Сад, который мы делили

Глава 5. Партнёр со скидкой

На следующий день Олег привёз в общий двор три образца бордюрной ленты и человека в белой рубашке.

Человек держал под мышкой чёрную папку, старательно обходил лужи и называл Олега Олегом Павловичем, хотя Дарья ни разу не слышала от партнёра отчества. Они стояли возле фургона «Листа», когда Дарья вернулась из сада. На рабочем столе лежали куски пластика: гладкий чёрный, ребристый зелёный и коричневый, который должен был изображать дерево.

— Вот и руководитель проекта, — сказал Олег. — Дарья, познакомься: Роман, компания «ГринПоставка». Они готовы закрыть нам все расходники по саду.

Роман протянул сухую ладонь.

— Очень приятно. Мы давно следим за вашими объектами.

Дарья пожала руку и посмотрела на образцы.

— Какими именно?

Роман моргнул.

— В целом по городу. У вас заметный почерк.

У «Листа» было два частных двора, двор поликлиники и маленький сквер возле нового дома. Никакого почерка из проезжающей машины увидеть было нельзя. Дарья взяла чёрную ленту и согнула. Пластик легко побелел на изгибе.

— Это для чего?

— Разделитель газона и отсыпки. Хорошая плотность, морозостойкость до минус сорока.

— Сертификат?

Роман раскрыл папку.

— Конечно. И на геотекстиль, и на решётку, и на крепёж. Мы собрали предложение под вашу ведомость. Экономия одиннадцать процентов.

— Откуда у вас наша ведомость?

— Я отправил, — сказал Олег. — Коммерческая часть у меня.

— Ведомость содержит рабочие объёмы второй мастерской.

— Я убрал их цены.

— Но оставил объёмы.

— Чтобы получить скидку, поставщик должен знать объём.

Роман стоял между ними с открытой папкой и выражением человека, который привык пережидать семейные споры возле кассы. Дарья отложила ленту.

— Мы не ставим пластиковый разделитель на северной аллее.

— Не на аллее, — быстро сказал он. — В цветниках у площади. Там у вас в смете стальная полоса. Наша лента дешевле в четыре раза и монтируется быстрее.

— Сталь держит кромку отсыпки. Этот пластик поведёт после первой зимы.

— Минус сорок.

— Температура сама по себе ничего не говорит. Его давит грунтом, поднимает морозом, задевает уборочная техника.

Роман нашёл в папке лист с печатью.

— Испытания проведены.

Дарья прочитала название документа. Испытывали потерю прочности после охлаждения образца, а не работу ленты в грунте. Бумага подтверждала только то, что кусок пластика не рассыпался в морозильной камере.

— Нам не подходит, — сказала она.

Олег скрестил руки.

— Ты посмотрела один пункт.

— Этого достаточно для одного материала.

— Есть ещё геотекстиль.

Роман вынул два серых квадрата. Один был плотным, другой просвечивал на солнце.

Дарья растянула тонкий образец между пальцами. Нити разошлись.

— Какая плотность?

— Сто пятьдесят.

— По паспорту или фактически?

— По паспорту, разумеется.

— Рулон можно взвесить?

— На складе.

— Привезите один запечатанный рулон. Взвесим, измерим площадь, возьмём кусок на разрыв. До этого замену не согласую.

Роман посмотрел на Олега.

— Мы ведь говорили о партии, а не об образце.

— Образец войдёт в партию, если соответствует, — сказала Дарья.

— Конечно. Просто резерв на складе держат под заказ.

— Значит, не держите.

Олег закрыл папку перед ним.

— Роман, дай нам десять минут.

Поставщик отошёл к воротам и достал телефон. Олег подождал, пока тот окажется достаточно далеко.

— Одиннадцать процентов, — сказал он. — На нашей части это почти сто восемьдесят тысяч.

— Если заменить всё из их предложения.

— Не всё. То, что не видно после сдачи.

— После сдачи не видно почти ни одного основания.

— Именно.

Дарья посмотрела на него. Олег не шутил.

— Геотекстиль либо разделяет грунт и щебень, либо через год они смешиваются. То, что его не видно, не делает его лишним.

— Я не предлагаю убрать. Я предлагаю другой.

— Ты предлагаешь купить паспорт и надеяться, что рулон похож на него.

— Проверь рулон. Роман согласится.

— Согласится, когда поймёт, что иначе мы ничего не возьмём.

— Вот и отлично. Но ты начала с отказа так, будто экономия — личное оскорбление.

Дарья сняла каску и положила на стол. Волосы под ней намокли, на висках прилипла пыль. В саду она провела четыре часа на коленях, проверяя открытые корни перед укладкой. Там каждое решение можно было подтвердить линейкой и фотографией. Здесь цифра «одиннадцать процентов» заслоняла всё, что требовалось потрогать руками.

— Экономия бывает разной, — сказала она. — Можно убрать клумбу, которая плохо живёт под липой. Можно не покупать лишнее. А можно спрятать дешёвый материал под землёй и оставить городу будущий ремонт.

— Город купил результат по смете. Если материал имеет сертификат и выполняет задачу, разница остаётся нам.

— Если выполняет.

— Поэтому ты здесь. Проверять, а не отвергать всё, что нашёл не ты.

Последняя фраза была рассчитана точно. Дарья почувствовала знакомое желание доказать, что она умеет отделять полезное предложение от вмешательства. Олег часто делал так: превращал несогласие с ним в недостаток её характера, а потом терпеливо ждал, пока она сама уступит ради собственной разумности.

— Хорошо, — сказала она. — Запечатанный рулон геотекстиля проверим. Пластиковую ленту исключаем. По решётке нужны образец и паспорт. Крепёж сравним с проектным по толщине покрытия и нагрузке.

— Уже лучше.

— И ведомость второй мастерской больше никому не отправляй без согласия Матвея.

— Там нет секрета.

— Это не тебе решать.

Олег вздохнул.

— Тебе очень понравилось делить границы с Кориным.

— Границы были до него.

— Но раньше ты не читала мне лекции о чужих объёмах.

— Раньше у нас не было общего объекта.

Роман вернулся по знаку Олега. Они договорились о рулоне к полудню и нескольких образцах крепежа. Поставщик заметно повеселел, услышав, что разговор продолжается, и пообещал особые условия на будущие объекты.

— Нас особенно интересуют постоянные контракты, — сказал он. — На разовых поставках трудно раскрыть всю скидку. А если будет сезонное обслуживание сада, мы дадим отсрочку сорок пять дней.

Дарья перевела взгляд на Олега.

— Какое обслуживание?

— Возможное, — ответил тот.

— Роман говорит о нём как о решённом.

— Я объяснил перспективу.

Поставщик понял, что снова оказался между ними.

— Речь шла только о расчёте условий, — сказал он. — Никаких обязательств.

— Тогда не учитывайте обслуживание, — сказала Дарья. — У нас нет такого договора.

Роман собрал образцы, оставив только плотный геотекстиль и таблицу цен. На прощание он пожал Дарье руку уже осторожнее и уехал на чистой серой машине.

Олег проводил его взглядом.

— Ты могла не обрубать перспективу при поставщике.

— А ты мог не продавать то, чего у нас нет.

— Я ничего не продавал. Я создаю условия. Если мы заранее договоримся о цене материалов, то подадим лучшее предложение на обслуживание.

— Если конкурс вообще будет.

— Не будет, если Беляева оформит продолжение текущего договора.

— Она не обещала.

— Пока не обещала.

Олег достал из машины тонкую синюю папку и положил перед Дарьей. Внутри был проект дополнительного соглашения с городским управлением. Название мастерской «Лист» уже стояло в шапке. Предмет — сезонный уход за посадками, полив, санитарная обрезка и ведение журнала сада. Срок — три года.

— Откуда это? — спросила Дарья.

— Черновик.

— Чей?

— Нашего юриста.

— Ты заказал договор, не обсудив со мной.

— Я заказал бумагу, чтобы было что обсуждать.

Дарья перелистнула страницы. Оплата выглядела хорошей, особенно первые два года. Третий был рассчитан без поправки на рост цен. Ответственность за приживаемость всех растений переходила исполнителю, включая те, что высаживали другие подрядчики. Журнал сада считался рабочим материалом «Листа» и не передавался заказчику до окончания договора.

— Нет, — сказала она.

— Ты даже не дочитала.

— Дочитала достаточно. Мы не можем отвечать за все посадки без отдельного акта. И журнал не должен быть нашей собственностью.

— Почему? Мы его ведём.

— Потому что сад городской. Если через год нас заменят, новый садовник должен видеть, что поливали, чем подкармливали и почему дерево болеет.

— Если нас заменят, пусть новый садовник собирает свои данные.

— Дерево не начинает жизнь с нового подрядчика.

Олег постучал пальцем по сумме.

— Этот договор закрывает кредит за два сезона.

Дарья снова посмотрела на цифры. Квартира, которую она заложила ради первого большого заказа, сразу возникла перед глазами до мелочей: светлая полоска на стене от снятой фотографии, царапина на кухонном столе, балконная дверь, которую приходилось приподнимать за ручку. Два сезона действительно могли вернуть ей безопасность. Не прибыль на бумаге, не будущий рост, а ключи без банковского обременения.

— Закрывает, если не придётся менять чужие деревья за свой счёт, — сказала она.

— Пропишем акт состояния.

— И передачу журнала городу.

— Тогда мы теряем преимущество.

— Какое преимущество?

— Знание объекта.

— Знание не должно запирать заказчика у нас.

— Ты сейчас защищаешь город от собственной мастерской?

— Я защищаю сад от смены подрядчика.

Олег рассмеялся без веселья.

— Сад не платит зарплаты.

— Люди платят нам за сад.

— Люди платят за отсутствие проблем. Им не нужен твой нравственный роман с каждой липой.

Дарья закрыла папку.

— Без моего согласия Беляевой это не отправляй.

— Почему твоего? У меня сорок процентов компании.

— И финансовые решения в пределах утверждённого бюджета. Новый трёхлетний договор меняет работу мастерской.

— Делает её устойчивой.

— Делает её зависимой от одного заказчика.

— Сейчас она зависит от твоей квартиры.

Слова попали точно, как и всегда. Олег умел находить место, где факты больнее оскорблений. Дарья положила ладонь на синюю папку.

— Я заберу черновик.

— Он есть у меня в почте.

— Тогда считай, что я получила его официально и официально не согласовала.

В ворота въехал фургон «Кромки». Матвей вышел из-за руля, заметил Олега и коротко кивнул. Седой открыл задние двери. Внутри стояли ящики с очищенным камнем для первой секции аллеи.

— Кстати, — сказал Олег громче, — у нас предложение по крепежу и геотекстилю. Хорошая скидка на общий объём.

Матвей подошёл к столу.

— Кто поставщик?

— «ГринПоставка».

— Не знаю.

— Теперь знаешь. Рулон будет к полудню. Если материал проходит проверку, берём на обе мастерские.

— На свою берите что хотите, — сказал Матвей. — Мои объёмы со мной никто не согласовывал.

— Дарья уже сказала про границы, — ответил Олег. — Я понял.

Его тон означал обратное. Матвей посмотрел на Дарью, потом на папку под её рукой.

— Есть проблема?

— Пока нет, — сказала она.

Олег улыбнулся.

— Вот видишь. А я думал, у вас всё общее.

Матвей не подхватил провокацию.

— Моя ведомость у поставщика?

— Без цен, — сказала Дарья. — Олег отправил её до согласования. Я запретила использовать твои объёмы в заказе.

— Спасибо.

Он сказал это ей, не Олегу. Потом взял таблицу цен и просмотрел строки.

— Крепёж для скамьи у них тоньше проектного, — сказал он. — Покрытие не указано.

— Образец привезут, — ответил Олег.

— Можете проверить. Я не беру.

— Даже если он такой же?

— Если такой же, обсудим. Пока не такой.

— Вы оба удивительно любите слово «пока».

— Оно дешевле, чем переделка, — сказал Матвей.

Олег забрал таблицу.

— Ладно. Проверяйте. Только к вечеру мне нужен заказ. Склад не будет держать резерв.

Он уехал, оставив синюю папку Дарье. Матвей помог Седому выкатить первый ящик и только потом спросил:

— Что за черновик?

— Договор на обслуживание сада.

— Город предложил?

— Олег предложил городу, хотя город ещё не знает.

Матвей присел у ящика и проверил номера на камнях.

— А ты хочешь обслуживание?

— Хочу, если условия честные. Для молодых посадок лучше, когда их ведут те, кто высаживал. И для мастерской это постоянная работа.

— Но?

— Он хочет оставить журнал у нас, чтобы следующий подрядчик не смог быстро войти в объект.

Матвей провёл пальцем по номеру, нанесённому мелом.

— Как если бы я не отдал схему разобранной дорожки.

— Да.

— Тогда через три года никто не поймёт, какой камень откуда вынуть.

— Именно.

— А ты спорила со мной за подпись под общим решением.

— И правильно спорила.

— Правильно.

Его согласие оказалось спокойным, без желания выиграть прежний спор. Дарья села на край стола.

— Договор закрыл бы мой кредит.

Матвей поднял голову.

— Поэтому ты должна согласиться?

— Поэтому я должна не делать вид, что мне легко отказаться.

Он встал. Между ними оставался ящик с камнями.

— Можно переписать условия.

— Олег считает открытый журнал потерей преимущества.

— Для него, наверное, так и есть.

— А для тебя?

— Для меня преимущество — знать, как сделать работу. Если всё преимущество держится на том, что я спрятал схему, значит, работу сможет сделать кто угодно.

Дарья посмотрела на его руки. На костяшках остались белые следы каменной пыли, под большим пальцем свежая ссадина. Вчера этими руками он придерживал лист рядом с её пальцами. Сегодня между ними была папка с суммой, способной вернуть ей квартиру, и разговор от этого казался опаснее любого прикосновения.

— Ты легко рассуждаешь, когда это не твой залог, — сказала она.

Матвей не отступил.

— Да. Поэтому решение твоё. Но я не стану говорить, что плохое условие становится хорошим из-за твоего долга.

Она ждала утешения и одновременно боялась его. Матвей не предложил денег, не сказал, что всё уладится, не назвал Олега мерзавцем. Он оставил тяжесть там, где она лежала.

— Спасибо, — сказала Дарья.

— За что?

— Что не облегчил.

— Не уверен, что это комплимент.

— Не привыкай.

К полудню привезли рулон геотекстиля. Роман приехал уже без папки, зато с кладовщиком и напольными весами. На заводской упаковке было указано сто метров длины и два метра ширины. При плотности сто пятьдесят граммов квадратный метр сам материал должен был весить тридцать килограммов без втулки и плёнки.

Весы показали двадцать четыре и семь.

— Влажность, допуск, втулка, — начал Роман и тут же понял, что перечисляет причины не в ту сторону.

— Втулка прибавляет, — сказала Вика.

Матвей стоял в стороне, скрестив руки. Олег приехал за минуту до проверки и теперь смотрел на дисплей.

— Может, длина меньше? — спросил он.

— Тогда нас обманывают по площади, — ответила Дарья.

Они размотали пять метров вдоль двора. Ширина совпала. Дарья вырезала квадрат двадцать на двадцать сантиметров, Вика взвесила его на лабораторных весах. Пересчитанная плотность получилась сто двенадцать граммов на квадратный метр.

Роман покраснел.

— Возможно, склад перепутал партии.

— Паспорт приклеен к этому рулону, — сказала Дарья.

— Я разберусь с производителем.

— Разберитесь. Мы эту партию не берём.

Олег постучал носком ботинка по рулону.

— А плотный образец был нормальный?

Вика взвесила оставленный утром квадрат. Он соответствовал ста пятидесяти.

— Вы привезли образец от другого материала, — сказала Дарья.

— Я не знал, — ответил Роман.

Возможно, он говорил правду. Возможно, на его складе действительно перепутали партии. Но саду было безразлично, кто именно не знал. Под дорожкой остался бы тонкий материал с красивым паспортом.

— Забирайте рулон, — сказала Дарья. — И больше не используйте нашу ведомость.

Роман повернулся к Олегу.

— Олег Павлович, мы можем дать дополнительную скидку и заменить до вечера.

— Сначала письменное объяснение по партии, — ответил тот.

Дарья ожидала, что он начнёт торговаться. Вместо этого Олег помог кладовщику поднять рулон и молча закрыл багажник их машины. Когда поставщики уехали, он вернулся к весам.

— Хорошо, — сказал он. — Этого не берём.

— И остальное у них тоже.

— Почему? Крепёж мы не проверили.

— Потому что они выдали один материал за другой.

— Один рулон мог попасть не из той партии.

— А образец из правильной попал точно.

Олег посмотрел на Вику и Матвея.

— Можно без зрителей?

— Они участвовали в проверке, — сказала Дарья. — Результат запишем в журнал закупок.

— Это внутренний журнал «Листа».

— Материал предлагался на общий объект.

— Но не куплен.

— Именно потому, что мы проверили вместе.

Матвей поднял ящик с камнем.

— Мне достаточно знать, что поставка снята, — сказал он. — Ваш разговор мне не нужен.

Он ушёл к фургону. Вика собрала весы и тоже отошла, но Дарья успела заметить, как помощница внесла номер партии в тетрадь.

— Ты довольна? — спросил Олег.

— Чем?

— Доказала, что я привёл мошенника.

— Я доказала, что рулон не соответствует паспорту.

— При всех.

— Мы проверяли материал, который собирались положить в городской сад. Где надо было это делать — у тебя на кухне?

— Можно было сначала сказать мне.

— Весы сказали одновременно всем.

Олег провёл ладонью по лицу.

— Я искал экономию, потому что твой проект почти не оставляет прибыли. Ты так составила смету. Не я.

— Мы оба её утверждали.

— Я предупреждал, что резерв маленький.

— И предложил заработать на обслуживании, которого ещё нет.

— Потому что думаю на два года вперёд.

— Тогда почему в третьем году договора нет роста цены?

Он замолчал.

Дарья открыла синюю папку и показала строку.

— Через три года зарплаты, топливо и материалы не останутся прежними. Прибыль первых сезонов уйдёт на третий. А ответственность за чужие посадки останется все три года.

Олег прочитал пункт.

— Исправим.

— И журнал передаём городу.

— Нет.

— Тогда я не подпишу.

— Ты готова отказаться от денег из-за тетради?

— Из-за права следующего человека не начинать вслепую.

— Следующий человек будет нашим конкурентом.

— Сегодня Матвей тоже конкурент. Это не значит, что я могу спрятать от него сведения о корнях под его дорожкой.

Олег захлопнул папку.

— Опять Корин.

— Не Корин. Работа.

— Ты говоришь его словами.

— Нет. Я говорю своими. Просто раньше ты слышал их, только пока они не мешали прибыли.

Он отступил на шаг, словно она толкнула его. Дарья тоже почувствовала удар сказанного, но забирать слова не стала.

— Хорошо, — произнёс Олег. — Пиши свои условия. Посмотрим, сколько останется от выгодного договора.

— Напишу.

— И обычного поставщика ищи сама.

— Найду.

— До вечера. Иначе завтра твои люди останутся без материалов.

Он сел в машину и уехал. Дарья стояла посреди двора рядом с вырезанным серым квадратом. Одиннадцать процентов экономии исчезли, а вместе с ними — удобное объяснение, откуда взять прибыль. Зато под землёй не окажется материал, который был тоньше обещанного на четверть.

Вика подошла с тетрадью.

— Я записала номер партии, вес рулона и образца. Фотографии приложу.

— Хорошо.

— Обычный геотекстиль есть у нашего старого поставщика. На четыре процента дороже сметы, доставка послезавтра.

— Завтра нужен хотя бы один рулон.

— Можно забрать самим со склада. Я позвонила, они отложат до шести.

Дарья посмотрела на неё.

— Когда ты успела?

— Пока вы спорили про журнал.

— Спасибо.

— Я не за тебя. Я за то, чтобы завтра было чем работать.

Фраза могла прозвучать колко, но Вика сказала её просто. После спора о пробах между ними оставалась осторожность. Помощница выполняла работу точно, не предлагая Дарье лёгкого прощения.

— Правильно, — сказала Дарья. — Поедем вместе. И возьмём контрольный квадрат из рулона до оплаты.

— Уже попросила весы на складе.

Дарья улыбнулась.

— Тогда я здесь лишняя.

— Нет. Подпись твоя.

Матвей позвал их к фургону. Первый ряд камней был готов к возврату в сад, но между ящиками не хватало деревянных прокладок. Дарья нашла на складе «Листа» сухие обрезки и принесла охапку. Они втроём перекладывали камни, сверяя номера.

— Поставщика сняли? — спросил Матвей.

— Да, — ответила Дарья.

— Из-за рулона или из-за журнала?

— Поставщика — из-за рулона. С Олегом — из-за журнала.

— И кто победил?

— Пока никто. Я напишу свои условия.

Матвей поставил камень на прокладки.

— Если хочешь, покажу, как мы передаём схемы обслуживания камня. Там простой список: что осматривать весной, что нельзя сыпать зимой, какие участки разбираются первыми.

— Это твой документ.

— Поэтому я могу его предложить.

— Без договора?

— Без договора только образец. Остальное — когда решишь, нужен ли он тебе.

Дарья поняла, что он запомнил её слова о границах лучше Олега. Матвей не отдавал работу целиком ради близости и не превращал помощь в долг. Он предлагал ровно то, что мог дать сейчас.

— Пришли образец, — сказала она. — Я сделаю садовый журнал по той же логике, но открытый для города.

— Пришлю.

Они закончили укладывать камни. На верхнем Дарья мелом написала номер ящика и дату. Белая пыль осталась на пальцах.

Вечером, перед поездкой на склад, она открыла черновик договора и добавила три условия. Все растения принимались по отдельному акту состояния. Стоимость пересматривалась каждый год по подтверждённым расходам. Журнал сада вёлся в двух экземплярах и принадлежал объекту, а не подрядчику; заказчик получал обновление ежемесячно и мог передать его следующему исполнителю.

Сумма прибыли уменьшилась. Кредит по-прежнему можно было закрыть, но не за два сезона, а ближе к концу третьего. Квартира оставалась в залоге дольше.

Дарья долго смотрела на расчёт, затем отправила документ Олегу с пометкой: «Только в этой редакции можно обсуждать с городом».

Ответа не было.

Она убрала телефон и взяла со стола серый квадрат геотекстиля. Тонкий материал почти ничего не весил. Именно поэтому на нём так легко было заработать: разницу прятали под землёй, а последствия приходили после оплаты.

Дарья подписала образец маркером и прикрепила к журналу закупок.

Скидка осталась у них только как доказательство того, от чего они отказались.

Глава 6. Первый общий день

Первый по-настоящему общий рабочий день начался не в саду, а перед запертой дверью склада.

Дарья приехала без четверти семь и увидела у навеса две машины «Кромки», свой фургон и погрузчик, вставший поперёк ворот. За рулём сидел незнакомый парень в оранжевом жилете и смотрел в телефон. Возле двери склада Вика держала коробку с капельницами для полива, а Седой — связку деревянных кольев. Оба молчали с той сосредоточенностью, после которой обычно начинали говорить все сразу.