Сад, который мы делили

Глава 4. Камень и корни

Утром Матвей разложил на северной аллее белые рейки, и дорожка перестала быть дорожкой.

Она стала двумя длинными линиями, которые то сходились, то расходились между стволами. Возле первой старой липы рейки уходили влево почти на полметра, у второй возвращались к оси, а возле чугунной скамьи делали плавную дугу. Дарья остановилась у калитки, ещё не сняв рюкзака, и сразу поняла: вчерашней схемы больше нет.

Рабочие «Кромки» стояли возле тачек и ждали. Седой держал лом, но не опускал его под край плитки. Матвей сидел на корточках у липы, просовывая узкую металлическую линейку в щель между старым бордюром и землёй.

— Доброе утро, — сказала Дарья.

Матвей поднял голову.

— Доброе. По аллее пока не начинаем.

— Это я вижу.

Ей хотелось спросить, кто дал ему право менять согласованный порядок, но рабочих было шестеро, и каждый услышал бы не вопрос, а начало ссоры. Дарья положила рюкзак на складной стол, достала каску и только потом подошла к рейкам.

— Что случилось?

— Корни выше, чем показало вчерашнее вскрытие.

— Мы вскрывали в трёх местах.

— А сегодня в семи. Руками.

Он показал на узкие шурфы вдоль бордюра. Землю из них не выбрасывали кучами, а складывали на плотную ткань. В каждом отверстии виднелись корни: где тонкие, как шнурки, где толщиной в запястье. Один шёл прямо под бетонной обоймой бордюра и был прижат ею сверху.

Дарья присела. Кора на корне оставалась живой, светло-коричневой, без сухих трещин. От него расходились тонкие белёсые концы.

— Этот нельзя резать, — сказала она.

— Поэтому и ждём.

— Бордюр можно снять сверху.

— Можно. А плиты?

Матвей провёл ладонью над старым покрытием. Квадратные серые плиты лежали неровно, некоторые ушли углами в землю. По проекту их должны были снять, перебрать и уложить заново на более ровное основание. Новая дорожка сохраняла старый рисунок, но получала твёрдую кромку и уклон к дождеприёмным лоткам.

— Если идти по вчерашней оси, под основание придётся выбрать ещё двенадцать сантиметров, — сказал Матвей. — Здесь корень в восьми. Здесь в десяти. У второй липы, похоже, ещё выше.

— «Похоже» — это не размер.

— Сейчас откроем. Но ломом туда не полезу.

Дарья посмотрела на часы. В восемь тридцать ей надо было быть в банке. Олег уже прислал два сообщения: сначала номер кабинета, потом короткое «Не опаздывай». Она собиралась провести в саду пятнадцать минут, подписать начало демонтажа и уехать.

— Почему это не нашли вчера?

— Вчера мы проверяли край покрытия в трёх местах. Корни ушли не вдоль края, а поперёк. Я пришёл раньше, потому что хотел открыть первый ряд до жары. Сняли две плиты присосками, под ними вот это.

Матвей указал на прямоугольник, где плиты уже лежали рядом на деревянных прокладках. В песке проступала сеть корней. Они заполняли почти всю площадь, обходя камни и соединяясь у ствола.

— Дерево само подняло дорожку, — сказала Дарья.

— И поднимет снова, если положить так же.

— Что ты предлагаешь?

Он встал и повёл её вдоль реек.

— Уводим ось от трёх лип. Не рубим толстые корни. Снимаем плиты по одной, основание возле деревьев выбираем только вручную. Вместо жёсткой бетонной кромки ставим здесь камень на сухую смесь и оставляем разрыв у корневых наплывов. Через два года отдельные камни можно будет поднять и переложить.

— Через два года город спросит, почему дорожка гуляет.

— Если залить всё бетоном, через два года город спросит, почему она треснула.

— И насколько сдвигается срок?

— На аллее — день, если сегодня утвердим. Может, полтора.

— У нас нет полутора дней.

— У деревьев тоже нет запасных корней.

Дарья прошла по новой линии. Поворот был плавным, но возле скамьи дорожка сужала свободное место. Два человека разошлись бы, коляска прошла бы, однако привезти по ней широкую тележку уже было сложнее. Кроме того, рейка пересекала два будущих посадочных места для молодых лип.

— Ты завёл дорожку в мои посадки.

— Я сдвинул два места.

— На карте они привязаны к осям старых деревьев.

— На карте корни лежат аккуратными кружками. В земле они так не растут.

Она резко повернулась к нему.

— Карта посадок не картинка. По ней рассчитаны расстояния, полив и свет.

— Тогда дай другое решение, которое сохранит эти корни.

Матвей говорил спокойно, и это раздражало сильнее, чем если бы он спорил. За его спиной люди ждали оплаченного рабочего дня. Её люди должны были приехать через час размечать посадочные ямы. Банк ждал календарь поступлений. Город — обновлённый порядок работ. Любое разумное изменение уже имело цену, и от одного этого хотелось назвать его неразумным.

— Открываем ещё две точки, — сказала Дарья. — Только вручную. Я посмотрю и решу.

— Решим, — поправил Матвей.

— За посадки отвечаю я.

— За покрытие и сохранность старого камня — я. Новая линия касается обоих.

Дарья увидела, как Седой отвернулся к тележке, делая вид, что проверяет крепления. Рабочие умели не слушать начальников лучше любых дипломатов, но каждое слово всё равно оставалось в общем воздухе.

— Хорошо, — сказала она. — Посмотрим и решим оба.

Матвей раздал короткие указания. Двое рабочих подняли плиту вакуумными присосками. Её не выворачивали ломом, а медленно тянули вверх, пока влажный песок не отпустил камень с тихим чавкающим звуком. Под плитой лежал корень толщиной почти с бутылочное горлышко. Он изгибался вокруг куска кирпича и уходил под следующую плиту.

Дарья сняла перчатку и осторожно коснулась коры. Живая. Если выбрать двенадцать сантиметров под новое основание, корень окажется сверху и попадёт под щебень. Если перерезать его, липа не упадёт завтра. Она может даже не пожелтеть в этом сезоне. Но одна сторона кроны лишится питания, в древесину войдёт гниль, а через несколько лет сильный ветер завершит то, что они начали ради красивой ровной дорожки.

— Вторую точку, — сказала она.

Вторая плита поднялась легче. Там оказалось два крупных корня, один поверх другого. Между ними лежал осколок синей посуды, гладкий от времени.

— Вот тебе археология, — сказал Седой.

— В пакет и к журналу находок, — ответил Матвей. — Не сувенир.

Седой без обиды передал осколок Дарье. Она повертела его в пальцах: синяя полоска по белой глазури, ничего ценного, но часть прежнего сада. Возможно, чашку разбили после танцев в клубе, а может, рабочие ели здесь в обед. Корни обошли осколок с обеих сторон и сомкнулись дальше.

Телефон снова завибрировал.

«Мы заходим через семь минут», — написал Олег.

Дарья выпрямилась.

— Мне нужно в банк.

— Езжай, — сказал Матвей. — Аллею до твоего возвращения не трогаем. Начнём ворота.

— Мы потеряем утро.

— Мы уже нашли корни. Утро не потеряно.

— Твои люди будут таскать инструмент с одного края сада на другой.

— Они переживут.

— А смета?

— Пока моя.

Это «моя» ударило неприятно. У каждого из них была собственная часть работы, собственные люди и ответственность. Но город видел один сад и один срок. Дарья достала планшет, сфотографировала шурфы с линейкой, отметила точки на карте и отправила Вике просьбу приехать раньше.

— Закажи топографическую привязку новой линии, — сказала она Матвею. — И ничего не закрывай до моего возвращения.

— Не закрою.

— Даже если Светлана Аркадьевна разрешит по телефону.

— Без твоих посадок я всё равно не согласую линию.

Она уже сделала три шага, когда он позвал:

— Даша.

Матвей впервые назвал её так при людях. Дарья остановилась.

— В банк ты всё равно опоздаешь, если будешь злиться на корни.

— Я не злюсь на корни.

— Вот и хорошо.

Она дошла до машины и только там поняла, что улыбается. Улыбка была короткой и совершенно неуместной.

В банке пахло кофе из автомата и новой мебелью. Олег сидел в переговорной рядом с кредитным специалистом и разложил на столе бумаги так, будто встреча началась без Дарьи и успешно шла сама.

— Девять минут, — сказал он вместо приветствия.

— В саду вскрыли крупные корни под покрытием.

— Банк не финансирует корни. Банк финансирует договор.

Кредитный специалист, молодая женщина по имени Анна, сделала вид, что проверяет таблицу. Дарья села напротив и открыла свой календарь.

Разговор касался оборотной линии, под которую была заложена её квартира. Первый городской платёж приходил после приёмки начального этапа. До этого надо было платить зарплаты, покупать грунт, растения, крепёж и оплачивать лабораторию. Любой сдвиг приёмки означал ещё одну неделю процентов и риск не уложиться в лимит.

Олег заранее внёс в календарь отдельную строку: «Договор на обслуживание сада — подписание 1 сентября». Рядом стояла сумма, которой пока не существовало.

— Убери, — сказала Дарья.

— Почему?

— Потому что договора нет.

— Будет. Мы открываем сад, логично, что мы его и обслуживаем.

— В задании обслуживание не обещано. Его могут разыграть отдельно.

— Могут, но город любит тех, кто решает вопросы заранее.

Анна подняла глаза от таблицы.

— Для банка будущий договор без подписанных обязательств всё равно не считается подтверждённым поступлением.

— Вот именно, — сказала Дарья.

Олег пожал плечами и удалил строку, но не сумму. Он перенёс её в раздел «прогноз».

— Тогда хотя бы не увеличивай расходы, — сказал он. — Что там с корнями?

— Придётся изменить линию дорожки и способ укладки возле трёх старых лип.

— Это часть Корина.

— Изменение сдвигает две посадки.

— Пусть он отвечает за свой камень. У нас карта утверждена.

— Карта сделана до вскрытия.

Олег откинулся на спинку стула.

— Очень удобная работа. Каждый раз, когда появляется земля, можно сказать, что до неё было неизвестно.

— Земля там была всегда.

— Деньги тоже. Их почему-то никто не хочет замечать.

Дарья закрыла календарь поступлений и посмотрела на Анну.

— Начальный этап остаётся в срок. Изменение по аллее перекроем работами на южном въезде. Подтверждение от второй мастерской будет сегодня.

— Если дата приёмки не меняется, для нас этого достаточно, — сказала Анна. — Но я попрошу присылать изменения раз в неделю, а не в конце месяца.

— Пришлю.

Олег дождался, пока специалист выйдет распечатать приложение, и наклонился к Дарье.

— Ты сейчас пообещала закрыть день, которого у вас нет.

— Матвей уже переставил людей на ворота.

— Матвей. Ты быстро привыкла считать его решения общими.

— Они и есть общие там, где камень пересекается с посадками.

— А расходы тоже общие?

— Он сказал, что пока берёт их на себя.

Олег усмехнулся.

— «Пока» — хорошее слово. Потом выяснится, что ты должна ему чертежи, подряд или половину обслуживания.

— Он как раз не работает без ясных условий.

— Все так говорят до счёта.

Дарья вспомнила, как Матвей оставил два дня запаса на аллею, не назвав это услугой. Вспомнила рейки, обходящие стволы, и руки рабочих, которые поднимали каждую плиту так, будто она могла пожаловаться на грубость.

— Мы оформим изменение письменно, — сказала она.

— И заплатим за него?

— Сначала посчитаем.

— Ты заложила квартиру не ради того, чтобы Корин упражнялся в красивых изгибах.

Дарья придвинула к себе приложение, которое принесла Анна, и поставила подпись.

— Я заложила квартиру ради работы, за которую не будет стыдно через два года.

Олег ничего не ответил до самого выхода. У стеклянных дверей он всё же спросил:

— Ты понимаешь, что однажды эта фраза оставит тебя без квартиры?

— Понимаю.

— Нет. Пока не понимаешь.

Он ушёл к своей машине, не попрощавшись. Дарья осталась под козырьком. Телефон показывал четыре сообщения от Вики и одно от Матвея. Вика прислала фотографии холодильника с архивными пробами: пломбы целы, температура записана. Матвей прислал схему новой линии без пояснений.

Дарья увеличила изображение. Две молодые липы он сдвинул к восточной стороне, ближе друг к другу. Там земля была суше, а расстояние до будущего водопровода сокращалось. На сводной карте это выглядело допустимо. На полевой — рядом стояла пометка о разнице влажности.

Она набрала Матвея.

— Молодые липы нельзя просто сдвинуть на восток.

— Почему?

— Потому что мы ещё не получили анализы.

— Тогда предложи временную линию без двух посадок.

— Ты уже нарисовал окончательную.

— Я нарисовал то, что можно измерить. Решение не принимал.

Дарья услышала в трубке стук молотка и голос Седого.

— Я буду через двадцать минут, — сказала она.

— Мы у ворот. Аллея открыта и огорожена.

Когда Дарья вернулась, южные ворота стояли распахнутыми впервые за много лет. Ржавую нижнюю петлю сняли, полотно подпирали деревянные козлы. Через проём был виден тихий переулок, где грузовая машина могла разгружаться, не пересекая площадь.

Вика ждала у аллеи с журналом. Она уже осмотрела корни и нанесла их на полевую карту зелёным карандашом.

— У второй липы основная масса идёт на восток, — сказала она. — На западной стороне корней меньше, но там старый кабель. Если вести дорожку западнее, кабель придётся защищать.

— Матвей предлагает восточнее.

— Тогда сдвигаются Л-4 и Л-5.

— Вижу.

Они пошли от дерева к дереву. Дарья заставила себя не смотреть на часы. Возле каждого шурфа она опускалась на колени, проверяла кору, глубину и направление. Матвей шёл рядом и называл толщину будущих слоёв: камень, сухая смесь, щебень. Там, где можно было не выбирать грунт, он предлагал поднять дорожку на четыре сантиметра, сведя подъём длинным пологим участком. Возле скамьи её придётся переставить.

— Тамара Ильинична будет недовольна, — сказала Вика.

Садовница как раз появилась у ограды с клетчатой хозяйственной сумкой.

— Чем я буду недовольна? — спросила она.

— Хотим передвинуть вашу скамью, — сказал Матвей.

— Она не моя. Я на ней только двадцать лет сижу.

Он показал новую линию. Тамара Ильинична внимательно выслушала, потом поставила сумку на землю и прошла между рейками. На повороте остановилась, вытянула руку к спинке скамьи.

— Если её сюда, тень будет после обеда, — сказала она. — Сейчас до трёх солнце в глаза.

— Вам удобно будет подходить? — спросила Дарья.

— Мне — да. А с тележкой?

Матвей взял рабочую тачку и провёз её по намеченной дуге. В самом узком месте колесо задело рейку.

— Расширим на двадцать сантиметров, — сказал он.

— Тогда ближе к корням, — возразила Дарья.

— Не обязательно. Уберём клумбу с внутренней стороны поворота.

— Клумбу город уже видел на картинке.

Тамара Ильинична фыркнула.

— На картинке пусть и растёт. Там под липой всё равно цветы мучиться будут. Посейте траву или оставьте землю под листьями.

Дарья посмотрела на пятно, отведённое под теневыносливые многолетники. Оно украшало план и связывало старые деревья с новыми посадками. Но корни лип действительно заняли бы большую часть объёма, а летом растения пришлось бы постоянно поливать.

— От клумбы можно отказаться, — сказала она. — Это освободит проход и уменьшит земляные работы.

— Запиши, — попросил Матвей Вику.

— Сначала Светлана Аркадьевна, — ответила Дарья.

— Сначала наше решение. Иначе ей нечего согласовывать.

Он был прав. Дарья снова прошла всю линию, теперь медленно. У старых лип дорожка огибала корни. Два места для молодых деревьев исчезали из первой очереди, но не обязательно из сада: их можно было перенести дальше к площади после отдельных анализов или высадить весной. Клумба уступала место свободной земле под кроной. Скамья оказывалась в тени. Проход сохранял ширину. Работы становились сложнее, зато не требовали притворяться, будто живая земля обязана совпадать с чертежом.

— Принимаю линию как рабочий вариант, — сказала Дарья. — Два посадочных места снимаем до результатов лаборатории. Не переносим, а именно снимаем. После анализов решим, где их вернуть. Возле корней основание выбираем вручную, с моим присутствием или Вики. Все открытые корни закрываем влажной тканью и грунтом в тот же день. Никакой известковой смеси ближе метра от ствола.

Матвей кивнул.

— Кромка на сухой смеси, разрывы отмечаем в исполнительной схеме. Камни нумеруем снизу, чтобы потом можно было разобрать участок без угадывания.

— Скамью переносим после согласования с Тамарой Ильиничной.

— Я уже согласовала, — сказала садовница. — Только поставьте не боком к дорожке. Я хочу людей видеть, а не куст.

Вика записывала условия. Дарья попросила её прочитать вслух. Каждая фраза была конкретной: расстояние, материал, ответственный, фотография до закрытия. Никаких «по возможности» и «при необходимости».

— Теперь Светлана Аркадьевна, — сказала Дарья.

Заказчица приехала через сорок минут. Она вышла из машины в светлом костюме и городских туфлях, которые сразу провалились каблуками в рыхлую землю. Увидев снятые плиты, Беляева нахмурилась.

— Мне доложили об изменении трассы. Насколько оно заметно?

— Настолько, чтобы сохранить три старые липы, — ответил Матвей.

— Я спрашиваю не о причине. Я спрашиваю о виде.

Дарья протянула ей планшет с наложенными линиями. Старая была красной, новая — синей.

— Поворот станет мягче, скамья сместится в тень, клумбу под липой уберём. Два места молодых деревьев временно снимаем до лабораторных результатов. Общая вместимость дорожки и доступность сохраняются.

— На визуализации аллея прямая.

— Визуализация сделана без вскрытия корней.

— Жители уже видели её на слушаниях.

— Жители видели сад со взрослыми липами, — сказал Матвей. — Если ради прямой линии повредить их, картинка продержится меньше деревьев.

Беляева посмотрела на него поверх планшета.

— Вы всегда разговариваете так, будто заказчик хочет уничтожить собственный объект?

— Нет. Только когда заказчик просит объяснить очевидное дважды.

Дарья наступила ему на носок ботинка. Сделала это прежде, чем успела подумать. Матвей замолчал и посмотрел на неё с удивлением.

— Мы предлагаем изменение без переноса даты открытия, — быстро сказала она. — Южный въезд уже открыт для технического движения. Потерянное время перекрыто. Дополнительную стоимость представим сегодня, но часть расходов снимается за счёт отказа от клумбы и двух посадочных мест первой очереди.

— То есть будет дешевле?

— Пока не посчитали, нельзя обещать.

Олег, если бы стоял рядом, ответил бы иначе. Он назвал бы экономию до расчёта, превратил бы два дерева в резерв и уже искал, куда его направить. Дарья почувствовала знакомое желание сделать именно так — успокоить заказчицу числом, которого ещё нет. Вместо этого она продолжила:

— К четырём часам дадим ведомость изменений. До этого прошу согласовать сам принцип: старые корни не режем ради исходной геометрии.

Беляева прошла по рейкам. Тамара Ильинична осталась у ограды, не вмешиваясь. Возле второй липы заказчица увидела открытый корень и присела, придерживая юбку.

— Он действительно так близко?

— В восьми сантиметрах от низа плиты, — сказал Матвей уже без резкости. — Дерево годами поднимало покрытие. Поэтому здесь и был бугор.

— А нельзя положить что-то мягкое сверху?

— Можно, но дорожка всё равно должна уйти в сторону. Над корнем оставим грунт и воздух, а не зажмём его новым основанием.

Беляева выпрямилась.

— Хорошо. Согласую при условии, что ширина прохода не уменьшится и дата останется прежней. Изменение пришлите письмом.

— Пришлём, — сказала Дарья.

Когда машина уехала, Матвей посмотрел на свой ботинок.

— Это был новый способ ведения переговоров?

— Ты собирался поссориться с человеком, чья подпись нам нужна.

— Я ответил на вопрос.

— Ты ответил на раздражение.

— А ты наступила мне на ногу.

— Сработало.

Он хотел сохранить серьёзное лицо, но не смог.

— В следующий раз предупреждай.

— Тогда не сработает.

Вика кашлянула над журналом. Тамара Ильинична открыто рассмеялась. Дарья почувствовала, как кровь приливает к лицу, и отвернулась к рейкам.

До обеда они считали изменение. Матвей принёс ведомость камня и часов ручной работы. Дарья вычеркнула клумбу, две посадочные ямы и часть плодородного грунта. Разница оказалась небольшой: ручной демонтаж и повторная геодезия съедали почти всю экономию, но общая сумма не росла.

— Ноль? — спросила Дарья.

— Плюс четыре тысячи триста, если считать новый крепёж скамьи, — сказал Матвей.

— Крепёж был и в старой смете.

— Там обычный. Здесь нужен длиннее из-за старого фундамента.

— Две посадочные ямы стоят больше четырёх тысяч.

— Деревья остаются в поставке. Ты только переносишь их.

— Пока снимаю.

— Питомник не снимет два дерева из заказа без потери задатка.

Дарья проверила договор. Он снова был прав. Липы уже формировали к отгрузке, и отмена ничего не экономила. Их придётся высадить в другом месте или временно прикопать во дворе.

— Тогда плюс четыре триста, — сказала она. — Делим пропорционально нашим работам.

— Нет.

— Почему?

— Потому что корни под моим покрытием. Я не заложил ручное вскрытие в достаточном объёме.

— Ты не мог видеть их сквозь плиты.

— Мог предположить по буграм.

— А я могла точнее нанести корневые зоны.

— Не могла без вскрытия.

— Тогда и ты не мог.

Матвей отложил карандаш.

— Ты всегда споришь за право заплатить?

— Я спорю за точную границу ответственности.

— Четыре тысячи триста — не та граница, на которой надо умирать.

— Поэтому тебе легко уступить её себе.

Они сидели по разные стороны складного стола. Между ними лежали ведомость, две кружки и синий осколок, найденный под плитой. Вокруг шла работа: стучал молоток у ворот, Вика диктовала номера точек, рабочие переносили плиты. Но Дарья вдруг слышала только дыхание Матвея и шорох бумаги под его ладонью.

— Хорошо, — сказал он. — Половина крепежа твоя. Ручная работа моя. Геодезия пополам, потому что новая линия нужна обоим. Так достаточно точно?

— Да.

— Семьсот восемьдесят рублей с твоей стороны.

— Я переживу.

— Надеюсь.

Он сделал пометку и подвинул ведомость к ней. Их пальцы встретились на краю листа. Матвей не убрал руку сразу. Дарья тоже. Секунда была слишком короткой, чтобы назвать её прикосновением, и слишком долгой для случайности.

— Дарья, — позвала Вика с аллеи. — Здесь ещё один корень.

Она отдёрнула руку и пошла на голос.

К вечеру первый участок дорожки был разобран. Каждая плита получила номер мелом с нижней стороны и легла на прокладки в том порядке, в каком её сняли. Корни укрыли влажной тканью, края шурфов засыпали рыхлой землёй. Новая линия уже не казалась прихотью: она следовала между деревьями, как вода между камнями.

Дарья проверила все фотографии до закрытия. На одном снимке Матвей стоял по колено в шурфе и поддерживал плиту плечом, пока рабочий менял захват. На другом он сидел рядом с Тамарой Ильиничной на ещё не перенесённой скамье, и они оба смотрели на дорожку, будто ждали автобус.

— Что она тебе говорила? — спросила Дарья.

— Что в восемьдесят шестом здесь меняли трубы и тоже обещали не трогать липы.

— Тронули?

— Одну. Она упала через шесть лет.

Дарья посмотрела на старый ствол. След от потерянного дерева угадывался в слишком широком промежутке между кронами.

— Поэтому ты остановил работу ещё до меня?

— Я остановил, потому что увидел живой корень. Рассказ услышал потом.

— Разумно.

— Можно ещё раз? Я запишу.

Она толкнула его плечом. Матвей качнулся, хотя наверняка мог устоять, и улыбнулся.

— Спасибо, что не начал без согласования, — сказала Дарья.

— Спасибо, что изменила карту.

— Рабочую линию. Карта пока остаётся.

— Конечно.

Он произнёс это без насмешки, но Дарья всё равно услышала в словах то, чего там могло не быть. Её карта грунта тоже пока оставалась. Лаборатория ещё не прислала результатов. Архивные пакеты лежали в холодильнике, предупреждение Вики — в журнале. Сегодня она приняла изменение, потому что корни можно было увидеть и потрогать. С числами на бумаге будет труднее: они редко торчат из земли настолько явно, чтобы остановить лом.

Вика подошла с листом изменений.

— Подписи, — сказала она.

Дарья прочитала запись ещё раз. «Исходная линия покрытия изменена после ручного вскрытия живых скелетных корней трёх старых лип. Решение принято совместно Д. Левиной и М. Кориным». Ниже шли условия и распределение расходов.

Она подписала. Матвей поставил подпись рядом.

Две фамилии оказались на одной строке, но каждая отвечала за своё.