Девушка друга. Мой ночной кошмар

Глава 5

Дина привозит ее в гараж. Буквально. Простой гараж, вокруг которого пустырь, сейчас полностью заставленный машинами.

Музыка грохочет так, что, кажется, вот-вот попадают друг на друга, как доминошки, стоящие в стороне пятиэтажки.

Они останавливаются аккурат рядом с черным джипом, и Дина протягивает Соне губную помаду.

– Твой оттенок.

– Я не фанат косметики.

– По тебе видно, милая.

Ей приходится накрасить губы, потому что эта девчонка фору даст даже Сониной маме.

– Ладно. Все. Мы можем выходить?

– Нет, – Дина улыбается своим белоснежным ртом. На ней самой столько косметики, что Соня пытается разглядеть ее лицо, но видит только тонны тонального крема. – Несколько правил. Не хами парням. С ними лучше подружиться сразу. Не хами девчонкам, но и не лебези перед ними. Тебя могут облить алкоголем. Поверь в то, что это случайно. Если тебя толкнут – не толкай в ответ. Если тебя оскорбят – просто проигнорируй. Ясно?

– Ясно. Дать себя отодрать во все щели и не протестовать.

Дина сжимает губы.

– Фу. Не выражайся так.

– Знаешь, что я хочу сказать? – Соня подается вперед так, чтобы их с Диной лица оказались на одном уровне. – Срать я хотела на ваши правила. Я здесь, только потому что мне изменил парень, и я хочу напиться до такой степени, чтобы по венам вместо крови потек алкоголь. Ты понимаешь?

Дина заправляет прядь волос Соне за ухо.

– Ты так далеко не уедешь, милая.

– Я и не собираюсь никуда ехать, – она отстраняется, хватаясь за ручку дверцы. – Еще какие-то правила?

– Одно. Казанцев Артем. Такой, короткостриженый, злой и жутко сексуальный. Ты сразу поймешь, о ком я. Он мой.

Соне так смешно и, честно говоря, так жаль ее, что она только кивает.

– Я знаю, кто такой Казанцев, я не в пещере живу. Он мне не сдался.

– Вот и отличненько! Ну что, идем? Ура, вечеринка!

Она выпрыгивает из машины с такой скоростью, что Соне странно, как ее узкое платье не взлетело к ее подбородку.

Артем все еще не в настроении, когда они подъезжают. Должно быть, они последние, ведь вокруг столько машин, что сложно найти, где бы припарковаться.

Хорошо, что парни из команды заняли им место. Рус стоит прямо между двумя тачками, скрестив руки на груди, и вряд ли даже самый отъявленный смельчак рискнет к нему приблизиться. Он тяжелый форвард ростом больше двух метров, и адски смахивает на медведя, благодаря густой щетине и телосложению.

– Спасибо, что дождался, бро! – Тема дает ему «пять», Рус отвечает, но они оба знают, что между ними нет дружеских отношений. Даже приятельских нет. Они с Артемом друг друга терпеть не могут, но если покажут это, то тренер вырвет яйца обоим. Потому что «Сплоченность – это наша сила» и бла-бла.

Дан поправляет волосы, Рус закуривает, Тема нервно проводит рукой по макушке.

– Навел красоту? Может, пойдем уже?

Артем знает, что у Дана никого нет. Даже на примете нет, иначе он бы уже разболтал.

Когда в десятом классе Дан начал встречаться с Лизочкой, он не затыкался. Ни на минуту. Романтичная хрень изливалась из него и топила всех, кто только оказывался поблизости. А Тема был с ним поблизости всегда.

Потом Лизочку родители увезли в другой город, Дан впал в жуткую депрессию, а Тема – в эгоистичную радость, потому что у Дана наконец-то нашлось время для него. Нормальные друзья так не поступают, да.

Правда в том, что Тема – не нормальный друг. У него с головой не в порядке.

Они входят внутрь. Тут яблоку негде упасть, и Дан идет позади, нашептывая, как маленький ангел, сидящий на его плече.

– Замути с какой-нибудь девчонкой. Просто на вечер, если не хочешь постоянно…

– Как скажешь, пап.

– Я серьезно. На последней тренировке ты чуть не выбил Димасу зуб.

– Я – атакующий. Он – центровой. Перестану выбивать ему зубы, как только перестанет путать позиции. Но если ты так хочешь, – Артем поворачивается и смотрит Дану в лицо. – Я с кем-нибудь замучу.

Когда он в последний раз трахался? Целую вечность назад. Он даже не мастурбирует почти, только пару раз в неделю, очень вяло перед сном. Вряд ли это нормально для молодого парня.

Нет, Дан прав. Ему нужно с кем-то познакомиться. Перепихнуться, а может договориться на постоянный обмен любезностями. Безо всякой романтичной херни.

Он видит Дину, которая, поймав его взгляд, тут же машет и широко улыбается.

Нет. Только не она. Там он уже попробовал все, что только можно было.

Оглядывается.

Тут куча тех, кого он не знает. Чьи-то подружки, сестры, знакомые.

Страшная.

Слишком худая.

Слишком жирная.

У этой усы.

Волосы грязные.

Губы странной формы.

Что-то с одеждой.

Пьяная. Пьяная. Пьяная.

И…

– Ух ты. А вот эта ничего, – говорит он и направляется к симпатичной брюнетке, что стоит у стола с напитками и вглядывается в этикетку от пива так, словно собирается сдавать экзамен по его составу.

– Пожалуйста, только будь милым, – просит Дан.

Тема вскидывает брови.

– Я всегда милый, – он подходит к девчонке. Дан осторожно ступает позади него, как будто они на игре, и он страхует. Так нелепо, ей-богу, ему что, тринадцать? – Хэй, привет. А ты красивая. Как насчёт секса?

Тема слышит «Боже, нет» позади себя, но его уже не остановить.

Девчонка поднимает на него глаза. Они такие темные, что какое-то время он не может понять, такие они от природы или же она под чем-то? Пусть будет под чем-то. Так даже лучше.

– Что?

– Я про секс. Можем перепихнуться, – девчонка не впечатлена, так что Артем продолжает. – Потрахаться. Ты понимаешь? Прижму тебя к стенке или раком поставлю. Ты как предпочитаешь?

Она бьёт его так резко и так сильно, что Артем не падает только чудом.

Или потому что его ловит вовремя подоспевший Дан.

– А ты говорил, что тут не на что смотреть, – смеётся он, пока Артем пытается подобрать свои слюни с пола. Потом он поворачивается к девчонке. – Извини за моего друга. Иногда он такой придурок.

Тема таращится на Дана в недоумении.

– Ты извиняешься перед ней?! Она только что врезала мне!

Дан вдруг делается таким серьезным. Наклонившись над ним, он спрашивает:

– Хочешь, я надеру ей задницу за тебя?

Понятное дело, он шутит, но на них таращатся буквально все, и это, блин, ни фига не смешно!

Соня уходит в ту же секунду. Вернее, она пытается уйти, потому что ее, блин, только что смешал с грязью Артем Казанцев. Тот самый, да. По нему примерно половина ее знакомых девчонок прется и столько же парней. Он же крутооооой. Он же, как там, блин его. Атакующий защитник! Как по нему не переться!

Она разворачивается и смешивается с толпой, но все на нее смотрят.

Эти взгляды – липкие, сальные. Наглые взгляды, смеющиеся и злые. Оскалы, глаза, ухмылки, позы.

Ей все это становится так ненавистно.

Она разбита. Ее день – дерьмо! Она хочет просто провалиться сквозь землю, но ей добавляют…

Стакан пива – полный до краев – выплескивается ей прямо на кофту. Соня поднимает взгляд. Она понятия не имеет, кто этот парень – просто какой-то придурок, которому следует тоже врезать, да посильнее.

– Извини, – улыбается он. – Я случайно.

Он. Не. Случайно.

Соня протискивается мимо него, с силой толкнув плечом.

Выход найти не так просто – слишком много людей, музыки и сигаретного дыма.

А еще у нее в голове гудит от ненависти к себе и от осознания собственной тупости.

Не должна была.

Дура, нахрена ты туда поперлась? Тупая! Совсем уже мозгов нет!

Она выходит на воздух, здесь никого нет, только несколько девчонок, хихикая, курят в сторонке. Они на нее не смотрят, и Соня им благодарна.

Она достает телефон, набирает Марка, но он не в сети. Слишком поздно для звонка. Марк спит.

Марк спит, а они не виделись больше месяца.

Ее душа рвется в лоскуты от боли.

Глава 6

Головная боль – не проблема, если она помогает заглушить голоса грызущих изнутри монстров. Артем просыпается за час до будильника и отжимается без счета, пока руки не немеют, а тело не начинает умолять о пощаде.

Дедушка заглядывает в комнату, не потрудившись постучать.

– Завтрак, – говорит он сухо и выходит.

Он знает – Артем ненавидит завтракать. Потому что это единственное время в сутках, когда они остаются только вдвоем. Самое. Неловкое. Время.

Иногда ему удается смыться к Толмачевым, но делать это постоянно – только злить деда.

Старший Казанцев – человек дисциплины, строгости и большого ума. Младший же не соответствует ни одному параметру. Странно, что они вообще родственники.

Тема стучит в комнату мамы.

– Я не хочу завтракать, дорогой, – говорит она.

А это – лучшее время в сутках. Он слышит ее голос, так приятно. Хоть он и сухой, как тетрадные листы, и хриплый от сигарет.

Дед накладывает ему омлет в большую тарелку, и Тема съедает все. Тарелка блестит, и он ждет, когда дед уедет, чтобы пойти в туалет и выблевать все до крошки.

Он ненавидит завтракать. Так ненавидит…

***

Дан сигналит, когда Артем выходит из подъезда. Сигналит и машет ему, показывая, что он его видит.

Выглядит потрясающе. Нет, серьезно. Как будто и не пил вчера.

Тема плюхается на пассажирское сидение и откидывает зеркало, рассматривая свое лицо.

– Спасибо, хоть синяка нет, – говорит он.

Дан протягивает ему бутылку ледяной колы, и Артем стонет, прикладывая ее ко лбу.

– Ты стал таким нежным…

Тема смотрит на него, пока они выезжают с парковки. Дан как будто всегда улыбается – такое вот у него строение губ. Вечно на позитиве, вот бы ему, Теме, такую жизнь.

Он так улыбается, словно вчерашняя хрень, приключившаяся с Темой на вечеринке – самое смешное событие на свете.

– Она тебе понравилась, – констатирует Артем.

Дан бегло оглядывает его.

– Кто?

– Та девчонка. Новенькая. Она понравилась тебе.

– Что? Я ее едва видел.

– Да ты весь светишься. И до этого… С чего бы тебе о ней расспрашивать?

– Ладно, – Дан выглядит сбитым с толку. Тема чувствует, как сжимаются кулаки. Надо срочно что-то с этим делать.

С этим – это с раздражением, которое вспыхивает внутри него, как подожженная спичка.

Он повторяет мысленно: «Нет, не сейчас, только не сейчас…»

Но уже поздно. В голове такой звон, что он не может сам себя контролировать.

– Высади меня за поворотом, – просит он.

Дан издает смешок. Свой, традиционный. Смешок, который означает – че за херня началась?

Он не будет с Артемом спорить. Он привык к его закидонам. Тема – он дикий, он психануть может ни с чего, а потом так же быстро остынет. И прощения попросит, и вроде как даже попытается как-то все это объяснить.

Дан считает, что у Артема проблемы с гневом.

Артем считает, что Дан его недооценивает, ведь у него проблемы буквально со всеми чувствами сразу, а не только с гневом.

– У нас тренировка через час, – говорит Дан, просто чтобы предупредить.

– Я знаю. Забегу в универ, расписание сфоткаю и приду.

Это ложь.

Самая лживая ложь на свете.

До начала занятий ровно неделя, расписание скинули в общем чате три дня назад. Артем об этом знает. Дан об этом знает.

Но они оба останавливаются на этом варианте его лжи.

Машина притормаживает за углом, и Тема слушает шуршание шин, когда Дан набирает скорость, оставляя его на обочине.

***

Сегодня нет тренировки по расписанию, но Соне нужно отработать прогулы, так что она выползает из автобуса и медленно плетется до клуба, надеясь, что он успеет сгореть до того, как она войдет в эту дверь.

Она собирается постоять подумать у входа. А потом развернуться и уйти.

Что ей делать там, где ее ненавидит каждая собака?

Она проревела половину ночи и пообещала себе, что никогда в жизни она больше не пойдет ни на какую вечеринку «метеоров».

На проходной ее догоняет парень, который выше нее на целый небоскреб, и улыбается как-то странно, когда смотрит на нее.

Она уже заранее готовится надавать ему по лицу, а потом до нее доходит.

Это Толмачев. Первый номер. Марк притащил ее на выездную игру однажды. Он буквально залил все слюнями зависти, глядя как двигается на поле Толмачев. Марк, он… Со странностями. Он музыкант, но ему нравится спорт, хотя сам он далек от него примерно так же, как Соня далека от музыки.

– Привет, – говорит он и откидывает со лба волосы.

Соня вдруг чувствует себя разбитым на тарелку яйцом.

Ей странно с ним говорить. То есть… Он же типа местная знаменитость. Его родители – основные спонсоры клуба. Его лучший друг – та самая сволочь – самый популярный защитник и внук основателя клуба.

А сам он… Выглядит довольно безобидным, особенно когда стоит и вот так улыбается ей.

– Привет, – отвечает Соня.

– У тебя тренировка?

– Нет. Я здесь автобус жду.

Толмачев смеется. У него немного кривоватые зубы, но Соня бы в жизни не назвала его улыбку некрасивой.

– Слушай. Мой друг вчера повел себя, как кретин. Но ты была крута.

Соня прищуривается.

– Да что ты?

– Серьезно.

Соня не считает, что была крута. Она сбежала. Сбежала, как трусиха. Ее облили пивом и осмеяли.

– Надеюсь, я сломала ему нос.

– Эмм, нет. Его нос и не такое переживал.

Она не замечает, как они оба начинают идти. Ее зал на первом этаже, а раздевалка баскетболистов – на втором. И они зачем-то задерживаются у лестницы, как будто им, блин, есть о чем говорить.

– И где твой друг сейчас?

– Где-то рефлексирует.

– Ему бы не пришлось, если бы он выбрал нормальный спорт, а не бег с мячиком по залу.

– Воу! – Толмачев поднимает обе руки вверх, как бы подтверждая – уделала. – Я бы поспорил с тобой, да только ты ведь и меня ударишь.

Ей не хочется его бить.

Так странно.

Его лицо такое красивое, что не хочется портить его синяками и ссадинами.

– Правильно. Лучше не надо.

– Слушай, – он стоит на ступеньке, и теперь еще больше возвышается над Соней. – Маленький совет. Исаев жестко наказывает за драки вне клуба. Вплоть до исключения. Так что, в следующий раз…

– Никого не бить?

Толмачев прищуривается.

– По крайней мере, не на глазах у всех.

Он подмигивает ей и взбегает по лестнице.

Соня стоит и смотрит ему вслед, пока не вспоминает о тренировке.

Глава 7

Исаев решил убить ее – не иначе. Ведь как еще можно объяснить то количество нагрузки, которое он сваливает на нее в ту минуту, когда она входит в зал?

Он зверь.

Чудовище.

Ничего человеческого.

Соня отбивает его удары только чудом. Такое чувство, словно он не тренирует ее, а сам разминается перед каким-то важным боем. Блок, еще один, и еще.

Ей прилетает пару раз – вскользь, мазками по вискам и скулам. Жалеет ее? Нет, скорее всего просто не хочет, чтобы она упала так быстро. Чтобы можно было подольше издеваться над ней.

– Плохо, – комментирует он, пока Соня долбит грушу, отрабатывая правый кросс. – Пиздец. Что с плечом, оно у тебя атрофировалось или что?

Исаев подходит сбоку и показывает, как нужно.

Соня повторяет точь-в-точь, ни на сантиметр не отклонившись. Исаев закатывает глаза и снова:

– Плохо.

***

Артем понимает, что он слишком агрессивен. Так не должно быть, ведь это просто проходная тренировка, до первого матча сезона есть еще несколько недель.

Здесь даже тренера нет, но почему-то Артем выкладывается так, словно от него сейчас зависят чьи-то жизни.

Он слишком сильно толкает Саню, и тот падает на бок, держась за руку, выгнутую под странным углом.

Санек – легкий форвард, и он, пожалуй, самый безобидный и спокойный игрок в команде. Его все любят. Ну, не так как Дана, конечно, но все равно…

У Темы словно пелена с глаз спадает.

– Сань, – он падает рядом с товарищем. – Ты как?

– Нормально.

– Нормально?! – к ним подлетает Рус, которых с Саней связывает давняя тесная дружба. – Ты ему чуть руку не сломал.

– Ты куда нахрен лезешь? – Тема толкает Руса в грудь, но тот слишком крупным и высокий, его просто так с места не сдвинешь.

– Я давно не лез, а сейчас ты реально напрашиваешься.

Атмосферка накаляется. Давно они вот так вот не сталкивались лоб в лоб. Тренер обычно выбешивается от их скандалов, и они не суетятся в клубе. Да и вне его – лучше проглотить подступающую злость, чем потом расхлебывать последствия.

Но сейчас у Темы горит все тело, а кулаки чешутся от желания подраться.

Они стоят друг напротив друга, а пол под ними словно искрит. Тема отсчитывает секунды до апокалипсиса. Он реально оценивает свои шансы. Ему с Русом не справиться. Помашет руками, попрыгает на него, ну обзовет, и что? Рус вырубит его одним ударом.

Дан становится рядом, его плечо касается Теминого плеча, и ему вдруг становится невыносимо.

Зачем? Зачем Дан лезет?

Ах, да, точно. Потому что они всегда защищают друг друга. Даже если приходится плавать в дерьме.

– Так кто тут на что напрашивается? – мягко интересуется Дан.

Он капитан. Он – первый номер. Он всегда говорит мягко, но если ты знаешь его давно, то понимаешь – не стоит обманываться невинной мордашкой. И лучше трижды подумать перед тем, как трогать его лучшего друга.

Артем чувствует себя увереннее, когда Дан рядом, но в то же время ему очень стремно. Ведь это все его вина. Он повел себя, как козел. И Саня точно не заслужил ничего такого.

В первую очередь, он не хочет создавать Дану проблем, так что мотает головой и говорит, глядя на Руса:

– Забыли, бро. Я извиняюсь, – он поворачивается к Саньку и добавляет. – Прости, я переборщил. Давай тебя к медику отведу?

Саня от медицинской помощи отказывается, и вроде как конфликт исчерпан, только вот до конца тренировки все поглядывают на Тему, как будто он окончательно свихнулся.

***

Соня выползает из раздевалки с мокрой после душа головой и с ногами, которые едва идут. Дина налетает на нее в дверях, как будто стояла там все это время. Сейчас на ней нет чирлидерской формы, она очень мила в джинсовом комбинезоне и с волосами, чуть прибранными двумя заколками по бокам.

Соня представляет, как выглядит она сама сейчас и… Не хочет этого знать.

– Привет! – Дина, как всегда, улыбается и немного подпрыгивает на месте, держа в руках розовый рюкзачок. – Я звонила тебе все утро. Ты ведь не обижаешься на меня? Или обижаешься? О, котиааак. Ты что? Тема – он дикий, ты не должна из-за этого переживать.

Для Сони в ее речи слишком много уменьшительно-ласкательных и междометий. А еще слишком много слов. Она так устала, что у нее нет сил даже на то, чтобы просто нормально говорить.

– Я не переживаю.

Соня продвигается к выходу, и Дина обнимает ее за плечи, чтобы она шла медленнее, в один шаг с ней.

Несколько девчонок машут Дине, выходя на улицу, и та машет в ответ.

– Я серьезно. Ты хорошо держишься. Но то, что он сказал тебе… Короче, не воспринимай всерьез. Это Артем, он такой… Ох.

Кажется, Дина отлетает в свои розовые мечты.

Соня поворачивается к ней.

– Как ты можешь бегать за парнем, который готов предложить секс каждой встречной?

– Что поделать? Это его темная сторона.

– Не уверена, что есть светлая.

– Она есть. Просто нужно ее раскопать. Чем я и занимаюсь. Слушай что мне сделать чтобы ты перестала думать, словно мы все тут больные богатые ублюдки?

– Ничего. Я не перестану.

Дина словно не слышит ее.

– Я предлагаю обед. За мой счёт. В качестве извинения за мое поведение.

Соня не голодна, она хочет упасть лицом в подушку, закрывшись в своей спальне, а еще, чтобы ей позвонил Марк. Все.

Но Дина складывает ладони, как будто молится, и хлопает длинными ресницами.

Глава 8

В кафетерии пусто, и Соня выдыхает с облегчением. Она не особо настроена лицезреть косые взгляды «метеоров» в одиннадцать утра в понедельник.

Дина занимает столик в центре и долго болтает о том, кто именно здесь сидит, а кто – рядом, а кому не рады даже у маленькой стойки за автоматом с шоколадками.

– Хочешь сказать, если я сяду с тобой, когда здесь будет полно народу, ты и слова против не скажешь? – спрашивает Соня и устраивается поудобнее, поставив ногу на стул.

Она всегда сидит так дома. Лет с десяти. Потом получает от мамы подзатыльник, а когда она уходит, Соня снова садится в любимую позу.

Дина улыбается, лукавит, отводит взгляд.

– Я всегда тебе рада.

– Но твои девчонки – нет.

– Слушай, – она листает маленькое трехстраничное меню, как будто пришла в ресторан и ищет винную карту. – В «Метеоре» всегда была определенная иерархия. Чирлидерши всегда сидят с баскетболистами. Пловцы – с атлетами. Хоккеисты – с фигуристами.

– А боксеры сосут хрен?

Дина морщится.

– Боже, Соня, что за жаргон?

– Плебейский.

– Неважно, кто с кем сидит, понимаешь? Ко мне ты можешь подойти в любое время.

– У тебя какие-то особые привилегии?

– Нет. Просто я всех люблю.

Она гладит Соню по руке, и той становится тошно.

Дина заказывает им два салата, Соне – простой гамбургер, а себе – вегетарианский бургер.

Какое-то время они молча едят.

Соня удивляется тишине. Ей говорили, что в «Метеоре» все как в армии или в школе для особых подростков. Но она не думала, что здесь будет царить такой порядок.

Кто бы мог подумать, да? Богатые ублюдки соблюдают чистоту, не курят в туалетах и не шумят.