- -
- 100%
- +
Мы возвращались домой в воскресенье вечером — уставшие, промокшие. У меня в одной руке — зонт, в другой — Вера, которая заснула у меня на плече. Софья плелась рядом с рюкзаком, который казался больше неё самой.
Наконец-то дом! Тёплый, уютный. Наш! Пусть и в ипотеке.
Я только хотела вставить ключ в замочную скважину, как дверь распахнулась.
На пороге стоял Денис, мой муж. С чемоданом.
Мы замерли напротив друг друга.
— А вы чего так рано?.. — растерянно пробормотал Денис.
Я почувствовала, как тяжелеет Вера, а я уже не в силах держать ее на онемевшей руке. Она сползла с моего бедра, и я медленно, с усилием, выпрямилась.
— А ты что делаешь?
— Я… я собирался… — он кашлянул, опустил глаза.
— Уйти? — закончила я за него. Денис так и не осмелился произнести это слово.
Я стояла вся насквозь мокрая, с дочерьми, испуганно прижавшимися ко мне — а он уходил.
— К ней? — спросила глухо.
— Я хотел… Пока вас не было. Чтобы без сцен...
Он бросает меня с двумя маленькими детьми, без работы и мешком долгов, и хочет, чтобы это прошло "без сцен"?
— К ней уходишь? — мне нужно было услышать ответ на этот вопрос, хотя он, конечно, был очевиден.
— Рит… ну не начинай, а? Я хотел по нормальному…
— По нормальному?! — я возмутилась, но тут же заставила себя понизить голос, чтобы не пугать детей. — Ты уходишь, пока нас нет дома. Без слов. Без объяснений. Ты хотел сбежать!
— Я не сбегаю. Я просто… Банально, но я больше так не могу.
— А я могу? А дети могут?
— Я устал, Рит! Вечно эти разговоры про долги, про садик, про то, что что-то не так с Верой. Я прихожу домой — и попадаю в какой-то дурдом!
— Потому что я вытягиваю всё на себе одна! — рванулось из меня. — Потому что ты исчезаешь, не берёшь трубки!
— У тебя вечно претензии...
— А у неё к тебе претензий нет?
— Это не твоё дело.
— А кредит, который ты оформил на меня — это моё? Твои долги — это моё?
— Я отдам!
— А что тебе раньше отдать мешало?
Соня вдруг зашептала:
— Мам, не надо…
Я глянула вниз. Она стояла, кутаясь в капюшон, глаза — бездонные, все понимающие. Как у взрослой.
И мне стало мерзко. От него. От самой себя, которая не сдержалась. От того, что дети стоят и слушают подробности наших семейных проблем.
Я сделала шаг в сторону, давая возможность Денису пройти.
— Уходи, — бросила ему. — Не хочу больше тебя видеть…
Он помолчал. Потом тихо выдавил:
— Прости.
Подхватил чемодан. Посмотрел на Веру, на Соню. Для них у него слов не нашлось.
Прошёл мимо нас и начал спускаться по лестнице. Словно мы были прошлым, которое он ужезабыл.
Когда шаги стихли, я всё ещё стояла в оцепенении. Никак не могла поверить в то, что это действительно произошло.
— Мам… — голос дочери выдернул меня из этого состояния. — Папа больше не будет с нами жить?
— Нет, — тихо сказала я. — Не будет.
Соня взяла Веру за руку и повела её в квартиру. Я вошла за ними следом, заперла дверь, попыталась занять себя рутинными делами, чтобы отвлечься, а в голове у меня звенело.
Он ушёл.
Я знала, что рано или поздно все закончится. Но не думала, что так подло и быстро.
Я видела, как он уходит в ванную с телефоном. Как резко выключает экран, когда я прохожу мимо.
До последнего я надеялась, что он одумается. Потому что у нас семья!
Потому что Вера только начала пытаться заговорить, и я не могла подвергнуть ее стрессу. Потому что Соня пошла в первый класс, и я не хотела добавлять ей дополнительный источник для переживаний.
Потому что была просто не в состоянии вытянуть быт с двумя маленькими детьми и ипотечной квартирой в одиночку.
А он всё равно ушёл.
Действуя как в тумане, я переодела детей, покормила, уложила спать. Даже прочитала им какую-то сказку сквозь пелену невыплаканных слез. Сидела с ними при свете ночника, пока они обе не уснули.
Потом вышла на кухню, поставила чайник, вытащила кружку — подарок на Новый год от него.
Сволочь. Подонок. Как он мог поступить с нами так?! Ладно со мной, но как же дети?
Я выронила кружку и опустилась на пол.
"Я справлюсь. Я сама подниму на ноги моих девочек."
Я должна найти работу!
Я взяла телефон и открыла на нем сайт компании, где когда-то начинала свою карьеру и откуда ушла в декрет.
В списке сотрудников не осталось ни одной знакомой фамилии. Открытых вакансий на сайте не было.
Но в двух кварталах от их здания находился частный детский сад, который рекомендовал невролог для Веры. Если мне удастся вернуться, я смогу оплачивать его, смогу отводить и забирать дочь.
Завтра я пойду туда. Без приглашения. Без уверенности, что меня пустят хотя бы дальше ресепшна.
Но я не уйду, пока кто-нибудь не даст мне шанс!
Глава 2
Когда я вышла из метро, первое, что бросилось в глаза — сияющий фасад нового здания. Стеклянный гигант в самом центре большого города.
Стеклянные двери с тихим шипением открылись, пропуская меня внутрь.
Огромный и светлый холл. Вокруг — спешащие мужчины в безупречных костюмах, женщины в строгих платьях и туфлях на каблуках.
Всё блестит, движется, дышит успехом и деньгами.
Когда-то я тоже была частью этого.
Я вспоминала себя — в юбке-карандаш, со стаканом латте в руке и вечным телефоном у уха.
А потом появился Денис. Милый, очаровательный и очень, очень настойчивый. Другие мужчины побаивались моей устремленности на карьеру, но только не он… Ему все было нипочем — мой холод, мои отказы. Он покорил меня именно своим упрямством, которого так не хватает современным мужчинам.
В первый декрет я ушла с твердым намерением вернуться к работе через месяц. Я думала, что, если справлялась с безумным темпом работы, то уж точно справлюсь с младенцем.
Но столкновение с материнством оказалось для них разрушительным.
Две беременности подряд. Два кесаревых. Вечный недосып. Диагнозы. Поиски врачей. И бесконечные долги.
Любимый муж не спешил помогать. Сначала он увлекся играми, чтобы отвлечься от работы. Потом — случилось казино, и вечные обещания «я отыграюсь.
А от меня прежней осталась лишь жалкая тень.
Теперь я — женщина в не по сезону тяжёлом пальто, с дешёвой сумкой, с глазами, в которых слишком мало сна и слишком много тревоги.
Но во мне теплится наивная надежда, что в этой компании вспомнят мои прежние заслуги, вспомнят ту, которой я была раньше.
— Здравствуйте, я хотела бы поговорить с Еленой Сергеевной…
Девушка на ресепшне скользнула по мне безразличным взглядом.
— Запись через почту, — буркнул она.
— Я раньше здесь работала, — я попыталась улыбнуться. — Меня зовут Рита. Рита Кузнецова. Я была ведущим маркетологом.
— Скиньте резюме на почту, может быть, что-то найдется для вас.
— А могу ли я лично поговорить с кем-нибудь из отдела кадров?
Девушка закатила глаза, как будто своими глупыми просьбами я отрываю ее от самой важной работы на свете, но все-таки взяла трубку, чтобы кому-то позвонить.
Потом предложила мне пройти в кабинет, который находился тут же, на первом этаже.
Женщина в кабинете выглядела старше той, что на ресепшне, и еще строже.
— Вы работали у нас раньше? Как давно?
Я нервно сглотнула.
— Шесть… То есть почти семь лет назад. Я ушла в декрет, но сейчас готова снова работать. И могу выйти сразу же. Даже прямо сегодня.
— В такой сфере, как маркетинг, — начала она объяснять мне, как неразумному дитя, — что-то новое появляется каждый день. Мы не можем позволить себе выпасть даже на неделю. Пропустить месяц смерти подобно. А вы говорите про семь лет. Вы смеетесь надо мной что ли?
— Я понимаю, но… В декрете я продолжала обучаться, повышать квалификацию…
Увидев выражение ее лица, я поняла, что это бесполезно. Но все-таки не могла позволить себе сдаться — слишком многое стояло на кону.
— Может быть, рассмотрите мое резюме хотя бы на помощника? — предложила я. — На подмену?
— Видите ли, — она сжала губы, — вы выпали из обоймы профессии. У нас даже на стажировку люди приходят с опытом. Извините, но мы ничего не можем вам предложить.
— Хорошо. Спасибо.
Вышла из кабинета, стараясь идти медленно, чтобы это не выглядело как бегство. Хотя внутри всё сжималось, как после пощёчины.
— Подождите! — вдруг раздался окрик за моей спиной.
Я обернулась. Возле ресепшна стояла женщина, которая показалась мне смутно знакомой. Неужели кто-то из старой команды?
— Подождите минуту… Вы ведь раньше здесь работала, верно? Кажется, я вас помню…
Я кивнула.
— Да. Маркетинг. До декрета. Потом с младшей всё сложно было и …
Я почувствовала, как голос начинает дрожать.
— Мне правда очень нужна работа. Любая. Хоть временно, хоть частично. Я не прошу ничего, кроме шанса.
Я увидела, как её взгляд немного смягчился. Она прикусила губу, что-то быстро прокрутила в голове и кивнула.
— У нас как раз сейчас требуется офис-менеджер. Документооборот, встречи, кофе, канцтовары. Это не совсем ваша сфера, но, если готовы попробовать...
— Да! Конечно! Я готова. Благодарю!
— Не благодарите раньше времени. Окончательное решение всегда принимает руководитель. Я покажу ему ваше резюме и, если одобрит, пригласим на собеседование. И... Маленький совет — постарайтесь ему не перечить. Он очень не любит, когда с ним спорят...
Я очень много училась и работала. Писала стратегии, делала презентации, запускала проекты, получала предложения от топовых агентств.
А теперь...
Теперь даже не факт, что я сгожусь на то, чтобы наливать кофе и проверять, осталась ли бумага в принтере.
Всё, что я знала и умела, теперь ничего не стоит. Мое резюме можно выбросить в мусорку.
Но выбора у меня не было — я должна пройти это чертово собеседование и показать, что я все еще чего-то стою!
Глава 3
Я прекрасно понимала, что за годы декрета растеряла свою квалификацию, но столкнуться лицом к лицу с этим фактом все равно было невыносимо больно.
Однако в этом был и неожиданный плюс — боль от унижения на работе перекрыла боль от трусливого бегства Дениса.
На следующий день я проверяла телефон каждую минуту. Неужели про меня забыли?
Во время ожидания я не сидела сложа руки. Каждую день — отклики, минимум по сто штук. Но каждый раз ситуация повторялась:
«У вас слишком большой перерыв. Мы не готовы сейчас обучать сотрудника».
Когда я уже дошла до последней стадии отчаяния, телефон наконец зазвонил.
— Маргарита Кузнецова? Вы можете сейчас подъехать? Это из компании «Вектор»...
— Прямо сейчас?
— Да. В течение часа. Если не успеете — боюсь, у руководителя до конца недели времени больше не будет.
Они застали меня в врасплох. Я уже и не надеялась. На мне — старая футболка и домашние штаны. Со мной Верочка, на плите недоваренный суп.
— Я буду, — бросила я в трубку и сразу отключилась, чтобы не терять время.
Следующие двадцать минут прошли в суете. Я переодевалась одной рукой, второй — умывала Верочку.
Через десять минут уже стучала в дверь соседке снизу. Бабе Тане за семьдесят, но она держится бодрячком. Мы с ней всегда помогали друг другу. Я носила ей продукты, а она могла посидеть с детьми. Няню я бы сейчас не потянула.
— Бабуль, умоляю, — сказала я, всовывая ей Веру. — Мне позвонили с работы, срочное собеседование. Час, максимум полтора, и я вернусь.
— Беги скорей! Всё будет хорошо.
Она перекрестила меня на удачу — баба Таня была в курсе особенностей моей семейной жизни и знала, насколько мне важно сейчас найти работу. Я обняла её — быстро, неловко, и вылетела из дома, как из горящего здания.
Кабинет Воронцова находился на последнем этаже небоскреба.
— Присаживайтесь, — кивнула его секретарь. — Вас позовут.
Я села на низкий диван у стены. Прямо напротив меня — его кабинет.
Максим Воронцов.
Мужчина, от которого зависит, смогу ли я отдать дочку в хороший садик. Купить лекарства. Купить еду. Вернуть себе хотя бы тень прежней жизни.
Мужчины и женщины в дорогих костюмах один за другим заходили в кабинет и выходили оттуда с такими лицами, будто только что сдавали экзамен. Некоторые — на грани слёз.
Я почувствовала, как от страха подступает тошнота.
Прошло сорок минут. Потом — еще сорок. Волнение нарастало, но вместе с ним и возмущение — зачем было назначать мне встречу через час, если он совсем не торопиться принять меня?
Дверь открылась, из кабинета вышла женщина. Я знала, что больше там никого нет.
По идее я должна продолжать сидеть тихо, как послушная соискательница. Должна ждать, когда он снизойдет.
Но что-то внутри меня вспыхнуло. Усталость. Унижение. Злость.
Я пришла за шансом, а не милостыней.
Встала и торопливо, словно боясь передумать, постучала в дверь. И, так как ответа не было, осторожно зашла в кабинет.
И замерла на пороге.
Я ожидала увидеть в этом кабинете кого угодно. Седого ворчливого старика, брюзжащего на жизнь и подчинённых или важного пузатика с сигарой и кожаным креслом. То, что обычно представляешь себе, когда думаешь о руководителе корпорации.
Но за столом сидел он.
Мужчина, к которому липнут взгляды. Мужчина, который к этому привык. Лет тридцать восемь, максимум сорок.
Красивый. Высокий. Широкие плечи и твердые бицепсы, которые заметно даже через рубашку.
Он уставился на меня непонимающе.
— У меня на сегодня назначено собеседование, — начала я, поборов смущение. — Мне сказали прибыть в течении часа, и я пришла.
— И решили, что можете заходить без приглашения? — спросил он холодно.
— Просто я жду уже очень долго. Хотела напомнить о себе.
— Думаете, что если будете назойливой, это сыграет вам на руку?
— Я думаю, что если не проявлю инициативу, то здесь обо мне никто не вспомнит, — тихо, но твёрдо сказала я. — И вообще-то у меня на сегодня есть и другие планы, я не могу позволить себе просидеть весь день в коридоре.
Он окинул меня взглядом с ног до головы. Потом погрузился в изучение своего расписания, в котором, наконец, обнаружил встречу со мной. Среди кипы бумаг на столе обнаружилось и мое резюме.
— У вас есть опыт офис-менеджера? — нарушил он молчание.
— Нет. У меня есть опыт руководителя маркетингового отдела. И диплом, и курсы, и кейсы…
— Почти семь лет назад... — усмехнулся он. — Вы в курсе, что за эти годы рынок сильно поменялся?
— Конечно, я в курсе. Я проходила обучение. Онлайн-курсы...
— Это все теория, а у нас тут не лекторий.
— Я готова начать с позиции офис-менеджера. И я умею работать. Это не исчезло за семь лет, а напротив — многократно усилилось.
— Знаете, — сказал он тихо, но от этого резало только больнее. — Обычно на такую позицию приходят очень молодые девушки. Даже студентки.
Я сжала зубы.
— Мне нужна эта работа. А вам вообще нужны сотрудники или вы просто развлекаетесь?
Он приподнял бровь.
— Прошу прощения?
— Я пришла сюда, потому что мне нужна работа. Да, я многое пропустила. Но я не глупа. Я быстро учусь. А главное — не боюсь трудностей. Так что или скажите "нет", и я пойду дальше, или дайте мне шанс. Но унижать меня совсем необязательно.
Он откинулся в кресле. Впервые за время нашей встречи у него в глазах мелькнул интерес.
Потом захлопнул папку с моим резюме, словно закрыл дело.
— Начнёте завтра в восемь тридцать. Получите пропуск у администратора.
— Спасибо, — я сразу же встала. Мне хотелось поскорее уйти из давящей атмосферы кабинета.
— Не стоит. Мне просто любопытно, что из вас получится.
Он вернулся к монитору, демонстрируя, что уже забыл о моем существовании.
На трясущихся ногах я прошла к двери. Ладони были влажными, а сердце колотилось.
— Я дал вам шанс, — раздался голос за моей спиной. — Используете его — хорошо. Провалите — вылетите в ту же минуту.
Я вышла в коридор.
Он неприятный. Жёсткий. Самодовольный.
Но довольно харизматичный.
Сомневаюсь, что мы сработаемся...
Глава 4
Утром я встала до будильника.
Не потому, что выспалась. А потому что вообще не спала.
Перед тем, как разбудить девочек, я с болью посмотрела на их лица — светлые, наивные, совершенно не готовые к тому миру, в котором им придётся выживать вместе со мной.
Соня, как всегда, долго бурчала, что ей надо доспать еще пять минуточек, натягивала колготки задом наперёд и путалась в застёжках рюкзака. Верочка — как обычно — не сказала ни слова.
Мне пришлось влезть в «добеременный» комплект одежды, безнадежно вышедший из моды, потому что ничего другого у меня в гардеробе не было.
Мы вышли затемно, когда город только просыпался. Сначала — школа недалеко от дома. Потом — в садик на метро.
В этот момент я подумала о Денисе, который, вероятно, в такую рань все еще спит. Он мог хотя бы отвести Соню в школу — уже одно это сильно бы мне помогло. Но он предпочёл просто исчезнуть из нашей жизни и забыть обо всех проблемах. С того дня — ни звонка, ни сообщения. Ни копейки денег. Его будто и не было вовсе.
И этот человек когда-то настойчиво добивался меня, а, заполучив, обещал, что всегда будет рядом…
Ему неинтересно, как я справляюсь. Всё это больше не его забота. Он — свободный, все еще молодой мужчина, у него уже новые отношения.
А я осталась одна.
Я не имею права сломаться.
Сад оказался еще лучше, чем я ожидала. Новый, светлый, с большими окнами и с воспитателями с мягкими голосами. Вера сначала испугалась, вцепилась в меня, но, когда увидела мольберт с красками — сделала шаг вперёд. Потом ещё один.
А мне осталась только добраться до работы.
Я бегом влетела в офис.
Дверь в кабинет Воронцова была открыта нараспашку. Сам он уже сидел за столом, склонившись над бумагами, но, как только я вошла в коридор, поднял глаза.
— Восемь тридцать семь, — сказал он, даже не поздоровавшись. — Опоздали.
— Простите. Я…
— Надеюсь, вы не из тех людей, которые начинают каждое утро с оправданий?
От металла в его голосе мороз побежал по коже.
Я отрицательно покачала головой. Мне хватило ума понять, что мои оправдания здесь никого не волнуют. Они будут только раздражать
— Проверьте расписание на сегодня, — холодно продолжил Воронцов. — У меня две встречи с утра, потом презентация после обеда для партнёров. Канцелярия в переговорной закончилась. И кто-то из младших сотрудников умудрился пролить кофе на макбук — найдите, где быстро починить. Справитесь?
— Справлюсь.
— Надеюсь.
Он отвернулся. Беседа закончилась.
Ко мне подошла его ассистентка Вика — молоденькая девушка модельной внешности, у которой синева под глазами могла соперничать с моей.
— Это ваш стол. Рабочая почта активирована, — вещала она безэмоциональным голосом. — Здесь все доступы и инструкции. Распечатки сегодня на вас. Доставка воды — тоже. В десять — совещание. Вот список гостей, нужно оформить бейджи. И приготовить им кофе. Два капучино, три латте и один очень крепкий американо без пенки и без сахара — это для Максима Викторовича. Не перепутайте.
Она явно считала, что я здесь надолго не задержусь. И совершенно не собиралась тратить свое время на то, чтобы вводить меня в курс дела.
Сначала я боялась каждого шага. Страх сделать что-то не так. Не справиться. Подвести.
Но страх не суметь прокормить семью был гораздо сильнее.
К одиннадцати я успела сбегать на склад канцтоваров, выслушать раздражённого кладовщика, который не понял, кто я и что мне нужно, налить кофе (в итоге Воронцову достался ненавистный сладкий с молочной пеной), зарегистрировать гостей на совещание, забыв при этом того, кто оказался не просто "гостем", а важным партнёром. Он, к счастью, оказался сдержанным человеком, но я уже чувствовала, как под ногами ломается хрупкий лёд.
Никто не спешил мне помогать — каждый был занят своим делом. Меня, будто маленького ребенка, учили плавать самым жестким способом — кинув в самую бурю волн.
Когда я принесла неправильный документ, Воронцов посмотрел на меня и холодно сказал:
— Никто не будет держать вас за руку. Либо вы делаете работу правильно, либо идёте домой.
Мне казалось, что, если я оступлюсь ещё хотя бы один раз — он меня просто съест.
Но я уже не так боялась его, хотя он, безусловно, умел нагнать страха. Моей основной эмоцией к концу дня стала злость. Я злилась на саму себя. Я ведь действительно многое умела. Я была способной. Я просто давно не пользовалась этой частью себя.
Я не обедала. Только пила воду. С трудом удержалась от слёз, когда одна из сотрудниц отказалась подписывать накладную и жестко отчитала меня. Потом просто зашла в туалет, чтобы пару минут постоять с закрытыми глазами и напомнить себе, зачем я всё это терплю.
К обеду я успела многое: перепутать номера переговорок, распечатать не ту презентацию для не того партнёра, пролить кофе и в довершение столкнуться с Воронцовым. Он выскочил из кабинета как раз в тот самый момент, когда я ползла по коридору с горой папок в руках.
— Осторожно, — сказал он и едва успел затормозить, чтобы я не врезалась в него.
Папки в моих руках поехали вниз — я не сумела удержать их, и бумаги рассыпались по полу.
Я присела на корточки, чувствуя, как щеки заливает жар. Очередной мой нелепый косяк случился прямо у него на глазах.
И тут он присел рядом. Молча протянул мне последние страницы, и наши пальцы столкнулись.
Касание длилось долю секунды, но мне показалось, будто оно обожгло. Его рука — тёплая, крепкая. Та самая, которой можно одним движением придвинуть к себе или оттолкнуть.
Я вскинула взгляд. Впервые видела его лицо так близко.
Строгий подбородок с лёгкой щетиной. Четкие скулы. Прямой нос. Тёмные глаза, в которых невозможно прочитать мысли.
Он тоже задержал взгляд на мне чуть дольше, чем это было нужно, а потом бросил язвительно:
— Попробуйте не бегать с кипой бумаг по офису, как партизан по лесу. Сначала разберитесь, что к чему.
Но голос его звучал как будто бы мягче, чем обычно.
Когда день близился к концу, я снова столкнулась с Воронцовым в коридоре. Он задержал на мне взгляд, в котором уже не было того холодного пренебрежения, с которым он встретил меня утром.
— Вы не развалились к концу дня, — бросил он, проходя мимо. — Это удивительно.
Краем глаза я глянула на часы. Без пятнадцати шесть.
В садике просили забирать Верочку до шести. Я не могла опоздать — ведь сегодня был ее первый день. По-хорошему стоило забрать ее пораньше.
Но офис будто бы только начинал жить. Сотрудники даже не думали расходиться. Наоборот: по этажу разносился запах кофе, кто-то заказал еду в доставку, потоком шли звонки. Никто не спешил домой.
Воронцов тоже всё ещё был в своем кабинете.
Я уже начала потихоньку собирать вещи, когда ко мне подошла Вика и с усталым видом шлепнула пачку распечаток на стол.
— Надо разобрать, — бросила девушка и развернулась, чтобы уйти.
— Но…. — я попыталась ее остановить. — Рабочий день уже закончен.
Она равнодушно пожала плечами и кивнула в сторону кабинета начальника.
— Работы всегда хватает. А он не любит, когда сотрудники расходятся раньше него. Особенно те, кто у него на глазах.
Я почувствовала, как накатывает паника. Та самая, что приходит, когда ты разрываешься между двумя мирами — и оба не прощают ошибок. Вика, наверное, может сидеть хоть до девяти, а у меня — дети, которых никто, кроме меня не заберет.
— Может я возьму документы домой? Сделаю вечером? — предложила я.
Вика покачала головой.
— Не знаю, как он к этому отнесётся… Вряд ли одобрит.
Я кивнула. Дождалась, когда она уйдет в туалет, потом аккуратно сложила их в сумочку и вышла.
На свой страх и риск.
Сердце глухо стучало. Что, если я поставила крест на этой работе, даже не успев даже толком начать?
Ровно в пять минут седьмого я забрала Верочку, которая сидела с грустными глазами последняя в группе. Когда я вошла, она подняла голову и сразу же побежала ко мне. В этот момент я поняла, что сделала все правильно.
Когда я ехала с дочкой домой, глаза жгло от усталости, но в груди просыпалось странное чувство.
Я справилась. Выжила. Не сбежала.
А это уже огромный шаг вперед.
Однако завтрашний день все равно внушал тревогу.
Глава 5
На следующий день мне удалось прийти в офис на двадцать минут раньше. Так я рассчитывала загладить свою вину за то, что вчера ушла вовремя.
Я думала, что буду первой.