КУЛЬТУРНЫЙ ДОМОСЕД (ЭПИКРИС)

Убийство личности искусственностью происходит зарождением в ней протеста против собственной бесталанности — неосознанности в том, что каждый знает, как жизнь. Субъект, одинокий с рождения, просит защиты в дружбе там, где возможно: например, придумывает реализоваться посредством «искусства». Пытаясь, а порой и становясь таковым, просто назвав себя «художником», позволяя себе в действительности натурально апеллировать к значению «художник» через гомосексуальный образ: так сказать, «в художественной среде быть геем вполне нормально», и это уже почти его успех — «стать нормальным».

Так институция готова защищать любые отклонения, приписывая им натуральность, как бы пародируя саму природу, создавая что-то своё, пока не нанесёт последний удар ложью успеха со стороны того, к кому направлен дружеский жест во спасение, не имеющего своего мнения относительно «таланта». При этом любое определение в искусстве с ним и в нём сегодня на уровне личности, независимо от наклона самого определения, равно в своём значении страданию. Что уже неплохо, если страдать пришлось бы для самой жизни, выстраиваясь аспектом её школы созидания. Но, к сожалению, то, что имеем, — не совсем одно и то же в своих натуральных свойствах.

Это значит, мы говорим о том аспекте, где чьё-либо мнение относительно жизни совершенно обречено, в отличие от важного значения искусственного как способности личности к жизни. Жизни, которая игнорируется значением успеха талантом, предвкушающего своё мнение в действительности о самой жизни, но не получающего этого мнения в контексте счастья. Теперь, испорченный ложью о возможности своего проявления успехом в идее искусства, субъект считает любое проявление в нём предлогом для мерзости на уровне недостигнутого обещанным успехом.

«Исход мнения искусственного большинства: успех как счастье в искусстве достичь невозможно ни при каких обстоятельствах». Страдает личность и переходит на «тёмную сторону», происходит совращение. Как и предыдущее, следующее заключение выводится мнением настоящего наблюдения: обращение субъекта искусством, теперь искажающего всё ради успеха, следует из того наблюдения, где всё успешное сегодня априори в таком определении значения «счастье». То есть ничто другое стать успешным не может сегодня, кроме пошлого.

Собственно, успешность и известность в контексте славы — диаметрально разные вещи, как антагонист и протагонист для нашего с тобой понимания. Обладать успехом в средстве таланта хочет практически каждый субъект современности. Соответственно, процент того, что делается, разнося «нашу с тобой культуру», намного выше того процента, который действительно её питает, — и регламентируется успехом в данной области за счёт искажения нравственности перед естеством. Что и есть формула успеха в искусстве сегодня.

Появляется сущность униженная, талантливая, но безучастная к жизни, — полностью выведенная искусственно «обществом» для потехи на его время. Из чего я делаю заключение: «О недопустимости распространения значения „талант“ с целью воспитания для обретения каких-либо социальных категорий как признака достижения или подражания через критерий успешности в искусстве».

Применяя категорию действия успехом на основе таланта, совращая субъекта таким методом от его личного развития, ожесточая его перед значением красоты. Есть наблюдение подмены понятий об «успехе» в жизни и свершении её в славе как формы высшего проявления способности в творчестве, подменяя талантом в искусстве. Что абсолютно неверно с точки зрения значения творчества жизни, в котором нет критерия, уравнивающего его с понятием «успех» или «талант».

Такая утрированная трактовка значения — искусство = творчество — сегодня в массе есть механизм извращения понятия способности, урезающий способность каждого в творчестве жизни понятием «талант». Что и являет корень приведённого выше действующего извращения.

Ещё один элемент, меняющий отношение к образованности перед жизнью, — нюанс необразованности сегодняшнего поколения, воспитанного эволюцией-революцией антагонизма перед природой и её возможностями, заложенными для каждого, а также перед пониманием наблюдений, свойств пространства, чьи категории решены природой в частности каждого и коррелируются значением сотворения жизни сотворчеством в осознанности. Что, в сущности, значит: абсолютно для каждого в равной степени, независимо от обстоятельств, иметь возможность достижения счастья на любом из этапов восхождения к личности человека.

Повторю: смысл сказанного кроется в настоящих законах всепричинности и всеследствия, являющихся равными по своим значениям для определения качества творчества каждого в его восхождении как личности. Так как жизнь уже сотворена, её нужно научиться проявить в себе; для этого и есть инструмент, называемый творчеством, — предмет практики жизни. Определение его «искусством» есть невежество уровня, достающего только до педерастического общества, где с детства всё воспитание строится на отсылке к ничему не значащему в действительности авторитету, указывающему на предмет, не выраженный ничем натурально в действительности и самой реальности, кроме как авторитетом мнения «институции искусства».