Разлученные бывшие. Не проси простить

Глава 10

Я вздрогнула. С каждой секундой шаги приближались.

Не раздумывая, я бросилась вперёд. Ноги сами понесли меня по дорожке, ведущей прочь от дома. Мне казалось, что вот-вот чья-то рука схватит меня, потянет обратно. Картинки мелькали в голове: как Марк преграждает мне дорогу, как смеётся Марго, как эти чужие лица из гостиной смотрят на меня, как на добычу.

Мне казалось, что, если я сейчас остановлюсь — всё. Меня догонят. Вернут обратно в этот дом, в эту липкую атмосферу, и я уже не смогу вырваться.

Я выбежала из узкого двора на тёмную трассу. Шоссе тянулось впереди как бесконечная лента.

И вдруг за моей спиной вспыхнул свет фар. Машина вынырнула из темноты и последовала за мной. Гул мотора приближался, и я почувствовала, как у меня сжимается горло. Машина двигалась медленно, совсем рядом. Я обернулась на секунду — это он. Марк. Его силуэт в полумраке салона, опущенное стекло и взгляд, который прожигал насквозь.

— Алина, ну что ты как маленькая? — сказал он насмешливо. — Садись, я тебя подвезу. Одна на трассе — это опасно. Ты не дойдёшь пешком, до города ещё километры.

Я ускорилась, делая вид, что не слышу. Но он не отставал. Продолжал ехать совсем рядом, как тень.

— Ну не упрямься, — продолжил он уговаривать. — Я же не враг тебе. Я не кусаюсь... Давай, садись.

У меня перед глазами вдруг всплыло лицо мамы, её строгие глаза. Она всегда повторяла: никогда не садись в машину к незнакомцам! Даже если они кажутся вежливыми и милыми. Даже если улыбаются. Даже если обещают, что «ничего не случится». Я слышу её голос внутри, как будто она идёт рядом со мной и держит за руку: не доверяй ему, иди дальше.

И я зацепилась за эту мысль, как за спасательный круг. Потому что да, я его совсем не знала. Его взгляд, его улыбка, его манера говорить — всё это было завораживающее, но чужое, а значит — опасное.

Но он вроде бы не делал ничего страшного — не хватал меня за руку, не кричал, не принуждал ни к чему. Просто ехал рядом и мягко уговаривал.

— Алина, — он произнёс моё имя почти ласково. — Ты ведь сама понимаешь, что пешком тебе не дойти. К тому же, это небезопасно — тебя может кто-нибудь сбить или посадить в машину насильно…

Я стиснула зубы и упрямо шагала вперёд, не глядя в его сторону.

И вдруг — раздался визг тормозов. Марк резко выкрутил руль и перегородил мне дорогу. Фары ослепили, я застыла, прижав сумку к груди.

Дверца распахнулась. Марк вышел из машины и остановился в метре от меня. Голос его стал тише, но настойчивей, он будто меня обволакивал:

— Посмотри на себя… Ты вся дрожишь. Ну что ты упираешься? Садись в машину. Я отвезу тебя, куда скажешь.

— Я… я не должна…— еле слышно произнесла в ответ.

— А что ты должна? Идти пешком? Я не отпущу тебя никуда. Садись.

Сердце колотилось, ладони дрожали, но злость поднималась выше страха. Перед глазами у меня все еще стояли лица Марго и парней из компании Марка — их смех, их взгляды. Неожиданная догадка вдруг ослепила меня: она специально притащила меня к себе, чтобы посмеяться.

Я посмотрела ему прямо в глаза и выпалила:

— Я всё поняла. Марго позвала меня не просто так. Решила сделать из меня посмешище, игрушку. Ты и твои друзья должны были позабавиться. — Я сжала зубы, чувствуя, как лицо горит. — Но я не собираюсь играть в ваши игры.

— Ты чего? — он говорил спокойно и уверенно, будто знал, что я всё равно поддамся. — Никто над тобой не смеялся. Просто глупая ситуация. Я отвезу тебя домой.

Он сделал шаг ближе и сказал тихо:

— Алина… я не собирался тебя обижать.

В его взгляде не было ни насмешки, ни злости. И именно в этот момент во мне пошатнулась моя уверенность.

Может, я ошибаюсь? — промелькнула предательская мысль. Может действительно зря бегу по этой дороге, как маленькая?

— Я хочу просто отвезти тебя домой, — мягко сказал он.

Его голос укутывал меня, такой спокойный, уверенный… Мне всё ещё было не по себе, но уже не так страшно.

Марк с этим неожиданно мягким взглядом. Не холодным, не насмешливым, а таким… тёплым. Я прикусила губу. Всё внутри кричало: беги. Но его глаза… они убеждали, что ничего страшного не случится.

Я стояла, не двигаясь. Колебалась. Секунды тянулись мучительно долго.

В этот момент телефон у меня в кармане завибрировал. Мама. Я уже скоро должна быть у неё. Если я сильно опоздаю, она будет волноваться. А у нее такое слабое сердце…

Я прикрыла глаза, ощущая, как дрожат колени. Потом — шагнула к машине. Марк сразу же открыл передо мной дверь.

— Вот и умница, — тихо сказал он и едва заметно улыбнулся.

Я забралась внутрь. Теперь, когда дверь захлопнулась, было ясно, что назад дороги уже нет.

Глава 11

Я сидела, отодвинувшись к самой дверце, будто это могло уберечь меня от близости к нему. Ремень безопасности впивался в плечо, но я не двигалась — лишь сильнее вжималась в угол.

Просторный салон показался мне тесным, как клетка, и каждое движение Марка будто только подчеркивало это. Он завёл двигатель, и тихое урчание под капотом разлилось по пространству, делая тишину между нами ещё более неловкой.

— Куда тебя отвезти? — спросил он.

Я объяснила, что еду за город, в область.

— Я знаю это место, — он кивнул и включил навигатор.

Я отвернулась, уставилась в окно на темнеющую дорогу, а Марк вдруг заговорил так спокойно, будто между нами не было той сцены на улице:

— Ну и куда ты так торопилась?

Я молчала, чувствуя, как его взгляд скользит по мне.

— Не бойся, — вдруг тихо добавил он. — Я же сказал тебе, что не кусаюсь. Забыла?

Я сжала руки в кулаки, ногти впились в ладони. Может, для него моя паника и выглядела смешно, но я чувствовала себя именно добычей, загнанной в капкан.

— Значит, ты учишься? — он вдруг перевел разговор на другую тему.

— Учуcь, — коротко ответила я.

— На кого учишься?

— На программиста.

— Серьёзно? Вот уж не ожидал, — в его голосе прозвучало искреннее удивление. — Я почему-то думал, что ты больше про творчество. Ты выглядишь так, будто тебе ближе что-то… Рисование там или музыка.

— Ты меня совсем не знаешь, — я делала вид, что с интересом рассматриваю проносящиеся в окне фонари.

— Вот поэтому и спрашиваю. Мне интересно узнать. Это сложно, наверное? Там учиться? — он не сдавался, будто специально вытягивал из меня слова.

— Да, — коротко ответила я. — Нелегко.

— Но это здорово. Дисциплина, логика, голова работает, — он улыбнулся. — Ты явно не из тех, кого легко провести.

— Я люблю точные науки, — призналась я.

Марк принялся с искренним интересом расспрашивать меня о колледже: какой курс, нравится ли мне, легко ли даётся, чем я занимаюсь в свободное время, чем живу. Я отвечала коротко, но всё равно рассказала больше, чем хотела.

Внутри всё ещё жила тревога. Я не доверяла ни его словам, ни этой напускной лёгкости. Но где-то глубоко мелькнуло ощущение: кажется, он действительно хочет просто поговорить со мной.

Он не делал ничего дурного — не тянулся ко мне, не смотрел слишком пристально, не позволял никаких лишних движений. Наоборот. Он говорил легко и свободно, как будто мы старые знакомые и просто коротаем время в дороге.

— Значит, ты умная, — вынес наконец он свой вердикт.

Я промолчала, не зная, как реагировать на комплимент. А Марк вдруг начал говорить о себе.

— Я вот учился на юрфаке. Потому что так надо, потому что это престижно, потому что это «правильная дорога», — он усмехнулся невесело. — А потом меня выгнали.

Он рассказал, что пошел учиться туда, выполняя волю отца, что ему было невыносимо скучно, что он всё время искал другие способы зарабатывать и жить, и в итоге сам всё пустил под откос.

Мне почему-то вдруг стало неловко. Я ожидала от него уверенности, даже надменности… а он вдруг признался в слабости. Это было странно.

— Не обижайся на меня или на Марго, — произнёс он вдруг. — Мы просто хотели повеселиться. Мы регулярно так проводим время — собираемся большой компанией. Это не имело к тебе ничего личного.

— Ну я так время не провожу.

Он повернул голову, посмотрел прямо, чуть прищурившись, и кивнул:

— Я уже понял, что ты хорошая девочка.

В его тоне не было насмешки. Он говорил просто, будто отмечал факт. Я не знала, что ответить, и просто опустила глаза. А он продолжал говорить — о том, чем занимался, где путешествовал, какие странные компании встречал.

А я ловила себя на том, что сжатая пружина внутри меня постепенно немного распрямляется. Сначала я перестала сжимать пальцы в кулаки. Потом — дыхание стало ровнее. В голове уже не было той паники, что была в начале, хотя внутри всё равно было тревожно. Будто я слишком легко расслабилась рядом с ним.

За разговорами дорога пролетела незаметно. Я сама удивилась тому, как быстро мы приехали. Марк остановился прямо перед калиткой, где уже стояла моя мама. Она всегда выходила меня встречать.

Я сразу заметила, что её взгляд стал тяжёлым, когда она увидела подъезжающий к воротам автомобиль и меня в нем.

Я даже не успела ничего сказать или как-то оправдаться, как Марк широко улыбнулся и первым вышел из машины.

— Добрый вечер! — бодро произнёс он и пошёл прямо к моей матери.

У меня челюсть чуть не отвисла. Я осталась сидеть внутри, глядя на то, как он подходит к ней и протягивает руку, будто это что-то совершенно нормальное — подвезти девушку, которую ты видишь первый раз в своей жизни, и сразу же идти знакомиться с ее мамой. Она нахмурилась ещё сильнее, но протянутую ей руку всё-таки пожала.

Я вышла из машины, чувствуя, как у меня горят щеки. Ситуация казалась даже не странной, а совершенно невозможной. Но еще больше я удивилась, когда услышала, что Марк с готовностью соглашается на чай, на который его пригласила мама из одной только формальной вежливости.

Глава 12

Мама посмотрела на меня искоса, нахмурив брови, пока Марк с ней болтал. Уверенно, свободно, как будто они были давно знакомы.

Я подошла ближе.

— Что же ты нас раньше не познакомила, Алина? — с прищуром спросила мама, и в её голосе прозвучал явный упрек, хоть она и улыбалась.

Я только опустила глаза. Когда я могла успеть сообщить ей об этом, если мы с Марком встретились всего несколько часов назад?

Марк же, угадав мой ступор, перетянул на себя ее внимание:

— Алина дружит с моей сестрой. Сегодня они засиделись, заболтались вместе, и я как старший брат взял на себя роль таксиста. Алина очень переживала, что опоздает к вам. Ну а я был только рад помочь.

— Ну что же, пройдемте в дом? — немного растерянно предложила мама. — Нечего на улице стоять. Я угощу вас чаем с липой…

— Марк уже уходит, — я перегородила ему дорогу к дому, совсем как он перегородил мне меньше часа назад. Только он не хотел отпускать меня, а я совсем не желала его впускать.

— Да нет, я вроде бы никуда не ухожу, — он сверкнул белозубой улыбкой.

— Ему уже пора, — с нажимом продолжила я. — Его ждут… Его товарищи.

— Кто? — он усмехнулся. — Мои товарищи пока без меня развлекаются. Поверь, они совсем не скучают.

— Алина, в чем дело? — удивилась мать. — Пусть Марк зайдет, передохнет хотя бы после дороги.

Заметив ее непреклонную решимость продемонстрировать свое гостеприимство, я сдалась и отошла в сторону. С ней в такие моменты было бесполезно спорить.

Когда мы зашли внутрь, обстановка показалась мне ещё беднее, чем обычно, на контрасте с замком, из которого я только что сбежала. Скромные занавески, старенькая мебель, кухонный стол, который давно просил замены… После того роскошного особняка, где живут Марк и Марго, наш домик выглядел… ну как-то совсем жалким. Мне вдруг стало неловко до дрожи: будто я стояла перед ним совсем голая, без защиты, и мне не давали возможности даже прикрыться.

Но Марк, к моему удивлению, будто не заметил скромности обстановки. Или талантливо сделал вид. Вместо того чтобы окинуть взглядом тесную кухню, он сразу же нагнулся к коробке у печки, где копошились новорожденные котята.

— Ого! — радостно воскликнул он, и в его голосе прозвучало неподдельное восхищение. — Совсем малыши! Такие крошечные!

Я замерла в дверях, ошеломлённая.

— Можно потрогать? — спросил Марк прежде, чем прикоснуться к одному из них.

— Конечно! Чай сейчас будет готов! — мама принялась расставлять на столе чашки, а он склонился над котятами.

И я поймала себя на мысли — может быть, ему правда всё равно на окружающую нас бедную обстановку?

— Присаживайтесь, — пригласила мама, и Марк подошел к столу вместе с котенком.

— Простите, что с пустыми руками… — сказал он неожиданно смущенно. — В следующий раз обязательно приеду с тортом!

Следующий раз? Какой еще может быть следующий раз?

Я не могла понять, что здесь вообще происходит. Откуда у него такая уверенность, что он сюда вернётся?

Мама, которая обычно умела смотреть так, что у любого дрогнут колени, вдруг смягчилась. Она улыбнулась и чуть приподняла подбородок, оценивая Марка с ног до головы. Кажется, первое впечатление оказалось положительным, но я все-равно ждала, что она вот-вот начнёт задавать ему неудобные вопросы.

— А где ты учишься? — она начала расспрашивать словно промежду прочим, но я узнала стальной оттенок в её голосе. — А живёшь ты где? Чем вообще занимаешься?

Я ожидала, что он начнёт юлить, что-то утаивать, прятать детали, как это обычно делают парни, когда сталкиваются с мамами. Но он будто нарочно вывернул перед ней всю свою биографию наизнанку, чем меня, без сомнения, очень удивил.

— А родители твои кто? — мама продолжала допрос.

Марка это ничуть не смутило. Он произнёс свою фамилию так спокойно, как будто ничего особенного в ней не было, хотя даже у меня по спине побежал холодок. Я знала эту фамилию. И мама ее знала. Ее слишком хорошо знали все не только в городе, но и далеко за его пределами.

Она резко выпрямилась, и на её лице мелькнуло то самое выражение — смесь потрясения и узнавания.

— Так ты… ты сын… — она запнулась, будто не могла поверить собственным ушам.

— Ну да, — кивнул Марк, спокойно наблюдая за тем, какое сильное впечатление его фамилия произвела на мою маму.

И тут произошло что-то странное: вместо того чтобы ещё больше начать его подозревать во всех возможных злых намерениях, мама, к моему ужасу, сразу сдала позиции. Все её колючие вопросы словно испарились. Она растерянно покачала головой и… начала сама рассказывать.

Обо мне.

— Ты знаешь, ведь Алиночка у меня приёмная, — вдруг сообщила она. — Её родители были нашими соседями. Хорошие, порядочные люди. Были когда-то… Пока не спились. Девочка осталась совсем одна. Пришлось взять ее, чтобы не забрали в детдом.

Я застыла, едва не перестала дышать. Теперь Марк узнает, откуда я на самом деле — из какой грязи. Но с другой стороны… Какое мне вообще дело до Марка и до того, что именно он обо мне подумает? Мне вообще должно быть на него наплевать.

Краем глаза я посмотрела на него, готовая встретить насмешку, брезгливость или хотя бы скуку в его взгляде. Но он очень внимательно слушал, с удовольствием пил чай из старой кружки с отколотым краем и поглаживал котёнка, который уютно устроился у него на коленях. Длинные пальцы мягко перебирали серую шерсть, и котёнок урчал от удовольствия.

Мне казалось невозможным, что человек, привыкший к другому миру — яркому, красивому, обеспеченному — может не отстраниться с брезгливостью, коснувшись иного. Однако именно так оно и было, судя по его реакции.

— Так что она у меня, считай, сиротка, — продолжила мама, не замечая моего возмущенного взгляда. — Нежная, впечатлительная. Бедная девочка многое пережила, — она вдруг вздохнула и посмотрела Марку прямо в глаза. — Поэтому я и прошу тебя, пожалуйста, ты уж не обижай её!

Я едва не провалилась сквозь землю. Казалось, вот сейчас я просто исчезну от стыда.

Марк не усмехнулся, не отмахнулся, как я ожидала. Он лишь чуть наклонил голову и произнёс:

— Я понял. Обещаю!

Глубоко внутри меня что-то дрогнуло в ответ на его слова, что-то отозвалось. Его обещание. Его спокойный тон. Его уверенность в том, что «следующий раз» действительно будет.

— Алина у меня девочка очень умная, — продолжила мама рассказывать. — Всегда любила читать, упрямая, конечно, но… Очень положительная, правильная…

Марк внимательно слушал, как меня расхваливают, не перебивал, только кивал иногда.

Но на секунду — нет, даже на какую-то долю секунды, я заметила, что уголок его губ немного дрогнул. Это была лишь тень насмешливой, глумливой улыбки, которая тут же рассеялась. Но этого было достаточно, чтобы я сразу насторожилась.

Я увидела, как котенок, проснувшись, хотел сбежать с его коленей обратно к своей матери-кошке, но Марк безжалостно раз за разом возвращал его назад.

А мне оставалось только гадать, не превратилась ли я сама в фигуру на шахматной доске, где все ходы уже расписаны, а я лишь делаю вид, что ещё могу выбирать.

Глава 13

Когда дверь за Марком закрылась, я все еще была под неприятным впечатлением от его странной ухмылки, которая не давала мне покоя все время разговора.

— Мам, — тихо сказала я, когда она вернулась в дом, после того, как проводила Марка до машины. — Зачем ты это сделала? Зачем ты рассказала ему всё обо мне?

Она подошла ко мне ближе и вдруг неожиданно крепко меня обняла.

— Алинушка… — прошептала она, и в её голосе мне послышалась слабость, которую я раньше никогда не замечала. — Я… я не хотела тебе зла, не хотела поставить тебя в неудобное положение или заставить стыдиться твоего прошлого. Дело в том, что… Я ведь не вечная. И я всё время думаю, что будет с тобой, если меня вдруг не станет… И ты останешься совсем одна.

— Мам, — я возмущенно вывернулась из её рук, — ну ты что? Как ты вообще можешь такое говорить! Ты еще очень молодая!

Но она продолжала говорить о своем, будто не слышала:

— Я держала тебя в строгости все эти годы... Может, порой я была слишком резка… Но это не потому, что я хотела сделать тебе больно. Ты думаешь, я не видела твоих слёз, твоих обид? Но я боялась, что если я дам слабину, если не сделаю тебя сильной, то… жизнь просто раздавит тебя, как раздавила твоих родных. Я хотела воспитать тебя сильной, умной… И я вижу — у меня получилось! А теперь у меня осталась только одна мечта — чтобы ты нашла достойного мужчину, плечо, на которое сможешь опереться…

— Хватит, — перебила я её резко. — Ты говоришь так, будто я сама не смогу справиться. Как будто всё моё будущее — это только мужчина. Но у меня есть я сама! Разве этого мало?

Она качнула головой, и прядь седых волос упала на лицо.

— Ты еще очень молода и тебе кажется, что всё можно выдержать. Но я слишком хорошо знаю, каково это — быть одной. Я прожила жизнь без опоры, без плеча. Это очень сложно так жить, растить детей… И мне очень важно знать, что ты найдёшь себе спутника, с которым ты сможешь разделить тяготы… Чтобы ты могла опереться... Чтобы ты не осталась совершенно одна, как круглая сиротка…

— Мам, — я покачала головой, — ну зачем ты такое говоришь...

— Прости, — она гладила меня по волосам, и я чувствовала себя одновременно маленькой и взрослой, беспомощной и сильной. — Прости, доченька. Я просто очень боюсь. Я хочу, чтобы у тебя всё было иначе, чем у меня, чем у твоих родителей. Чтобы ты жила, а не выживала. А этот Марк… Он показался мне порядочным человеком.

Я сжала губы, чтобы у меня не вырвалось: Ты ничего о нём не знаешь! Да что там говорить — я сама о нем не знаю практически ничего, кроме того, что мне сказала мне его сестра — что он бабник, бездельник и мажор.

— С чего ты вообще так решила? — спросила я у матери.

Она тяжело вздохнула и опустилась на диван.

— Он показался мне хорошим, простым парнем, даже слишком простым для того, кто вырос в богатой семье... Не наглый, не высокомерный. Но тебе все равно нужно быть очень осторожной — богатые мужчины часто бывают жесткими. Они умеют нравиться, умеют очаровывать, но... Я не говорю, что он плохой. Просто будь осторожна. Очень осторожна. И пообещай мне не торопиться. Не отдаваться ему без остатка, пока не убедишься, что он действительно твой человек. Не ведись на улыбку, на внешность. Смотри в корень.

— Между мной и Марком ничего нет и не может быть, — сказала я твёрдо. — Я даже не думаю сейчас ни о каких парнях — только об учёбе. Мне нужно доучиться, пройти стажировку, найти работу… Я начну зарабатывать, и мы наконец-то сможем сделать ремонт в доме — заменим проводку, починим забор, сантехнику, окна новые поставим. А потом я обязательно свожу тебя на море! Ты наконец-то увидишь море! И не нужно мне никаких богачей!

Я говорила и говорила, будто сама себя убеждала в этом будущем, в котором было так много надежды и так мало страха. Мать слушала, чуть улыбалась уголками губ, но вдруг её улыбка начала гаснуть. Лицо стало совсем спокойным, как будто отрешённым. Она всё ещё улыбалась — едва-едва, но улыбка её бледнела вместе с ней самой.

И я заговорила быстрее, испугавшись, что она не верит мне.

— Я не хочу всю жизнь зависеть от случайностей или от чьей-то милости. Я сама вытяну нас, обещаю!

Вдруг она побледнела, рука её дрогнула и прижалась к груди.

— Мам? — я замолчала.

Она сделала какое-то неловкое движение, словно собиралась подняться или поправиться, но внезапно осела обратно на диван, прижала руку к груди, и её улыбка превратившись в странную, напряжённую гримасу.

— Мама! Что с тобой?

Она пыталась что-то ответить, губы приоткрылись, но слова так и не сложились в звук.

— Нет, нет… Мамочка, держись, я сейчас вызову скорую!

Глава 14

Спустя неделю мне все-таки пришлось вернуться в колледж несмотря на то, что больше всего на свете мне хотелось спрятаться и замереть. Я медленно шла по коридору, опустив голову, не желая встречаться взглядом ни с кем.