Кружка для палача

ЦЕНА ЧУЖОЙ ЖИЗНИ

Одни преступления заканчиваются приговором, другие годами остаются неизвестными. Человек продолжает работать, растит детей, принимает поздравления. Окружающим известна одна сторона его жизни; о другой он предпочёл бы не рассказывать. Но от молчания прошлое не перестаёт существовать.

Особенно страшно, когда чужую судьбу ломают люди, обязанные защищать закон. В бумагах могут стоять подписи, в протоколах — подробные показания, в деле — обвинительный приговор. И всё-таки за внешне правильными документами иногда скрывается преступление, совершённое теми, кому доверили устанавливать истину. Последующая благополучная жизнь не превращает такое преступление в ошибку, которую можно просто забыть.

Эта история о человеке, которого уважали на службе и любили дома. Много лет он скрывал преступление, а во время смертельной болезни признался в нём. Но о чём были его слёзы — о погибшем или о собственной судьбе?

ЧЕЛОВЕК, КОТОРЫЙ УГАСАЛ

Дочь Алексея снова приехала в больницу утром. В последнее время ей казалось, что все дни стали похожи один на другой: дорога, короткий разговор с врачом, знакомый коридор и дверь одноместной палаты. Она старалась приходить спокойно, не выдавать тревоги, но перед входом всякий раз останавливалась на несколько секунд. Ещё недавно отец был крепким мужчиной, который не любил, когда о нём чрезмерно заботились. Теперь ему было трудно даже приподняться на кровати, а каждое новое посещение приносило неприятное открытие: он снова похудел.

Алексею было пятьдесят пять лет. У него заметно обострились слабость и потеря аппетита; лицо стало бледным, щеки ввалились, одежда висела на исхудавшем теле. Врачи предполагали онкологическое заболевание. Симптомы были тревожными, однако первоначальные анализы не подтверждали наличие рака. Продолжалось всестороннее обследование, и назначить направленное лечение пока не удавалось. Дочь понимала необходимость осторожности, но каждый день ожидания воспринимала как потерянное время. Отец таял у неё на глазах.

Прежде Алексей занимал руководящую должность в управлении, к которому относилась тюрьма. Последние десять лет он работал на хорошем счету, заслужил уважение коллег и награды за труд. Дома его знали как заботливого мужа, отца и дедушку. Сослуживцы могли говорить о нём как о требовательном руководителе, а близкие — как о человеке, который всегда находил время выслушать родных. Эти два привычных образа ничем не противоречили друг другу. Дочь гордилась отцом и не представляла, что однажды ему самому понадобится помощь, которую она не сумеет обеспечить.

В палате Алексей лежал с закрытыми глазами. Услышав шаги, он открыл их и попытался улыбнуться. Дочь поставила сумку, поправила подушку и спросила, удалось ли ему поесть. Он отрицательно покачал головой. Она достала домашний обед, который приготовила мать, но отец попросил убрать контейнеры: от запаха пищи ему становилось дурно. Тогда дочь не стала спорить. Она знала, сколько сил отнимали у него даже простые разговоры, и боялась превратить каждое посещение в череду уговоров.

Сам Алексей уже не скрывал, что положение тяжёлое. Он не жаловался на врачей и не отказывался от обследований, но всё настойчивее просил родных обратиться к колдуну или магу. Дочь поначалу воспринимала эти просьбы как следствие страха. Она объясняла, что медики продолжают искать причину болезни, что нельзя прекращать исследования из-за предположений, не подтверждённых ничем определённым. Отец соглашался продолжать лечение. И всё же повторял, что хочет проверить возможность наведённой порчи.

Долгое время семья не относилась к его просьбе всерьёз. Однако состояние Алексея ухудшалось, и дочь перестала отговаривать его. Она боялась доверять отца незнакомому человеку, но ещё больше боялась пожалеть о том, что не выполнила его настойчивую просьбу. Женщина нашла колдунью, которая согласилась приехать в больницу. По телефону она подробно рассказала о пятидесятипятилетнем пациенте, подозрении врачей на рак, неоднозначных анализах и стремительном ухудшении состояния. Они договорились о встрече. Дочь сообщила отцу, что приедет не одна, и впервые за несколько дней увидела в его взгляде явное ожидание.

В ОДНОМЕСТНОЙ ПАЛАТЕ

Когда женщины вошли, Алексей лежал с закрытыми глазами. Дочь осторожно подошла к кровати и сказала, что они приехали, как он просил. Мужчина открыл глаза, посмотрел на посетительницу и с трудом приподнялся, опираясь на подушки. В его глазах стояли слёзы. Он плакал и не пытался скрыть этого.

Колдунья не стала начинать с длинных объяснений. Сначала задала несколько уточняющих вопросов. Ей требовалось понять, как быстро развивалась болезнь, какие симптомы появились первыми и почему сам Алексей попросил обратиться не только к врачам. Мужчина отвечал коротко. Он не утверждал, что знает человека, желающего ему зла, и не называл событий, с которыми связывал своё состояние. Просто чувствовал, что происходит что-то страшное, а обычное обследование пока не приносит ответа.

Затем колдунья использовала каплю своей привычной настойки, разведённую в тридцати миллилитрах воды. Дочь наблюдала с тревогой, не понимая, что может выяснить этот приём. Многолетний опыт подсказал колдунье, что она столкнулась с редким смертельным проклятием, которое, по её убеждению, невозможно снять. Медицинское обследование Алексея при этом продолжалось.

Некоторое время колдунья молчала. Дочь ждала объяснений и нервно переставляла стакан воды на тумбочке. Алексей смотрел на гостью с тревогой. Наконец женщина попросила дочь оставить их наедине. Она сказала, что должна задать вопросы личного характера и не хочет делать этого в присутствии близкого человека. Дочь вопросительно взглянула на отца, получила его согласие и вышла в коридор. Дверь за ней тихо закрылась.

Оставшись вдвоём с больным, колдунья не стала говорить об устройстве проклятия. Она сообщила совсем другое: причина трагедии кроется в преступлении, которое Алексей когда-то совершил. Он знает, о каком поступке идёт речь. Мужчина некоторое время смотрел на неё, затем глухо произнёс, что догадывается, о чём она говорит. До этой минуты он не связывал болезнь с определённым эпизодом прошлого. Теперь же, услышав её слова, впервые решился рассказать историю, которую скрывал много лет.