- -
- 100%
- +
Глава 1
У Толмачевых на кухне так много места, что можно кататься на роликах. Они с Даном пробовали в детстве – никаких проблем. Без травм, конечно, не обошлось, но все же. Тема целует в щечку тетю Юлю, утаскивает из ее тарелки кусок недоеденного тоста, и плюхается на стул напротив.
– Артем! – осуждающе шипит она, но в глазах лишь теплая забота. – Возьми новый, Татьяна сейчас приготовит.
Татьяна – это домработница, она у Толмачевых с прошлого лета. До нее была Вера, а перед Верой – Лида. Артем понятия не имеет, по какой причине происходит такая текучка, для него эта семья всегда была и будет показательной. Он бы и сам работал у них кухаркой если бы позволили, потому что быть здесь, в этой семье, смотреть в лица этим прекрасным людям, съезжать по перилам со второго этажа и плюхаться на задницу в гостиной, утопая в мягкий ворс ковра – это было его любимым делом. С детства. И до сих пор.
От нового тоста Тема отказывается. Он раскачивается на стуле, поглядывая на часы.
– И где мой мальчик? У нас планы на утро.
За окном уже встало солнце. Оно не такое яркое, как летом, и это фигово. Тема скучает по лету. было клево.
Пал Сергеевич заходит на кухню бесшумно, только газета шуршит в руках (он приверженец бумажных новостей). Он тянется к кофеварке, и Татьяна помогает ему наполнить чашку.
– Твой мальчик лег под утро, еле разбудил.
– И чем это таким он занимался?
Тетя Юля прикладывается щекой к щеке мужа, ставит свою чашку в раковину, пожимает плечами.
– История умалчивает. Ты будешь завтракать, дорогой? – спрашивает она у Артема. – Просто у меня есть дела, не против?
Она кивает на дверь, Тема отпускает ее со словами «не волнуйтесь, я достаточно наглый, чтобы залезть в ваш холодильник самостоятельно».
Дело в том, что у Толмачевых всегда все слаженно. Даже утро воскресенья как рабочий механизм. Татьяна-Вера-Лидия готовит завтрак, дядь Паша входит на кухню с газетой, и у него всегда царапина от бритья под губой. Тетя Юля продолжает работать в своем кабинете, а Дан отсыпается после читательского марафона.
Если брать семью Темы, то по воскресеньям каждый занимается своими делами. Артем – идет в спортклуб или к Толмачевым, мама спит, пока кто-нибудь не разбудит ее звонком или стуком в дверь, а дедушка либо в кабинете, либо уже ушел.
– Прости, – Дан появляется на кухне все еще очень сонный. Глаза его наполовину закрыты, челка торчит вверх, и это единственное время в сутках, когда он так выглядит. Дает себе поблажку, всего на пару утренних минут.
Чтобы вы понимали, Дан – образец совершенства. Он всегда выглажен, вычесан, вылизан. У него нет изъянов и трещин, он весь – как чертов идеал на ножках.
Эта педантичность делает его странным для многих. Она делает его милым для девчонок, смешным для парней. И самое забавное, что Дан и сам не понимает, как выглядит со стороны.
– Даниил, что вы хотите на завтрак? – спрашивает Татьяна. Она такая правильная. Вера, помнится, Дану тыкала и звала его «Данька», иногда шлепая полотенцем по заднице, если он кусочничал перед ужином. Чтобы вы понимали, Дан терпеть не может, когда его зовут Данькой.
– Йогурт и сладкий чай. Принеси ко мне в комнату, если можно. И колу для Артема захвати.
После завтрака они распутывают наушники Дана, хотя давно должны были выйти. Кто бы мог подумать, что чувак, наглаживая свои футболки самостоятельно каждый день, не может справиться с гребаными наушниками.
– Так эта новенькая, – начинает Дан, перекидывая один шнурок через другой. Их пальцы при этом соприкасаются, и Тема морщится – этот придурок как обычно бьется током. – Соня, кажется. Ты знаешь, откуда она?
Артем отдает ему наушники и поднимает с пола рюкзак.
– С пригорода, кажется. Фиг знает. А что, понравилась?
Дан пожимает плечами.
– Да как-то не рассматривал.
– А чего тогда спрашиваешь?
– Ну. Стало любопытно.
Артем сводит брови. Любопытно, значит.
– Узнаю для тебя, если нужно.
– Нет, не нужно.
– Точно? А то смотри, ловелас.
– Не напрягайся, – и Дан улыбается. Улыбка у него не самая ровная. В начальных классах Дан носил брекеты, но почему-то не доносил, и теперь верхние клыки у него немного выпирают вперед. Раньше Дан комплексовал по этому поводу, а потом до него доперло, что девчонки просто без ума от этой его фишки.
– Сколько яда в голосе, – отвечает Дан. – Еще чуть-чуть и подумаю, что завидуешь.
– Конечно я завидую! – парирует Тема. Они выходят из дома и идут к гаражу. Дан жмет на кнопку пульта, дверь поднимается, и они подходят к машине. – Как тебе не завидовать, ты себя в зеркало видел?
Дан закатывает глаза и плюхается за руль, разумеется, не забыв пристегнуться.
***
В клубе в воскресенье почти никто не занимается. Ни один здравомыслящий тренер не станет перерабатывать лишние часы, только чтобы парочка вчерашних школьников размяла суставы. Но есть те, кому просто скучно сидеть дома, и они идут на самостоятельные «тренировки», тупо чтобы лясы поточить. Или потягать железо в тренажерке.
У Темы с Даном свой путь.
– Здрасьте, дядь Юр, все нормально?
Охранник бросает телефон так быстро, как будто приведение увидел. Тут главное – попасть Артему под настроение. Он за такое может отчитать, пригрозить увольнением (хотя это вообще не в его компетенции, но всегда идеально работает), а может, наоборот, заглянуть и спросить, как он прошел тот или иной уровень в новой игре.
Дедушка Темы – директор спортклуба. Тема иногда жуть как наглеет, и только Дан знает, как ему достается от деда за любой самый мелкий косяк.
Сегодня он в настроении, так что проходит молча, делая вид, что не замечает. В холле полно девчонок, которые, хихикая, делаю вид, что разминаются, но на деле, приходят сюда, чтобы повыделываться новыми спортивными шмотками и поклеить парней из баскетбольной команды. Дверь приоткрыта, и они все разом начинают улыбаться, когда Артем и Дан проходят мимо. Волосы оказываются распущенными за секунду, глаза блестят от восхищения и желания понравиться.
– Артем, привет, – щебечет блондинка, кажется, из команды по плаванию. Она нормальная, не уродка, но у него сейчас нет настроения на флирт.
Тема не реагирует, а Дан останавливается, чтобы поболтать. Он не может не остановиться, с ними же поздоровались, нужно быть вежливыми.
И дальше следует стандартный набор фраз доброжелательно настроенных друг к другу людей.
– Привет, Ксюша, как дела? Как твоя собака, поправилась?
Иногда Тема не понимает, что Дан вообще делает на этой земле. Ему надо куда-то во вселенную «Марвел», спасать планету от плохих парней.
Артему приходится стоять с ними и тяжело вздыхать, потому что он полный мудила с каждым человеком на планете, кроме Дана.
– Вы придете на вечеринку сегодня? – спрашивает эта самая Ксюша или как ее там.
Дан удивленно вскидывает брови.
– Что за вечеринка?
– Дина устраивает для новенькой. В гаражах.
В гаражах. Более тухлого места просто не придумаешь. В прошлом году дядя отдал Киру из их команды свой старый гараж под места для зависалова. Иногда Тема приходил туда, чтобы посмотреть, как эти придурки курят и напиваются до зеленых соплей, но ничего хорошего в этом месте не было.
Дан смотрит на Тему, и он тут же понимает – да, они идут. И никого не волнует, что он не хочет.
– Придем, – отвечает он, чтобы скорее отвязаться.
Девчонка заливается румянцем.
– Тогда увидимся.
Непонятно, кому она посылает эти свои флюиды – ему или Дану. Кажется, ей самой пофиг, кому из них.
Тема хватает Дана за рукав и уводит, потому что у них, мать его, планы.
В зале никого нет. Даже если бы кто-то захотел – не пришел бы, потому что это их с Даном время. Тема смотрит, как Дан снимает кофту – аккуратно через голову, не повредив прическу.
– Как это твои волосы вечно идеально лежат? – интересуется он.
Дан заразительно смеется.
– У тебя тоже идеально лежат.
– Классический «бокс» – вот мой секрет, – он проводит рукой по коротко остриженным волосам.
– Я никому не разболтаю, даю тебе слово.
Тема раздевается до майки, делает пару упражнений для разминки и принимает у Дана баскетбольный мяч.
– Ну что, готов визжать от поражения, как моя сучка?
Дан отходит спиной назад, становится под кольцом, готовый блокировать подачи.
– Твои сучки визжат? От ужаса, вероятно?
Когда у него такое вот игривое настроение, и он похож на нормального, не идеального человека, Тема безумно радуется.
– Смотри, эго не расплещи.
– Если расплещется – одолжу у тебя немного.
Артем кидает мяч в кольцо. Дан подпрыгивает и отбивает его, потому что он выше, спортивнее и походу в утробе матери уже носил баскетбольную форму.
– Ладно, ладно. Это ты у нас первый номер! – шутливо ворчит Тема.
– Зато ты – моя запасная рука, – отвечает Дан.
– Запасная? Может, все-таки правая, бро?
– Не. Запасная. Та, что появится, если откажут обе мои руки.
Глава 2
– Это не то, что ты подумала.
– Правда? – Соня оглядывает полуголую девку, развалившуюся на ее простынях, скрещивает руки на груди и добавляет. – То есть твой член не буквально только что выскочил из этой суки?
– Нет. То есть, да. То есть…
О боже. Расстаться с Владом следовало примерно сто тысяч лет назад. Еще до нашей эры. До сотворения мира. И вообще – встречаться с Владом было настолько плохой идей, что Соне пора в психушку.
Так странно. Она не чувствует боли или ревности. Наверно, потому что не любит его. Давно. И не любила никогда.
Да блин, она согласилась жить с ним только потому, что поссорилась с мамой из-за неправильно выставленного режима работы стиральной машинки. Она была уверена, что вернется через три дня, но продержалась три месяца. Настоящая героиня.
– Ладно, я просто пойду.
– Постой, – Влад ловит ее за руку, и это ужасная идея, потому что Соня себя не очень хорошо контролирует.
Ей кажется, что она на ринге, и вот уже рука Влада у него за спиной, а сам он орет от боли.
Он же знает, зна-ет. Не нужно ее трогать.
– Прикоснешься ко мне еще раз – переломаю ноги. Ты понял?
– Да.
– Точно?
– Пусти. Пожжжалуйста.
– Уверен? Может быть нет?
– Да уверен, уверен! Пусти, мать твою!
Она правда не хотела причинять ему боль. Влад был ублюдком, но в то же время – хорошим парнем. До тех пор, пока не трахал кого попало на ее простынях.
Соня молча собирает вещи. Их не так уж много, если что.
Влад – ходит за ней по пятам и извиняется. В это время его шлюха торопливо пытается натянуть на себя платье, но оно настолько узкое, что у нее ни черта не выходит. У Сони мелькает мысль помочь бедняжке, но она быстро отметает ее, потому что не хочет пачкать руки.
– Владик, застегни молнию, – просит девка, справившись наконец с основной миссией.
Соня смеется и выходит со своей сумкой раньше, чем эти двое решат, кто кому будет помогать и с чем.
***
Это так унизительно. Ведь три месяца назад Соня, хлопая дверью, заявила маме, что лучше будет бомжевать под мостом, чем вернется.
Сейчас она очень хочет проплакаться у нее на коленках, так что готова раздать свою гордость прохожим.
Слава богу, маме хватает ума не читать нотаций в стиле «А я говорила». По крайней мере, первые пятнадцать минут.
Соня падает на диван в гостиной, утыкается в подушки и плачет. Она понятия не имеет, почему. Ведь она не любила Влада. Ей нравился секс с ним, его коллекция игр и… все. Но это была ее первая попытка в серьезные отношения! Со времен Максимки, с которым они ходили за ручку в девятом классе, все ее отношения длились не больше недели. А здесь три месяца! Даже три с половиной, если посчитать несколько их свиданий и секс на пьяную голову.
Черт возьми, он был ее первым. Она разрешила ему сорвать вишенку, а он взял и пошел кромсать весь сад своим, если честно не самым длинным, топориком.
Мама садится рядом с диваном, гладит ее по волосам и успокаивает. В перерывах она интересуется, не забыла ли Соня забрать из квартиры Влада ее увлажнитель воздуха, но… Ладно, такая у нее забота. Соня не жалуется.
Спустя час становится лучше. Возможно потому, что мама достает из духовки вкуснейший рыбный пирог. Он пахнет детством и нормальной жизнью, поэтому она поглощает два куска подряд и откидывается на спинку стула. Мама предлагает ей еще кусочек, но это чисто из вежливости и заодно проверить, насколько она готова сейчас к чтению моралей.
Соня не склонна к полноте от слова вообще. Она из тех самых ведьм, что жрут и не толстеют, это у нее от отца. Но есть слишком много в присутствии мамы она бы в жизни не рискнула. Потому что у мамы прекрасные пышные формы, от которых она пытается избавиться всю свою жизнь. Безрезультатно. Потому что пироги. Как без них?
– Как там в «Метеоре»?
Соня бы и рада сказать маме, что ни разу там не была, но… Мама убьет ее. Серьезно. Потому что это не то место, которое стоит прогуливать, особенно когда ты так сильно стремилась туда попасть.
Тем более, когда занятия только-только начались.
Тем более, когда ты больше нигде не учишься.
Она шла к этому всю свою жизнь, если что. Буквально.
– Ну… Я…
Мама начинает дубасить ее. Это Соня здесь занимается боксом с трех лет, но почему-то ей не удается отбить ни один мамин удар.
Иногда ей интересно, кто из них дочь, ведь мама ведет себя так, словно у нее есть парочка запасных детей. Ладно, одна запаска у нее имеется, но это сын, ему тринадцать, и он не от мира сего. Что она с ним собирается делать? У них ведь даже вещи разного размера – от Сони в этом хоть какая-то польза.
– Во сколько тренировка? – спрашивает мама, сдувая волосы со лба.
Соня в этот момент прячется за диваном.
– В два.
– Отлично. Собирайся, еще успеешь.
– Я пойду завтра! Обещаю, честно!
– Сегодня. Или я позвоню отцу.
Мама уходит на кухню с таким видом, будто она очень строгая и неприступная. Они ведь обе знают, что отцу до нее дела нет, от него ничего не было слышно уже года два.
***
Занятия начались неделю назад. Ей пришло уведомление по электронной почте, ее добавили в групповой чат в вотсап, а потом тренер позвонил ей три сотни раз, а Соня просто… Решила не отвечать.
Она слышала о нем. Он, вроде как, самый страшный человек на планете. Злой и невероятно профессиональный Михаил Исаев заметил Соню на областном турнире и пригласил на собеседование по поводу бюджетных мест.
«Метеор» – не просто спортивный клуб. Это центр жизни их маленького городка. Когда вокруг только серость и постепенно проваливающиеся под землю пятиэтажки, хочется верить, что случится чудо. Появится место или человек, который вытащит все на поверхность, обнулит, отскребет, очистит, заставит зажить новой жизнью.
Так и вышло.
За пятнадцать лет спортивный директор клуба Семен Борисович Казанцев сделал почти невозможное. У «Метеора» появились очень влиятельные спонсоры, а у города – шанс на лучшую жизнь.
Теперь спортивные события стали для жителей всем. Каждый баскетбольный матч, каждый выезд команды по плаванию на соревнования, каждый малейший скандал – все обсасывается журналистами и блогерами, освещается в газетах и на информационных порталах, отмечается бурно, бешено, с алкоголем и драками, с сияющими взглядами и выкриками радости от победы друг другу в лицо.
Никто не хочет оставаться в стороне. Клуб возвышается над серыми улицами, манит и сияет, обещает перспективы и учит тому, как нужно добиваться вершин.
Казанцев нашел лучших. Теперь лучшие тоже ищут лучших.
Ежегодно клуб набирает самородков – спортивных ребят с выдающимися способностями и родителями, которые могут позволить себе оплатить недешевое членство. Льготников мало.
Соня знает парня, который пришел заниматься баскетболом, но был безбожно слит в середине сезона, потому что не выдержал натиска. В «Метеоре» бесплатников не любят.
А Соня как раз из таких. В этом году – единственная, за кого родители не заплатили ни рубля. Кому повезло. В ком, по словам Исаева, «что-то есть».
Она стоит на остановке с рюкзаком наперевес и думает о том, не пора ли ей вытаскивать голову из задницы?
Это все Влад. На какое-то время она поверила в то, что нужно посвятить себя отношениям. Идиотка больная.
Она поправляет лямку, сползающую с плеча, и запрыгивает в подоспевший автобус.
Глава 3
В клубе Соню встречает собственное отражение в отполированном до блеска полу и длинная стеклянная витрина, сплошь заставленная кубками и снимками главных местных спортсменов.
Если не считать дня собеседования, она была здесь всего пару раз. Ей было пятнадцать, когда мама почему-то решила, что им двоим стоит найти себе хобби. Одно. Чтобы тусоваться вместе.
Вы когда-нибудь слышали от своей мамы слово «тусоваться?» Это же звучит просто ужасно глупо. Сонина мама обожает вставлять словечки, которые она считает молодежными, но на деле они устарели лет этак десять назад.
Короче, мама решила, что им с Соней позарез нужно вместе походить на какие-нибудь спортивные соревнования, дабы укрепить их родственную связь. Они сходили на несколько игр по хоккею, и когда в их сторону отскочила шайба, мама устроила тренеру местной сборной такой скандал, что их выперли на улицу прямо в середине матча.
Господи, Соня тогда чуть не сгорела от стыда. Но потом они с мамой действительно классно провели время. Они немного поссорились, пока ждали такси, а потом поехали в бар, и мама впервые позволила Соне выпить пива. Всего стаканчик, и все это время она косилась на нее, как будто та конкретно спивается, но, черт… Было круто.
Больше они в «Метеор» не возвращались.
Теперь Соня стоит в холле и прислушивается к звукам. Их очень много, но все они звучат издалека, как в школе во время урока.
Стук баскетбольного мяча по полу.
Плеск воды в бассейне.
Шуршание помпонов чирлидерш и эхо голосов, скандирующих кричалки.
Ей нужна всего минута. Одна минута. Чтобы собраться с мыслями.
Соня закрывает глаза. А когда открывает их – перед ней девчонка в черно-белой форме группы поддержки, стоит и улыбается так широко, что возникают вопросы. Например – не слишком ли туго она затянула хвостик?
– Что ты будешь пить? – спрашивает девчонка, и Соня оглядывается, чтобы убедиться, что вопрос адресован именно ей.
– Что?
– На вечеринке. Что ты будешь пить? Мне нужно подать ребятам списки сейчас – они собираются ехать закупаться продуктами.
– Извини, я не… Как тебя зовут?
Девчонка протягивает ей руку.
– Дина.
Приходится коротко сжать ее прохладные пальцы.
– Я Соня.
– Я знаю. Все знают, – она оглядывается по сторонам, как будто вокруг стоят еще люди, но никого нет. Только они вдвоем.
Соня начинает сомневаться, не перепутала ли она адрес – в паре остановок отсюда стоит здание городской психушки.
– Ладно, – она старается улыбнуться в ответ, но вряд ли у нее получается так же лучезарно. – Я не уверена, что хочу на вечеринку.
– Но она ведь в твою честь.
– Что? Я думала, здесь не очень любят новеньких.
– Не любят, ты права, – Дина продолжает улыбаться. Зубы у нее такие сияюще белые, что Соня думает достать из рюкзака свои очки. – Вечеринка нужна, чтобы получше узнать, за что можно тебя не любить.
– А. Вот как. Потрясающе.
– Так что ты будешь пить? – Дина открывает толстый кожаный блокнот и держит наготове ручку.
– Ладно. Пиво, я думаю…
– Значит ты придешь?
– Конечно. Как можно такое пропустить!
Соня делает вид, что сейчас умрет от счастья, и голубые глаза Дины вспыхивают.
– Супер! – вопит она. Соня представляет, как она выкрикивает кричалки на поле, и у нее уже заранее закладывает уши. – Тогда будь готова к десяти! Я пришлю адрес.
– Но у тебя же нет моего номера.
– Эй, ты что? – Дина выглядит оскорбленной. – У меня все номера есть.
И она уходит, виляя задницей так, что становится видно обтягивающие шорты под ее юбкой. Скорее всего – это так и задумано.
Соня моргает.
Психушка. Точно. Ни больше, ни меньше.
***
Они путают футболки после душа, потому что оба носят черные, без лишних рисунков и надписей. Тема принюхивается и с отвращением швыряет футболку Дану в лицо.
– Это твоя. Дебильным бабским одеколоном пахнет.
– Это Том Форд, придурок! О, вот и твой блевотный.
Артем закатывает глаза и одевается. У него все еще дико колотится сердце. Угнаться за Даном – это задачка не из простых.
Им было по девять, когда Дана отвели на баскетбол. Теме пришлось буквально умолять дедушку дать ему место в клубе. Он хотел так же. Хотел с Даном играть в баскетбол, сдирать кожу на коленках и приходить домой с полной сумкой пропитавшихся потом вещей.
– Дан, напомни, почему мы собираемся на эту дурацкую вечеринку?
Они запирают шкафчики и синхронно вешают сумки на плечо: Дан – на правое, Тема – на левое.
– Дина устраивает их каждый год для новеньких.
– И мы ни разу не ходили… А тут ты вдруг заинтересовался новенькими?
– Нет… То есть да, – лицо Дана светлеет, как будто из него начинает сочиться наружу его ангельская энергия. Но на деле – они просто выходят в коридор, где освещение получше. – Слушай, это же девчонка ИСАЕВА. Того самого, который всех ненавидит. У него нет сердца, это подтвердит любой кардиолог, а тут он вдруг берет себе бесплатницу. Так интересно.
– Не вижу в этом ничего интересного.
– Ты очень симпатичный, когда ворчишь, я говорил? – смеется Дан и пихает его локтем в бок. – Не зря девчонки бегают за тобой.
– Девчонки бегают за тобой. Меня они просто хотят.
Они идут до машины, препираясь на тему своих отношений с девчонками. Дан считает, что Теме пора кого-нибудь завести, потому что он стал каким-то злым. Артем убеждает его, что он злой по определению и наличие или отсутствие подружки никак этого не изменит.
– Ты не злой, – говорит Дан, поворачиваясь к нему.
– Я безмерно люблю твою особенность видеть в людях только хорошее, но пора бы тебе уже снять с себя розовые очки.
– Не только хорошее, – Дан пристегивается, потому что он правильный мальчик. Потом наклоняется и пристегивает Тему тоже, ведь он сам никогда этого не сделает. – Я прекрасно вижу, что ты крадешь батончики у меня из бардачка. Это плохо.
Артем как раз откусывает от одного такого батончика, и застывает с открытым ртом.
– Как ты узнал?!
Глава 4
Первое, что делает Исаев, когда Соня входит в зал – обливает ее помоями. Не в буквальном смысле, нет. Но лучше бы в буквальном.
– Твоя одежда не подходит, – говорит он, едва на нее взглянув. – Волосы нужно убрать, если не хочешь, чтобы я их остриг. Спроси у Масловой, каково это? Прямо. Тупым. Канцелярским. Ножом.
Он кивает на девчонку, у которой на голове что-то слишком короткое, чтобы называться каре, но все еще слишком длинное, чтобы можно было принять ее за парня.
– Вы серьезно? – спрашивает Соня.
– Нет. Она сама это сделала. Потому что у нее не было резинки для волос.
Он изгибает уголок губ и выглядит при этом так страшно, что Соня вываливает на пол все содержимое своего рюкзака, чтобы найти резинку, веревку, шнурок, пакет – что угодно.
Потом Исаев надвигается на нее, и она думает, что падение целой скалы на человека было бы менее пугающим.
Она завязывает волосы в тугой пучок и натягивает улыбку:
– Не люблю канцелярские ножи.
– Теперь твои прогулы, – говорит Исаев. – Каждый пропущенный час нужно отработать вдвойне. Начиная с завтрашнего дня. И ты в дерьмовой форме, боюсь, растолкаешь задницей всех моих парней. Так что я составлю программу индивидуальных тренировок.
Тренер отходит, а Соня думает… А так ли ей надо тут быть? Ну типа? Что? Ее задница?
Он отправляет ее на взвешивание, и она готова разрыдаться. А это только первый день. Просто шикарно.
***
Артем без ума от улиц. Когда ты живешь в городе, лишенном цвета, ты начинаешь учиться находить хорошее в плохом.
Улицы красивы. Есть в них какая-то уродливая привлекательность: угловатые переулки, старые магазины с выцветшими вывесками, киоски, на которых из горящего неоном названия осталась работающей только одна буква.
«24 часа».
«Все для ремонта».
«Шитье и вязание».
«Установка окон в вашем городе».
Баннеры, которые отталкивают нормальных людей, но Тему – привлекают.
Он шагает по улицам, наматывая по десять-пятнадцать километров каждый день, потому что любит ходить и думать.