Когда расцветает яблоня

Глава 9. Даша

В учительскую я стараюсь заходить только по необходимости. Место это напоминает не сердце школы, а штаб-квартиру ведьминского ковена или штыб гадюк, как его прозвали ученики, где кипят интриги, шипят недовольства и вяжется такой клубок сплетен, что распутать его не смог бы даже самый опытный следователь. Своя территория, свои правила, свои лидеры. Среди всех этих перекошенных и вечно недовольных лиц у меня есть лишь одна союзница - Марина Алексеевна.

Марина появилась у нас примерно три года назад, попала сюда сразу после университета. Молодая, нежная, растерянная в первые недели она напоминала слепого котёнка. Девушка путалась в кабинетах, забывала, на каком этаже нужный, искала методиста в кабинете химии. В один из таких поисков она нашла учительскую.

Марина, доверчивая и наивная, всерьёз рассчитывала, что опытные коллеги помогут ей адаптироваться, подскажут, подбодрят. Но первой, кого она встретила в этом гадюшнике, была Ирина Дмитриевна.

Ирина Дмитриевна или Ирочка для «своих» - учитель биологии, женщина около сорока лет, точно не знает никто, наверно даже она сама, изо всех сил пытающаяся устроить свою личную жизнь. А так как все время забирает работа, то и кавалера ищет здесь. В нашей школе мужчин можно пересчитать по пальцам, а неженатых и не пенсионеров всего три. Вот на одного из них, она свой глаз и положила. Ее жертва - несчастный учитель ОБЖ.

Молодой парень, младше ее лет на десять-пятнадцать, уже дергается от любого шороха и боится выйти в коридор после звонка с урока, потому что там может вести свою охоту Ирочка, появляющаяся всегда внезапно рядом.

Каждая такая новенькая молоденькая учительница автоматически воспринимается конкуренткой и заносится в черный список. А Марина Алексеевна, по глупости своей или счастью оказалась первой в этом списке.

В самый первый день Марина столкнулась в коридоре именно с ОБЖшником. Он увидел её растерянный взгляд, улыбнулся, спросил, кого ищет. Она попросила показать учительскую. И они вошли туда вместе - молодые, смеющиеся, почти под руку, как будто знакомы сто лет.

Выражение лица Ирины Дмитриевны в этот момент… Я, хоть и филолог, но до сих пор не нашла подходящего описания.

Так началась их маленькая война. У Марины союзников практически не было, только тот самый ОБЖшник и я. Сначала просто держал сторону здорового смысла и защищал Марину от очередного наезда «биологической фурии». А потом мы подружились, перешли из статуса «случайные знакомые» в нечто большее. Не сказать, что она стала мне самым близким человеком, но некоторые секреты я ей могу доверить.

И вот сегодня, я вспомнила, что первым уроком у моего класса – информатика. Заглянула в класс - пусто. Вернее, дети на месте, а вот самого Елисеева нет.

- Никиту Сергеевича ищете? - подсказал Илья Кузнецов, самый любопытный из моего класса. На его вопрос я только кивнула. - Он в учительскую зашёл и не вышел.

В логово Ирочки, значит попал, где на любом мужчине без кольца на пальце тут же рисуют мишень и начинают «охоту сезона». Не раздумывая, направляюсь туда. Да, это не моя обязанность, да, я не его нянька. Но… мне все равно, но только не Ирине Дмитриевне ж его отдавать.

Открываю дверь учительской:

- … у меня есть любимая невеста, - раздражённо произносит Никита.

Сначала я просто застываю. Невеста. Слово падает прямо в грудь, как тяжёлый предмет, оставляя глубокую вмятину. Невеста? У него? Конечно. Логично. Человек живёт своей жизнью, обычный взрослый мужчина, десять лет прошло со школы. Это только мне иногда кажется, что мы всё ещё там, в десятом «А», где всё было проще и чище. Шок. Но следующей приходит злость. На него потому что флиртует, смотрит на меня так, будто мы снова в том самом спортивном зале. И на себя потому что мне вообще не всё равно, трогает, как тогда на выпускном вино.

Я уже делаю шаг назад, готовая развернуться и оставить его на милость Ирочки. Пусть разбирается, я ему никто. Но не успеваю. Рука обвивает мою талию, тёплая, уверенная, сильная. Разворачивает к себе.

- А вот и она! - произносит Ник с такой наглой радостью, что мне хочется дать ему локтем под рёбра. - Прости, любимая, задержался, - и поцелует меня в щеку.

Мир на секунду перестаёт существовать. Что? Что, мать его, происходит? Это он мне? Любимая? Невеста?! Он что, больной? Или решил, что я - лучший щит от Ирочки?

Мы выходим из учительской под десятком прожигающих взглядов. Стоит двери закрыться и всё во мне взрывается. Я скидываю его руку, разворачиваюсь, готовая разнести его по пунктам. Бешенство, обида, шок и… чёрт, то самое облегчение, которое я усиленно делаю вид, что не ощущаю.

Какой бы он ни был гад, но меня к нему тянет. Слишком сильно.

Расставив все границы дозволенного, выяснив отношения, заходим в кабинет информатики.

Сегодняшний день решил устроить второй раунд тренировки моей выдержки. Там меня ждал настоящий цирк: мои девочки, вооружённые накладными ресницами и демонстративными вздохами, устроили массированное наступление на нового молодого учителя.

Они бросали на него взгляды, играли с локонами, перешёптывались, делали вид, что им срочно что-то нужно от Никиты Сергеевича. И вот я стою у края класса, наблюдаю за этим парадом гормонов и понимаю: Вселенная не просто решила добить мое терпение, она решила сделать это напомнив слова матери: «Посмотри на себя и посмотри на него. Такие как они, не смотрят на таких как мы».

А он… он будто чувствует мои глаза, но делает вид, что всё под контролем. Да вот только у меня с каждым его движением терпение тает, как сахар в чайнике учительской. И я всё больше понимаю: этот день - только начало моего персонального ада с белобрысым чертом во главе.

Вышла из кабинета информатики, привалилась спиной к двери и стояла так минуты три, пытаясь вернуть себе способность дышать. Будто из меня одновременно выжали весь воздух и в то же время влили заряд, от которого сердце начинает колотиться как сумасшедшее. Стычки с Елисеевым действуют странно: с одной стороны, бодрят, как крепкий эспрессо натощак, с другой, выматывают так, будто я пробежала марафон. А сил и желания у меня и без того немного – на донышке.

Я шумно выдохнула, выровняла дыхание, пригладила юбку, собрала волосы, которые вечно норовят выбиться из прически, и направилась в свой кабинет.

Сегодня у меня всего одна смена - редкий подарок от составителя расписания. Пять уроков, и всё, Добби свободен. После обеда я уже буду в своей крохотной квартирке, где можно сесть на потертый диван, поговорить с Шарлоткой, сварить себе ужин и сесть готовиться к завтрашним урокам.

И вот здесь меня накрывает… Нет! Не хочу!

Не хочу возвращаться в эту пустую коробочку, где каждый вечер одно и то же. Не хочу открывать ноутбук и в очередной раз пролистывать методички. Не хочу думать о том, что моя жизнь - это работа, дом и кошка, косо посматривающая на меня.

И особенно не хочу признавать, что появление Елисеева в школе вдруг сделало слишком многое… громче…ярче…интереснее. Добавило жизни в мои унылые и однообразные дни.

Чертов Елисеев! И тут наследил! К сожалению, или к счастью – еще не решила.

Даже ногой топнула от отчаяния. Гул разлетелся по пустому коридору, эхом отбиваясь от стен. Забавно… Обычно здесь такое столпотворение, что стен не видно за лавиной учеников: кто-то бежит на урок, кто-то тащит подругу в туалет, кто-то выясняет отношения. А сейчас тишина, будто школа вымерла, оставив меня одну наедине со своими мыслями.

Не хочу.

Не хочу еще один вечер сидеть в четырёх стенах, где каждая вещь уже успела надоесть. Может, написать Лильке и напроситься к ней в гости? Она ворчит, но всегда рада мне, а её квартира, хоть и старенькая и убитая, но энергетика там, как мягкое одеяло, в котором можно спрятаться.

Или пройтись по магазинам, просто чтобы почувствовать, что я живая? Смотреть на витрины, мерить платья, покупать что-то ненужное только потому, что могу или очередные юбку и рубашку для работы.

Или… морально подготовится к завтрашней встрече с матерью. От одной мысли плечи сами собой поджимаются. Да, пожалуй, мне не хватит и недели. Здесь поможет только иммунитет к ее постоянным упрекам и сватовству. Надо запастись терпением, запасными нервами и валерьянкой, когда я откажусь знакомится с очередным сыночкой маминой подруги.

Раз в две недели в среду после работы я захожу к своей маме в гости. Уже почти автоматически: купила продукты, забрала лекарства из аптеки, пришла, помогла прибраться, поужинали и я сбегаю скорее к себе домой. Такой у нас ритуал, маленькая семейная традиция, от которой невозможно отказаться, даже если сил нет совсем.

Моя мама… Она всю жизнь помешана на контроле.

Первые двадцать пять лет прошли под девизом: «Учиться, учиться и ещё раз учиться!» Теперь наступила новая эпоха - «выдать дочь замуж любой ценой». И, похоже, только она сама знает, кто мне подходит лучше. А тут даже я не знаю, потому что за десять после той ночи на выпускном у меня было всего два партнера. И каждого после одного раза закинула в черный список.

Мой первый раз, на удивление, был превосходным, несравнимым и задал такой уровень, до которого даже в половину никто не может дотянуться. Или мне просто самой не хочется ни с кем другим. Лучше пусть будет мой Жорик, чем такой мужчина, как те, кого находит моя мать.

Жорик… Мой лучший друг последние лет пять. Его я заказывала за бешенные деньги из Китая, но он отработал все до последней копеечки. Мой вибратор – точно лучше, чем парни, которые у меня были. До Елисеева жаль не дотягивает. Черт! Опять этот Елисеев! И в этой, личной, части моей жизни успел наследить, черт!

Мама растила меня одна. Отец, по её словам, исчез ещё до моего рождения: сбежал к бывшей, которая тоже оказалась беременна. Потом правда выяснилось, что ребёнок был не от него… но он всё равно не вернулся.

И вот здесь - моя главная боль. Моя самая тихая, но самая упорная мечта - найти его. Просто встретиться и спросить, почему он поступил как последний трус. Почему выбрал исчезнуть, вместо того чтобы хотя бы попытаться стать отцом. Но где-то внутри я уверена: мама многое приукрасила. Слишком уж гладко выглядит её версия, будто с чужой стороны она заранее безупречна. Правда всегда сложнее, и я хочу докопаться до неё.

Пока я шла по коридору в сторону своего кабинета, где меня уже пятнадцать минут ждал десятый класс, тишину вдруг разрезал резкий крик:

- Закрыли свои слюнявые рты, приземлили задницы и внимательно слушаем меня!

Я лишь хмыкнула. Эмма Владимировна вернулась с больничного. Урок этики и эстетики начался.

Не останавливаясь, пошла дальше.

За углом коридора в нос ударил характерный запах быстро завариваемой лапши. Химичка снова проводит свои «химические эксперименты» с едой. Бедная, работает, не жалея желудка.

Глава 10. Даша

Первым уроком по расписанию у меня был русский язык у пятого «А». Пока шла до своего класса, мысли сами увели меня в сторону.

Каждый урок – это отдельная маленькая история. Всегда разная, по-своему увлекательная, со своим сюжетом, настроением, неожиданными поворотами и героями, которые никогда не повторяются. Один день мы смеёмся над нелепыми ситуациями или случайными шутками. Другой они спорят до хрипоты, будто от этого зависит судьба мира. Всегда много вопросов, и не на каждый у меня есть готовый ответ.

Мы учимся друг у друга: я даю им знания, а они учат меня непосредственности, открытости, терпению, принятию и умению радоваться мелочам. С ними я ощущаю себя нужной. Не только собственной кошке, не только работе - миру.

Мои ученики учат меня жить. Напоминают, что у каждого своя история, свой путь, своя правда.

Иногда мне кажется, что все это одна большая книга, которую мы пишем сами каждый день с первого нашего дня и до последнего. Не чернилами, нет. Мы пишем её каждым своим выбором. Самым простым - какой хлеб купить сегодня: ржаной или пшеничный. И самым большим - кого впустить в свою жизнь и кому позволить идти рядом.

Каждое решение становится строкой сюжета. Кем стать. Как реагировать на испытания - сдаться или пройти через них с высоко поднятой головой. И даже самые тихие намерения, внутренние диалоги, мечты - всё это краски, из которых рождаются действия и новые главы.

Эмоции добавляют цвет. Одна и та же сцена может стать трагедией или подвигом - зависит от того, каким оттенком мы решим её окрасить.

Слова - признания, обещания, обиды, прощания - высекаются в наших жизнях, будто резцом. Их не вычеркнуть, не переписать заново.

Люди вокруг - наши соавторы. Но только мы сами решаем, какую роль они сыграют в следующей главе: учителя, врага, спутника, случайного прохожего или важнейшего персонажа.

Опыт - это правки красной ручкой. Падения и взлёты - заметки на полях. А случайности, которые поначалу кажутся помехами, иногда становятся поворотными моментами.

Но самое ценное в этой книге - время. Оно единственный ресурс, который невозможно вернуть или накопить. Его нельзя обменять, передать или отложить про запас. И всё же без его течения не появится ни одна новая страница. Каждая заполняется только один раз.

Я люблю свою работу, хоть и жутко устаю. Но, как ни странно, именно в школе я чувствую себя на своём месте. В другой сфере я бы просто потерялась. Оно и неудивительно - ещё в детстве я усаживала своих плюшевых друзей и проводила им уроки, ставила пятёрки, делала выговоры и требовала тишины. Так что нынешняя профессия - это исполнение своей маленькой мечты.

Все эти мысли крутились в моей голове, пока я шла к кабинету. Из размышлений меня вырвал гул - шум, топот и чей-то визг, явно не учителя. Даже гадать не надо, чтобы понять, какой именно класс сейчас сидит без присмотра, пока их учитель, прохлаждается гуляя по школе.

Влетела в кабинет как фурия. Кто-то из учеников еще не успел проснуться и досыпал, лежа на парте. Другие же пытались разнести кабинет. Кидались тетрадками, ручками, толкались. Девчонки визжали ультразвуком, парни смеялись.

- Доброе утро! – строго произнесла.

Дети сначала замерли, а потом как мураши рассыпались по своим местам. Сонные проснулись.

- Я понимаю, что вы еще маленькие, но пора взрослеть и вести себя подобающе. Если учителя нет в классе – считайте, что это время он дал вам на повторение материала, - пожурила немного и отправилась на свое место.

Мы начали урок. Рисовали на доске схемы сложноподчиненных предложений. Ученики слушали и записывали, потом выполняли задания. Хожу между рядами. Исправляю ошибки. Хвалю за крутые варианты.

И каждый раз, когда в чьих-то глазах вспыхивает «ага, понял!», у меня внутри тоже что-то щёлкает приятно и тепло.

Вот за это я люблю свою работу. Настроение, испорченное утром, начало подниматься.

Вторым уроком седьмой «Б». Литература и «Песня про купца Калашникова». Этот класс – театралы, как я называю их, очень любит разыгрывать сценки по произведениям.

Сегодня как-то особенно усердно топят, что не помогают и открытые окна, поэтому приоткрываем дверь, чтоб впустить глоток свежего воздуха.

Прошу пару активных мальчишек разыграть диалог Калашникова с царем. Один из парней так вжился в роль, что заорал на весь кабинет: «Здравствуй, грозный царь!» Проходящий мимо Витаминыч, учитель физкультуры, вздрогнул, выронил мяч и вырагулс:

- Ебушки – воробушки, не зря в школе не любил литературу. Не доведет до добра, только до инсульта.

Поймал мяч и удалился быстрым шагом.

Записали домашку и прозвенел звонок с урока.

Третий урок у девятого «В». Выпускники, с которыми мы готовимся к ОГЭ.

- Сегодня с вами разберем сочинение-рассуждение.

Показываю примеры удачных работ. Они слушают внимательно, даже тихий болтун на первом ряду.

- Пишите тезис и два аргумента на тему «Что такое милосердие?». И, пожалуйста, давайте без «милосердие - это когда дают деньги».

По классу прокатился тихий смешок, но в конце урока быстро просматривая работы, замечаю, что все равно кто-то написал про деньги. Мысленно закатываю глаза.

Четвертым у меня снова был седьмой «Б». Те же лица, но другой предмет - другое настроение. Проверяем домашку на правописание суффиксов. Я хожу между партами, хвалю за правильные ответы и поправляя указывая на ошибки. Потом запускаю «Орфографическое лото». Дети визжат, спорят, помогают друг другу - азарт такой, будто мы играем в настоящую лотерею. К концу урока я слегка охрипла. Но мне нравится. Люблю, когда получение знаний превращается в игру, а не в пытку.

Пятым опять вернулись первые пятиклашки, но уже на литературу. Как будто круг замкнулся. Вроде бы конец учебного дня, но они пришли с новой порцией энергии, будто у них встроенные солнечные батареи. Сегодня с ними мы изучаем «Муму». Задаю вопрос и начинается: настоящий спор, перепалки, попытки переорать друг друга. Только и следи, чтобы аргументы не превращались в метательные снаряды. Чтобы побыть немного в тишине задаю им письменное задание и немного выдыхаю. Задаю домашку и звенит звонок, как спасение от этих маленьких атомных станций. Пятые классы – смесь хаоса, чистой детской энергии и искренности.

Делаю выдох облегчения и попрощаюсь с классом. Они вылетели также, как и забежали сюда, маленькими ураганчиками. Отключила компьютер, доску, собрала бумаги, тетради, которые надо сегодня проверить.

Быстро накинула пальто, замотала шарф, натянула шапку до самых бровей и почувствовала себя почти свободной женщиной. Закрыла кабинет, проверила ещё раз, что свет выключен, и двинулась к выходу. На меня по пути смотрели завистливые коллеги. Всё-таки освободиться после первой смены - это подарок судьбы, удача и благословение всех учебных богов сразу. Школа гудела прощаниями. Дети махали руками, кто-то кричал «До завтра, Дарья Алексееевна!» (на автомате уже не поправляю - да хоть горшком назови, лишь бы домой отпустили).

Я достала телефон: поймать бы Лилю… вдруг она дома, тогда заодно и вытащу её прогуляться, обсудить свежие новости, посплетничать, пойти в магазин за чем-то нужным или ненужным, но красивым.

Вышла из школы, спускаясь по ступенькам, всё ещё уткнувшись в экран. И только открыла мессенджер, как…

- Ну наконец-то, птичка! – раздалось слишком знакомо, слишком близко и слишком самодовольно.

Я резко подняла голову. Передо мной стоял сияющий, чертовски довольный жизнью Елисеев. И от этого сияния хотелось ударить его сумкой и укусить.

Странно, за весь день мы так и не пересеклись, будто он испарился. И вот материализовался.

- Я уже заждался, - продолжает, приподнимая бровь. - Думал, не успел. Упорхнёт птичка моя домой без прощального чирика. Ну что, куда поедем?

- Елисеев… - я вздохнула так тяжело, что пара голубей с крыши вспорхнули. - Ты кощей-бессмертный? Или у тебя в мошонке запасная жизнь, что ты так настойчиво просираешь первую? Чего ты ко мне пристал?

Он ухмыльнулся. Я пошла вперед к остановке, Никита рядом со мной. Парковка у нашей школы располагалась рядом с автобусной остановкой. Поэтому нам было по пути.

- Влюбился, - просто говорит он. - С первого взгляда. Ещё в первом классе на линейке, когда увидел тебя без двух передних зубов. Улыбка – киллер, в самое сердце на поражение (пропел над моим ухо).

- Господи помоги… - пробормотала я и пошла мимо него, решив игнорировать. – У меня нет ни времени, ни желания на твой бред!

Но он идёт рядом сзади. Конечно идёт. Никогда не знал слово «нет». Уже почти возле парковки, меня остановила рука, обняв за талию и прижав спиной к крепкой груди.

- А я вот думаю… - начал шептать мне на ухо. Его голос мягкий, низкий, вызывающе медленный, погнал табун мурашек по моей спине. – Может ты просто боишься своих НАСТОЯЩИХ реакций на меня. Как замирает сердце, услышав мой голос? Как от прикосновений кожа покрывается мурашками. А когда я вот так тебе шепчу на ушко… Уверен трусики уже вспотели…

Я тяжело сглотнула. Он заметил. Ублюдок! Улыбка появилась на его лице от уха до уха, засверкал как самовар.

- Не льсти себе, - выдохнула я, делая шаг в сторону от него… но он сразу заполнил расстояние.

- Ну ведь это правда? Когда ты злишься - я хочу тебя поцеловать. Когда ты игнорируешь - хочу прижать к стене и укусить. А когда ты проходишь мимо меня в этих своих юбках… - он прошелся взглядом вниз и обратно. - У меня шишка дымится…

- Придурок! – ударила его кулаком в грудь. – Не смей меня касаться или получишь по-своему… яйцу, Кощей.

Увидела подъезжающий автобус и рванула на остановку.

- Скажи, что я тебе неинтересен и ты не хочешь меня видеть в своей жизни, и я отстану! Навсегда, Даш! – крикнул он мне в спину.

Я запрыгнула в автобус практически на ходу, сделав вид, что не услышала его и ничего не ответила. Потому что я хотела продолжать видеть его в своей жизни! С его появлением в нее добавили красок и жизни!

Автобус тронулся, а я провожала взглядом стоящего у машины Никиту. Он смотрел на меня, прямо в глаза. А потом улыбнулся и сел в свою машину. Мой телефон пиликнул входящим сообщением:

«Я тебя понял, птичка!»

«До завтра»

Глава 11. Даша

Я сидела в автобусе и никак не могла понять, куда и, главное, зачем я вообще еду. Мой мозг всё ещё был похож на кашу, тело двигалось по инерции, а мысли бродили по той парковке, где остался Елисеев.

Телефон опять завибрировал в руке.

На экране высветилось: «Лиля».

- Алло, - ответила на звонок сразу.

- Алло, подруженька, - ответила опять сонным голосом Лилька. - Чего звонила?

- А ты чего опять в депрессии?

- С чего взяла?

- Время… слегка за обед, а ты еще спишь.

- А, да… Меня уволили с работы. Надо теперь опять что-то искать, - она тяжело вздохнула так громко, будто выпустила из себя пол-жизни.

- За что на этот раз?

- Аааа… - я прям чувствовала, как она махнула рукой. – Долгая история…

- А я как раз освободилась, хочешь приеду?

- Хочу! – мгновенно выпалила подруга.

- Что купить? Хотя зачем спрашиваю… Примерно, все. В твоём холодильнике очередная мышь принеслась в жертву, чтобы он не выглядел настолько девственно пустым.

- Угадала, - хихикнула Лиля..

- Ладно, - я улыбнулась. - Через продуктовый к тебе. Жди. Секунду... А куда я вообще еду?

Огляделась и только тут поняла, что вообще не знаю, какой маршрут у автобуса, в котором я сижу.

- Извините, вы не подскажите, какой номер маршрута у автобуса? – обратилась к женщине рядом.

- Девятнадцать, в депо едет.

- Лиль, похоже минут через сорок только буду. Не в тот автобус села.

- Отлично, - подруга зевнула, как анаконда. Мне показалось, я даже услышала хруст ее челюсти. – Я как раз сон успею досмотреть. Такой мужик приснился, ммм.

- Все, давай, не хочу ничего слышать про мужиков.

- Оооооо, - послышалось в трубке, когда я уже убрала ее от уха, сбрасывая звонок.

На ближайшей остановке я вышла и, дрожа от холодного ветра, открыла карты. Построила маршрут до Лилиного дома, перешла дорогу и стала ждать.

Судьба решила поиздеваться надо мной сегодня по полной программе.