- -
- 100%
- +
– Ты не говорил мне об этом.
– Это было ни к чему, – небрежно бросил Саша. – В тот день, когда я смотрел на тебя, окруженную счастливыми личиками детей, радостную и задорную, с этим смешным красным носом, я не думал о том, какая ты благородная и непредсказуемая, об этом я думал позже. Тогда же просто смотрел на тебя и вдруг понял, что люблю. До этого я был влюблён, внутри меня пылал огонь, я обожал тебя, желал тебя, но в тот момент ощутил, что внутри выросло чувство, которое больше всего, что было раньше. Ты стала частью меня, родственной душой, в этот момент ты стала моей.
Все мысли и слова вдруг испарились. Я лишь слышала, как в груди бешено стучит сердце, словно запертая в клетку птица, которая никак не может выбраться на волю.
– Я люблю тебя, Саша, так сильно, что сердце сейчас разорвётся.
Его рука прикоснулась к моему лицу, и он долго смотрел мне в глаза. Я немного наклонила голову, чтобы его пальцы скользнули к моим волосам, глаза закрылись, я полностью была в его власти. Он целовал меня долго, страстно. Его губы спускались к моей шее. Его руки ласкали моё трепещущее тело. Дыхание стало частым, прерывистым. Я чувствовала его силу и доверяла ей.
Вдруг Саша остановился и отстранился от меня.
– Что случилось? – обеспокоенно и немного смущенно спросила я.
– Я хочу тебя так сильно, что крышу сносит. Я давно мечтал об этом и сейчас хочу этого сильнее, чем когда-либо. Но мы не можем. После ты будешь винить себя за то, что поддалась минутной слабости, а ещё сильнее будешь винить меня за то, что я не остановился. Я не могу этого допустить.
Саша резко встал, начал застёгивать рубашку, но пальцы не слушались его. Он раздражённо махнул рукой, круто повернулся и, не сказав больше ни слова, вышел из комнаты, оставив меня одну.
Однажды я рассказала ему, что храню невинность до брака, и потому он был прав, поступив именно так, я это понимала, но всё же чувствовала себя опустошенной и разочарованной. В тот момент я впервые подумала, что те правила, которые мне прививали с детства, несправедливы и жестоки. То, что нас влекло, не было грязным или порочным. Нас влекло чувство, которое мы хотели разделить друг с другом.
В тот вечер мощный ограничивающий механизм внутри меня не сломался, но в нём появилась трещина. Я всегда считала, что запреты и правила призваны защищать меня от боли и разочарования, но в реальности всё оказалось не так однозначно. Я прокручивала в голове слова Саши: «После ты будешь винить себя за то, что поддалась минутной слабости, а ещё сильнее будешь винить меня за то, что я не остановился». Он был прав, так и было бы, но теперь я винила что-то заложенное внутри меня, что-то теперь уже чуждое мне, инородное, от чего я не могла избавиться.
Не знаю, сколько прошло времени, пока я сидела в одиночестве, придавленная грузом своих мыслей, как вдруг в сумке беззвучно завибрировал телефон. Мама. Звонок оказался таким несвоевременным, неуместным. В тот момент я не понимала, откуда возникло это чувство, и после осуждала себя за него, но меня разозлило напоминание о её существовании. Мне не хотелось отвечать, хотелось выбросить телефон, разбить его, сбежать от её постоянного незримого присутствия.
– Да, мам, – проговорила я в трубку.
– Привет, доченька. Ты чем-то расстроена? Или мне показалось?
– Просто я очень занята, – с раздражением в голосе ответила я.
– Не хотела тебе мешать, вовсе не обязательно злиться, перезвоню позже.
– Мама, подожди, – мне не хотелось слышать её позже, мне вообще не хотелось слышать её так часто, – не надо перезванивать. Я буду занята до поздней ночи. Вообще, тебе незачем звонить мне так часто, я позвоню сама.
– Неужели я так тебе мешаю?
– Нет, просто иногда ты звонишь не вовремя, лучше я сама буду тебе звонить, – и тут решительность вдруг оставила меня, минутное наваждение отступило, и мне стало страшно, что мама заподозрит что-то неладное или плохо подумает обо мне. – Ты только не думай ничего плохого, я просто хочу, чтобы было удобнее нам обеим, и мы могли с тобой болтать дольше, а не перебрасываться парой слов.
– Я не совсем понимаю, почему ты об этом просишь, но пусть будет по-твоему. Буду ждать твоего звонка.
– Не обижайся, пожалуйста.
– Всё нормально. Возвращайся к своим делам.
После этого разговора остался неприятный осадок, резко возникшая головная боль сдавила виски. Я не заметила, как в комнату вошёл Саша. Он сел рядом и обнял меня.
– Прости, я переступил черту, – тихо сказал он.
– Тебе не за что просить прощения. Мне просто не следовало приезжать.
– Перестань. Давай забудем об этом хотя бы на время. Посмотри, кто проснулся, – Сашка посадил мне на колени распушившийся белый комочек. – Оказывается у Диогена голубые глаза.
Я подняла котёнка повыше, пытаясь разглядеть цвет глаз при тусклом свете настольной лампы. Да, глаза на самом деле были голубыми.
– И правда, – улыбнулась я, немного приободрившись. – Вы с ним похожи: оба голубоглазые блондины. Включи-ка свет поярче, хочу хорошенько его рассмотреть.
От ударившего в глаза яркого света котёнок зажмурился, но через пару секунд, бросил на меня недоверчивый взгляд небесно-голубых глаз, прыгнул на ковёр и принялся играть со своим хвостом.
– Посмотри, уже освоился. Шустрый малый! – заметил Сашка.
– Кажется, я только что испортила отношения с мамой, – неожиданно вырвалось у меня.
– Не понимаю, когда ты успела это сделать, меня только минут пятнадцать в комнате не было, – попытался пошутить Саша.
– Я серьёзно. Она позвонила мне несколько минут назад, а я очень резко сказала ей, что занята, и попросила не звонить так часто.
– Не вижу в этой просьбе ничего оскорбительного.
– Ты не понимаешь, у нас очень близкие отношения, а я всё испортила.
– Успокойся, ничего ты не испортила. Она твоя мама, она любит тебя и всё поймёт правильно.
– Если бы…
После небольшой паузы Саша взял меня за руку и сказал:
– Давай я лучше расскажу тебе кое о чём, а ты немного отвлечёшься от своих мыслей.
– О чём-то хорошем или плохом?
– Не хорошем и не плохом. Я никогда не говорил тебе об этом, потому что боялся, что ты неправильно меня поймёшь или решишь, что я хочу показаться тем, кем не являюсь. Но теперь думаю, ты меня достаточно хорошо знаешь, чтобы верно истолковать значение моих слов.
Меня вдруг охватило жгучее любопытство. Что же он от меня скрывает?
– Давай, не томи! Я уже будто на раскалённых углях сижу! – нетерпеливо выпалила я.
– Хорошо-хорошо, – рассмеялся Сашка. – Через несколько лет, набравшись больше профессионального опыта, я планирую стать волонтёром ООН и отправиться в Африку.
Я была оглушена этой новостью. Выходит, он никогда не был настроен на серьёзные отношения? Он не собирался жениться и заводить детей? Я чувствовала себя разочарованной и обманутой.
– Так ты не планируешь заводить семью? – задала я вопрос в лоб. Мой голос звучал довольно резко.
– Хм, немного неожиданная реакция. Ну да ладно. Конечно, я собираюсь жениться и очень хочу иметь детей. Вообще, я предполагал, что существует несколько вариантов решения этого вопроса. Я никогда не собирался ехать туда на всю жизнь, может быть, на год или на два максимум. А если возможность поехать будет очень ограниченной, то всего на несколько месяцев. Я думал, что, возможно, тебя заинтересует волонтёрство и этот удивительный континент, который отчаянно нуждается в помощи. В таком случае мы могли бы поехать туда вместе. Если же ты не захочешь, я могу отложить поездку на неопределённый срок: в ООН принимают волонтёров до 99 лет. Могу вообще отказаться от этой идеи, в конце концов, это только мечта, возможно, неосуществимая.
Когда я начала остывать, мне стало стыдно за свою первоначальную реакцию. Мечта Саши была очень достойной и благородной, от такого человека нельзя было ожидать меньшего: всю свою жизнь он посвящал заботе о людях и спасению их жизней. Иногда он работал по двадцать часов в сутки, забывая о сне и отдыхе. Я чувствовала, как эгоистичны были мои желания и мысли в сравнении с его жизненными приоритетами, но всё же не могла сказать Саше, даже ради сохранения его высокого мнения обо мне, что сейчас же готова отправиться на другой конец планеты спасать загубленную честь человечества. В тот момент согласие было бы ложью, а я не могла солгать человеку, которого любила.
– Прости, что я так сразу налетела. Просто новость была неожиданной. Мне стыдно, что я так отреагировала.
– Успокойся, это вполне нормальная реакция.
– И я сейчас не могу сказать, готова ли я отправиться с тобой бог знает куда. Извини. Мне нужно время, чтобы всё взвесить, обдумать. Буду откровенна с тобой, поездка в Африку не входила в мои планы.
Сашка рассмеялся.
– Я и не ждал, что ты сразу же согласишься ехать, и через пару дней мы, упаковав чемоданы, отправимся на чёрный континент. У тебя есть сколько угодно времени, чтобы подумать. И ты вовсе не обязана соглашаться. Я просто рассказал тебе о своих стремлениях, о том, чего хотел бы, но это не значит, что я сделаю это во что бы то ни стало. Это всего лишь мечта, и я с лёгкостью могу отказаться от неё ради того, чтобы быть с тобой.
– Прости меня. Ты самый благородный человек из всех, кого я встречала..
– Забудь, давай поговорим о чём-нибудь отвлечённом. Сегодня какой-то накалённый вечер у нас выдался, – сказал Сашка примирительным тоном, придвинулся ко мне ближе и обнял за плечи.
В это время Диоген, откуда-то достав смятый клочок бумаги, принялся гонять его по всей комнате, словно мяч по футбольному полю. Он так разыгрался, что шерсть встала дыбом, а глаза горели, как два прожектора. Его возня была до того забавной, что мы с Сашкой не выдержали и рассмеялись.
– Он не даст тебе скучать, – сказала я, вытирая слёзы, от смеха выступившие на глаза.
– Это точно! – веселился Сашка.
Видимо вообразив себя собакой, Диоген взял бумажный мяч в зубы и выскочил в коридор. Теперь мы не могли его видеть, зато прекрасно слышали топот быстрых маленьких лапок и скрежет когтей по дорогому ореховому ламинату.
– Он испортит тебе пол, – сказала я.
– Не испортит. А если и так, ничего страшного, главное, что и нам, и ему очень весело.
– Ты удивительный человек!
– Почему? – спросил Саша.
– Мне кажется, тебя практически невозможно вывести из равновесия. Как тебе удаётся всегда быть таким спокойным?
– Я просто не думаю об этом, – улыбнулся он.
– О том, что нужно сохранять спокойствие?
– О том, что можно спокойствие потерять.
Я посмотрела в окно. Оттуда на меня пристально глядели бездонные сиренево-чёрные глаза ночи. Мне показалось таким странным, что через несколько часов эти ничего не видящие глаза растворятся в голубом свечении рассвета и бесследно исчезнут навсегда вместе со стремительно ускользающими от нас секундами уходящего дня. Мне захотелось, остановить время, осталось что-то важное, и это важное я не успела сделать, оно бежало от меня так стремительно и терялось в этих чёрных немигающих глазах.
– Помнишь, как ты уговаривал меня покататься на колесе обозрения, а я не соглашалась ни в какую, потому что до ужаса боялась сидеть в этой прозрачной кабинке на чёрт знает какой высоте?
– Помню, конечно. Такое не забудешь.
– Тогда лето было в самом разгаре. Был почти вечер и вдруг возникло непреодолимое желание приключений и странное чувство авантюризма.
– Ага, припоминаю. По-моему, мы тогда влезли на крышу какого-то дома и что-то оттуда выкрикивали.
– Да, точно, это было наваждение какое-то, – смеялась я.
– Больше мы никогда так с ума не сходили… А жаль.
– Помнишь, там, на крыше ты увидел, что недалеко находится это чёртово колесо?
– Да, и ты сразу запротестовала против идеи прокатиться, но это сопротивление только подзадоривало меня, – усмехнулся Саша.
– Ты всё-таки притащил меня туда.
– Волоком можно сказать, а расстояние до колеса на деле оказалось немаленьким.
– Уже вечерело, и колесо светилось разноцветными огнями. Помню, в голове проскочила мысль насчёт этих огоньков – «адская приманка».
– Ты серьёзно?
– Честное слово!
– Боже, какая же ты смешная!
– Ты принялся уговаривать меня залезть в коробку, я изо всех сил старалась не поддаваться на провокацию. По-моему, я просто бесконечно повторяла, что ужасно боюсь высоты и мотала головой.
– Так и было, – подтвердил Саша.
– Потом ты произнёс слова, которые я буду помнить, наверное, всю жизнь: «Если я рядом, тебе нечего бояться. Просто доверяй мне. Ты мне доверяешь?»
– А ты ответила: «Доверяю». А потом добавила: «Где ты, там и я».
– Да. Вот и теперь я хочу сказать, где бы ты ни был, куда бы ни отправился, даже на конец света, я буду с тобой, потому что где ты, там и я.
Глава 9
После того как я рассказала Инге о своей первой любви и переживаниях, охвативших меня, после её неожиданного окончания, по непонятным причинам подруга резко отдалилась от меня и стала замкнутой. Отношения стали напряженными, хотя внешне ничего не изменилось. Мы продолжали общаться, весело проводили время вместе с нашими друзьями, делились какими-то незначительными новостями, но что-то важное, связывающее друзей прочной невидимой нитью, было утеряно. Часто я замечала, что в университете она старается делать вид, будто безумно увлечена разговором с одногруппниками, явно желая избежать общения со мной. Теперь Инга могла отправиться на какое-либо университетское мероприятие или вечернюю прогулку одна или же попросить Леру составить ей компанию. Меня она больше никуда не тащила.
Нельзя сказать, что меня особенно волновала сложившаяся ситуация. Наконец появившееся свободное время было большим приобретением, это не могло не радовать. Но тем не менее обстановка в нашей двухместной комнате становилась неприятно гнетущей, иногда возникало ощущение, будто воздух вот-вот начнёт искриться от напряжения. Главной же причиной моего желания разобраться во всём происходящем было элементарное любопытство, которое то и дело разгоралось внутри и подталкивало к активным разведывательным действиям.
Несколько раз я безуспешно пыталась выведать о случившемся у самой Инги. Но все мои старания наталкивались на неоднозначное, расплывчатое «не знаю, по-моему, всё как обычно, если ты там навыдумывала какие-то страсти, я ничем не могу помочь». Я чувствовала, творится что-то неладное, и мне необходимо было во что бы то ни стало узнать обо всём.
Мои попытки вывести Ингу на откровенный разговор не увенчались успехом, и я решила поговорить о состоянии подруги с Лерой. Её нельзя было назвать моей близкой и уж тем более лучшей подругой, мы общались не так уж часто, клеем наших с ней отношений всегда была Инга. Однако, мы неплохо ладили в компании общих приятелей, иногда обращались друг к другу за помощью и пару раз работали над совместными студенческими проектами. Лера была очень умной и проницательной девушкой, ничто не ускользало от её зоркого взгляда, поэтому я была уверена, что она заметила изменения в наших с Ингой отношениях. Я надеялась, что Лера тоже пыталась поговорить с Ингой, выведать у неё какую-то информацию. Конечно, я понимала, что Лера может не доверить мне тайну исповеди подруги, но попытаться стоило.
Случилось так, что мне даже не пришлось искать встречи с ней. Как-то у меня было свободное время между занятиями, и я в угрюмом одиночестве сидела за столиком университетского кафе с чашкой чая. Кафе было маленьким, но светлым и чистым, а потому довольно приятным. На голубовато-зелёном кафельном полу стояли небольшие квадратные столики с металлическими ножками. Они были накрыты голубыми клеёнками с мелким цветочным рисунком. На белых пластиковых стульях разместилось несколько оживлённо беседующих студентов. Вдруг дверь открылась, и в кафе вошла Лера. Я очень обрадовалась её появлению.
– Лера, привет! – бодро крикнула я и помахала рукой.
Она тут же заметила меня, улыбнулась, кивнула в сторону разложенных за стеклом вкусностей: мол, куплю что-нибудь и подойду. Пока она рассчитывалась с полным краснощёким буфетчиком, словно гора возвышающимся за прилавком и старающимся быть крайне услужливым, я чувствовала, что начинаю нервничать. Мне не хотелось показаться пронырливой, а ещё меньше хотелось, чтобы этот разговор и все мои вопросы были переданы Инге.
– Привет, Аня, – сдержанно улыбаясь, поприветствовала меня Лера.
Лера – высокая девушка, с плотной, крепкой фигурой и блеклым, совершенно незапоминающимся лицом, на котором под светлыми еле различимыми бровями, подобно двум маленьким зелёным бусинам, светились быстрые проницательные глазки, обрамлённые бесцветными ресницами. Её длинные, совершенно гладкие светло-русые волосы, доходившие до пояса, никогда не были убраны в причёску и всегда свободно ниспадали на плечи и спину.
Лера была очень серьёзным, всегда уравновешенным, степенным человеком. Невозможно было представить, чтобы она когда-либо совершила спонтанный, необдуманный поступок, ввязалась в какую-то нелепую историю или спорола глупую шутку. Лера всегда тщательно обдумывала слова, несколько раз взвешивала все «за» и «против», прежде чем что-либо сделать. Во внимательном взгляде её всё примечающих, ничего не упускающих из виду глаз читался недюжинный ум. Она никогда не отказывала в помощи, редко обсуждала кого-то и ещё реже сплетничала. Зная о её многочисленных добродетелях, многие обращались к ней за советом и помощью. На меня же Лера производила впечатление человека слишком правильного, не способного на ошибку, и меня это настораживало. Что-то в ней было фальшиво, ненатурально, и это заставляло меня в общении с ней постоянно быть начеку. Я считала, что в любом человеке есть как хорошее, так и плохое, и тот, кто всё время поворачивается к зрителям лишь одним своим боком, пряча в тени другой, просто лукавит.
– Как дела? – улыбнувшись, задала я дежурный вопрос расположившейся напротив Лере.
– Нормально, в общем-то. Как и у всех студентов-медиков, у меня сейчас только одно желание – выспаться.
– Понимаю тебя прекрасно.
– А почему ты одна? Где Инга? – спросила Лера, нервно заёрзав на стуле. Общаясь со мной без Инги, она чувствовала себя некомфортно. Я тоже ощущала неловкость, поэтому постаралась не слишком напористо, но как можно быстрее перейти к сути разговора.
– Не знаю. В последнее время она не сообщает мне о своих планах.
– Чего так? Вы же, как попугаи-неразлучники, всегда вместе были. Поссорились?
– Я не помню, чтобы мы ссорились. Могу только предположить, что у меня провалы в памяти, я забыла о ссоре, в которой наговорила чего-то оскорбительного, и теперь Инга безуспешно ожидает от меня извинений.
– То есть вы просто, ни с того ни с сего не общаетесь? – изумлённо спросила Лера.
– Нет, мы общаемся, но происходит нечто странное, чувствуется какое-то напряжение, – ощутив подступающее к горлу волнение, я на мгновение остановилась, перевела дух и глотнула немного чаю. – Инга стала замкнутой, не зовёт меня никуда, постоянно куда-то исчезает, вот как сейчас. Я думала, ты заметила, что у нас с ней не ладится.
– Не буду лукавить, я заметила, конечно, – Лера вскинула на меня глаза, затем вновь быстро перевела взгляд на свой кофе, взяла в руки ложку и громко застучала о стенки чашки.
– Неудобно спрашивать, но ты не интересовалась у неё, что произошло?
– Я решила не лезть в ваши дела, потому ничего не спрашивала у Инги, и она эту тему не поднимала, – Лера медленно положила ложку на блюдце и немного подалась вперёд. – А чего ты сама с ней не поговоришь?
– Думаешь, я не пыталась? – Возмутилась я. – Много раз спрашивала, что происходит, но безрезультатно: отшучивается, отмалчивается, переводит тему, выдаёт какие-то туманные фразы.
Лера обессиленно откинулась на спинку стула и проговорила ровным бесцветным голосом:
– Очень странно. Знаешь, она и со мной необычно как-то стала себя вести, если честно. Не в том плане, что общаться не хочет или что-то вроде этого, в общении всё как и раньше, но у неё какое-то странное приподнятое настроение постоянно, она словно взведённая пружина, того и гляди – выстрелит.
– Хм, я этого не замечала, может просто не обращала внимания, – почувствовав, что Лера ни в чём меня не упрекает, я немного расслабилась. – Как думаешь, её приподнятое настроение как-то связано со мной?
– Не имею понятия.
– А она говорила тебе что-нибудь необычное? – я взволнованно смотрела на Леру, ожидая, что её ответ хоть как-то прояснит ситуацию.
– По-моему, нет. Не припоминаю ничего.
– Жаль, ну да ладно, – моё до этого ровное настроение под действием подступающего разочарования начало незаметно приобретать тревожный характер. Неужели мне так и не удастся ничего узнать? – У меня к тебе просьба.
– Какая? – Лера сразу насторожилась, предполагая, что я попрошу её выведать что-то у Инги.
– Пусть этот разговор останется между нами.
– Конечно, – выдохнула моя собеседница, и вся её фигура как-то обмякла, будто стальной стержень, державший сложную конструкцию, вдруг исчез, и фасад сооружения неуклюже, мешковато провис, – ты могла об этом не просить, знаешь же, я – могила.
На несколько минут наступило неловкое молчание. Я допивала свой уже остывший чай и думала, под каким бы благовидным предлогом покинуть Леру, которая явно думала о том же.
– Я кое-что вспомнила, – неожиданно сказала она.
Мои нервы натянулись как струны.
– Как-то вечером мы с Ингой прогуливались по скверику. Она была в этом своём возбужденном состоянии, что-то воодушевлённо говорила-говорила, но всё как-то ни о чём. Потом выдала такую фразу: «Знаешь, Лера, я сейчас такая счастливая, фортуна наконец-то мне улыбнулась. У меня появилась возможность заполучить парня, которого уже давно люблю, и я знаю, как это сделать», – углы рта Леры поползли вниз, подбородок съёжился, она выпятила пухлую нижнюю губку и пожала плечами, выражая своё недоумение. – Помню, я пыталась расспросить о подробностях, но ничего больше от неё не добилась, она только шутила и подмигивала. Кого она там давно любит? Я вообще не догадывалась, что у неё есть к кому-то чувства. Мне показалось это странным, но потом как-то вылетело из головы. Ты не знаешь, о ком она?
– Понятия не имею.
Я была ошарашена этой новостью. Инга кого-то любит? Уже давно? И кто же это? Что за возможность такая его заполучить у неё вдруг появилась? И причём здесь я? Хотя может это вообще никак со мной не связано? В моей голове кружились стаи мыслей и навязчивых вопросов, на которые не было ответов, но я очень надеялась, что в скором времени они будут найдены.
Глава 10
Подошла к концу весна, началось лето, и вместе с его началом завершилось моё обучение в университете. Экзамены были позади, до вручения дипломов и небольшого отпуска перед началом интернатуры оставалась пара недель.
С одной стороны, избавление от бесконечной зубрёжки и волнений было невероятным облегчением, с другой – тянущая грусть щекотала нос и горло, периодически пытаясь вытянуть скупую слезинку сожаления о завершении хоть и трудного, но такого необыкновенного, увлекательного, полного ни с чем не сравнимых впечатлений и прекрасных воспоминаний периода жизни.
Сегодня вечером должна была состояться грандиозная вечеринка, посвященная нашему выпуску. Мы с нетерпением ждали этого события, чтобы, гордо задрав нос, похлопать товарища по плечу и многозначительно произнести: «Поздравляю, док!», а в ответ услышать: «И тебя, док! Это было нелегко, но мы справились».
Для мероприятия арендовали огромный роскошный ресторан в пригороде Минска. Он располагался возле небольшого пруда, обсаженного деревьями и кустарниками. Со всех сторон ресторан опоясывала широкая каменная терраса с массивными колоннами, увитыми розами и плющом. Присутствие на выпускном обошлось каждому недёшево, но никто не жалел о потраченных деньгах, все предвкушали невиданное веселье.
– Выглядишь шикарно! – восторженно глядел на меня Сашка.
Ещё бы! На мне было серебристое платье из лёгкой струящейся ткани. Оно прекрасно подчёркивало все достоинства моей фигуры и сидело превосходно. Я была как никогда довольна собой: макияж, причёска – всё было идеально.
– Спасибо, милый, – кокетливо отозвалась я, – может нам стоит уже выезжать, а то опоздаем?
– У меня ноги не идут, я поражен твоей красотой. Дай хоть пару секунд, чтобы в себя прийти, – проговорил Сашка, притворно совершая безуспешные попытки встать с дивана.
Я рассмеялась и вновь закружилась перед зеркалом, наслаждаясь восхищённым взглядом возлюбленного. Саша тихо поднялся с дивана и подошёл ко мне. Его руки легко скользнули по моим обнаженным плечам, тёплые губы коснулись моей шеи. Я наклонила голову на бок и закрыла глаза.
– Никогда не думал, что полюблю девушку так сильно. Что она будет сводить меня с ума одним лишь своим присутствием, – прошептал Саша, касаясь губами моих плеч.