Сад, который мы делили

Замок висел с внутренней стороны.

Дарья позвонила сторожу. Телефон долго гудел у неё возле уха, потом за оградой закашлялись, звякнули ключи, и из будки показался мужчина в синей куртке поверх майки.

— Рано вы, — сказал он, не здороваясь.

— Мы договаривались на восемь.

— Комиссия в девять.

— Я не комиссия.

Сторож присмотрелся к ней, будто это ещё требовалось доказать. Пока он разматывал проволоку, с улицы донёсся ровный шум двигателя. Старый серый пикап Матвея остановился у тротуара. Сам Матвей вышел с рулеткой на поясе, в рабочей куртке и с двумя бумажными стаканами.

— Ворота открываются внутрь? — спросил он вместо приветствия.

— Если куст не мешает, — ответил сторож.

Куст мешал. Одна створка упёрлась в ветки снежноягодника и остановилась на ширине плеч. Матвей поставил стаканы на столб, придержал ветки, сторож навалился на ворота. Дарья прошла первой и сразу почувствовала под подошвой пустоту: плитка качнулась, из шва выступила вода.

— Здесь разгружаться нельзя, — сказала она.

— Здесь и ходить пока нельзя, — Матвей показал на вторую плиту. Под ней была промоина, прикрытая прошлогодними листьями. — Ливнёвка забита. После первого грузовика край провалится.

— На плане въезд обозначен с восточной стороны.

— На плане ему двенадцать лет.

Сторож наконец распахнул створку и подобрал стаканы.

— Это ваше? — спросил он.

— Один мой, — сказал Матвей. — Второй мог стать вашим, если бы вы открыли вовремя.

Мужчина хмыкнул, вернул оба и ушёл в будку. Матвей протянул стакан Дарье.

— Без сахара.

Она взяла кофе и тут же пожалела: теперь жест требовал хотя бы благодарности.

— Откуда ты знаешь?

— На двух конкурсах подряд ты оставляла сладкий чай нетронутым и выпивала весь чёрный кофе.

— Ты следил за моими стаканами?

— Я следил, когда освободится стол с образцами.

Крышка была горячей. Дарья отпила и пошла по дорожке, не давая себе улыбнуться.

Участок начинался парадной частью, хотя парадного в ней почти не осталось. От ворот к зданию вела широкая полоса бетонных плит. Корни старых лип подняли края, и дорожка шла волнами. Справа стояли две скамейки без досок, слева — круглая клумба с заржавевшей звездой из металлической ленты. Перед лестницей бывшего клуба сохранились четыре высокие липы. Пятая лежала в траве: ствол спилили, но не вывезли, и из рыхлой сердцевины росла крапива.

Дарья открыла планшет с планом. На экране всё было чистым: зелёные круги деревьев, серые дорожки, тонкие линии полива. Ни крапивы, ни ямы, ни качающейся плитки.

— Сначала обойдём границы, — сказала она. — Потом отметим подъезды и деревья, которые нельзя трогать.

— А те, которые можно?

— После обследования.

— На плане уже отмечены под снос семь штук.

— Это предварительное заключение.

Матвей поставил кофе на подоконник будки и подошёл к ближайшей липе. Кора была разбита на высоте колена, в щели застрял кусок красной пластмассы. Он присел, осторожно вынул осколок.

— Газонокосилка, — сказал он. — Били несколько лет подряд.

— Поэтому вокруг стволов будут приствольные круги.

— Если оставим эту отметку высоты, круг не поможет.

Дарья знала это. Её раздражало не замечание, а то, что оно прозвучало через пять минут после входа.

— Матвей, мы не будем обсуждать каждое дерево до обследования.

— Хорошо. Тогда будем только смотреть.

Он сказал это спокойно и пошёл дальше. Через десять шагов остановился у края дорожки, но ничего не произнёс. Дарья сама увидела, что бордюр упирается в корневую лапу липы. По её смете здесь предполагалось снять старый бетон и уложить гранитный отсев. Если пустить мини-погрузчик по дорожке, корни примут вес. Если копать вручную, срок сразу поползёт.

Она отметила место красной точкой.

— Что пишешь? — спросил Матвей.

— То, на что ты молчишь.

— Быстро учишься.

— Не порть минуту.

Они свернули за здание. Здесь сад переставал притворяться городским. Трава доходила до бёдер, в зарослях стояли старые яблони, ветви одной лежали на земле под тяжестью мелких зелёных плодов. Между деревьями тянулась бельевая верёвка, на ней висели две выцветшие детские футболки. За оградой начинались жилые дворы, и кто-то прорезал в сетке проход, укрепив края садовым шлангом.

Из прохода вышла женщина в резиновых сапогах с ведром яблок. Увидев незнакомцев, она не смутилась.

— Закрывать будете? — спросила она.

— Что именно? — Дарья оглянулась на дыру.

— Проход. Здесь полдома ходит. Через улицу крюк десять минут.

— Ограду будут восстанавливать.

— Значит, закроете.

— Проектом предусмотрена калитка с северной стороны.

— Северная — вон там, у мусорных баков. А мы живём здесь.

Женщина поставила ведро, подняла одну из футболок и прищепнула к верёвке оторвавшийся рукав. Дарья нашла на плане север. Новая калитка действительно была в ста двадцати метрах от прохода.

— Это городская земля, — сказала она. — Решение по входам принимает заказчик.

— Земля городская, а яблони поливал мой отец. Клуб их уже лет пятнадцать не поливает.

— Как вас зовут?

— Тамара Ильинична.

Дарья записала имя.

— Вы здесь рядом живёте?

— Сорок первый год. Вон мои окна, третий этаж. Когда у клуба крыша горела, мы с мужем шланг тянули, пока пожарные ехали. А теперь вы сад делать будете.

В её голосе не было ни благодарности, ни враждебности. Она говорила так, словно проверяла, знают ли пришедшие цену словам.

Матвей подошёл к яблоне, подхватил нижнюю ветку и посмотрел на старую подпорку.

— Кто поставил?

— Я. Доска плохая, зато держит.

— Держит ветку за больное место. Нужна развилка шире.

— Сделаете?

— Если дерево остаётся.

Тамара Ильинична перевела взгляд на Дарью.

— Остаётся?

По предварительному заключению яблоня шла под санитарную обрезку, не под снос. Дарья могла ответить сразу, но после разговора о липах не хотела обещать до осмотра.

— Решим после заключения дендролога.

— То есть пока не знаете.

— Пока проверяем.

— Вот это правильный ответ, — сказала женщина. — Запишите ещё: у дальней стены вода стоит до июня. Там сирень вымокла. А возле клуба, наоборот, сухо, хоть залейся.

Дарья подняла голову.

— Где именно стоит?

Тамара Ильинична показала ведром в сторону зарослей.

— За сараем. Там раньше канавка была, потом её землёй завалили. Идите после дождя — увидите.

Последний дождь прошёл ночью. Дарья свернула с дорожки, раздвигая высокую траву планшетом. Земля сначала пружинила, потом сапог ушёл в мягкое почти до щиколотки. В воздух поднялся запах сырой глины. У кирпичной стены блестела узкая полоса воды, скрытая осокой.

На проекте в этом месте стояли три декоративные яблони.

— Здесь отметка поверхности на двадцать сантиметров ниже дорожки, — сказал Матвей, глядя на стену. — Вода идёт сюда.

— Геодезия показывает уклон к югу.

— В среднем. А здесь яма.

Дарья присела, взяла горсть земли и сжала. Между пальцами выступила вода. Верхний слой был тёмным, но ниже чувствовалась плотная холодная глина. Три яблони могли пережить несколько мокрых недель весной, однако постоянный застой погубил бы корни.

Она поставила вторую красную точку.

— Нужны отдельные пробы, — сказала она.

— Они есть в смете?

— Пробы есть. Распределение уточню.

Тамара Ильинична стояла на сухой кочке и наблюдала за ними.

— В прошлом году приезжали двое, — сказала она. — Один землю в пакет набрал возле ворот и уехал. Я ему про воду говорила.

— Это были не мы, — ответила Дарья.

— Я вижу, что не вы. Он в белых туфлях был.

Матвей отвернулся, будто рассматривал стену. Дарья услышала его короткий смешок.

— Спасибо, — сказала она женщине. — Мы пройдём весь участок.

— Проход не забудьте.

— Передам заказчику.

— Передать мало. Вы на плане нарисуйте, тогда хоть спорить будет о чём.

Дарья посмотрела на прорезанную сетку. Незаконный проход нельзя было просто перенести в рабочий проект. Но и сделать вид, что его нет, после разговора уже не получалось.

Она отметила его жёлтым.

Дальше они шли медленнее. За сараем обнаружилась куча битого кирпича, заросшая лопухом. У западной ограды — колодец поливочной сети с прогнившей крышкой. Матвей наступил рядом, земля осыпалась, и он схватил Дарью за локоть прежде, чем она шагнула на край.

Его пальцы сжали рукав чуть выше запястья. Дарья замерла, увидев под травой чёрную щель.

— Глубоко? — спросила она.

— Достаточно, чтобы сломать ногу.

Он не отпускал ещё секунду, пока она не перенесла вес назад. Прикосновение было деловым, резким, но кожа под тканью отозвалась теплом, неуместным возле гнилой крышки.

Матвей убрал руку и сорвал с куста длинную ветку. Воткнул её у края, завязал сверху красную ленту из своего кармана.

— Ленту ты тоже всегда носишь? — спросила Дарья.

— После одного подвала без ступеньки — всегда.

— Что было?

— Ученик провалился. Два месяца в гипсе. Я отвечал за площадку.

Он сказал это без подробностей и без оправдания. Дарья посмотрела на ленту. Ей захотелось спросить, сколько лет назад это случилось и сам ли Матвей отвозил ученика в больницу, но из-за клуба донеслись голоса. Комиссия приехала раньше.

На парадной дорожке появились Евгений Павлович, женщина из управления городского хозяйства и двое мужчин с папками. За ними шёл Олег. Его светлые ботинки уже покрылись пылью, и он ступал по плитам так, будто сад нарушил договор лично с ним.

— Я тебе звонил, — сказал он Дарье, когда они встретились у круглой клумбы.

— Телефон в беззвучном режиме. Мы обходили участок.

— Без заказчика?

— До заказчика.

Олег быстро посмотрел на Матвея, на красные отметки в планшете и на грязь на сапогах Дарьи.

— Надеюсь, вы не успели ничего согласовать.

— Мы осматривали.

Женщина из управления представилась Светланой Аркадьевной Беляевой. У неё была короткая стрижка, тонкая папка и привычка смотреть не на того, кто говорил, а на того, кто должен был отвечать.

— Коллеги, времени мало, — сказала она. — Контракт подписан, основные решения утверждены. Сегодня фиксируем доступ на объект, порядок работ и дату открытия.

— Сначала нужно зафиксировать состояние, — возразила Дарья. — Восточный въезд подмыт, крышка колодца разрушена, за клубом застой воды. Есть расхождения с исходными данными.

Светлана Аркадьевна посмотрела на одного из мужчин.

— Павел, колодец был в ведомости?

Тот пролистал бумаги.

— Как существующая сеть.

— Состояние крышки?

— Не указано.

— Замените в рамках подготовительных работ.

— Замена не проблема, — сказал Матвей. — До неё участок надо оградить сегодня. И проверить стенки. Если верх осыпался, одной крышки мало.

— Это вы кто? — спросил Павел.

— Матвей Корин, каменные работы и покрытия.

— Колодец не ваша часть.

— Нога может оказаться моей.

Светлана Аркадьевна закрыла папку.

— Ограждение ставьте. Обследование сети оформим отдельным актом. Что ещё?

Дарья перечислила въезд и воду за сараем. Про проход в ограде она заговорить не успела: Олег наклонился к экрану и увидел жёлтую отметку.

— Это что?

— Жители ходят через сад со двора. Они просят сохранить вход.

— В проекте входа нет.

— В жизни есть.

— Даша, мы подрядчики, не общественный совет.

Светлана Аркадьевна услышала.

— Какой вход?

Дарья показала место на плане. Евгений Павлович сразу замахал рукой.

— Там дыру вырезали самовольно. Мы её заделывали два раза.

— Потому что ближайшая калитка далеко, — сказала Дарья. — Если просто восстановить сетку, её снова прорежут.

— Проект прошёл согласование, — ответила Светлана Аркадьевна. — Изменение ограды сейчас задержит экспертизу.

— Можно хотя бы оставить техническую возможность для калитки. Не ставить там цельную секцию до решения.

— Кто оплатит охрану открытого прохода?

— Я не предлагаю оставить дыру. Временная секция на болтах, которую можно заменить.

Матвей присел возле клумбы и карандашом на распечатке нарисовал раму.

— Столбы остаются на штатных местах. Между ними съёмное заполнение. Если город откажет — оно так и служит оградой. Если согласует калитку — не придётся выкапывать столбы.

Светлана Аркадьевна протянула руку за листом.

— Сколько добавит к смете?

— Если делать вместе с оградой — почти ничего. Четыре закладные и другой крепёж.

— «Почти» в акт не запишешь.

— К вечеру дам сумму.

Дарья посмотрела на него. Ещё вчера он требовал письменного приложения на зеркало, а сейчас предлагал решение до отдельного договора. Но разница была ясна: он не дарил городу работу, а сохранял выбор, пока тот стоил дёшево.

— Внесите как предложение подрядчика, — сказала Светлана Аркадьевна Павлу. — Без изменения цены до расчёта.

Евгений Павлович недовольно поджал губы, но промолчал.

Они пошли к зданию. На лестнице Светлана Аркадьевна остановилась и повернулась к саду. Отсюда сквозь липы был виден главный вход, круглая клумба и часть аллеи.

— Открытие назначено на пятое сентября, — сказала она.

Дарья решила, что ослышалась.

— По календарному плану завершение двадцать восьмого сентября.

— Завершение всего контракта. Пятого — городской праздник и открытие первой очереди.

— В приложении указано «готовность парадной части», без церемонии и допуска посетителей.

— Теперь будет церемония. Решение главы принято вчера.

Олег быстро спросил:

— Какая именно зона должна быть готова?

Светлана Аркадьевна раскрыла папку. Павел разложил на перилах лист с красной штриховкой. Красным были залиты площадь перед клубом, северная аллея и круглая клумба.

Дарья посчитала дни. Двадцать шесть. За это время нужно было снять плиты, проверить корни, подготовить почву, проложить полив, восстановить дорожку, поставить освещение и высадить первую партию деревьев. Питомник обещал отгрузку лип не раньше двадцать третьего августа. Неделя на приживание до толпы, сцены и флажков была не сроком, а красивым способом угробить посадки.

— Нет, — сказала она.

Все посмотрели на неё.

— Что именно нет? — спросила Светлана Аркадьевна.

— Мы не откроем для посетителей свежие посадки через несколько дней после разгрузки. Можно закончить дорожки и площадь, оградить приствольные зоны, провести показ работ. Но обещать готовый сад пятого нельзя.

— Питомник может привезти раньше, — вмешался Олег.

— Не может. Мы выбрали деревья с комом нужного размера. Их подготовят к выкопке по графику.

— Есть другие питомники.

— Есть другие липы. Меньше, хуже сформированные и без нужного запаса корней.

Светлана Аркадьевна постучала ногтем по папке.

— Город не требует чуда. Парадная часть должна выглядеть законченной и быть безопасной. У вас большой контракт именно потому, что две мастерские работают одновременно.

— Две мастерские не удваивают время растениям, — сказала Дарья.

Рядом едва слышно выдохнул Матвей. Она не поняла, был это смех или одобрение.

Олег взял её под локоть и отвёл на две ступени ниже.

— Ты сейчас отказываешься от условия при заказчике.

— Условия, которого не было в контракте.

— Будет дополнительное соглашение.

— Сначала расчёт.

— Мы не можем начать крупнейший заказ со слова «нет».

— Можем, если иначе положим деревья под ноги толпе.

Он понизил голос:

— Квартиру тоже положим? Под ноги банку?

Дарья почувствовала, как фраза вошла точно под рёбра. Олег редко говорил о залоге прямо при посторонних. Он умел напомнить о нём так, будто называл не общий риск, а её личную слабость.

— Не здесь, — сказала она.

— Тогда не здесь принимай решения за мастерскую.

— Я принимаю решения по растениям.

— А я — по тому, будет ли у нас мастерская через три месяца.

Сверху донёсся голос Матвея:

— Можно открыть площадь без посадки лип.

Олег обернулся.

— Вас никто не спрашивал.

— За площадь отвечаю я, поэтому спрашивать придётся.

Матвей подошёл к плану и положил карандаш вдоль северной аллеи.

— Сначала снимаем аварийные плиты вручную возле старых деревьев. Параллельно делаем временный въезд с юга и ведём технику к площадке, не пересекая будущие посадочные ямы. К пятому сентября заканчиваем покрытие, ограду и свет в парадной части. Места новых лип закрываем деревянными щитами с землёй и травами в контейнерах. После праздника убираем щиты и сажаем по нормальному графику.

— Получится пустая аллея, — сказала Светлана Аркадьевна.

— Получится честная первая очередь, — ответил Матвей. — Люди увидят, где будут деревья, но не будут топтать им корни.

Дарья смотрела на карандаш. Предложение сохраняло растения и позволяло городу провести праздник. Но оно меняло очередность всех работ и требовало временных конструкций, которых не было в смете.

— Контейнеры можно взять из городского питомника, — сказала она. — Там есть злаки и кустарники для осенней пересадки. Они переживут три дня на площади, если поставить капельный полив.

— Три дня? — спросил Павел.

— Завезти накануне, убрать после выходных.

Олег раскрыл рот, но Светлана Аркадьевна подняла ладонь.

— К полудню завтра жду изменённый порядок работ, расчёт временного оформления и письменное подтверждение питомника по срокам лип. Пятого сентября площадь открывается. Посадку можно завершить позднее, если это не выглядит как срыв.

— И если посетители не заходят в рабочую часть, — добавила Дарья.

— Ограждайте.

— Отдельным актом фиксируем, что церемония не считается приёмкой посадок.

Светлана Аркадьевна впервые посмотрела прямо на неё.

— Фиксируйте. Я не собираюсь принимать то, чего нет.

Олег улыбнулся заказчице, словно решение с самого начала было общим.

— Подготовим всё к сроку.

Дарья ничего не сказала. Она смотрела на красную штриховку и понимала: за двадцать шесть дней сад должен будет научиться выглядеть готовым прежде, чем станет готовым на самом деле. Такие вещи редко проходили без цены. Обычно цену просто находили позже.

Комиссия ушла осматривать помещения клуба. Евгений Павлович повёл их через боковую дверь, предупреждая о неисправном выключателе. На лестнице остались Дарья, Матвей и Олег.

— Ты не имел права предлагать временное оформление без расчёта, — сказал Олег Матвею.

— Я предложил способ не убить деревья ради фотографии.

— Деревья — часть ответственности «Листа».

— Площадь — часть моей. Мёртвые деревья на ней будут видны и рядом с моей вывеской.

— У вас отдельный договор.

— Именно.

Дарья встала между ними не телом, а голосом:

— Хватит. К вечеру считаем два варианта. Матвей — щиты, ограждение и новая последовательность каменных работ. Я — контейнеры, полив и график посадки. Олег — дополнительное соглашение и оплата временного оформления. Завтра в десять сводим.

— Мы с тобой должны сначала обсудить деньги, — сказал Олег.

— Обсудим после того, как узнаем сумму.

Он посмотрел на грязь на её сапогах, будто и она была признаком дурного решения.

— Я поеду в управление. Здесь от меня пользы нет.

— Здесь от всех есть польза, если смотреть на участок.

— Ты уже нашла себе того, кто смотрит.

Олег ушёл к воротам. Фраза осталась между липами неприятным запахом. Дарья хотела окликнуть его, потребовать говорить прямо, но не стала. Прямого разговора у них всё равно не получилось бы при Матвее.

— Он всегда так? — спросил Матвей.

— Как?

— Решает, кто тебе полезен.

— Не твоё дело.

— Согласен.

Он свернул план. Дарья ждала ещё реплики, но Матвей действительно замолчал. От этого её защита показалась громче, чем была нужна.

Они вернулись к восточному въезду. Сторож сидел на табурете у будки и чистил яблоко складным ножом. Дарья измерила ширину ворот, Матвей проверил отметки дорожки. Работали порознь, пока не встретились у подмытой плиты.

— Южный въезд есть только на старой схеме, — сказала Дарья. — Сейчас там глухая ограда.

— Там ворота. Их заварили.

— Ты видел?

— С улицы. Петли остались.

— Разварить и восстановить дешевле, чем укреплять этот проезд?

— Не знаю. Надо открыть заросли и посмотреть стойки.

— Пойдём.

Южная граница сада проходила за клубом. Пришлось снова идти через высокую траву, мимо мокрой ямы и старых яблонь. Тамара Ильинична уже сняла бельё и теперь обрезала сухую ветку маленькой ножовкой.

— Нашли воду? — спросила она.

— Нашли, — ответила Дарья.

— А проход?

— Пока будет съёмная секция. Город решит насчёт калитки.

— Город долго решает.

— Поэтому секция съёмная.

Тамара Ильинична посмотрела на Матвея, потом на Дарью.

— Это вы придумали?

— Вместе, — сказала Дарья и лишь после этого поняла, что так оно и было.

За зарослями боярышника обнаружились двустворчатые металлические ворота. Нижний край ушёл в землю, прутья оплёл дикий виноград, но петли держались. Матвей расчистил ладонью табличку на столбе. Под грязью проступила надпись «Пожарный проезд».

— Если ширины хватит, технику заводим здесь, — сказал он. — Парадную часть не трогаем грузовиками.

Дарья подняла планшет и соединила на плане южные ворота с площадкой. Маршрут проходил вдоль мокрой зоны, но по более высокой полосе возле стены. Потребовались бы временные маты, зато корни старых лип оставались в стороне.

— Геодезиста надо вызвать сегодня, — сказала она. — И сделать сетку проб до того, как пойдёт техника.

— Сколько проб?

Она увеличила план. В смете стояло двенадцать точек на весь участок. Для двух гектаров с таким перепадом воды и историей засыпок этого было мало. Можно было взять двадцать четыре, отдельно по каждой заметно отличающейся зоне. Лаборатория выставит двойной счёт, а результаты задержатся на несколько дней.

Дарья провела пальцем от мокрой стены к сухой площади.

— Разберусь, — сказала она.

— Это число?

— Это обещание.

— Обещание без числа вчера называлось плохим договором.

Она посмотрела на него. В его лице не было насмешки, только усталое внимание.

— Не меньше шестнадцати, — ответила Дарья. — После геодезии решу, нужны ли дополнительные.

— Вот теперь понял.

Матвей достал рулетку и зацепил ленту за столб. Дарья пошла ко второй стойке, продираясь сквозь виноград. На середине лента застряла в ветках. Они одновременно наклонились, их плечи столкнулись. Матвей придержал лозу над её головой.

— Четыре двадцать, — сказал он.

— Для малой техники хватит.

— Если столб не развалится, когда снимем сварку.

— Всё у тебя заканчивается проверкой.

— Не всё.

Он произнёс это тихо. Дарья подняла голову и встретила его взгляд. Между ними была ветка дикого винограда с пыльными зелёными ягодами. Ладонь Матвея оставалась над её волосами, удерживая колючую лозу. Она могла отступить, но секунду не двигалась.

Потом из сада крикнула Тамара Ильинична:

— Молодые люди, если ворота открывать будете, мусор сначала уберите! Там стекло!

Матвей отпустил ветку.

— Будем, — ответил он.

Дарья откашлялась и записала ширину.

Обратно они вышли на площадь уже после десяти. Солнце поднялось, мокрая трава начала парить. С верхней ступени клуб казался менее запущенным: свет скрывал трещины, кроны лип закрывали пустые окна, а круглая клумба издали выглядела почти целой.

— Каким он должен стать? — спросил Матвей.

Дарья поняла, что он повторяет вчерашний вопрос.

— Безопасным. Живым. Таким, чтобы за него не было стыдно через год.

— Уже лучше, чем «в срок».

— Срок никуда не делся.

— Я знаю.

Она посмотрела на красную штриховку, на жёлтую отметку прохода и на две точки, которыми пометила воду и провал. Утром сад был для неё самым большим заказом «Листа». Теперь у него появились чужая короткая дорога домой, яблоня с плохой подпоркой, колодец, в который мог упасть человек, и площадь, которую велели открыть раньше деревьев.

— Пятого сентября, — сказала Дарья. — Двадцать шесть дней.

— Двадцать пять с половиной.

— Спасибо, Корин.

— Всегда пожалуйста, Левина.

Он поднял со скамьи остывший стакан и пошёл к воротам. Дарья осталась на ступенях. На экране планшета чистый проект уже был покрыт отметками, стрелками и вопросами. Чтобы успеть, придётся что-то сокращать. Не деревья, решила она. Не обследование опасных мест. Возможно, число лабораторных пакетов можно уменьшить, если объединить пробы из похожих зон после геодезии. Это делали постоянно: один смешанный образец показывал среднее состояние участка и стоил как один анализ, а не четыре.

Она увеличила карту до сетки и провела границы зон. У мокрой стены — отдельно. Площадь — отдельно. Северная аллея казалась ровной по рельефу и растительности; там несколько точек можно было свести в одну. Дарья поставила пометку: «уточнить объединение».