Когда расцветает яблоня
- -
- 100%
- +
- Все будет так, как и должно быть. Вселенная направляет нас по тому пути, который будет лучше для нас.
- Я тебе позвонила бедой поделиться, а ты дурочку забыла выключить! Все пока! – перед тем как отключить вызов, услышу на том конце провода дикий хохот.
Вот и что мне делать?
Захожу в свою квартиру, бросаю сумку и пакет с продуктами прямо у входа. Ко мне на встречу уже бежит злая и голодная женщина. Шарлотка.
Моя кошка - гибрид сфинкса, загулявшего с уличным котом, поэтому имеет очень странную шерсть. Шерсть, конечно, громко сказано, скорее шерстяной покров как у женщины, которая впервые решилась на шугаринг, но бросила это дело на полпути.
- Шарлотка, после шести есть вредно! - назидательно говорю я. - Ты и так скоро не поместишься в свой домик, а на новый…- развожу руками. - Увы, министерство образования не только не хочет повышать зарплату, но и последнее пытается забрать вместе с душой.
Кошка возмущённо мяукает, обвивая хвостом мои ноги. Я вздыхаю, сажусь прямо на пол и беру её на руки.
- Они вообще помнят, что учение – это свет? - поднимаю указательный палец вверх. – А за не оплату, его отключают!
- Мяуу! – что на недовольном кошачьем означает: ищи вторую работу.
Шарлотка устраивается у меня на коленях и урчит. Я провожу рукой по её «шерсти» и чувствую, как уходит дневное раздражение.
- А может в содержанки уйти? - говорю я, глядя ей в глаза. - Как думаешь Елисеев согласится? Потянет двух женщин, любящих покушать после шести?
Она поднимает на меня жёлтые глаза, полные понимания.
- Мяяяяяуу…
- Тоже сомневаешься, - киваю. - Никита, конечно, мужчина видный, но на нас с тобой у него ни зарплаты информатика, ни нервов не хватит.
Поднимаюсь, разматывая шарф. Снимаю пальто и несу пакет на кухню. Из него достаю: хлеб, сыр, сосиски, бутылку молока и пачку макарон. Сегодня на ужин у нас итальянская кухня - авторская «карбонара»: макароны с сосисками. Гордон Рамзи, держись.
Беру кастрюлю, наливаю воду, ставлю на огонь. Сосиски летят в микроволновку. Включаю чайник.
- Знаешь, Шарлотта, иногда я чувствую себя героиней ситкома. Тупого, где на заднем фоне вставляют смех, чтоб люди поняли, где задумана шутка.
- Мяу, - отвечает она, что по-кошачьи значит: меньше разговоров, быстрее давай есть.
- Платили бы за это еще, - оглядываюсь на полку с облупленной краской и чайником, который шипит как дракон с астмой. - Ладно, хоть сериал не скучный.
Засыпаю макароны в кастрюлю и размешиваю.
Телефон на столе оживает. Номер неизвестный, но и я не дура, уже знаю кто дал о себе знать.
- О! Помяни черта, и он позвонит, - усмехаюсь я.
Шарлотка превращается вся во внимание. Уши торчком, хвост трубой.
- Ну что, отвечаем? – спрашиваю кошку.
- Мяу! – сердито, понимаю это как: конечно, ду-ра. В стране на одного мужика две с половиной женщины, а ты носом воротишь! Так и помрешь, разговаривая с кошкой.
Соглашаюсь и отвечаю на звонок.
- Алло, черт…- осекаюсь. – Елисеев, то есть, слушаю.
- Раз мы теперь работаем вместе, могу тебя на работу подвозить.
- А если я с Твери на работу езжу? - фыркаю, устраиваясь поудобнее на стуле.
- Готов забирать с Твери каждое утро, а после занятий отвозить обратно.
- Зачем такие жертвы? – спрашиваю с сарказмом, крутя в руках ложку, которой помешивала макароны. – Ты же не благотворительный фонд.
- А вдруг я просто джентльмен? - отвечает он с той самой наглой уверенностью, от которой хочется одновременно и швырнуть в него чем-нибудь, и слушать дальше.
- А вдруг это твоя ловушка?
- Клетка для птички.
Я хмыкаю.
- Вот именно, поэтому я - пас.
Он будто улыбается на том конце.
- Пас, но трубку-то взяла. И не бросаешь, разговариваешь.
- Просто кошка настояла, - огрызаюсь. - Ей скучно стало.
- А у меня есть кот. Давай познакомим его с твоей кошкой, чтоб не скучала?
- Она стерилизована.
- А он кастрирован – идеальная пара.
- И чем они будут заниматься? Есть?
- Это дело он любит, – на несколько секунд повисает тишина. - Так ты мне доверяешь, что это не ловушка?
- Ага, как кошке холодильник, - бурчу я. Шарлотка кидает на меня осуждающий взгляд. Мол, ну подумаешь залезла туда один раз, так это потому что ты задержалась на пятнадцать минут, значит виновата сама.
- Слушай, ну чего ты ершишься? - продолжает он. - Просто предложил подвозить. Без подвоха.
- Без подвоха, но от благодарности не откажешься, а терминал как назло сломался, переводы не принимаются, остается только натурой.
Он тихо смеётся, и от этого смеха по спине у меня пробегает ток. Черт. Именно поэтому я и не хочу с ним связываться.
- Да ты, я смотрю, с богатой фантазией.
- Работа такая, - отрезаю. - Ладно, Елисеев, спасибо за заботу, но я взрослая девочка, сама справлюсь.
- И как часто ты думаешь, чтобы отблагодарить меня натурой?
- Каждый день мечтаю отблагодарить тебя, а потом догнать и еще раз отблагодарить…пиздюлями.
- Птичка, - тянет он слишком радостно. – Ты что со мной флиртуешь?
- Да, черт… - ругаюсь на убежавшие на плиту макароны.
- Ну знаешь, комплименты и поприятнее есть.
Я хватаю прихватку, шиплю на кастрюлю и рычу в трубку:
- Слушай, все заканчивай. Я самостоятельная и сама дотащу свой зад до школы. Пока! – бросаю трубку и бегу спать наш ужин.
Макароны переварились и прилипли ко дну кастрюли. Шарлотка смотрит осуждающе:
- Мяу-мяууу, - с упрёком в глазах: точно дура, в автобусе с двумя пересадками толкаться куда приятнее, да, чем в машине с комфортом?
Глава 4. Даша
Быстро поужинав, мы с Шарлоткой закрылись в ванной комнате. Срочно требовалось снять стресс: день вымотал, сердце било барабанную дробь, мысли метались в голове.
Я набрала полную ванну горячей воды, добавила горсть розовой соли, щедро налила пены и кинула туда бомбочку с ароматом яблочного пирога. Вода зашипела, окрасилась нежным молочным оттенком, в воздухе повис сладковатый туман.
Устроившись среди пузырей, вытянула ноги и взяла телефон.
«Занята?» - написала Лиле.
Ответ пришел мгновенно.
«Не особо. Что случилось?»
Набираю подругу. Она ответила на третьем гудке:
- Алло.
- Все? Ты выключила режим дурочки? – спросила я, чувствуя, как внутри всё ещё гудит после встречи с Никитой.
- Давай быстрее говори, что хотела, на свидание опаздываю, - отозвалась она своим привычным тоном
- Ты все таскаешься на свидания с мужиками с сайта знакомств?
- Ну а где мне еще любовь свою искать? Не брать же с тебя пример и заводить кошку!
Шарлотка, услышав нечто оскорбительное в свой адрес, шлёпнула хвостом по плитке, медленно подняла свою лысую, гордую тушку и, надменно толкнув дверь, удалилась.
- Ээээй, а дверь закрыть?
В ответ мне раздался недовольный и протяжный мявк, который я перевела как: пусть подружка твоя недалекая сама закроет и дверь, и рот…
- Лиля, ты обидела мою кошку! - возмутилась я. - Теперь, когда будешь приходить в гости, прячь свою обувь!
- Она тебе это лично сказала? – с ленивым сарказмом отозвалась Лиля.
- Лиль, - я вздохнула. – А… разложи мне карты…пожалуйста, - попросила шепотом.
- Чтоооо? – почти выкрикнула подруга.
- Сделай мне расклад…пожалуйста, Лиль.
- Даша, Даша…- Лили цокнула и кажется покачала головой. – Ты же не веришь во всю эту «эзотерическую чушь», дословно.
- Я девочка, когда прижмет можно и поверить.
- Мне надо настроится. - протянула она уже мягче. - Расскажи мне о нем, успела его разглядеть?
- В мельчайших подробностях… - мечтательно улыбнулась я.
- Самое главное сначала, - перебила подруга. – Кольцо было на том самом пальце?
- Нет, даже следа от него не было. Девственно чистый пальчик!
Лиля расхохоталась, а я, уже не сдерживаясь, продолжила:
- Никита выглядел как человек, у которого всё под контролем, начиная с жизни и заканчивая идеально уложенными волосами. Блондин с модной стрижкой, будто только что сошёл с обложки журнала: ни одного торчащего вихра, каждая прядь на своём месте. На переносице стильные очки с чёрной оправой, которые добавляли ему интеллигентности и, к сожалению, ещё больше очарования.
- Даша, ну уж так глубоко-то погружать меня не надо, - хихикнула она, но я её уже не слушала.
- Голубые глаза, ясные, чистые, но с какой-то хищной насмешкой. Лицо гладко выбрито, кожа ровная, как после фотошопа, маленький аккуратный нос. И эти губы… Лиииля, - протянула восхищенно. - Какие у него губы, - закатила глаза. - Яркие, мягкие, мне показалось я даже вспомнила их вкус, думаю он со школы не изменился.
- Я опаздываю на свидание, где могли бы быть губы не хуже, - фыркнула она. - А ты тут с Елисеевым.
- Лиль, - с ядовитой нежностью ответила я. – Я бы на те губы, что тебя там ждут, не советовала бы даже смотреть.
- Так все! Сеанс окончен, запишитесь у секретаря и приходите согласно очереди, когда соберете все справки!
- Ладно, Лиль, прости. - сдалась я.
- Давай задавай свой вопрос, со всем уважением к колоде, пожалуйста!
- Уважаемая колода, добрый вечер!
- Добрый, добрый … Ожидайте соединения с оператором. - пошутила Лиля. – Ближе к делу…
- В мою жизнь вернулся молодой человек из прошлого… Он был первым парнем, к которому у меня появились чувства, и я была готова ослушаться мать, ради него. Он был первым кому я доверилась и моим первым интимным опытом. А потом оказалось, что он просто поспорил, что может «завалить» недотрогу-зубрилку.
- Ваш запрос принят, ожидайте на линии.
Лиля начала шуршать картами, перетасовывая их.
- Первый вопрос: Почему он вернулся в твою жизнь? – Лиля начала тасовать карты. – Карта: Дурак. Тут согласна, к тебе вернутся захочет только дурак.
- Что это значит? – проигнорировала Лилину шутку. – Опять решил повеселиться?
- Заскучал мальчик, однообразная жизнь, а потом раз… увидел тебя, и в жизнь вернулись новые краски и веселье.
- Еще!
- Дьявол. Так стоп, это тебе, что очко?
- Тут попала, он тот еще … черт.
- Следующий вопрос давай.
- Серьезны ли его намерения?
- Даш, он ради тебя в школу работать пошел, куда серьезнее? – вздохнула подруга. – Карта: Десятка кубков.
- Расшифруй.
- Серьезней некуда… Свадьба, детки, собака, ипотека. Так давай последний вопрос, а то я уже неприлично опаздываю.
- Что он принесет в мою жизнь?
- Глупый вопрос, но ладно… Карта: Солнце. - произнесла она. - Значит радость, свет, кудрявого белокурого ребенка на коне. – торопливо закончила расклад Лиля. - Поблагодари колоду и попрощайся со мной.
- Спасибо, уважаемая колода. Спасибо, уважаемая Лилия Константиновна. Хорошего вам свидания.
- Дурында, чмоки-чмоки. – Она отключилась.
Я долго лежала в ванне, глядя, как на поверхности пены лопаются мыльные пузырьки. В голове всплывали обрывки прошлого: его смех, школьный двор, запах шоколадного мороженого, которое он приносил почти каждый день. Он умел петь и, однажды, написал песню, только для меня.
Вышла распаренная как рак, но отдохнувшая и расслабленная. Потом не могла долго уснуть. Воспоминания всплывали в голове, как он постоянно звал на свидания.
Покрутившись еще с час, не выдержала, взяла телефон и открыла соцсети. Как и ожидалось – не нашла. Вбила его номер телефона в телефонную книгу. Открыла мессенджер и нашла его там, приблизила фотографию. На ней он отдыхал где-то на островах. Легкий бриз трепал его волосы, пытаясь внести хаос в идеально уложенную прическу. Солнцезащитные очки, которые ему чертовски шли, полуулыбка, обнажающая белые зубы, от которой появились ямочки на щечках.
Он был в белой футболке, чуть прилипшей к телу от жары и влаги, и в светлых пляжных шортах. Ноги босые, песок прилип к коже, на запястье часы, блестящие под солнцем. Всё в нём выглядело просто, естественно, но чертовски притягательно. Сердечко забилось быстрее.
В этот момент телефон завибрировал, всплыло уведомление с сообщением:
«Меня разглядываешь?»
Я вздрогнула, телефон выскользнул и с глухим звуком упал мне прямо на лоб.
- Черт! – зашипела я.
Экран снова вспыхнул.
«Опять меня чертом обзываешь?»
«И все-то ты знаешь!»
«Ты заставляешь падать мою самооценку!»
«О, думаю тут ты отличник))»
«Давай приеду завтра за тобой?»
«Нет.»
«Пошли на свидание?»
«Нет.»
«А другие ответы будут?»
«Нет.»
«Спокойной ночи, птичка.»
«Спокойной ночи.»
Я завела будильник, убрала телефон на тумбу и прикрыла глаза. Кажется, намечается какая-то заварушка.
Глава 5. Никита
Рассвет пробивался сквозь занавески, которые я вчера забыл задвинуть. Солнца в это время еще почти нет. Осень вступила в свои права, день стал короче, утро тоскливее и серее, а я ленивее. Кажется, даже телефон, когда орёт будильником, делает это с тоской.
Сегодня мой первый рабочий день в школе. В школе! На выпускном я громче всех орал, что никогда в жизни больше не переступлю порог этой школы. И вот спустя двенадцать лет «здравствуйте!», все повторяется. После всех этих лет взрослой жизни, я снова иду… в школу. Отличие только в том, что на этот раз за плечами рюкзак с ноутбуком, где есть электронный журнал, а на лице мешки под глазами.
Теперь каждое утро мне вставать по будильнику, ехать в школу, объяснять детям, что такое двоичные и восьмеричная системы счисления, а потом еще надо успеть заехать в офис, проверить как эту тему знают мои работники, и поработать на дому. Как во всем этом не поехать кукушкой? Не знаю. Нахрена я на это согласился? Тоже не знаю, но я сам решу. Сам решу! Чего хочу. Хотя постойте, знаю нахрена! Потому что я идиот, который повелся на девчонку.
Поднимаюсь с кровати, плетусь умываться, проклиная все на свете.
- Доброе утро, дибил! – бурчу своему отражению в зеркале. – Теперь ты доволен своей жизнью? Готов воспитывать новое поколение айтишников?
Гений в отражении зеркала молчит. На щеке отпечаталась подушка, волосы торчат, глаза, как у хомяка после трёх суток без сна. Скорее кофе!
Пока иду на кухню уже по традиции набираю Вероничку Сергеевну. Вчера я сказал ей, что меня попросили подменить учителя информатики в школе, пока не найдут замену. Мол, старый друг отца попросил - отказать не мог. Она странно улыбнулась, кивнула, протянула руку и убрала рыжий волос с моего плеча.
Птичка еще не живет с нами, но уже разбрасывает тут свои волосы – метит территорию, женская версия.
Резко перестаю чувствовать под ногами пол. Что-то мягкое, пушистое и, мать вашу, живое оказывается под стопой. Следом – вопль. Дикий, протяжый, кошачий. И боль от его когтей в ступне.
- Мать твою кошачью, Паштет! – ору, теряя равновесие, с размаху падая на пол. - Сучий ты потрах… - ругаюсь на кошачье приведение под моими ногами.
Утро в нашем заведении, вот уже два года, начинается всегда одинаково. С новых синяков у меня и психологической травмы у кота. Но привыкнуть к этому я пока не могу.
- Какого хера ты не спишь, а? - спрашиваю, поднимаясь. - Или тебе тоже на работу надо? Голубей считать на подоконнике? Подглядывать за соседской киской?
Кот медленно моргает, всей своей мордой показывая: не твое человечье дело!
- Ты аккуратнее, у нее хозяйка – злющая бабка. Если увидит, что ты подглядываешь за её пушистой киской, найдет, что отрезать, несмотря на то, что ты уже кастрированный.
Паштет демонстративно отворачивается. Спокойно сидит возле миски, не орёт, не трётся под ногами больше, просто смотрит. Типа: «Ты еще долго будешь наставления давать, или насыплешь мне пожрать? Если первое, то заканчивай. В твоей жизни было всего две киски. Первая – сбежала, оставив тебя с голой жопой. Вторая – оставила тебе своего котенка.»
- Эй, первая оставила трусы! – возмущенно отвечаю коту. – А второй ты должен быть благодарен за хозяйку свою! Если бы не Сонечка, жил бы ты сейчас в коробке на улице!
Кот перестает реагировать на меня. Тихо мирно ждет свою порцию.
- Мужчина, вы под магнием что ли? – спросил у кота, насыпая ему корм.
- Мяу. – Что с кошачьего переводится как: «еще».
- Нет, парень, извини, но у тебя лимит. Фигура - дело важное. Даже если ты кот и даже если у тебя нет я… бубенцов… ну, ты понял.
Пока он обиженно жуёт свой завтрак, я ставлю сковороду на плиту, достаю упаковку бекона, отсчитываю четыре полоски и три яйца. Да, покушать я люблю и готовить умею, хотя по мне это не заметно. От природы у меня худощавое телосложение. Как бы я не пытался его накачать или «откормить», ничего из этого не получалось. А вот сорвать спину или заработать грыжу – пожалуйста. Поэтому теперь весь спорт в моей жизни с приставкой «кибер».
Сковорода уже прогрелась, масло зашипело, бросил туда полоски бекона, разбил яйца, накрыл крышкой и залип.
Взгляд сам собой прилип к рассветному небу в окне. Сейчас оно ало-рыжее, прям как волосы моей птички.
- Дашка… - выдыхаю я.
Не знаю, зачем говорю это вслух, просто привычка. Имя, которое вечно крутится на языке.
Я скучал по ней. Последний раз видел на выпуском, когда она в первый и последний раз ответила мне взаимностью. Первый танец, первый поцелуй с продолжением, прям в школьном спортзале… и первый раз, когда я понял, что мозги можно потерять от девушки. Она была почти без макияжа, в простом хлопковом белье, но, черт, я не мог оторвать взгляд. Улыбалась, смеялась и впервые не послала меня. Для меня она была первой, как и я для нее.
Да, хоть я и был красавчиком и завидным парнем в школе, но меня не интересовала ни одна девчонка, какой бы красоткой она не была. И даже если была на все согласна. Меня это скорее отталкивало. Все мое время и интересы сводились к сидению за компьютером.
Единственной девчонкой, заинтересовавшей меня, была – Даша Соколова. А зацепила своими отказами. Чтобы я для нее не делал, какие бы сюрпризы или подарки не дарил, ответ всегда был один: «Пошел нахрен, Елисеев!». А нет пару раз еще было: «Как же ты меня достал! До самой печенки...».
А тогда на выпускные толи от вина, толи от того что видимся мы последний раз, она с первого приглашения согласилась со мной на танец, потом еще на один, потом еще и наконец сама поцеловала. Первая! Я так знатно прифигел тогда, что первые секунду стоял как суслик перед опасностью и не реагировал ни на что. Даша даже отстранилась, подумав, что я не хочу ей отвечать. Но не тут-то было, я очухался и засосал ее как самый настоящий пылесос.
Этот поцелуй был таким жарким, как лето в тропиках. Мы вложили в него всё и любопытство, и желание, и страх. А потом переместились в спортзал. Маты… Неловкость, дыхание, стоны и самый яркий оргазм в моей жизни. Тогда я еще не мог этого понять, потому что он в принципе был первый с девушкой, а не с рукой. Но сейчас я понимаю, что никого и никогда не хотел так, как Дашку. Этот вечер был лучшим в моей жизни, пока она не сбежала. Оставив меня без одежды в одних трусах. Усмехаюсь. На утро я приходил к ней, притащил огромную банку ее любимого мороженного. Но дверь мне открыла ее мать. Настоящий цербер в юбке.
Из воспоминаний меня вырвал запах дыма. Мои яйца подгорали. Сразу везде, и на сковороде, и в штанах. Но на сковороде сильнее.
- Черт! - кидаюсь спасать завтрак.
Паштет наблюдает с дивана, прищурившись, и, клянусь, злорадствует.
- Злыдень писюкавый! - ругаюсь. – Предупредил бы, что горит! Хотя… ты ж не знаешь, что такое, когда яйца подгорают.
Кот фыркнув, сворачивается в клубок и засыпает. А я завтракаю тем что осталось в живых. Наливаю кофе и пытаюсь до конца проснуться. Беру телефон, открываю соцсети, неосознанно вбиваю её имя. Ничего. Ни Даши Соколовой, ни фото, ни следа. Может она не Соколова уже? Нет! В ее деле нет упоминаний о мужьях или детях. Открываю мессенджер и не желая терпеть пишу ей.
«Доброе утро, птичка! Куда за тобой подъехать?»
Ответ мгновенный:
«Подъедь нахрен и заблудись там, будь добр!»
Начинаю хохотать в голос, узнавая свою птицу. А через пару минут приходит еще одно сообщение.
«Забыла поздороваться. Доброе утро!»
Я делаю глоток кофе и усмехаюсь.
- Ну что, Соколова… посмотрим, кто кого первым достанет.
Няня приходит, когда я уже почти одет и готов выходить.
- Удачи, Никитушка! Легкого дня! – говорит мне у входной двери.
- Спасибо, Вероничка Сергеевна! И вам! Сонечке передайте доброе утречко и поцелуй от папочки.
- Конечно, пока.
- До свидания! – прощаюсь с няней и выбегаю из квартиры.
Глава 6. Даша
Из-за того, что вчера я крутилась и не могла долго заснуть, сегодня просыпаюсь с желанием что-нибудь разбить, например, телефон, который сейчас жужжит под подушкой, как назойливый рой мух.
- Пофиг, - ворчу. - Кому в школе нужен мой макияж и идеальные локоны? Умоюсь, сделаю пучок, но зато посплю ещё немного.
Не открывая глаз, нажимаю кнопку «повтор». Теперь у меня есть еще тридцать минут на сон. Священные и золотые тридцать минут! Укутываюсь в одеяло и растворяюсь в сладком сне, где нет будильников, нет людей и нет работы.
И тут под ухом раздается звук нового сообщения, ощущения такие, как будто кто-то резко дернул меня за нерв.
Сообщение. От Никиты.
«Доброе утро, птичка! Куда за тобой подъехать?»
Внутри что-то шевельнулось, не то раздражение, не то спящий хищник, решил проснуться, увидев добычу. И без того злющая, начинаю звереть еще больше, потому что нарушают мой сон.
Отвечаю сразу. И не очень вежливо.
«Подъедь нахрен и заблудись там, будь добр!»
Отправила. Довольная убираю телефон обратно под подушку и снова засыпаю. Но кухня видимо не в курсе моих договоренностей с совестью. Оттуда раздаётся дикий, требовательный кошачий ор.
- Ну тебе-то что надо, женщина? – ору в темноту. – Будь кошкой, дай поспать еще пятнадцать минут, а потом я тебя накормлю!
Укрываюсь одеялом с головой, но все равно слышу гордый, протяжный «мяяяяу», что в переводе с кошачьего на людской означает: «С дополнительной порцией!»
- С дополнительной порцией, - соглашаюсь шёпотом.
Оставшиеся пятнадцать минут растягиваются в вечность, за которую я успеваю посмотреть короткий сон, придумать пару гениальных идей и что приготовить на ужин, о завтраке, как и о красивом лице речи уже не идет.
Кошачье молчание длится ровно пятнадцать минут. Через несколько минут одновременно начинает звонить будильник и возобновляется ор Шарлотки. Я вою.
- Доброе утро, твою мать! – шепчу себе под нос, опуская ноги с кровати в пушистые тапки в форме фламинго. Встаю, заправляю кровать и иду в ванную умываться.
То, что я вижу в зеркале на короткое мгновение меня пугает и заставляет окончательно проснуться. Птичье гнездо вместо волос, которое я, видимо, свила пока крутилась в кровати. Быстро умываюсь, волосы расчесываю и сворачиваю в гульку, чтоб не мешали. Мешки под глазами заменяют макияж, маскирую их консилером. Немного туши, карандашом подрисовываю брови, блеск на губы. На голове делаю пучок, но он как всегда выпускает антенны в разны стороны, ладно, скажу, что так модно в этом сезоне.
Кошка уже не просто орет, а вопит как сирена. Быстро насыпаю ей корм, как и обещала двойную порцию. Вспоминаю, что уже успела нагрубить Елисееву. Набираю сообщение.
Бегу к шкафу, по пути цепляя мизинцем угол тумбы.
- Ай, ай, ай, блин... как же больно! – слезы бегут из глаз вместе с тушью. – Прекрасно! – тяжело вздыхаю.
Хватаю, лежащие рядом на комоде салфетки, и вытираю разводы вместе со всем «макияжем».
- Ну…не ходила красивая, и нечего начинать! – успокаиваю себя.
Боль в пальце стихает. Достаю из шкафа белую шелковую блузку, черную юбку карандаш, черный пиджак и теплые колготки.
- Красота, красотой, но про цистит забывать не стоит.
Натягиваю это все на себя. Антенн из пучка становится еще больше, да и вообще он уже мало похож на пучок, но времени на исправление нет. Упаковываюсь в пальто, шарф, сапоги на плоской подошве и вылетаю из квартиры, проверив дважды закрыла ли ее.
Автобус, как назло, сегодня оказался переполнен до состояния консервной банки. Люди стояли плотной стеной - плечо к плечу, сумка к сумке, локоть упирался в чужой бок. Воздух был густой пахло всем сразу: духами, потом, утренним кофе. Десять остановок. Всего десять. Казалось бы, мелочь. Но уже после второй я начала сомневаться, что доживу до финиша в здравом уме и с целыми ребрами.