Когда расцветает яблоня

Видимо моим планам встретиться с подругой сегодня было не суждено сбыться. Двадцать минут. Потом тридцать. Мои ноги стали деревянными, руки превратились в ледышки. На противоположной стороне проехали уже четыре автобуса нужного мне маршрута, а я тут как подарочный букет, забытый на остановке.

Хотелось плакать. От холода, от злости, от ощущения, что мой единственный относительно свободный день тает, как и мои надежды.

В какой-то момент я уже была готова вызвать такси и попрощаться с половиной зарплаты. Но в этот момент рядом затормозила машина. Она сначала на огромной скорости пронеслась мимо меня, потом сдала назад и остановилась.

Незнакомый мне внедорожник темного цвета. Я напряглась, потому что на остановке была одна.

- Девушка, вас подвезти? – показалась в окне знакомая голова.

- Демидов? Ты что ли? – от удивления еще сильнее раскрыла глаза.

- Я что ли! - улыбнулся Антон. - Садись давай, Даш. Ты ж синяя уже.

Я недолго думая открыла дверцу. В салоне пахло кожей и чем-то тёплым, мужским - смесь кофе, табака и парфюма.

- Привет! – первым поздоровался Антон (герой первой книги «Пока цветет вишня», история про Антона и Лену)

- Привет, Антон! – поздоровалась в ответ, растирая заледеневшие пальцы. –Надеюсь, ты не маньяк.

- Что, так плохо выгляжу? – хмыкнул и посмотрелся в зеркало заднего вида.

- Да нет, подрос уж больно, раскачался. Растишку подъедаешь что ли?

- А ты не меняешься, все такой же ежик колючий.

Я все никак не могла согреться. Растирала ладони, дула на них, но пальцы упорно не хотели менять цвет с синего на розовый.

- Вот сюда поднеси, сейчас согреются, - Антон махом руки показал, где сильнее и теплее дул почти горячий воздух из печки. – Ты какими судьбами тут?

- Ехала к Лиле и не доехала.

- Понятно, а я еду, вижу знакомое лицо, но не узнал сначала, богатой будешь, - он улыбнулся. - А когда уже проехал, понял, что это ты. Решил вернуться, чего ты будешь мерзнуть стоять.

- Спасибо, я уже хотела такси домой вызывать.

Мы тронулись с места, назвала Антону адрес Лильки, но попросила остановится рядом у небольшого супермаркета.

- Как дела? Что нового? – начал разговор Антон. Но я прекрасно понимала, что это лишь повод заговорить, на сам деле его интересовал конкретный вопрос, точнее конкретный человек – наша третья подруга Лена.

Она жила сейчас в Москве со своим мужем и сыном. Сюда приезжала всего пару раз. А созваниваемся мы редко, в лучшем случае раза два-три в месяц. С Антоном их связывает школьный роман, который обернулся двумя разбитыми в клочья сердцами и горой сопутствующих вытекающих.

- Антон. Мы с тобой никогда друзьями не были. Максимум - одноклассники. Так что спрашивай прямо, кого ты имеешь в виду. Мне хватает одного «болтуна».

Антон улыбнулся уголком губ - чуть-чуть, грустно.

- Даша, а ты как всегда остра на язычок, - ухмыльнулся он. – Надо бы сказать Елисееву, чтоб получше применение ему нашел и поприятнее.

- Ты, о чем?

- Ни о чем. Как Лена поживает?

Я закатила глаза. Десять лет прошло после окончания школы, а он ни себе, ни ей спокойной жизни не дает.

- Отлично поживает. Сына воспитывает, ну и мужа иногда… Мы вообще редко общаемся, поэтому я не знаю всех подробностей ее жизни. Вроде бы приехать собирается, когда не знаю. Тим в школу ходит, Игорь по командировкам мотается.

- Понятно, - он напрягся и мрачно отозвался.

Дальше мы ехали молча. Я не приставала с расспросами о жизни к нему, он ко мне. И эта тишина, плотная, почти ощутимая, казалась странно правильной. Как будто мы оба понимали: любое лишнее слово сегодня может поломать хрупкий баланс, который держался на честном «не спрашивай, и я не буду». Мне было, что ему высказать. Потому что это я тот человек, который успокаивал и поддерживал подругу, когда Антон растоптал своим сорок третьим их такую крепкую любовь.

Двадцать минут пролетели, как будто их и не было. За окнами менялась картинка - серые дома, редкие прохожие, а внутри меня застыло одно-единственное воспоминание: как Елисеев назвал меня своей невестой. Сам того не думаю вскрыл старые раны и одновременно погрузил в исполнившуюся мечту. Я всё крутила этот момент, как занозу, и никак не могла понять, почему он меня так зацепил.

Антон мягко затормозил у супермаркета как раз там, где я и просила.

- Ну, пока! Была рада увидеть. – попрощалась первой.

- Пока, Даш! Соскучишься пиши, или опять такси понадобится – звони. Номер знаешь.

Я открыла дверь и выскользнула наружу. Холодный воздух сразу ударил в лёгкие, на секунду задержала дыхание, чтобы не дрогнуть, от того, что прилетело мне в спину:

-Даш… Дай ее номер… - с грустью в голосе и тоской в глаза попросил Антон. В этот момент он был похож на кота из известного мультфильма.

- Нет, - сказала я и вышла, закрыв дверь чуть сильнее, чем нужно.

Нечего возвращаться в жизнь, из которой сам же позорно и сбежал. Без разговоров, без объяснений, без попытки хоть что-то прояснить. Кто так делает? Правильно…я. Я сама поступила также с Елисеевым.

После нашего единственного раза, внезапного, настоящего, правильного в моменте и неправильного после – я услышала тот разговор. Стояла в раздевалке спортивного зала, пыталась застегнуть молнию платья на спине, а за тонкой стенкой два голоса обсуждали какой-то идиотский спор: «Кто первый сорвёт невинный цветочек».

Я даже не разобрала, чьи это были голоса. Не поняла, о чём они, о ком. Может, вообще не обо мне. Но у меня внутри тогда что-то оборвалось. Мир сузился до одного слова - «спор» - и до одного лица, которое в ту секунду я приписала к этому слову автоматически. Елисеев. Конечно. Кому же ещё?

Так учили меня дома. Мама всегда повторяла: «Никогда не доверяй мужикам, Даша. Все они либо предают, либо подводят. У тебя должна быть своя жизнь, свои цели, своё «сам решу». Да забудь ты этого своего пижона, Даша! Ну где ты, а где он со своей семейкой. Ты же для них голодранка!» Слышала эти слова изо дня в день, и в какой-то момент поверила.

Однажды мне до безумия захотелось ему поверить. Позволить себе роскошь почувствовать, что ты кому-то нужен, познать тепло объятий, услышать ласковые слова. Понять, что ты не обуза, для своей матери, не ошибка и не «последствия удовольствия», как любила говорить она.

Я знала, что она жалеет о своем решении родить меня. Она надеялась, что отец вернется, узнав о ее беременности, но он не вернулся, а срок уже был слишком большим, чтобы «решать» эту проблему. Все эти прелести я услышала из ее разговора с подругой, когда мне было лет шесть. Мать считала, что я слишком маленькая, чтоб их понять, но они врезались в мою память. Потом подросла и поняла их значение. Этими словами я росла с пелёнок.

Мне всегда хотелось ей что-то доказать, и в этот раз я решила переступь через принципы, которые она вдалбливала мне. Она просто не хотела, чтобы я повторила её судьбу. А я… Всего лишь хотела один раз в жизни доказать ей, что она не права. Что не все такие. Что не весь мир состоит из предателей и эгоистов.

Шла в школу после очередной стычки с матерью, буквально в боевом настрое. Вчера вечером я приняла решение: согласиться на прогулку с Никитой.

Зашла в школу, сначала отправилась туалет привести себя в порядок. Потому что дома поход в школу даже с малейшим макияжем грозил лекциями о «порядочности» и «ты в школу ходишь учится, а не хвостом крутить». Расплела привычные две косички, провела расчёской по непослушным рыжим прядям. На висках заколола пряди невидимками, ресницы чуть коснулась тушью, по губам провела блеском с ароматом яблочного пирога.

На подходе к классу, вся моя решительность пошла трещинами. Зачем мне это надо? Что бы что? Что-то доказать матери? Так она скорее всего даже не узнает об этом. А ответ всегда на поверхности, но мы привыкли копать до самых ненужных глубин. Он был прост. До болезненной открытости прост: я сама хотела этого!

Я вдохнула, распахнула дверь и вошла.

Все было привычным…почти все. Лена с Антоном в обнимку. Лиля в наушниках. Рома с Майком что-то обсуждают. Никита слушает, пытаясь подшутить при любой возможности, со своей фирменной улыбкой на лице. Только вот рядом с ним, какая-то незнакомая мне девчонка, терлась о его плечо.

Я прошла к своему месту, скинула рюкзак. Поздоровалась с Лилей, с Леной, кивнула Антону. Остальные были погружены в себя. А потом меня заметил он. На губах заиграла насмешка.

- Ну ничего себе… Вы только посмотрите! Птичка… Ты что решила устроить бунт? Или мама ленточки для косичек постирала?

- Ты с утра дерзостью позавтракал? Или пилюли бессмертия принял, придурок?

- Косички распустила вместе с языком?

- А ты намордник дома забыл?

- Ух! - Никита рассмеялся. - Это побрит больше, чем кофе с энергетиком вместо молока, - и двинулся в мою сторону.

Он уже почти подошёл ко мне, когда та девица решила напомнить о себе:

- Никита, ну ты так и не ответил, - подала голос пигалица рядом. – Во сколько встречаемся и где? В парке?

Елисеев замер на половине пути ко мне, развернулся в пол оборота к девушке, но взгляда с меня не сводил.

- Давай в восемь вечера в парке? - сказал он.

- Отлично! – Она чмокнула она его в щеку и ускакала из кабинета.

Внутри меня кипела злость. В груди что-то горячо и неприятно перекатилось. Гнев. Обида. Разочарование.

Никита снова пошёл ко мне. Остановился рядом с моей партой и мне пришлось поднять на него взгляд. Наклонился так близко, что я почувствовала его дыхание на щеке.

- Птичка, у тебя глаза так горят яростью и ревностью, что меня сейчас ослепит, - хмыкнул. – Но ты не кипятись! У тебя конкуренток на мое сердце нет. Там только ты с первого класса сидишь и булки точишь.

Я подскочила, схватила свой портфель и треснула им Елисеева от всей души. Вылетела пулей из кабинета.

- Права мама, - выдохнула, чувствуя, как дрожат руки. - Все вы козлы похотливые, лишь бы свои кокосы почесать о женскую слабость.

На следующее утро я сидела в кабинете с двумя косичками и без капли макияжа. Передо мной также сидели Лена с Антоном в обнимку, рядом Лиля в наушника. А за соседней партой Майк разговаривал с Никитой.

- Че, как встреча прошла? – не отвлекаясь от телефона, поинтересовался Потапов Миша, он же Майк.

- Какая? – спросил Никита.

- С Лизкой-подлизкой.

- Так ее Лиза зовут? Какая еще встреча?! Я ей просто ноут после установки системы отдал, она за это деньги перевела.

- И все?

- Ну да, а что еще должно было случится?

- Да так… Я просто подумал, вы мутить начали.

- Меньше думай, Миша, не получается у тебя это.

Я просто вздохнула. Честное слово! Просто сделала вдох, но он оказался таким громким, что Елисеев обернулся ко мне с улыбкой от уха до уха.

- Птиченька моя, я же верный, как пес! Чего ты так напыжилась, как воробушек на сало? Расслабляй свои аппетитные булочки.

Мое лицо покраснело на столько, что стало стыдно еще и за это, пришлось прятать его в ладошках. Никита подошел ко мне с другой стороны и дернул за косичку. Повернулась в его сторону, но он только подмигнул мне, взял свой и мой рюкзаки. Прозвенел звонок, и мы всем нашим классом направились на урок в другой кабинет.

- Дурочка…Ты такая дурочка, птичка моя! Пошли на свидание?

- С тобой НИ ЗА ЧТО И НИКОГДА!

Я подняла голову вверх. Серое небо висело над городом, как низкий потолок, и холодный воздух резанул лёгкие. На выдохе изо рта вырвалась тонкая струйка пара, будто моя усталость стала видимой.

- Надо поговорить с ним, - тихо сказала я в пустоту. Голос звучал непривычно честно. - Хоть раз в жизни сделать что-то правильно, а не бежать и прятать голову, как страус.

Зашла в магазин, на автопилоте, как всегда после тяжёлого дня. В корзину легли продукты, сырная нарезка, плитка шоколада и бутылка красного полусладкого, будто сама рука знала, что сегодня без этого никак.

На выходе остановилась, набрала Лилю. По старой доброй традиции: была у неё миллион раз, но номер квартиры так и не удосужилась запомнить. Классика.

- Ты, что издеваешься? – раздалось в трубке с возмущением. – Ты у меня бываешь чаще, чем у матери родной!

- Лиль, не начинай – квартиру говори, - взмолилась я, пытаясь дотащить пакеты и не оттянуть себе руки до пяток.

- Ща…подожди секунду.

На фоне щёлкнул замок. Потом глухой хлопок двери.

- Сто восемнадцать.

- Лиль, - рассмеялась я, не удержавшись. – Ты как Лунтик, чес слово.

Положила трубку и отправилась к подруге.