Нулевой список

Глава

ЖОРА ХАРАКС

НУЛЕВОЙ СПИСОК

Книга первая цикла «Тайны пансиона „Меридиан“»

Крым · 2010 и 2026 годы

ПРОЛОГ

Девочка, которой не было

Крым. Бахчисарайский район. Октябрь 2010 года.

Варвара Киселёва поняла, что её заперли, когда перестала слышать шаги.

Сначала она ещё ждала, что всё закончится обычным школьным розыгрышем.

За дверью могли задержаться. Искать ключ. Спорить о том, кто первым признает испытание неудачным.

Варвара подождала.

Время, которое здесь любили измерять с точностью до секунды, тянулось без всякого расписания.

— Всё, — сказала она. — Я проиграла. Можете открывать.

Снаружи молчали.

Она посмотрела на часы: двадцать три минуты двенадцатого.

По условиям испытания её должны были выпустить в одиннадцать.

Впрочем, правила меняли всякий раз, когда кто-нибудь начинал выигрывать. Это Варвара заметила ещё в первый месяц обучения в «Меридиане».

Она снова взялась за дверную ручку.

Ручка повернулась, но дверь не поддалась.

— Очень смешно.

Голос прозвучал громче, чем она рассчитывала. Пустая башня охотно повторила последнее слово.

Смешно... смешно...

Варвара ненавидела эту башню.

Снаружи она выглядела романтично: круглая, сложенная из светлого камня, с узкими окнами и медным куполом старой обсерватории. На открытках пансиона её обязательно снимали на фоне гор. Родители умилялись, выпускники вспоминали лучшие годы, преподаватели любили рассказывать, как здесь когда-то наблюдали прохождение звёзд через небесный меридиан.

Изнутри башня состояла из сырости, пыли и лестниц, которые давно следовало починить.

Особенно последней.

Три ступени у поворота были закрыты доской с надписью «Проход запрещён». Доска лежала там уже несколько лет. В «Меридиане» умели прекрасно формулировать запреты. Исполнять их получалось хуже.

Варвара направила карманный фонарик на круглую площадку.

Под ногами валялись старые бумаги, треснувшая деревянная рейка и свёрнутый электрический провод. У стены стоял шкаф, дверца которого держалась на одной петле. Выше, под куполом, темнела площадка прежнего телескопа.

Она подошла к двери.

— Елена!

Никто не ответил.

— Лена, я знаю, что ты слышишь!

На этот раз ей показалось, что снаружи кто-то шевельнулся.

Варвара прижалась ухом к дереву.

— Ты можешь ничего не говорить. Просто открой.

Тишина.

— Я не стану рассказывать, кто открыл. Обещаю.

Снизу донёсся какой-то короткий звук. Похожий на стук металлического предмета о камень.

Ключ?

— Лена!

Звук не повторился.

Варвара выпрямилась.

Ещё утром Варвара была уверена, что ничего страшнее школьного испытания с ней не случится.

Они ездили в Бахчисарай. Сначала были у монастыря, затем поднялись к старому городу, а после отправились к караимскому кладбищу, где между древними надгробиями росли огромные дубы.

У ворот им выдали конверты.

В каждом лежала фотография и листок с заданием.

Найди человека, которого нет в списке.

Варвара нашла.

Оказалось, нужно было всего лишь смотреть не на лица, а на тени.

Когда она показала ответ руководителю группы, тот почему-то не обрадовался.

Затем появились новые условия.

Нужно было молчать о находке. Нужно было дождаться вечера. Нужно было выполнить ещё одно задание, которого не было в первоначальных правилах.

И Варвара впервые отказалась.

Она не собиралась бродить ночью возле чужих могил. Не собиралась изображать поклонницу школьных страшилок. И совершенно точно не собиралась подтверждать, будто видела среди дубов Чёрного спелеолога.

Человека в чёрном она действительно заметила. На старой фотографии.

Только это был не призрак.

У призраков, насколько ей представлялось, не бывает наручных часов.

Она сказала об этом вслух.

— Может, это один из сотрудников? — спросила Елена.

— Тогда зачем врать, будто его здесь не было? — ответила Варвара.

Возле ворот стояли остальные воспитанники. Кто-то пытался скрыть улыбку, кто-то старательно смотрел под ноги. Взрослый руководитель группы попросил прекратить спор и убрал фотографию в папку так быстро, что Варвара не успела запомнить фамилии.

— Испытание окончено, — сказал он.

— Кто победил?

— В этом испытании нет победителей.

— Тогда не надо было обещать приз.

Елена тихо дёрнула Варвару за рукав.

— Не сейчас.

Она говорила тем особенным голосом, каким друзья предупреждают об опасности, не желая признавать, что опасность существует. Варвара знала этот голос. Обычно после него следовало извинение перед тем, кто был сильнее.

В автобусе Елена сидела рядом. Всю дорогу до пансиона она несколько раз начинала разговор и замолкала.

— Ты можешь просто сказать, что я неправа, — предложила Варвара.

— Ты права не там, где безопасно.

— Это не одно и то же.

— Для нас — почти.

Варвара повернулась к окну. Внизу проплывали тёмные сады, дороги, дома. Ненадолго мелькнула узкая башня «Меридиана» — ещё светлая в последнем солнце. Она вдруг вспомнила, как мечтала сюда поступить.

Варвара любила исторические исследования не за перечни царей и войн. Ей нравилось, когда случайная запись на полях спорила с целым учебником. За такую работу она получила стипендию. Дома письмо об этом до сих пор хранили в рамке.

Она не собиралась терять место из-за одной фотографии.

Но и подтверждать то, чего не видела, не собиралась.

Неприятности начались ещё до возвращения в пансион.

Сначала ей объяснили, что она неправильно понимает смысл испытания. Затем намекнули на стипендию. Вечером вызвали в старый корпус.

Варвара вздохнула.

Никогда ещё хорошие оценки не доставляли столько хлопот.

Она вытащила из кармана сложенный лист.

Единственное, чего взрослые не знали: прежде чем отдать найденную фотографию, она успела переписать имена с оборота.

Семь фамилий.

Внизу стояла восьмая строка.

Фамилии в ней не было.

Только аккуратно выведенный ноль.

Варвара направила фонарик на бумагу и ещё раз прочитала список.

Одна фамилия в списке была лишней: этого человека в школьном автобусе не оказалось. По крайней мере, Варвара не помнила его ни на одном из трёх пересчётов.

Она была уверена.

У них считали присутствующих трижды.

Один раз при посадке, второй — возле монастыря, третий — перед возвращением.

И каждый раз получалось семь.

Варвара сложила лист и убрала во внутренний карман.

Она не знала всех семерых одинаково хорошо. Двое старшеклассников присоединились к группе накануне, третий всё время держался возле преподавательницы. Но у неё остался лист: не обида, не слух, а семь фамилий и несовпадающее число людей.

Ей вдруг захотелось оказаться дома, на кухне, где мать каждый вечер спрашивала, успела ли она поесть, а отец никогда не понимал, зачем университету столько древних бумаг. Она бы рассказала про дубы, про камни, про остроумного Елениного соседа, который весь день изображал из себя призрака. О башне — нет. На расстоянии всё это, вероятно, выглядело бы нелепо.

Она потрогала телефон. Экран тускло подсвечивал ногти. Утром она отключила звук, чтобы не мешать экскурсии, и теперь не знала, не пропустила ли звонок из дома. В пропущенных ничего не было.

За дверью послышались шаги.

— Наконец-то!

Она бросилась к выходу.

Шаги остановились.

— Откройте, пожалуйста.

Никто не ответил.

Варвара почувствовала, как по спине пробежал холод.

— Я всё поняла. Не надо ничего объяснять. Я никому не скажу.

Молчание.

— Слышите? Никому.

В эту минуту она впервые осознала, что обещание никому не рассказывать могло оказаться именно тем, чего от неё добивались.

Из-за двери донёсся голос.

Тихий, почти неразличимый.

— Оставайся на месте.

Варвара узнала его.

От облегчения у неё подкосились ноги.

— Вы здесь? Почему вы сразу не сказали?

— Дождись сигнала.

— Какого сигнала?

Ответа не было.

Она ударила ладонью по двери.

— Я не собираюсь больше играть!

Шаги стали удаляться.

Варвара закричала.

Сначала имя человека, которому доверяла.

Потом просто:

— Откройте!

Шаги стихли.

Она долго стояла у двери.

Часы показывали без четверти двенадцать.

Связи на телефоне не было. Заряд оставался, но сообщение, отправленное Елене, так и висело с маленьким значком неудачной доставки.

Варвара попыталась позвонить.

Безрезультатно.

Она набрала короткое сообщение: «Я в башне. Меня заперли. Позови помощь».

Телефон сообщил, что сообщение не отправлено.

Она посмотрела вверх.

Под самым куполом виднелось узкое окно.

Может быть, там появится связь.

До верхней площадки вела винтовая лестница.

Первые ступени сохранились хорошо. Выше начинался участок с прогнившим настилом.

Варвара подняла фонарик.

На стене, рядом с предупреждающей табличкой, кто-то мелом нарисовал небольшой кружок.

Внутри стоял ноль.

Она вспомнила утреннюю фотографию.

Найди человека, которого нет в списке.

— Очень остроумно, — произнесла Варвара.

Голос дрожал.

Она сделала первый шаг.

Потом второй.

Под ботинком скрипнуло дерево.

Снизу вдруг раздался удар колокола.

Варвара вздрогнула.

Ещё один.

Потом третий.

Она начала считать.

Четыре.

Пять.

Шесть.

На шестом ударе колокол замолчал.

Так и полагалось.

Шесть ударов — и тишина. Так обещал старый механизм. О седьмом рассказывали шёпотом, будто от счёта могло зависеть, кто доживёт до утра.

Варвара посмотрела вниз.

Теперь она стояла достаточно высоко, чтобы увидеть сквозь узкое окно огни главного корпуса.

Там были люди.

Десятки людей.

Кто-то, наверное, пил чай. Кто-то делал уроки. Кто-то жаловался на строгих преподавателей.

Обыкновенный вечер в школе, где готовили будущих учёных, дипломатов и государственных деятелей.

Ей захотелось заплакать.

Она поднялась ещё на ступень.

Дерево под ногой прогнулось.

Варвара остановилась.

Следующий шаг нужно было сделать в сторону, на каменный выступ.

Она осветила его фонариком.

На краю лежала папка.

Тонкая, серая, перевязанная тесёмкой.

Варвара узнала такие папки. В них хранились материалы школьных исследовательских программ.

На обложке было написано:

«МЕРИДИАН. НУЛЕВОЙ КУРС»

Она наклонилась и осторожно подтянула папку к себе.

Тесёмка развязалась.

Несколько листов выскользнули наружу.

На верхнем помещался список фамилий, возле которых стояли отметки. В последней графе были цифры — единицы, двойки, тройки.

Напротив одной фамилии стоял ноль.

Киселёва Варвара.

Варвара перечитала строку.

Не потому, что не поняла.

Просто мозг отказывался принять, что решение уже вынесено.

Внизу листа темнела подпись. Нижний угол был измят; прочесть фамилию целиком не удавалось.

Она поднесла фонарик ближе, стараясь различить последние буквы.

Из главного корпуса донёсся чей-то смех. Такой отчётливый, словно смеющийся человек стоял за её плечом.

Варвара повернулась.

Промахнулась ногой мимо ступени.

Фонарик выскользнул из руки.

На мгновение он осветил узкую лестницу, каменную стену и чёрную пустоту под ней.

Потом всё погасло.

Снизу, где минуту назад было тихо, ударил колокол. Седьмой раз.

ГЛАВА 1

Пансион над пропастью

5 октября 2026 года. Понедельник.

Автобус высадил Нику Соколову на повороте, где закончился асфальт и, по заверению буклета, началось высшее образование.

В буклете об этом сообщалось с редкой уверенностью.

«Дорога к знаниям начинается с первого шага».

Первый шаг пришёлся в выбоину. Чемодан подпрыгнул, ударил Нику по ноге и едва не вернулся в багажное отделение.

— Отличное начало, — сказала она.

— Туда?

— Туда.

— Богатые?

— Умные.

— Это не ответ.

— А вы, я смотрю, философ.

— Нет. Я водитель. Философы за такую дорогу больше берут.

Он помог поставить чемодан на обочину, захлопнул багажник и уехал, оставив после себя запах дизеля и неожиданно приятное ощущение свободы.

Ника огляделась, давая автобусу скрыться за поворотом.

Внизу, за деревьями, лежала долина. Дальше поднимались светлые известняковые скалы, изрезанные глубокими тёмными складками. Утренний туман ещё держался в низинах, хотя солнце уже осветило верхушки гор.

По обе стороны дороги росли старые деревья. Ника не знала их названий и была уверена, что в «Меридиане» это быстро исправят. Здесь, судя по программе, даже незнание породы дерева считалось временным недостатком образования.

Она вынула телефон.

Связь была.

Мама прислала шестое сообщение за утро.

«Доехала?»

Ника написала:

«Нет. Пишу из параллельной реальности».

Ответ пришёл немедленно:

«Не остри. Позвони».

Ника набрала номер.

— Мам, всё хорошо.

— Ты уже в школе?

— Почти.

— Что значит почти?

— Школа на горе. Я у подножия. У нас сложные отношения.

— Там должны были встретить.

— Меня встретила природа. Очень приветливая, если не считать дороги.

Мама вздохнула.

— Ника, пожалуйста, хотя бы первую неделю постарайся ни с кем не спорить.

— Со всеми сразу или по отдельности?

— Вот именно об этом я и говорю.

Ника улыбнулась.

Дома мамина тревога раздражала. Здесь, за несколько сотен километров от привычной жизни, даже она казалась чем-то тёплым и надёжным.

— Я справлюсь, — сказала Ника.

— Знаю.

Мама помолчала.

— Лена звонила?

Улыбка исчезла.

— Нет.

— Странно.

— Она сказала, что занята.

— Всё-таки могла бы пожелать удачи.

— Мам.

— Ладно. Только береги себя.

Разговор закончился.

Ника ещё несколько секунд смотрела на экран.

Тётя Елена была единственным человеком в семье, который когда-то учился в «Меридиане». Именно она первой рассказала Нике о пансионе, нашла положение о дополнительном наборе и помогла собрать документы.

Но после получения приглашения стала вести себя странно.

На вопросы о школе отвечала коротко. Говорила, что давно всё забыла. А когда Ника попросила показать старые фотографии, неожиданно рассердилась.

«Тебе не обязательно повторять мою жизнь».

Как будто возможность учиться в одной из лучших школ страны означала повторение чьей-то неудачи.

Ника убрала телефон.

У ворот виднелся человек в тёмной куртке.

Она потянула чемодан вверх.

Через несколько шагов поняла, что рекламный буклет умолчал о главном: дорога к знаниям начиналась с первого шага, а заканчивалась примерно после восьмисотого.

✦

Ворота были старые, железные, с двумя каменными столбами. На левом крепилась новая металлическая табличка:

ЧАСТНЫЙ ОБРАЗОВАТЕЛЬНЫЙ ПАНСИОН «МЕРИДИАН»

Ниже, на небольшом гербе, помещалась звезда, пересечённая вертикальной линией.

Ника остановилась перед столбом и вытерла ладонью пот со лба.

— Здравствуйте, — произнёс мужчина возле калитки.

Ему было лет пятьдесят. Седые усы, тяжёлые ботинки, связка ключей на поясе. Он держал кружку чая с таким видом, словно защищал её от внешнего мира.

— Соколова?

— Зависит от того, кто спрашивает.

Мужчина посмотрел на чемодан.

— Тогда не Соколова. Соколовой велели помочь с вещами.

— В таком случае определённо она.

— Проходите.

Он открыл калитку.

Ника шагнула на территорию и невольно остановилась.

Пансион оказался совсем не таким, каким выглядел на фотографиях.

Там он был похож на дорогую загородную гостиницу для интеллектуалов: светлые стены, ухоженный газон, широкие окна.

В действительности здания были гораздо старше и интереснее.

Главный корпус поднимался тремя этажами над террасами сада. Его сложили из бледного местного камня, местами потемневшего от влаги. Две пристройки явно появились позднее: одна с застеклённой галереей, другая — с узкими окнами, похожими на бойницы.

Справа находилось длинное двухэтажное здание с мансардой. Слева, за густыми деревьями, возвышалась круглая башня под зелёным медным куполом.

Ника сразу узнала её.

Старая обсерватория.

Главная достопримечательность школы.

— Красиво, — сказала она.

Мужчина кивнул.

— Пока из окон смотрите.

— Почему?

— Когда тут живёшь, замечаешь другое.

— Например?

— Крыша течёт.

Ника рассмеялась.

Мужчина не улыбнулся.

— А туда не ходить.

Он указал на башню.

— Почему?

— Закрыто.

— Насовсем?

— Достаточно давно.

— Она аварийная?

— Не для разговоров у ворот, девушка.

Мужчина взял чемодан, поставил его на небольшую тележку и покатил к главному корпусу.

На связке ключей негромко позвякивал маленький металлический круг.

Ника шла следом.

Возле башни рос кипарис. Часть его ветвей закрывала узкое окно под куполом. Чуть ниже на каменной стене виднелся прямоугольник более светлой кладки — словно когда-то здесь был ещё один проём.

Ника задержала взгляд.

— А раньше башня работала?

— Раньше всё работало.

— Очень обнадёживающий ответ.

Мужчина остановился.

— Девушка, вы всегда столько спрашиваете?

— В основном когда мне не отвечают.

Он внимательно посмотрел на неё.

— Тогда вам здесь понравится.

И повёз чемодан дальше.

✦

В приёмной Нику встретила женщина с серебряной оправой очков и причёской, которая, казалось, могла пережить землетрясение.

— Соколова Вероника Андреевна?

— Ника.

— В документах написано иначе.

— В документах ещё написано, что мой рост сто шестьдесят восемь. Я с тех пор выросла.

Женщина подняла глаза.

Ника решила, что пора остановиться.

— Вероника Андреевна, — исправилась она.

— Прекрасно. Паспорт, медицинские документы, согласие родителей, стипендиальное соглашение.

Ника раскрыла папку.

Документы были разложены по порядку.

Женщина проверила их с заметным одобрением.

— Хорошо. Система доступа к библиотеке будет активирована завтра. Учебники получите у куратора. Заселение в комнату триста четырнадцать. Воспитатель познакомит вас с внутренним распорядком.

Она придвинула ещё один лист.

— Здесь необходимо подтвердить, что вы ознакомлены с правилами стипендиальной программы.

Ника пробежала текст глазами.

Обязательное участие в исследовательских занятиях.

Минимальная успеваемость.

Соблюдение академической этики.

Возможность пересмотра стипендии по результатам полугодовой аттестации.

— А вот это что? — спросила она, показывая пальцем на пункт о внеучебной деятельности.

— Ученики участвуют в проектах, которые определяет научно-педагогический совет.

— Все?

— Разумеется.

— Даже если проект мне неинтересен?

— Вы поступили в специализированную школу, Соколова. Здесь интересуются образованием.

— Я интересуюсь. Просто стараюсь выяснить, насколько взаимно.

Женщина сняла очки.

— Ваши олимпиадные результаты производят впечатление.

— Спасибо.

— Но интеллект не освобождает от дисциплины.

— Я и не рассчитывала.

Это была чистая правда.

Ника рассчитывала только на то, что сможет здесь учиться.

Когда в сентябре пришло письмо о стипендии по дополнительному осеннему набору, мама перечитала его четыре раза. На четвёртый Ника попросила проверить, не передумали ли они за это время.

Не потому, что сомневалась в способностях дочери.

Просто обучение и проживание в «Меридиане» стоили столько, сколько их семья не могла бы потратить за несколько лет.

Теперь всё зависело от оценок.

И от того, сумеет ли Ника ужиться в мире, где все привыкли быть лучшими.

Она подписала лист.

Женщина проверила подпись.

— Добро пожаловать в «Меридиан».

Сказано это было тоном, каким сообщают о прибытии на экзамен.

✦

На третьем этаже пахло свежей краской, книгами и чем-то сладким, похожим на яблочное печенье.

Девушка, сидевшая на подоконнике, подняла голову от ноутбука.

— Ты Соколова?

— Пугающая популярность.

— Нет, просто у тебя на чемодане написано «Н. Соколова».

Ника опустила глаза.

Бирка действительно была на месте.

— Значит, интеллектуальное образование здесь уже даёт результаты.

Девушка захлопнула ноутбук, спрыгнула с подоконника и протянула руку.

— Зоя Фролова. Твоя соседка по комнате. Пока единственный человек в этой школе, который не собирается тебя оценивать.

— Почему пока?

— Потому что я ещё не видела, как ты оставляешь грязную посуду.

Зоя была ниже Ники, с короткими рыжеватыми волосами и веснушками, которые словно не поместились на лице и продолжились на шее. На одном запястье у неё висело несколько ярких браслетов. На другом — часы с треснувшим стеклом.

Она говорила быстро, будто боялась, что собеседник прервёт её раньше окончания мысли.

— Сразу предупреждаю: верхняя полка моя, кровать у окна моя, удлинитель общий, холодильник на этаже бесполезный, потому что туда всё время кто-нибудь кладёт чужую еду, а потом проводит философский эксперимент о природе собственности.

— И как результаты?

— Плохо. Вчера исчез мой йогурт.

Комната оказалась небольшой, но светлой.

Две кровати, письменные столы, шкаф и широкое окно с видом на сад. Из-за деревьев выглядывал медный купол башни.

У Зоиной половины стены висели фотографии, расписание занятий и лист с крупной надписью: «НЕ ТРОГАТЬ! РАБОТАЕТ!»

Под листом лежал разобранный электронный прибор.

— Это что? — спросила Ника.

— Плата управления звуком.

— Для чего?

— Для школьного театра. Мы ставим спектакли, где все делают вид, что знают свои роли. Очень реалистичный жанр.

Ника поставила сумку на свободную кровать.

— Я думала, здесь серьёзная школа.

— Серьёзнее некуда. На прошлой неделе у нас спорили, можно ли считать плагиатом цитирование собственной прошлогодней работы.