- -
- 100%
- +
Вчера я на всякий случай смотрела доступные для меня варианты. Все они очень-очень далеко, да и по цене мне подходили только две комнатушки в тараканниках, где за соседней стенкой может жить кто угодно.
Можно было бы, конечно, попросить тётю ещё пожить у неё...
Поджимаю губы и мажу взглядом по недовольному лицу тётки, и злобным моськам Славки и Лидки. Нет уж! Даже одна мысль о том, чтобы попросить у них помощи, вызвает у меня приступ тошноты.
"Получается, у меня и выбора нет, - острое осознание действительности почти ранит. - Тем более, что уже через несколько дней уже начнётся учеба..."
- Х-хорошо, - наконец выдаю я сквозь онемевшие губы. - Я поеду с вами, Владислав.
Через четверть часа подходя к огромному джипу с небольшой сумкой, которую у меня тут же забирает Филипп, телохранитель Владислава, я с сомнением смотрю на тонированные стекла большого авто.
Если поеду к Лихачёву, то ведь встречусь с Дёмой...
Или всё-таки есть надежда, что этой встречи не будет?
Ведь я собственными ушами ещё на выпускном слышала, что он собирается ехать учиться и работать заграницу.
К тому же, в течение года мне всё-таки могут дать общагу, если кто-то откажется от места...
- Устраивайся, Тася, - приглашает Владислав, радушно указывая на свой джип. - Там в машине мои дочери - напросились со мной. Можешь пока с ними познакомиться.
Забравшись в салон авто, смущенно хмурюсь, когда вижу высокую девушку в коротком топе и шортах, в квадратных очках для зрения и рядом с ней малышку лет пяти-шести в автокресле.
Обе с оливковой кожей и зелеными глазами, но старшая с темными волосами, а младшая с белыми кудряшками.
И обе они были неуловимо похожи с Дёмой.
- Э, привет, - мычу я.
- Привет, Тася, забирайся давай, - весело здоровается девушка в очках. Она хлопает по сиденью возле себя: - Я Вероника, а это Машка.
- Я не буду с ней сидеть! - вопит младшая так пронзительно-противно, что я морщусь.
Мелкая смотрит на меня весьма враждебно, и я тут же примирительно вскидываю руки.
Вероника закатывает глаза и фыркает:
- Ой, больно надо! Кто вообще захочет с такой поганкой сидеть?!
Малышка показывает сестре язык, обзывает и с самым смурным видом отворачивается к окну.
Я аккуратненько сажусь с краю у самого окна, пытаясь сделать выводы, правильно ли я сейчас делаю, что уезжаю от тетки непонятно куда.
Владислав садится на пасажирское сиденье, его телохранитель усаживается за руль. Авто вздрагивает и трогается, я лишь мельком оборачиваюсь на участок тетки, где она вместе со Славиком и Лидкой смотрят нам вслед.
- Папа, я хочу пить! - вопит Маша, едва машина проезжает два метра.
- Маш, хватит, а, - цедит Вероника раздраженно. - Всех уже достала за утро! Как жаль, что твой сад в воскресенье не работает, а! И Вера Валентиновна как назло заболела!
- Да это тебя в сад надо, дура! - визжит Маша. - А Вере Валентиновне вообще знаешь куда пора?
- Ты сейчас по губам получишь!
Скашиваю взгляд на каменное лицо секьюрити, ведущего машину, и мне даже становится любопытно, как он это все выносит.
- Так, обе прекратили, - припечатывает Владислав устало. - Сейчас заедем в магазин, купим воды.
- Сока! - орет Маша.
- Воды, - рычит Вероника.
Воцаряется молчание. Вероника вдруг скашивает на меня взгляд и усмехается.
- Это ты ещё, Тася, братца нашего старшего не видела. Вот где буря.
У меня внутри всё вымерзает, и я вытягиваюсь по струнке, не в силах даже сделать вдох.
Боюсь, что видела. И знаю, что это за буря...
- Или... погоди, видела? - Вероника задумчиво корябает висок. - Папа говорил, вы вроде в одной школе учились? А, пап?
- Насколько я знаю, да - Тася училась с Дёмой в одной школе.
Хуже. В одном классе.
- Учились, - коротко роняю я, и в этот момент, спасая меня от ненужных расспроссов, салон авто заполняет переливчатая мелодия.
Владислав хмуро выуживает из кармана пиджака свой смартфон и хмуро мажет пальцем по экрану.
- Да? - отвечает он, прикладывая трубку к уху. Мрачнеет, смурнеет, скашивает взгляд на часы. - Это сейчас не имеет значения. Ничего не знаю, подъезжай. Возьмёшь Машу и сразу поедешь туда, а Алиса подъедет попозже и заберёт её... Меня не волнует, Дёма!
Вздрагиваю, словно от электрического имульса, разрядами прошедшего по всему моему телу, чувствую, как кровь отливает от лица. Господи...
- Тась? Всё в порядке? - пугается Вероника и внимательно смотрит на меня. - Ты что-то бледная. Тебя тошнит, что ли?
- Да, - выдыхаю я. - То есть нет. Я... Ничего, нет, всё в порядке.
Вжимаюсь в кресло и затравленно упираю взгляд в кресло передо мной, где сидит Владислав Лихачёв.
Вот и всё... Попала ты, Тася...
11
Тася
Мне вдруг становится невыносимо душно. Так, что голова даже кружится.
"Ну и что ты теперь будешь делать, Тася?" - спрашивает язвительный голосок у меня в голове.
И тут же над ухом звучит абсолютно ровный голос Филиппа:
- Владислав Олегович, магазин. Заезжаем?
- Да, заезжаем! - пронзительно орет Машка, и уже даже мне хочется её треснуть.
- Заезжаем, - дает отмашку Лихачёв, и Филипп паркует машину на тесной парковке возле магазина с выцветшей вывеской.
Как только машина останавливается, слышу щелчок и оборачиваюсь: Маша вдруг невероятно юрко выбирается из кресла, открывает дверь джипа и выпрыгивает на улицу.
- Маша! - возмущается Владислав. - Ну куда ты?!
- Куда надо! - хамит девчонка и в блестящим пайетками платье топает к магазину.
Местные девочки, играющие в песке, восхищенно провожают её взглядом.
- Тась, подём со мной, может, тебе надо что-то, - бурчит Владислав и выходит из машины, быстро пересекает парковку вслед за дочерью и заходит в распахнутые двери местного магазина.
Мне-то ничего не надо, но так хочется выбраться из душного салона, что я использую любую возможность для этого.
Плетусь в магазин, где сразу нахожу Лихачева, напряжено изучающего прилавок. Маша со злобно-высокомерной моськой стоит рядом с отцом, держа его за руку. Хорошо хоть не орёт и не выпендривается.
Оглядываюсь в магазине, тут особо и выбирать то не из чего: три засаленные полки, заполненные дошираками, солью в картоне, бутылками с водой...
- Так. Нам воды... - говорит Лихачев, когда его очередь подходит. - Вот этой, французской.
Мужики и бабки с любопытством косятся на Лихачева, указывающего на единственный холодильник с водой в углу.
- Сколько желаете? - почти игриво интересуется продавщица - кудрявая блондинка лет сорока.
- Желаем две бутылки, - отвечает Лихачёв и косится на меня. - Тася, чего-то хочешь?
Только и успеваю мотнуть головой, когда слышу восхищенный вздох Маши. Слежу за её взглядом и ужасаюсь.
Дело в том, что на самой верхней полке стеллажа в углу магазина красуется знамя этой местной забегаловки - большой плюшевый ананас.
- Папа, я хочу ЭТО!
- Что это?
- Эту игрушку!
Владислав вскидывает смурной взгляд на пропыленную игрушку гигантских размеров, и его бровь нервно дергается.
- Маша...
- Хочу! И никаких разговоров!
- Боюсь, что игрушка не продаётся, - умилительно, но несколько тревожно хихикает продавщица.
- Всё нормально, - успокаивает Лихачёв. - Мы закажем такую же через маркетплейс.
- Нет, я хочу эту и сейчас же!
Скандал начинается с полпинка и набирает обороты. Ума не прикладываю, как помочь несчастному Владиславу и просто шокированно слежу за происходящим, а потом...
А потом я слышу его голос.
- Блин, чё у вас тут за дичь происходит? Маш, тебя на улице слышно, ты в курсе?
Слышу тихие шаги, и тонкий аромат какого-то абсолютно сумасшедшего парфюма в секунду ударяет в ноздри. Я непроизвольно делаю глубокий вдох и с силой, до крови прикусываю губу.
Примерзаю к месту, боясь пошевелиться и быть обнаруженной, но не могу удержать взгляд, хотя очень-очень слильно ругаю себя за это.
Пусть на долю секунды, но смотрю на него.
"Он не изменился, - первая мысль в моей голове. - Нет, вру. Изменился...И ещё как..."
Стал взрослее, красивее, притягательнее...
Темные волосы модно уложены, на губах играет сумасводящая усмешка.
В стильной черной футболке, джинсах с нашивками, в дорогих часах на одном запястье, в каких-то фасонистых феньках на другом..
И эта неизменная дерзкая острота в светло-янтарных глазах... Как только ловлю её - всё: моё сердце с восторженным трепетом начинает прыгать в груди с какой-то унизительной для меня радостью.
"Сама себя предаю!" - в отчаянии думаю я и опускаю раскрасневшееся лицо. Зажмуриваюсь. Не смотрю. Не могу...
- Дёма! - визжит Машка, и тут же начинает рыдать. - Дёмочка, я так хочу эту игрушку!
- Боже, - обессиленно закрывает глаза Лихачев-старший. - Она меня в могилу сведет!
- Так, пап, успокойся. Сейчас всё решим.
Краем глаза, вижу, как Дёма обезоруживающе подмигивает разрумяневшейся продавщице, достает бумажник и смартфон, но вдруг замирает - замечает меня.
- Григорьева? А ты здесь как оказалась?
Его густые брови ползут вверх, а смуглое красивое лицо вытягивается от удивления.
12
Тася
У меня перехватывает дыхание, а сердце горячим комом подскакивает к горлу.
Я всё смотрю на него. Смотрю и... Проваливаюсь в зыбкую пучину той знакомой боли, которая уже должна была быть давно забыта...
- Нет, стоп, - со смешком фыркнул Дёма. - Не пойму, это правда ты, пустое место? Или мне сейчас плохой сон снится?
Нутро мигом начинает трещать от лопнувшей раны. Дыхание перехватывает, губы немеют.
- Плохо тебе сейчас наяву будет, Лихачёв! - рявкаю я гневно: - Даже неудивительно, что ты остался таким же придурком, каким был!
Разворачиваюсь и вылетаю из магазина. Слышу только удивленный вопрос Владислава у себя за спиной:
- Я чего-то не понял... Дёма, как ты разговариваешь с Тасей?...
Но больше я ничего не слышу.
С горящим лицом и колотящимся сердцем нервно оглядываюсь вокруг.
Возле джипа Владислава теперь красуется шикарный черный седан - точно Дёмин, который для этих мест явная редкостью, что и доказывают сверкающие взгляды местных мальчишек, повысовавшихся из кустов и прибежавших с детской площадки.
Меня охватывает колючая ненависть.
Надо что-то срочно придумать. Убежать, например!
Бег спасает меня уже четыре года, почему бы им и сейчас не воспользоваться?...
Интересно, я успею сбежать до того, как Лихачёвы сюда вернуться?
Оборачиваюсь к магазину и понимаю, что не успею.
Из местной забегаловки, держа в руках пыльный плюшевый ананас, выходит довольная Маша и весьма злой Владислав.
Дёма, взирая на мир сквозь стекла брендовых очков, идёт следом за ними.
По лицу Лихачёва-младшего ничего не понятно, но напряжение я всё же ощущаю - это хорошо, значит, не так уж и вальяжно он себя чувствует!
Гад!
Местные девицы уже смущенно краснеют и призывающе хихикают, глядя в его сторону, а мне тошно.
Тошно от всего.
Взять и вцепиться бы в эту навернутую по последней моде шевелюру!
Лихачёвы подходят к машине. Дёма демонстративно не смотрит на меня.
- Давайте мне кто-нибудь объяснит, что происходит, - Владислав хмурится и смотрит то на меня, то на Дёму.
- Ну может, пап, это ты всё-таки сначала объяснишь мне, - тянет он, допивая воду из бутылки и одним точным броском отправляя пустую тару в урну. - Что здесь делает эта овца?
- Дёма! - осекает сына Владислав.
А у меня окончательно срывает резьбу. Перед глазами аж начинает всё сверкать от гнева.
- Захлопнулся бы ты лучше, Лихачёв! - ору я. - Овцой будешь свою бабу называть!
Дёма замирает, поднимает очки на голову и вцепляется в меня яростным взглядом. Желваки ходят по его скулам, а губы плотно сжаты - того и гляди бросится на меня!
- Ты сейчас по загривку получишь, пугало, - цедит он зло. - Ты себя вообще кем возомнила?
- Дёма, да что с тобой?! - уже теперь уже рычит Владислав.
- А с ним как всё нормально, Владислав Олегович! - кричу я, срывая горло. - Он каким гадом был, таким и остался!
- Я тебе голову сейчас оторву, зараза, - с холодной яростью цедит Дёма и делает ко мне шаг.
Испуг разом выбивает всю ярость - как бы и правда не схлопотать!
- А ну прекратили! - так властно и страшно рявкает всклокоченный и раскрасневшийся Владислав, что все в секунду вытягиваются по струнке и замолкают.
Спустя секунду, делав глубокий вдох Владислав, уже спокойно спрашивает:
- Я хочу знать, что здесь происходит. И почему, Дёма, ты себя так ведешь с Тасей?
- А с какой стати я должен церемониться с этой дурындой? - фыркает этот козёл, но я молчу, больше не желая отвечать на этот поток грязи - пусть Владислав сам увидит. - Чего она заслуживает, то и получает.
- С такой, что отец Таси - спас мне жизнь! - снова гаркает Владислав Олегович.
- Ну не она же, - холодно отрезает Дёма.
- Тася дочь того самого Григорьева, - продолжает Владислав. - Уж изволь проявить толику уважения! Из-за того случая, её отец пропал, она осталась одна и совершенно без всякой поддержки и помощи. Я сам предложил ей помощь и был очень рад, что она согласилась поехать в наш дом.
- Ох ты ж, беспомощная нашлась! Что?... - Дёма осознав то, что только что сейчас услышал, с ужасом вытаращивается на отца... - Ты хочешь сказать, что... она будет жить с нами?!
- Я не буду жить с ним в одном доме, - выдаю я категорично.
Нет, я правда готова на какие угодно плохие условия, но на это - нет!
Никогда!
- Тася, подожди, - вскидывает руки Владислав, и мне даже становится его жалко. - Подожди, не руби с плеча... Я уверен, что мы разберемся и сможем решить эту ситуацию.
- Простите, не буду с ним жить под одной крышей, - указывая взмазом руки на Дёму, повторяю я. - Лучше на улице, чем с ним.
- Слушайте, на нас уже все смотрят, и того и гляди видосы постить по всяким канальчикам своим начнут, - закрутила головой Вероника, до этого в совершенном шоке наблюдающая за развернувшейся перепалкой. - Давайте уже где-нибудь подальше отсюда будем решать все эти вопросы.
- Я не буду этой хренью заниматься. У меня и так дел до задницы, так что всё, адьос, - с ненавистью цедит Дёма и, бросив на меня испепеляющий взгляд, направляется к своей машине: - Маш, топай давай сюда. Нам пора.
- Дома тебя будет ждать разговор, - очень холодно припечатывает Владислав, но Дёме всё равно, он никак не реагирует на отца - просто идет к своей машине и садится за руль.
Лихачев-старший берёт Машу за руку и ведёт к седану Дёмы, а я разворачиваюсь и иду к джипу Владислава.
Выхватываю свой рюкзак из приоткрытого багажника и забрасываю на плечи, затем беру сумку и плетусь в сторону автобусной остановки, которая находится прямо за магазином.
К тётке, конечно, не поеду. Вернусь в Москву, сяду где-нибудь... Не знаю, на вокзале, в кафе, да хоть где и придумаю, что буду делать дальше.
Это было моей ошибкой соглашаться на помощь Лихачёва.
Он, может, и готов мне помочь, но его придурошный сын в мои планы не вписывается никаким местом!
Смотрю на растрескавшийся асфальт и шмыгаю носом. Слёзы уже не просто жгут глаза, а горячими струйками текут по щекам.
- Тася! Стой! - К остановке, к которой я уже подошла, подъезжает авто Владислава, он высовывается изо окна и понуро смотрит на меня. - Ну ты-то хоть выслушай меня...
- Простите меня, Владислав Олегович, - мрачно говорю я. - Но жить рядом с вот этим вот...кадром, который будет травить меня при любой возможности - выше моих сил!
- Он не будет тебя травить, Тася, обещаю, - заверяет Владислав, но я лишь качаю головой. - Чего бы между вами не произошло.
- Будет. Он ничего другого не умеет! - И густо покраснев, добавляю: - И ничего между нами не произошло. Ничего хорошего, я имею ввиду...
- Тогда давай иначе решим вопрос, - сдается Лихачёв. - Ты поживешь у нас пару дней, пока я подыщу тебе какую-нибудь хорошую квартиру и сниму её для тебя. Будешь жить отдельно, но с моей поддержкой. Хотя бы так!
- Нет, вы что! Я... не могу так, - качаю головой, хотя предложение ужасно заманчивое. - Это уже слишком.
"В конце конуов, этот придурко Дёма в одном был - это мой отец спас жизнь Владиславу, а не я... Пусть у меня и были проблемы, но Лихачев не обязан меня содержать".
- А зачем снимать? - удивляется Вероника, высовываясь из второго окна. - Тась, ты можешь пожить пока в моей квартире, я там все равно до окончания зимней стажировки жить не буду - мне неудобно в свой корпус оттуда ездить. Новая квартира, хорошая, с ремонтом... Папин подарок.
- Да, действительно, - соглашается Владислав, кивнув дочери. - Это ведь хорошая идея. Что скажешь, Тася?
Я кусаю губы, раздумывая.
- Х-хорошо, - комкано выдаю я. - Наверное... Я...
- Ну и отлично, - припечатывает Вероника и радостно открывает передо мной дверь, приглая сесть в машину. - Давай пока к нам, а завтра съездим посмотрим, как там что в моем гнездышке.
Я снова залезаю в авто Владислава. На этот раз в машине царит невероятный покой и тишина, и мы так и едем под тихую музыку и легкий шум кондиционера до самого дома Лихачевых.
Однозначно продержаться пару дней у них я точно смогу, а там - уже и магистратура, другая жизнь, учёба, работа... никаких Демьянов Лихачевых!
В этом я убеждена на все сто процентов. Ровно до сегодняшнего вечера.
13
Тася
У Лихачёвых великолепный дом - большой коттедж из кирпича, с панорамными окнами, и просторный ухоженный участок.
Я во все глаза оглядываюсь вокруг, пока Филипп плавно ведёт машину по ровному подъезду прямо к дому.
Как только мы останавливаемся, замечаю, что из дома на веранду выходит красивая светловолосая женщина, через секунду рядом с ней появляется девушка в форменной одежде - видимо, горничная, и мужчина в белой рубашке и брюках.
"Они все работают на Лихачёвых? Размах у них тут, как у аристократов", - с растущим ощущением неловкости, думаю я.
- Ты иди, Тась, - бурчит Вероника, когда Владислав выходит из машины, а я чуть задерживаюсь. - Я сейчас приду...
Вероника мажет хмурым взглядом по Филиппу и, насупившись, отворачивается. Удивляюсь, но ничего не спрашиваю.
Покинув машину, плетусь к дому: на просторной веранде меня уже встречает та самая красивая женщина, она приветливо здоровается и представляется Татьяной, здешней управляющей.
- Тася, ты чувствуй себя как дома, - говорит Владислав. - Я бы хотел поговорить с тобой попозже, но боюсь, что удастся только завтра - у меня сегодня ещё две встречи. Располагайся и помни, что если что - я всегда на связи. Татьяна покажет тебе дом и твою комнату.
Я благодарю Владислава. Глядя ему в спину, чувствую острое сочувствие - мужчина выглядит устало.
Хотя как тут не устать после такого утра!
- Идёмте, Тася.
Татьяна вёдет меня к лестнице, и мы поднимаемся на второй этаж.
Моя комната небольшая, но уютная - большой платяной шкаф, двуспальная кровать, письменный стол... Вид отсюда очень хороший - окна выходят на сад.
Но главная радость - это отдельная маленькая ванная комната.
Благодарю Татьяну, когда она приглашает меня через час спуститься к обеду.
И как только дверь за женщиной закрывается, я обессиленно опускаюсь на кровать.
Закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Чувствую смятение и неловкость... А ещё усталость после всех пережитых за сегодня стрессов.
Но всё это ничто по сравнению с бурлящей во мне яростью.
Открываю глаза и с ненавистью смотрю в одну точку на стене, вспоминая все те гадости, который успел мне сказать Лихачёв-младший за пять минут нашей встречи.
Сжимаю зубы - боль от вновь превратившегося в рану шрама невыносима, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не кинуть в что-нибудь в стену.
И почему он меня так ненавидит?! За что? За то липовое письмо?!
Можно было бы спасить на это, но ведь я знаю, что всё началось раньше.
Тот разговор с Бурдиным и другими мажорами класса был ещё до этого письма. И Дёма уже тогда гворил обо мне с ненавистью и презрением...
Через час я спускаюсь в столовую, где за большим красиво сервированным столом уже собрались хозяева дома.
Меня до дрожи мучает страх, что я встречусь с Дёмой, но, к своему великому облегчению, обнаруживаю, что его там нет.
За обедом царит веселая и непринужденная атмосфера, хотя, откровенно говоря, я чувствую себя не в своей тарелке во всём этом блестящем великолепии вокруг: сверкающие люстры, накрахмаленные скатерти, молочно-белый сервиз по цене самолета...
Дорогие картины и новороченая техника...
Я такие места разве что в журналах видела!
После обеда Владислав сразу же уезжает, чуть погодя уезжает и Вероника. Они вообще задерживаются у себя дома?
В совершенном одиночестве я брожу по саду, потом возвращаюсь в комнату и немного переписываюсь с арендатором родительской квартиры в Петербурге. После погружаюсь в изучения присланного мне расписания. Подсчитываю, сколько примерно денег мне нужно для закупки всего необходимо к учебе и на чем можно сэкономить.
Как раз в этот момент ко мне приходит Татьяна и передает конверт от Владислава. Удивленно покрутив конверт в руках, я открываю его и нахожу в нем пластиковую банковскую карту и записку:
"Тася, это твоя карта. Пожалуйста, не отказывайся от денег".
Конечно, я сразу же хочу отказаться от денег, но меня останавливает мысль о расстроенном лице и без того уставшего и выжатого как лимон Владислава, которого собственные дети, кроме Вероники, не особо спешат радовать...
Тяжело вздыхаю. Почти до самого вечера занимаюсь заказом всего необходимого к учебе. Довольно поздно ужинаю прямо на кухне и сновавозвращаюсь в комнату.
Уже поздно, надо ложиться спать. Иду в душ и долго стою, греясь под горячими струями.
Завтра мне нужно съездить в магазин и приобрести кое-какую одежду к началу обучения, а потом мы договорились с Вероникой, что она покажет мне свою квартиру.
Оборачиваюсь полотенцем, поправляю влажные волосы и смотрю на свое отражение в зеркале. Бледное узкое лицо, большие голубые глаза, челка влажными прядками касается лба...
Выгляжу плохо: уставшей и напряженной.
Вознамереваясь получше выспаться, выхожу из санузла в полутемную комнату. У кровати горит один лишь ночник. Ёжась от прохлады, окутавшей мои плечи, вспоминаю, что не закрыла дверь и тихо шлепаю по ковру босыми ногами, пересекая комнату.
Не успеваю пройти и половину, когда дверь распахивается...
У меня воздух застревает в легких, а сердце ухает куда-то в пропасть, ведь на пороге моей комнаты оказывается Дёма.
Совершенно уверенно и по-хозяйски заходит в комнату и закрывает за собой дверь.
От шока и возмущения застываю на месте не в силах пошевелиться. Просто вытаращиваюсь, не веря своим глазам: но и это и правда Лихачёв собственно персоной, в не менее модных серых джинсах и белой футболке, чем раньше, но теперь взъерошенный и напряженный.
Дёма и прищуривается и быстро оглядывается. Натыкается взглядом на меня... И вскидывает брови. Окидывает взглядом, присвистыет и холодно усмехается:
- Вижу, хорошо ты тут уже устроилась, Григорьева.
14
Тася
Дёма окидывает меня взглядом, присвистывает и холодно усмехается:
- Вижу, хорошо ты тут уже устроилась, Григорьева.
Дико хочу нагрубить ему в ответ, но внезапно вспоминаю, что я вообще-то в одном полотенце!
Слова застревают в горле, а к лицу приливает краска. Испуганно отступаю назад.
- Лихачёв! - рявкаю в отчаянии. - Ты что, не видишь, что я не одета?! Свали отсюда немедленно!
- Мне плевать одета ты или нет - для меня вообще никакой разницы видеть швабру в тряпках или в полотенце, - холодно фыркает Дёма, разрезая мое сердце унизительными словами. - Я пришёл сюда по делу. Остальное - твои проблемы.
- Какой же ты подонок! - цежу я хрипло, а самой хочется разрыдаться.
Никогда я не слышала таких унизительных слов в свою сторону, и сейчас внутри всё ревёт от горячей ярости!
А ещё от колючего непонимания: и за что Лихачёв так ненавидит меня?!