Съеденная Планета (Путешествие Без Гарантий)

Потом от усталости у Лео из рук выпал тяжёлый гаечный ключ — прямо на ногу. В гневе он пнул заклинившую дверь, которая тут же высвободилась и захлопнулась, больно ударив его по лицу. Именно в этот момент в аварийный отсек зашли механики. Леобор сразу решил, что это они навели весь этот бардак своими неуклюжими лапами.

Наверняка это они сломали аварийные капсулы, а теперь ещё смеют спрашивать про какие-то инструменты! — раздражённо подумал он. К счастью, через два дня они причалят у родной гавани Похмелиона, и он наконец-то разберётся с этими чёртовыми капсулами.

В комнате отдыха появился Стикл, и тоже плюхнулся в кресло неподалёку. Затем снял ботинки и, подражая боцману, положил ноги на стул напротив. В комнате тут же удвоились запах грязных носков и напряжённо-угрюмая аура.

Феликс уже было собирался сбежать, но в этот момент на палубу вышел капитан.

— Мне нужно знать, кто из вас готов отправиться вместе со мной на поиски Дрейфера, — объявил он.

Сажик уронил пульт, случайно выключив фильм.

— Космос мой! Так ты серьёзно?! — воскликнул он.

Капитан Шторм кивнул. Он действительно был решительно настроен отправиться на самостоятельные поиски. Экипаж снова начал возмущённо обсуждать, что галактическая полиция прекратила поиски Дрейфера.

Старый повар Морфер потряс поварёшкой:

— Да как они посмели?!

— Прошло уже пять интергалактических лет, Морф, — осторожно сказала Лия, беспокоясь, что у старика может подскочить давление.

— Дитя моё, ты не понимаешь! Ваше поколение ни черта не знает о чувстве долга!

Тут за Лию вступился Стикл:

— Но она права, Морф. Каждый год в космосе теряются десятки кораблей и сотни путешественников.

— Но не при таких же обстоятельствах!

Леобор снова вспомнил причину прекращения поисков:

— Ээх… целый мешок родиевых брактеат… — пробормотал он. Всем сердцем он желал, чтобы поскорее поймали того вора, Дункана Кварка.

Феликс, никогда не работавший в шахтах, ничего не знал о трудностях добычи родия и недоумённо уставился на боцмана.

Дело было в том, что Когда Леобор был моложе, он вместе с капитаном и снузогрызлами несколько лет тяжело работал на одной холодной планете, чтобы накопить денег на более крупный корабль.

— Братец, может, подумаем хорошенько? — прошептал Кода, нервно почесав когтем лоб. — Квадрант, где исчез Дрейфер, не безопасен.

Но более упрямый Сажик решительно покачал головой:

— Нет. Мы полетим. Он был верным капитаном все эти годы и никогда не бросал нас в беде.

— Очнись! Наш капитан явно сошёл с ума! Именно в «биде» он нас и втягивает. В огромное, космическое биде! Лететь чёрт знает куда на невоенном корабле — это безумие!

Несмотря на внешнюю простоватость, Кода обладал удивительной способностью сохранять логику и рассудительность, когда все остальные паниковали. Чудесным образом его мозг работал чётко именно в те моменты, когда мозги остальных были захвачены эмоциями.

Спор начал накаляться. В какой-то момент Сажик так разозлился, что заявил, будто всю жизнь мечтал, чтобы их наконец распилили.

Феликс тихонько выскользнул из комнаты и спрятался в своей каюте, прежде чем кто-нибудь снова успел бы на него накричать.

Но, несмотря на усталость, он не смог уснуть. Он лежал, глядя в потолок, и думал о том, как быстро пролетело время. Пока его одноклассники проводили лето на родных улицах Заотеры, он находился здесь — за толстым слоем нео-стекла и металла, в холодном вакууме космоса. Но даже сейчас, несмотря на усталость и проблемы на корабле, он не хотел покидать старый галеон…

Феликс сел на кровати, включил настольную лампу и достал старенький цифровой планшет. Экран засветился, и он ввёл в универсальную поисковую систему: Матрос пропавший в космосе 5 стандартных, межгалактических лет назад.

На экране появилось множество имён пропавших жителей ближних галактик, все датированные пятью годами ранее.

Феликс листал цифровые страницы, пока наконец не наткнулся на фото того самого Дрейфера.

Оказалось, что Дрейфер принадлежал к виду ясаягов, или «широконогов». У них были короткие, крепкие ноги и очень широкие ступни. Эти существа — коренастые, крупнее мурилег, но меньше снузогрызлов. Ясаяги эволюционировали на планетарных спутниках, что сделало их устойчивыми к резким перепадам температур, радиации и даже вакууму космоса. Особую защиту от жары и холода им обеспечивала толстая, грубая кожа и два сердца, регулирующие внутренние процессы в зависимости от окружающих условий. Внешне ясаяги напоминали нечто среднее между кроликом и динозавром, только без меха.

Дрейфер был солярным сёрфером, а значит, мог свободно перемещаться в открытом космосе на своей доске без необходимости в скафандре. Он исчез около пяти лет назад, находясь в отпуске и в открытом космосе.

Дрейфер работал матросом на другом грузовом фрейтере, который занимался перевозкой крупных контейнеров. Кроме того, он состоял в клубе солярных сёрферов и в свободное время часто встречался с другими сёрферами. Вместе они на своих досках седлали солярные волны, возникающие при солнечных вспышках.

И естественно, когда он исчез, этого никто не заметил сразу. Но спустя некоторое время уже никто не сомневался, что Дрейфер погиб. И в социальных сетях солярных сёрферов начали появляться искренние прощальные комментарии, принятые в их сообществе, типа: Гори с миром или Пусть вспышки будут тебе пухом.

Между сенсационной историей о воре Кварке и малоизвестной историей Дрейфера Феликс наткнулся на статью о двух учёных из Университета Сна́ффлгорга Великого. Это были два гуманоида, коллеги, пропавшие в опасном квадранте примерно через два года после Дрейфера.

Группа исследователей отправлялись в научную экспедицию в космос. Но не все из них вернулись. Сначала в исчезновении двух профессоров подозревали их коллег. Но обвинения были сняты из-за недостатка доказательств.

Пропавшие профессора изучали солнечные вспышки и космические аномалии. Они часто выходили в открытый космос, чтобы собирать данные об окружающей среде и её обитателях.

Феликс зашёл на сайт университета и вскоре наткнулся на фотографию этакого Профессора Тахиона: мужчина средних лет, под фотографией подпись: Магистр квантовой и прикладной физики (в настоящее время недоступен).

Под фотографией профессора Веги было написано примерно то же самое: Заведующая кафедрой космической биологии (в настоящее время недоступна).

Феликс читал одну из их статей, когда постепенно начал засыпать. В комнате становилось всё теплее, но он был слишком усталым, чтобы разбираться с кондиционером. Голова его медленно опустилась на подушку, и он наконец погрузился в сон.

Ему приснился странный и пугающе яркий сон.

Во сне он был тестом, замешанным для буханки хлеба, которое вот-вот отправят в печь. Пекарь подошёл к столу, где лежал Феликс. Тело мальчика было парализовано; он мог лишь смотреть вверх, беспомощно разглядывая лицо пекаря, но не мог чётко разглядеть его черты. Они постоянно менялись, расплываясь из тёмных теней в светящееся пятно и обратно в тень.

Огромные руки подняли противень с «тестом» и понесли его к кирпичной печи, из которой голодное пламя уже жадно тянулось навстречу. Феликс начал ощущать нарастающий жар. Лицо пекаря продолжало странно деформироваться.

В какой-то момент пекарь остановился, поставил противень на край печи и неожиданно будто прошептал не открывая рта:

— Не бойся. Это всего лишь кошмар.

После этих слов он решительно толкнул противень прямо в огонь.

Перед тем как проснуться в поту, Феликс ясно услышал, как пекарь грустно прошептал:

— Я всего лишь хочу домой…

Мальчик открыл глаза. Кошмар прервался. Он был так рад, что это был всего лишь сон, хотя он всё ещё не мог избавиться от жуткого чувства…

Внезапно что-то резко шлёпнулось ему на голову и затем исчезло в темноте. Испугавшись, Феликс бросился под одеяло.

Едва высунув нос наружу, он принюхался. В воздухе стоял запах смолы, машинного масла… и меха.

Крысы?

Он включил лампу и посмотрел наверх. Вентиляционный вал был широко открыт. Почти сразу ещё одна крыса прыгнула на его кровать — и исчезла в темноте. Затем произошло нечто странное, такое, чего прежде не случалось: корабль содрогнулся.

Прежде чем он это осознал, третья крыса, четвёртая, а затем и пятая — все они прыгали на его кровать и убегали в умывальную.

— Космос побери! Что происходит?!

Может быть, крысы пытались покинуть корабль?..

Внезапно лампа на столе замерцала, и всё в комнате задрожало.

Прежде чем Феликс успел испугаться по-настоящему, корабль затрясся снова — на этот раз сильнее.

Судно издавало звук скрежета и изгиба металла.

Юнга почувствовал, как изменилась гравитация, стало тяжелее. Он быстро натянул штаны и майку и вышел в главный коридор.

Спустя считанные секунды основной свет погас, и включилось аварийное освещение. Корабль продолжало потряхивать.

Феликс помчался к другим каютам.

Сначала он побежал к каюте Лии. Постучал. Никакого ответа.

Затем он распахнул дверь. Комната была пуста.

Иногда Лия засыпала на том удобном диване возле кухни, в общей комнате. Феликс двинулся в том направлении.

По пути он стучал кулаками в другие двери.

Одна из дверей внезапно распахнулась. На пороге показался Морфер. Кук зевнул, потёр свои красные глаза, а затем произнёс:

— Вот только не говори мне, что ты разбудил меня в это время суток только потому, что ты голоден.

— Морфер, сэр, с кораблём что-то не так.

— Тьфу ты, напугал! С этим миром и молодёжью вообще что-то не так! Не говоря уже об этой старой бочке с мотором, которая постоянно меняет гравитацию! — Морфер тяжело вздохнул. — Кстати, я собирался сбросить свои старые крылья, когда ты тут появился и начал просить поесть.

Феликс мельком увидел пол позади Морфера, весь усыпанный серебристо-бежевой пыльцой.

— Но… Я не просил еды.

— Что?! Да как ты смеешь приходить к Старому Повару Морфу и не просить меня что-нибудь тебе приготовить?! — Он скрестил свои шесть лапок на груди и добавил, — Ну ладно. Раз ты не голоден, тогда что ты хочешь? Давай, не стесняйся, выкладывай.

Феликс замялся. Он не знал как объяснить что что-то серьёзно не так, и при этом не довести старика до высокого давления. Поэтому он просто стал молча размахивать руками в воздухе, как мим.

Неподалёку открылась ещё одна дверь. В проходе появился Стикл. Он посмотрел на мальчика, затем на повара.

Человека можно будить в столь поздний час только ради чего-то противозаконного, например, игры на ставки, — подумал Стикл, отметив про себя усилившуюся гравитацию. Затем произнёс вслух:

— Джентльмены, во что сыграем?

Морфер только собирался ответить, как тут открылась ещё одна дверь: на пороге появилась Мойра. Она выглядела возмущённо.

— Чего расшумелись?! Разве вы не знаете, что дамам нужен сон для красоты? — спросила она потирая усталые глаза.

В дальнем углу открылась ещё одна дверь и наружу выглянула Седна:

— Мне кажется, или с кораблём что-то странное происходит? — спросила она, натягивая ботинки.

— Наверняка коленчатый вал выбился слегка из колеи, вот нас и трясёт, — сказал Стикл сонным голосом. Его глаза ещё не успели полностью открыться.

Но сразу после его слов корабль сильно тряхнуло. Феликса отбросило к стене. На секунду воцарилась тишина. Все переглянулись. Теперь воздух в коридоре казался плотным, как густой пар.

— Меняем план. Игры на потом, а сейчас бежим к спасательным шлюпкам, — приказал Стикл.

Команда было ринула по коридору, как вдруг Седна вспомнила кое-что важное. Она уставилась на напалубников с бледным лицом:

— О, чёрт… Они, скорей всего, не сработают! Лео ещё не закончил их чинить!

Паника мелькнула на их лицах, но времени на раздумья не было. Экипаж продолжал быстро двигаться, сердца бешено колотились, надеясь, что хоть одна капсула все-таки заработает.

Становилось всё жарче и жарче. Команде приходилось преодолевать сопротивление усилившейся гравитации. Мойра шла следом за Морфером, который топал последним волоча крылья по полу, оставляя за собой мерцающую серебристо-бежевую полоску.

Они предполагали, что сломался механизм, отвечающий за вращение сектора корпуса, вызвав его неконтролируемый разгон и, как следствие — увеличение силы тяжести.

Вскоре они добрались до мостика. Мостик на космическом корабле использовался для технического наблюдения за внешней частью. Но, похоже, что-то вызвало автоматическое срабатывание жалюзи, и те плотно закрыли нео-стекло иллюминаторов.

Стикл немного приподнял одну из пластин, и во внутрь тут же ворвался луч яркого-преяркого света. Зрелище было пугающим: звёзд больше не было видно, всё пространство тонуло в ослепительном жёлтом сиянии.

А тем временем мимо проплывал гигантский привод — или, точнее, жилой блок проскальзывал мимо с обычной скоростью. Никаких проблем с механизмом.

— Кольцо блок вращается как всегда, — сказал старший матрос и, немного помолчав, добавил сдержанно, почти шепотом: — Но вот в чём дело… Мы летим слишком близко к какой-то звезде.

Услышав это, Седна побледнела ещё больше:

— Этого не может быть! Я дважды проверила весь маршрут, а навигационный компьютер рассчитал безопасную траекторию. Ошибок быть не могло!

В воздухе завыла аварийная сирена и напугала матросов до чёртиков. Роботизированный голос в спикерах вещал об эвакуации.

Теперь друзья были напуганы и озадачены до предела. Лучше бы это оказалась шутка — думали они. Ведь ни один корабль не мог быть запрограммирован на самоуничтожение: встроенные защитные механизмы просто не допустили бы этого.

На мостике появилась Лия. Её разбудила сирена. Она немного успокоилась, увидев Феликса.

Дальше они шли молча, направляясь к спасательным шлюпкам в надежде, что хотя бы одна из них окажется рабочей.

Пока не добрались до грузового отсека, путь казался бесконечным. Под действием гравитации каждый шаг давался с усилием.

Вскоре они вошли в темноту грузового отсека, освещённую лишь слабым, мигающим аварийным светом.

Дальше матросы двигались между ящиками почти на ощупь. Видимо, корабль хорошо тряхнуло: незакреплённые коробки валялись разбросанными по полу.

Вдруг Феликсу показалось, что он слышит чьи-то завывания. Он попытался навострить свои тяжёлые, опущенные книзу уши. Корабль скрипел, словно оркестр ржавых инструментов. Вскоре из-за груды ящиков снова послышалось тихое завывание.

Теперь и остальные услышали эти звуки. Хвосты мурилеги задрожали от страха, а шёрстка на спине у Феликса встала дыбом. Остальные сглотнули, но промолчали.

Стараясь не шуметь, Стикл осторожно поднял лом, лежащий неподалёку. Низкие завывания приближались по мере их продвижения.

Звук показался Феликсу знакомым и он вскоре узнал этот голос:

— Это же Кода и Сажик!

Стикл с облегчением выдохнул, выпустив лом из рук.

Когда товарищи по кораблю повернули за угол, они увидели сиамских близнецов, распластанных на полу в нескольких метрах от следующего отсека.

Повсюду были разбросаны механические ключи и отвёртки. У снузогрызлов был изнурённый вид: их шерсть была мокрой от пота.

Сажик выглядел особенно плохо — по его лицу текли слёзы, он задыхался от боли.

Товарищи по кораблю изо всех сил пытались поднять их. Кода потянулся за гаечным ключом и попытался опереться на него, но гравитация была не на его стороне: он не выдержал собственного веса и рухнул обратно на пол.

В этот момент корабль снова тряхнуло. Сажик взвыл, как сумасшедший:

— Кажется… я сломал ногу, — тяжко выдохнул он.

Он оказался прав: задняя нога, на которую приходился его вес, была неестественно согнута.

Снузогрызл посмотрел на своих товарищей взглядом, в котором читалась отчаянная решимость, и вымолвил:

— Вам придётся… оставить нас.

Корабль снова заскрипел и тряхнуло его, как тряпичную куклу.

— Нет! — покачали головами Седна и Феликс.

Все снова попытались поднять снузогрызлов. Феликс схватил Коду за уши и попытался потащить его в соседний отсек. Оба механика пытались ползти, но, увы, с таким успехом они могли бы участвовать в марафоне улиток — и всё равно проиграть.

Мойра уже напоминала высохший корень: её губы сморщились и потрескались, глаза ввалились в череп. Обычно оранжевого оттенка, теперь её кожа приобрела пепельный цвет. Она выглядела намного старше своих лет.

Седна больше не выдержала и разрыдалась. Ведь это она была навигатором — единственной, кто рассчитывал маршрут и систематически вводил его в компьютер.

Кода поднял глаза и посмотрел на неё:

— Не вини себя. Уверен, произошла какая-то ошибка. — А затем, собрав остатки сил, рявкнул, — А теперь бегите к спасательным шлюпкам!

Прежде чем они это осознали, команда уже неслась к шлюпкам. Инстинкт выживания сам унёс их ноги прочь.

Феликс обернулся в последний раз и посмотрел в слабо освещённый грузовой отсек. Он увидел бледные очертания друзей и на секунду заколебался.

— Марш отсюда! — закричал Кода.

Кто-то из экипажа схватил Феликса и поволок его прочь на ватных ногах. Он оставлял позади двоих членов экипажа, придавленных собственной массой. Эта мысль никак не укладывалась у него в голове.

*

— Вы все! К шлюпкам! — приказал боцман, когда команда достигла главной зоны встречи.

Феликсу и Лие не нужно было повторять дважды. Они оттащили Морфера и Мойру в аварийные капсулы в соседнем отсеке, надеясь, что хотя бы одна из них сработает.

Однако Седна и Стикл отказывались подчиняться приказу. Они всё ещё надеялись, что смогут остановить корабль — или хотя бы изменить курс.

В медицинском отсеке робот-врач корабля по имени Хирург, намагнитил своё брюхо и прилип к корпусу, заперевшись в шкафчике — это служило ему подобием ремней безопасности.

Он попытался загрузить своё сознание на главный сервер, надеясь, что в случае повреждений хоть его разум уцелеет. Но, увы, как бы он ни старался, подключиться к межгалактическому серверу не удавалось.

Ну что-ж, всё когда-нибудь заканчивается, — подумал он. И с этими мыслями он полностью отключил своё сознание.

Вскоре его кибер-шифрование начало стекать из памяти, как краска с цифрового холста. Последнее, что он видел, были все коды его сущности, проносящиеся перед глазами — за закрытыми веками-линзами…

Боцман Лео и капитан Шторм проклинали этот роковой день на весь навигационный отсек. Капитан ввёл какой-то код, а затем опустил один из рычагов. Жилой сектор остановился с глухим «клац!». Гравитация плавно отпустила экипаж, и все почувствовали себя намного легче. Это было единственное, что они могли сделать.

— Старый друг, — прохрипел Шторм, глядя в мерцающий экран, на котором высвечивались фатальные предупреждения, — похоже, нам конец.

Лео покачал головой и устало усмехнулся:

— Якорь мне на ногу, Шторм. Кто бы мог подумать, что наша старая «Буря» закончит свой путь именно так?.. Именно в тот момент, когда спасательные шлюпки не работают! — Он ударил кулаком по корпусу и с досадой посмотрел на товарища.

Капитан повернулся и положил руку ему на плечо.

— Знаешь, Лео, я всегда думал, что умру от старости где-нибудь на берегу, а вы с Мойрой будете ворчать рядом о старых добрых временах. Но это даже красивее.

— Видимо, старость решила не дожидаться нас, — мрачно усмехнулся боцман, погладив бороду.

В этот момент дверь отсека тихо открылась. На пороге возникла Седна, бледная и измотанная. Она медленно приблизилась и, ничего не говоря, опустилась на пол рядом с дядей, спрятав лицо в ладонях.

Шторм обнял её за плечи, пытаясь хоть как-то утешить. Он жалел, что взял её с собой на корабль ещё тогда, когда она была подростком. И жаль, что шлюз не открывался когда корабль был в полёте, а иначе они уже давно бы улетели на «Хитром Альбатросе».

Капитан не знал, смог ли вообще кто-нибудь покинуть корабль. Но даже если и так, то сейчас «Буря» была уже слишком близко к звезде, и любая попытка уйти грозила сильнейшими радиационными ожогами. И несмотря на то, что у всех были инъекции исцеляющих нано-роботов, корректирующих последствия радиации, всё-таки существовал предел допустимой дозы. А здесь доза была в тысячи раз выше допустимой.

— Простите меня, — едва слышно пробормотала Седна. — Я… я не знаю, как могла так ошибиться…

— Что ты, это не твоя вина, — прошептал капитан, нежно гладя её по голове. — Это ошибка в системе ИИ. Это уж точно.

Лео тяжело вздохнул, глядя на догоравшие экраны навигационного отсека:

— Вот тебе и последний рейс, капитан. Может, стоит на прощание спеть старую пиратскую песенку?

Шторм негромко рассмеялся:

— Пожалуй, воздержимся. У звезды и так могут быть проблемы со слухом…

Оба ненадолго замолчали, вслушиваясь в тихий скрип корпуса, отдающийся эхом в полутьме навигационного отсека…

*

Брат и сестра мурилеги ввалились в одну из спасательных шлюпок. Они усадили Морфера и Мойру, а затем оба сели за штурвал.

Перед глазами Феликса снова мелькнули морды снузогрызлов, и его будто парализовало от ужаса. Он замер, не зная, что делать.

В чувства его привёл вопль Морфера. Он схватил мальчика за шиворот и встряхнул:

— Давай, пацан! Жми на газ! Уносим ноги из этого проклятого места, астероид его побрал! Я ещё хочу дожить до свадьбы своей правнучки, чтоб её разорвало!

Феликс вернулся в реальность:

— Ладно… ладно.

Дрожащими руками он дёрнул рычаг и попытался завести двигатель.

Но мотор не отзывался.

Феликс нажимал на педаль, нервно переключал рычаги, запаниковал, разозлился, затем снова запаниковал.

В отчаянии он повторял всё заново. Но, что бы он ни делал, спасательная капсула оставалась неподвижной.

Он ощутил себя жалким и беспомощным. Перед его глазами растянулось огромное пространство космоса, словно насмехаясь над его попытками.

— Эта дурацкая капсула!!! Она вообще настоящая?! — завопил он и принялся бессмысленно колотить по панели управления.

Мойра уже выглядела как высохшая морская губка. Она охала и причитала:

— Клянусь, я сейчас испущу дух. Я знала, что не должна была лететь…

Феликс и Лия в отчаянии вцепились в панель, а Морфер ругался не хуже любого стивидора.

А затем… затем эта страшная, огромная оранжевая звезда покрыла собой всё пространство вокруг них и вконец поглотила их корабль, словно море, смыкающееся над тонущим моряком.