Сухих соцветий горький аромат

Глава 7

С того лета 2002 года прошло всего семь с половиной лет, но как же изменился наш мир. Сейчас у каждого есть мобильный телефон, благодаря которому можно связаться с человеком, находящимся на другом конце планеты, страничка в социальной сети и тому подобные порождения прогресса, теперь уже обыденные, всем известные и вездесущие.

Мы подростками, для связи использовали обычный домашний телефон, бумажные письма, которые теперь относятся к разряду древностей, и просто приходили друг к другу в гости, чтобы поделиться новостями или сообщить что-то важное.

В то далёкое лето, уезжая на море, я не никак не могла предположить, что поездка затянется так сильно. Мы вернулись домой в конце августа. Папа уехал, как только закончился его отпуск. Мама же временно не работала, и мы решили ещё месяцок погостить у тёти.

В первый же вечер после приезда в половине четвертого я уже стояла возле часов на Советской. Казалось, что время стало вязким, инертным, стрелка на часах еле двигалась, оттягивая приближение долгожданной встречи, и это меня ужасно раздражало. Пока я судорожно перебирала в голове слова, которые хотела сказать Марку, большая угольно-чёрная стрелка часов подобралась к двенадцати, обозначив тем самым наступление пяти часов вечера. Сердце взволнованно забилось, я вся была как на иголках, в голове крутились тревожные мысли:

«Вдруг он не придёт?» – с замиранием сердца думала я. «Нет, он же обещал каждый вечер ждать меня здесь», – сразу же отвечала я самой себе. «А вдруг ему надоело ждать так долго, и он перестал приходить?» – вновь не унималась моя постоянно работающая голова. «А вдруг он больше не любит меня?» – испуганно повторяла я самый страшный вопрос. – «Вдруг он познакомился с другой девушкой?».

В тот вечер я прождала Марка два часа, но он так и не пришёл. В последующие несколько дней всё повторилось снова. Тревога внутри меня выросла до невероятных размеров, ситуация неопределённости из-за отсутствия какой-либо информации угнетала и изводила меня.

Через неделю после приезда я отправилась к Лене, чтобы выяснить, не знает ли она чего-нибудь о Марке, да и просто поболтать с подружкой, по которой очень соскучилась. Увидев меня, Лена ударилась в сумасшедший восторг. Она визжала, обнимала меня и подпрыгивала на месте, словно трёхлетний ребёнок, которому вернули потерянную любимую игрушку.

Мы пили чай с пирожными и рассказывали друг другу, как проводили это лето. Я без устали щебетала о красотах краснодарского побережья, о прозрачной лазури тёплого, словно парное молоко, моря и о радушном гостеприимстве этого щедрого края. Лена говорила об уроках живописи в столице, которые ей оплатили родители, и поездке к старшей сестре в Гомель. После часа беседы любопытство моей подруги пересилило чувство такта, и она с жаром выпалила:

– Что там у вас с Громовым?

– Я и сама не знаю, – опустив глаза, печально ответила я.

– Что случилось?! У вас же всё так хорошо было! – воскликнула Лена, её лицо мгновенно приняло обеспокоенное выражение.

Чуть не плача, я рассказала ей, что после приезда никак не могу встретиться с Марком, а в условленное место он не приходит.

– Я думала, может быть, ты что-то знаешь. Вдруг у него уже другая?

– Анька, – Лена крепко обняла меня за плечи, – перестань, не мог он тебя разлюбить за два месяца. Я ничего про Громова не слышала, – она помолчала, – но, знаешь, могу выяснить.

– Как? – вмиг оживилась я.

– У меня есть один знакомый из класса твоего Марка, позвоню ему сегодня, может он что-нибудь слышал.

– Спасибо, Ленка! – я крепко пожала подруге руку и поцеловала её в щёку.

Весь вечер я ждала звонка Лены и когда, наконец, раздался трескуче-звонкий сигнал телефонного аппарата, стремглав бросилась к нему.

– Алло, – взволнованно выдохнула я в трубку.

– Аня, ты? – услышала я бодрый голос Лены.

– Да-да. Ну что, узнала?

– Короче, позвонила я Вадиму этому, он говорит, что Громова отец в другой город увёз.

– А когда они приедут?

– Нет, ты не поняла, он его совсем увёз, переехали они в общем.

Я стояла, как громом пораженная, не в силах вымолвить и слова.

– Алло? Аня, ты там?

– Да, – еле слышно проговорила я, – а в какой город они уехали, ты не знаешь?

– Не знаю, Ань. Вадим говорит, что вроде как они быстро вещи собрали и уехали, никому особо не сообщали, куда и почему.

– Ясно. Спасибо, Ленка.

– Да успокойся, может он объявится, – Лена помолчала пару секунд. – Странно это всё.

Для меня в этой ситуации не было ничего странного. Я поняла всё почти сразу: отец Марка заподозрил, что вопреки его запрету сын начал встречаться с девушкой и совсем потерял голову от любви. Нужно было что-то делать, и он решил переехать. Мать Марка умерла, когда он был ещё ребёнком, советоваться отцу было не с кем, решения принимались быстро, потому всё произошло так внезапно.

Но я не понимала, почему Марк никак не сообщил мне о своём переезде. Он мог бы передать записку через своего друга или придумать что-то ещё, чтобы связаться со мной, сообщить, где он теперь. Решив, что, возможно, получу какое-то сообщение от Марка, когда начнётся учебный год, я с нетерпением ждала осени. Пришёл сентябрь, за ним последовал октябрь со своими тоскливыми, бесконечными дождями, но от Марка не было никаких известий.

Выяснять что-то самой мне не хотелось. Я не была сыщиком, я была измученной ожиданием девушкой с разбитым сердцем. Больше всего на свете мне хотелось похоронить эту историю где-то в глубинах памяти, не думать об этом человеке, о наших встречах, о переполнявших чувствах, но это было невозможно. Воспоминания то и дело накрывали меня своим дурманом и разъедали душу болью утраты.

Опасность незавершенных отношений кроется в их живучести. Незавершенность порождает желание досказать, дочувствовать. Поток фантазий о неизбежном счастье, которое ожидало впереди и которое всё ещё возможно, наводняет сознание. Со временем прошедшее шлифуется, идеализируется и становится источником нескончаемых душевных мук и сожалений об утраченном рае. Воспоминания, чувства, несбыточные мечты живут самостоятельной жизнью где-то в закоулках сознания на протяжении многих месяцев, а иногда и лет, периодически напоминая о своем существовании.

Несколько долгих лет я не могла оставить в прошлом короткий роман с Марком Громовым. Красивые, умные, довольно перспективные парни приглашали меня на свидания, но я всем отказывала. Они не были моим Марком, а потому не вызывали интереса.

Наконец, я встретила Дениса. Он буквально силой втянул меня в сети своей харизмы и обаяния. Я решила, что, возможно, пора жить дальше и стоит попытаться построить отношения с ним. Вначале мы виделись часто, мне было легко и весело с ним, в душе начали зарождаться чувства. Но через какое-то время мы стали встречаться всё реже, свидания стали короткими и напряженными. Я понимала, что у него есть другая, но признать это было слишком мучительно. Продолжаться долго так не могло, и вскоре эта неудачная попытка отношений завершилась болезненным разрывом и обозначилась в сердце новой раной.

От отчаяния и окончательного разочарования меня спас Саша, который так неожиданно появился в моей жизни.

__________________________

Выслушав мой рассказ, Инга шумно выдохнула и произнесла:

– Вот так история.

Она отправилась готовиться к контрольной, не сказав больше ни слова. Я была удивлена её скудной реакции, это казалось так не похоже на Ингу.

В тот момент я не могла даже представить, что моя подруга уже слышала очень похожую историю от своего бывшего парня, с которым она совсем недолго встречалась, будучи студенткой первого курса. Этот парень сказал ей о том, что в его сердце всё ещё живёт первая любовь, и потому он не готов развивать отношения с ней. Этого парня звали Марк Громов.

Глава 8

Наступил долгожданный праздник – День всех влюбленных. Четырнадцатое февраля выпало на воскресенье, что предвещало небывалый всплеск романтики.

В десять утра меня разбудил телефонный звонок.

– Алло, – сонно пробормотала я в трубку.

– Милая, выгляни в окно.

Голос Сашки сразу вывел меня из дремотного состояния. Я выскочила из-под одеяла и, шлёпая босыми ногами по студёному полу, прошмыгнула мимо кровати Инги к окну. На улице стоял счастливый, улыбающийся Сашка с охапкой красных шариков в форме сердец и огромным плюшевым медведем. Я вскрикнула от восторга и умиления. Быстро сделав Сашке знак рукой, что сейчас спущусь, накинула теплый халат, сунула ноги в сапоги, захватила коробку с подарком, заранее приготовленным, собственноручно тщательно упакованным и перевязанным красной лентой, и через пару минут уже была в фойе общежития.

– Какое чудо! Он такой мягкий! – умилённо щебетала я, прижимая к себе плюшевого медведя и одновременно целуя Сашку. – Такой приятный сюрприз!

– С праздником, любимая!

– И тебя с праздником! С нашим днём! – хитро подмигнув, я протянула Сашке тщательно упакованную коробочку. – Это тебе.

С коробочкой ему пришлось повозиться, я специально запаковала её так, чтобы подарок не достался ему легко.

– О, красивый галстук, как раз надену на совещание в пятницу, – распаковав коробку, довольно проговорил Сашка, обнял меня и поцеловал. – А ты почему до сих пор не одета? Я же говорил, что заеду за тобой утром.

– Я проспала. Вчера так поздно легли…

– Ничего не хочу слышать! Даю тебе на сборы двадцать минут и ни секунды больше.

– Мигом! – крикнула я и, окрылённая приездом возлюбленного, перескакивая через две ступеньки, бросилась в комнату.

Через полчаса мы уже ехали в Сашкиной серебристой «Ауди» на каток. Я очень любила кататься на коньках, но давно не удавалось выкроить на это время.

– А вдруг я уже разучилась?

– Этого быть не может, – уверенно заявил Саша.

Я рассмеялась.

– Ещё как может. Последний раз я стояла на коньках года три назад, кажется, уже прошла целая вечность.

На катке было несколько влюблённых парочек и с десяток подростков. Я не любила скопления народа, даже небольшие, мне постоянно казалось, что все смотрят на меня и оценивают. Хотя мой рациональный ум и повторял, что никому нет до меня дела, чувство скованности и смущения неизбежно возникало.

– Не думай о них, – догадываясь о моих мыслях, прошептал Сашка, – представь, что здесь только ты и я, больше никого.

Он взял меня за руки, и мы медленно закружились. Мир вокруг превратился в разноцветную смазанную абстракцию. Я смотрела в эти синие, такие родные глаза Саши и чувствовала, как тихая, безмятежная радость разливается внутри меня. Он был моим домом, моим убежищем от всех волнений и печалей. Рядом с ним я могла быть самой собой: боязливой, капризной, настойчивой, а иногда непредсказуемой и безрассудной, и он любил меня любую, всегда.

В конце долгого, насыщенного впечатлениями дня мы сидели в уютном кафе, потягивали горячий чай и наслаждались великолепным шоколадным тортом.

– Замечательный день! Мне было так хорошо с тобой! – упоённо произнесла я.

– Да. Сегодня я был по-настоящему счастлив! Хотел бы, чтобы каждый день моей жизни был таким же.

– Напоминает «День сурка», – захохотала я.

– Я не то имел в виду, – со смехом отозвался Саша.

За окном кружились хлопья снега. Они бесшумно ложились на тротуар, деревья, скамейки. Умиротворение природы заражало спокойствием влюблённый город. Все вокруг говорили полушёпотом, будто боясь нарушить гармонию жизни, даже машины, казалось, стали производить меньше шума.

– Я недавно вспоминала, как мы с тобой познакомились. Такая удивительная история! Когда ты сказал, что напишешь мне, признаюсь, решила, что ты не в ладах со своей головой.

– Представляю, – рассмеялся Сашка.

Увлечённая воспоминанием, я продолжила:

– Через пару дней я снова получила сообщение от таинственного Александра Князева с предложением поужинать, это показалось мне странным, но я решила согласиться. Каково же было моё удивление, когда в ресторане меня ждал тот самый сумасшедший парень, который непременно обещал написать.

– Ты же знаешь, что я приложил немало усилий, чтобы познакомиться с тобой, – сказал Сашка.

– Но раскрыл карты ты не сразу, мне пришлось несколько месяцев допытываться, как же всё было. Если бы была менее настойчивой, может быть, до сих пор не знала, сколько ты там усилий приложил.

– Просто хотелось сильнее заинтриговать тебя, – смеялся он.

– Да куда уж больше, я и так была заинтригована. Расскажи ещё раз, – попросила я, расположившись удобнее и приготовившись внимательно слушать.

Сашка удивлённо приподнял бровь.

– Неужели тебе не надоело это слушать?

– Нисколечко.

– Ладно, так и быть, – Саша задумался на секунду. – Дело было около года назад. У меня на работе был очень сложный случай, и хотя я окончил университет уже пять лет назад, всё равно решил заехать к профессору Емельянову, чтобы посоветоваться. Ты знаешь его, он заведующий кафедрой хирургических болезней.

– Да-да, – поддакнула я, будто слышу историю впервые.

– Так вот, я шёл по длинному университетскому коридору, обдумывая разговор с профессором, который только что состоялся, и вдруг увидел тебя – девушку с огненно-рыжими волосами и острым, как бритва, волнующим взглядом. Ты мимолётно взглянула на меня и вскрыла мою грудную клетку острым скальпелем, обнажив сердце. Я не мог подойти и познакомиться сразу же, хотя очень этого хотел, ты стояла и мило беседовала с каким-то парнем. Оценив ситуацию, я сразу понял, что у вас с ним романтические отношения. Мне ничего не оставалось, как удалиться.

– Видимо, я с Денисом была.

– Скорее всего, – кивнул Сашка. – С того момента ты не выходила у меня из головы, а я даже не знал, как тебя зовут. Но с первой секунды понял, мы обязательно будем вместе, поэтому, насколько у тебя серьёзно с тем парнем, меня не интересовало, я был уверен: ты будешь моей.

– Какая дерзость!

– Но ты же со мной значит, я оценивал свои шансы реалистично, – подмигнул мне Саша. – Для начала, нужно было узнать, на каком факультете и курсе ты учишься. Пришлось подключить несколько знакомых молодых преподавателей к поиску. Через месяц я получил ответ – лечебный факультет, пятый курс, Снегирёва Анна. Теперь у меня была вся нужная информация. Я решил написать тебе сообщение в соцсети, предварительно удалив всю информацию о себе.

– И зачем это нужно было делать? – недоверчиво сощурилась я.

– Мне хотелось, чтобы ты не знала обо мне ничего, не видела моей фотографии, это усложняло мне задачу и делало процесс «охоты» более захватывающим.

– Какие-то животные инстинкты, – фыркнула я. – И к тому же ты слишком самоуверен.

– Животные или нет, но ты же на них клюнула, – придвинулся ко мне Саша.

– Вовсе нет, – воскликнула я, игриво отстранившись от него. – Точнее, не сразу.

– Продолжительность процесса не имеет значения, важен только результат, – самодовольно заключил Саша, – к сожалению, я не могу причислить к своим заслугам нашу своевременную встречу и твоё падение прямо к моим ногам. Это вышло совершенно случайно.

– Ты настоящий засранец! – я толкнула его в плечо и рассмеялась.

– Ты сама ещё та колючка.

Мы подшучивали друг над другом и весело смеялись. За окном сгущались сумерки. Ночь баюкала круглолицую луну в больших чёрных ладонях и тихо мурлыкала ей колыбельную. Стараясь не уснуть, ветер тряс косматой головой и ловил своими мохнатыми пальцами холодные резные снежинки, а те без устали кружились над сверкающим ночными огнями городом.

Когда мы вышли из кафе, на улице было уже совсем темно. Мороз щипал за щёки и нос. Медленно шагая по заметённому снегом тротуару, мы ловили руками звёздчатые снежинки, шутили и задорно смеялись. Вдруг я услышала еле различимый в городском шуме писк.

– Что это? – спросила я.

– Ты о чём? – удивился Саша.

– Ты не слышишь? Писк какой-то, тоненький такой, – я помолчала, прислушиваясь, – мне кажется, это котёнок.

Сашка тоже прислушался.

– Да, я тоже что-то слышу. Точно – котёнок.

Мы начали искать, где он мог прятаться. Вдруг Саша, ничего не говоря, быстрыми шагами направился к ближайшему от нас дому. Я побежала за ним. Рядом со стеной еле различимый в темноте, сидел маленький пушистый комочек грязно-белого цвета. К моменту, когда мы подоспели, котёнок еле слышно попискивал, прижимая к голодному животу маленькую озябшую лапку.

Сашка сразу же взял его на руки, расстегнул куртку и засунул котёнка внутрь. Через мгновение малыш успокоился и закрыл глаза.

– Уснул, – сказал Сашка, поглаживая куртку. – Нельзя его здесь оставлять, он эту ночь не переживёт, замёрзнет.

– Да, согласна. Но куда мы его? Мне в общежитие нельзя.

– Я к себе возьму.

– Тогда я тоже сегодня поеду к тебе, мы вместе о нём позаботимся. Ты же подбросишь меня завтра на занятия?

– Конечно, – довольно улыбнулся Сашка, – хоть навсегда оставайся, я каждый день тебя могу на учёбу отвозить.

– Спасибо, конечно, но это только на сегодня, – я была категорична. – Мы же договорились, что я буду жить в общежитии до окончания университета.

– Ладно, вопрос закрыт.

Почему я не соглашалась жить с Сашкой? Нет, вовсе не потому что у меня были твёрдые убеждения и моральные принципы относительно данного вопроса, как выяснилось позже, мне лишь казалось, что они есть. И я не боялась, что, получив желаемое, Саша не захочет на мне жениться. Всё гораздо проще – дело было в моей маме. Как и в школе, она продолжала пристально наблюдать за моей личной жизнью. Я стала взрослее, поэтому правила изменились. Теперь я могла встречаться с парнями, но эти отношения должны были быть исключительно платоническими, мысль о том, чтобы жить с мужчиной, была постыдной, порочной и потому непозволительной.

Можно предположить, что, находясь в другом городе, далеко от своей матери, я могла не придерживаться придуманных ею правил. Но, как ни странно, я не могла. Она никогда не говорила вслух о том, что я должна делать и какой должна быть, с детства я научилась читать между строк и угадывать её желания. Мой мозг, подобно профессиональному криптографу, вынужден был разгадывать шифровки, получаемые от матери в виде намёков, отзывов о знакомых и друзьях, рассказах, основанных на собственном опыте, и многого другого. Этот образ жизни, или, лучше сказать, способ существования стал для меня привычным, даже необходимым. Тогда я не сознавала, какое большое влияние она оказывает на мою жизнь, будучи уверенной, что все решения принимаю сама. А если я и сознавала, что какое-то из решений принимается вместо меня моей родительницей, то была убеждена, что она защищает меня от зла, от роковых, непоправимых ошибок, и была ей благодарна за советы и своевременный контроль.

…Когда мы с Сашкой ехали в машине, котёнок спал на моих коленях и изредка вздрагивал. Я никак не могла понять, неужели человек способен выбросить маленькое живое существо умирать на снег. Этот измученный, испуганный, почти до смерти замёрзший малыш явно не был рождён какой-то бездомной кошкой. Если бы он рос на улице, то знал бы, где прятаться от холода и где искать пищу, но этот котёнок просто жался к холодной, запорошенной снегом стене, звал на помощь и не хотел мириться с ожидавшей его неминуемой смертью. Скорее всего, он оказался неудачным подарком или просто лишним ртом. Но глупо рассуждать о жестокости в отношении животных, если некоторым представителям нашего вида ничего не стоит убить сотни, а иногда и тысячи сородичей.

Доставив котёнка в новый дом, первым делом мы решили его помыть. Под тёплым душем, мы принялись отмывать питомца от уличной грязи. Он был слишком измучен, чтобы сопротивляться, поэтому просто сидел в ванной, жмурился и позволял нам делать с собой абсолютно всё. Когда котёнок поел и, завёрнутый в тёплый плед, мирно уснул, мы тоже решили немного расслабиться: поужинать и выпить по бокалу вина.

– Ну что, за нашего нового товарища, – сказал Сашка и поднял бокал.

– За пушистого друга, которого, к счастью, мы нашли вовремя.

– Как назовём? – спросил Саша.

– Хм, дай-ка подумать. Диоген? Как тебе?

– В честь древнегреческого философа, который всю жизнь провёл в бочке? Что ж, некое сходство я наблюдаю, – рассмеялся Сашка.

– Диоген жил вовсе не в бочке, а в пифосе – большом глиняном сосуде. Древние греки не делали бочек, – возразила я и сразу пожалела о сказанном. Я знала, как Саша любит задавать выскочкам, любящим щегольнуть своими поверхностными знаниями, дополнительные вопросы и выяснять глубину их знаний.

– Ого! Откуда ты всё это знаешь? – спросил он с саркастичным оттенком в голосе.

– Давным-давно рассказывал один любитель истории, – неуклюже попыталась реабилитироваться я. Мне стало неуютно, и в глубине души я надеялась, что Саша не будет задавать вопросов, касающихся моего прошлого и знаний в области истории. И он, чувствуя моё замешательство, не стал этого делать.

– Что ж, мне нравится. Диоген жил, можно сказать, на улице, нашего питомца ждала та же участь, поэтому кличка подходящая.

Кризис миновал, я бесшумно выдохнула и расслабилась.

– С тобой мне так тепло и комфортно, удивительное чувство, – помолчав, сказал Саша. – Я люблю тебя.

От этих слов по коже побежали мурашки, а от долгого, горячего взгляда вдруг начала кружиться голова. Чтобы взять себя в руки и не наделать глупостей, я решила перевести всё в шутку и с наивно-добродушной улыбкой спросила:

– И за что же ты меня так любишь? Во мне нет ничего особенного.

Саша помолчал, не ослабляя хватку многозначительного взгляда, затем откинулся на спинку дивана и сказал:

– Ты обладаешь множеством прекрасных качеств, все они заслуживают восхищения, но люблю я тебя не за них. Для любви не может быть достойной причины, это чувство не подвластно воле. Я люблю, и единственная причина моей любви – ты, – он отвёл взгляд, будто что-то припоминая. – Помнишь, как-то ты пришла ко мне на работу и предложила переодеться клоунами, чтобы развлечь больных малышей в детском отделении. Ты сказала, что им там очень грустно, и если поднять детям настроение, процесс выздоровления ускорится. Мне так понравилась твоя идея, что я ещё несколько раз ходил в отделение уже без тебя, играл с ребятами и веселил их как мог.