольники многоэтажек. Разглядывая обстриженные деревья вдоль дороги, Даша горестно вздохнула: папина ситуация казалась намного проще её личной. Извиняться не за что. Либо подчинись лидеру и стань частью стаи, либо эта стая тебя съест. А у Даши были свои непоколебимые принципы. Не зря родители называли её цельной натурой.

Девочка снова бросила взгляд в сторону мамы, которая всё так же была погружена в документы. Даше вдруг очень захотелось поделиться тем, что у неё накипело:

– Мам, пап, знаете, я чувствую себя чужой в классе.

– Чужой? – Неожиданно бумаги отправились в папку на коленях, и мама с беспокойством посмотрела на свою дочь. – Почему, доченька?

– У меня совсем нет друзей в новой школе. Все в классе боятся девочку по имени Радослава и либо помогают ей издеваться надо мной, либо просто молчат.

– А за что эта Радослава невзлюбила мою Дарёну? – попытался хоть немного разрядить напряжение папа.

– Видимо, потому, что не захотела стать одной из её свиты, – бросила Даша и отвернулась к окну.

– Я уж и забыла, какие страсти разыгрываются между подростками, – вздохнула мама. – Доченька, ты знаешь, мы всегда готовы помочь и сделаем это так, чтобы жизнь в новой школе не стала невыносимой. Радослава, возможно, так ведёт себя, потому что лидерство в классе – единственное ценное, что есть в её жизни. Попробуй найти с ней точки соприкосновения. Покажи, что вы равны, но не соперницы. Только, пожалуйста, сразу дай знать, если ситуация ухудшится.

– Да, мам, – Даша почесала нос, чтобы скрыть накатившие слёзы. Она была очень благодарна родителям за поддержку и возможность самой попробовать найти выход из сложного положения.

Воодушевлённая утренним разговором, Даша вошла в класс с намерением прекратить ежедневную травлю, но тут же получила подножку. Казалось, Радославе просто нравилось унижать других. И как с такой найти точки соприкосновения?

Кража тетрадок, соль в супе, побелённая одежда и регулярные тычки грозились сломить даже Дашину цельную натуру. Нужно было как следует обдумать дальнейшее поведение, тем более что появилась возможность побыть одной: обычно Дашу из школы забирал папа, но сегодня он сдавал срочный проект и не мог позволить себе даже обеденный перерыв.

Двери автобуса открылись с тихим шипением, и девочка первой из всех пассажиров выпрыгнула на остановку. В нос после духоты салона приятно ударил прохладный осенний воздух.

– Даша, привет! – Девочка удивлённо обернулась на оклик. К ней с улыбкой от уха до уха вышагивал одноклассник Ярослав. – Вот так встреча! Ты что, тоже живёшь в этом районе?

– В этом районе, вон в том доме, – сухо подтвердила она, кивнув в сторону здания под номером семьдесят один.

– Ну надо же! Мы ещё и соседи по дворам! А ведь я тебя раньше не видел на остановке.

– Я езжу на машине с папой. Сегодня у него срочная работа – не смог меня встретить.

– И хорошо, что не смог! А то когда бы мы ещё узнали о соседстве?

«И что могло так обрадовать Ярика?» – подумала Даша. В классе он держался в стороне, сдержанно, не считая сегодняшней помощи. А тут…

Неожиданно для самой себя Даша спросила:

– Ты сильно торопишься?

– Домой? – уточнил мальчик. – Вообще-то не очень. А что? – Ярослав обежал Дашу и зашагал перед ней задом наперёд.

– Я тут на днях исследовала наш дом и территорию вокруг…

– И чего наисследовала? – перебил Ярослав.

– Нашла в зарослях какого-то кустарника старую оранжерею. Хочешь посмотреть?

– Я, конечно, надеялся, что ты меня в гости пригласишь. Только к себе. Но для начала тоже неплохо. Так и быть, веди в неопознанные заросли! – Ярослав остановился и дал Даше себя обогнать, чтобы девочка могла показывать дорогу.

Старая оранжерея, о которой говорила девочка, представляла собой несуразный двухэтажный домишко с одной глухой стеной, выкрашенной светло-жёлтой краской. Три остальные стены были из обычной металлической сетки, увитой диким виноградом. Казалось, её соорудил какой-то местный садовод или огородник-любитель за неимением дачи, а потом по какой-то причине забросил.

– Похоже, здесь очень давно никто не бывал, – подметил Ярослав, оказавшись на месте.

– Мне тоже так сначала показалось. Но вчера в подзорную трубу я заметила возле оранжереи блуждающие огни.

– У тебя ещё и подзорная труба есть?! – присвистнул мальчик.

– Она нам досталась от прежних хозяев. Так вот, огни появились после полуночи. Сначала один, а через полчаса второй. Я до сих пор не могу привыкнуть спать на новом месте, поэтому то читаю допоздна, то любуюсь на ночной город.

Ярослав остановился перед входом в оранжерею и, покрутив в руках ржавый амбарный замок, дёрнул его вниз. Тот с лёгкостью разомкнулся и упал на землю, едва не попав мальчику по левой ноге.

– Любопытно, – пробормотал он. Повернувшись к Даше лицом, Ярослав серьёзно спросил: – А вдруг за этой дверью скрывается то, что нам и знать не следует?

– Ты всегда нагнетаешь обстановку, когда сталкиваешься с чем-то неизвестным? – вздёрнула брови Даша. – Хочешь, оставайся снаружи, а я хоть одним глазочком, но взгляну, что на втором этаже.

– Ещё чего! – возмутился Ярослав. – Девочка одна пойдёт в пещеру с диким зверем?

– С дикой мышью, ты хотел сказать? – прыснула Даша. – Пойдём уже, пещерный человек!

На первом этаже ноги утопали в густых зарослях травы и цветущего вьюнка. Даша, осторожно ступая по перекошенной деревянной лестнице, заглянула на второй этаж. Толстый слой пыли, птичьего помёта и горшечных осколков в одном месте был вытоптан. Видимо, кто-то часто тут бывал. Девочка поднялась на ещё одну ступеньку и пригляделась. В конце вытоптанной площадки в глухой стене оранжереи виднелась дверца.

– Ярик, тут что-то есть! – почему-то шёпотом позвала Даша.

– Что что-то? – уточнил страхующий снизу мальчик. Больно ненадёжной выглядела раскоряка, служившая когда-то лестницей.

– Похоже на тайник в стене. Надо бы его проверить.

– Кому надо? А если в нём хранятся вещи, принадлежащие хозяину блуждающего огня?

– Мы только посмотрим. О-о-очень аккуратно. – Даша целиком исчезла на втором этаже, а Ярослав выбежал из оранжереи, чтобы через сетку наблюдать за одноклассницей.

Через пару минут испуганно-удивлённое лицо Даши прильнуло к решётчатой стене.

– Ярик, тут такое! Встречай меня внизу!

Оказавшись на безопасном полу первого этажа, Даша включила смартфон и показала Ярославу видео. На нём отчётливо было видно, что в стене действительно кем-то был сделан тайник, в который помещалась небольшая жестяная коробка. Дашина рука достала коробку и сняла крышку. На дне жестяного «сейфа» лежала толстая пачка денег и две фотографии породистых собак.