Эпитафия Пего

— С браком поздравил, — прорычал Пего и скривился, увидев, как медленно и без сил поднимается Мел. Тот держался за живот, морщился, но старался не показывать свою слабость, которую Пего уже достаточно ощутил. В глазах мелкого была видна растерянность и обида. Выглядит он как щенок, которого пнули ногой.

— Ну тогда прими и мои поздравления, друг, — прищурился Лик, намеренно провоцируя Пегасина. В его голосе звучала ядовитая ирония, что была достаточно тонкой, как лезвие бритвы.

— А всё уже! Эффект прошёл! Не дам я тебе мне нос разбить! Гуляй, Лик, — рассмеялся Пего, раскинув в стороны руки. Смех этот вырвался нервным звучанием, но Пего старался держать лицо, чтобы показать, что всё под контролем, что он всё ещё здесь сама суть.

Но Лика обидело такое поведение Пего настолько, что за Мела он всё же решил отомстить. Потому, шагнув вперёд и выпрямив резко руку, в нос Пегасину всё-таки полетел кулак Лика. Правым он не попал, потому что Пего увернулся и отскочил в сторону, как кошка, чующая опасность. А вот после точного удара ногой в колено, чтобы выбить опору из-под ног, левым кулаком Лик ему нос и разбил.

Хруст, горячая кровь, запах железа — и мир на секунду поплыл перед глазами Пего.

— Сука какая! — шипел он, держась за кровоточащий нос.

— Ещё раз на своих руку поднимешь, то не только без людей останешься, но я тебя ещё в землю зарою, — сказал спокойно Лик, протягивая платок со своего пиджака другу.

— Как любезно с твоей стороны, дружище, — фыркнул Пего и вырвал платок.

Он прижал его к носу, смотря на то, как ткань пропитывается Алой жидкостью. Внутри Пего всё кипело от ярости, но он понимал, как Лик прав.

Пего снова перегнул. Опять сорвался!

— Извинись перед мелким. Он ни за что получил, — вздыхает Лик, глядя прямо в глаза Пего.

— Да щас! Бегу и волосы назад! Ты берегато не путай, Лик, — рычит Пего, толкая друга в плечо своим плечом. Фыркает ему в лицо, а после разворачивается и идёт на лестницу, чтобы быстрее скрыться в своем кабинете.

Лик же печально выдохнул, смотря вслед Пего. В груди чтото сжалось, и не от злости, а от усталости всей этой картины. Он знал этого монстра слишком хорошо, потому что видел его в любой форме и поведении. Ему каждый раз приходилось быть тем, кто Пего останавливает, потому что больше никто не мог.

Он повернулся к Мелу, который всё ещё стоял, согнувшись, и тихо сказал:

— Пойдём. Я тебя подлечу. И объясню, что к чему.

Лик выдохнул, уже без какихлибо чувств, и делал то, что у него хорошо получалось, а именно извинялся за излишнюю агрессию Пего.

Мел был в растерянности и не понимал, чем вызвал такую ярость Дмитрия. В голове крутилось: «Что я сделал не так? Почему он на меня сорвался?».

Но Лик ему позже всё объяснил, когда отвёл в свой кабинет и усадил его на старый потрёпанный диван, но который всё равно был достаточно удобным.

Лик промочил вату спиртом, от чего резкий запах ударил в нос, и протянул мелкому.

— Держи. Приложи. Будет жечь, но потерпи.

К там уж Мел шипел, пытаясь вытерпеть жжение в ранах, что были на скуле, где уже наливался синяк. На животе, что болел, будто по нему били кувалдой.

Лик смотрел на него, сохраняя молчание, и без какой-либо жалости. Потому что он уже давно всё понимал. — Все знают, что если Пего не улыбается, то лучше даже на него не смотреть, — цокает Лик, качая головой. — А ты выпрыгнул перед ним, да ещё и поздравил. Совсем уже смерти не боишься?

— Я не знал, — нахмурился Мел, осторожно прикасаясь к опухающей скуле. Боль пульсировала в такт сердцебиению, напоминая о недавнем столкновении с яростью Пего.

— Ну, он тебе наглядно продемонстрировал. Так, чтобы впредь знал, — приподнимает уголок рта Лик с кривой усмешкой. — Он извинится, когда в настроении будет. Это здесь все прошли. Можно сказать, ты посвящение прошёл.

— Ух ты! Вот так посвятили! Что завтра глаз заплывёт, — шипит Мел, морщась от жжения спирта на ссадинах. — А почему он без настроения? Свадьба же!

Лик посмотрел на мальца, как на идиота, с лёгким снисхождением, но без злобы. Ему было понятно, что в таком возрасте любопытство бьёт через край, а инстинкт самосохранения спит крепким сном. И Лик подумал, что стоит ему рассказать самому, нежели он ещё раз примет удары от Пего.

— Кажется, у Пего не получилось то, что он задумал, — понизив голос, произнёс Лик. — Думаю, Светлана оказалась куда крепче, чем казалась.

В глазах Лика мелькнуло чтото похожее на уважение, что было редким чувством, когда речь шла о девушках, с которыми имел дело Пего. Обычно они ломались быстро, как сухие ветки от разлома руками. Но эта Гробова, кажется, выдержала его. И Лику это обстоятельство нравилось.

Он всегда закрывал глаза на то, как Пего обходится с девушками. Потому что видеть это и слышать ему было тяжело — внутри всё сжималось, будто ктото сдавливал сердце тисками. Он был против того, что творил с ними Дмитрий. Но молчал. Потому что знал: если встанет на пути — Пего сломает и его.

И Лик очень сильно боялся за Гробову, ведь прекрасно знал, что придётся вытерпеть этой девушке. Но, увидев своего друга в таком настроении в окне своего кабинета, Лик выдохнул и рассмеялся. Ибо значило это только одно: Света не страдала так, как должны были страдать остальные. Она не умоляла, не кричала, не сломалась. И это будоражило.

Дождавшись Мела, пока он закончит вытирать остатки ярости Пего со своего лица — буквально и фигурально, — они оба отправились к нему в кабинет. Дверь была приоткрыта, и, как только вошли, то оба заулыбались, увидев прищуренный взгляд Пего.

— Стучаться надо! — зарычал Пего на них, но в голосе уже не было прежней ярости — скорее раздражение, смешанное с усталостью.

— Уже должен привыкнуть к тому, что я не стучусь, — хмыкнул Лик и упал в кресло напротив, закинув ногу на ногу.

Пиджак Лика слегка помялся, но парень не обращал на это особого внимания, потому что ему всегда было всё равно на такие мелкие формальности.

Пего же закатил глаза, чувствуя, как Лик его сейчас своим весельем драконит. Да так, будто нарочно тычет палкой в спящего медведя. А потом взглянул на Мела, у которого половина лица уже начала опухать, и почти по-доброму улыбнулся.

— Ты у него этому не учись, — прорычал с улыбкой Пего ему. — Ибо тебе ято точно нос изуродую, — подмигнул он ему, намекая тоном, что шутит, а не говорит всерьез.

— Куда ещё хуже? — нахмурился Мел, невольно дотрагиваясь до скулы.

— Поверь, мелкий. Я мог сделать ещё лучше! — оскалился, демонстрируя свою безумную улыбку, Пего, но в глазах мелькнуло что-то похожее на уважение.

Мел громко сглотнул, и Пего, услышав это, ему подмигнул ещё раз. Но веселье снова улетучилось с его лица, ведь друг продолжал его выводить из себя:

— А что с настроением? Неужели не вышло то, что так красочно ты описывал и предвкушал? — прищурился Лик, наклоняясь вперёд к другу.

— Отстань от меня! Я в ярости! — прошипел Пего, сморщив свое лицо.

— Не далась? — продолжил Лик, сдерживая смешок. Его губы подрагивали, а в глазах плясали чёртики.

— Далась! — язвительно прищурился Пего на Лика. — Сама! Чокнутая какая-то эта ваша Гробова.

Лик же нахмурился, и любопытство уже сдержать не смог — оно свербело внутри, как заноза.

— О чём ты? — спросил он, пристально глядя на Пего.

— О том, что чокнутая она, — повторил с шипением Пего, сверкнув глазами. — И вообще, Мел сейчас идёт и прыгает в тачку. Везёт меня в клуб, а ты мне девчонку организовываешь. Ведь то, чего я планировал испытать, ровным счётом даже запаха не ощутил! И да, мой друг, то, что между мужем и женой, останется между ними. Так что рот прикрыл в эту сторону, и чтобы больше я твоих вопросов не слышал! Понял?

Лик с Мелом переглянулись, не понимая сейчас Пего, — и оба еле сдержали улыбку.

Лик же уже Светлану обожал — не как женщину, а как вызов. Потому что после девушки его такого Лик видел впервые. А значило это только одно: Гробова выдержит Пего. Выстоит. Не сломается, как остальные.

И Лик усмехнулся, когда сел в машину Мелкого, подумав о том, что Светлана, возможно, даже сможет ему отпор дать. Мысль эта уже даже забавляла Лика — он представил, как эта хрупкая девчонка смотрит на Пего своими жёлтыми глазами и говорит ему: «Нет». И от этой картины внутри разливалась странная радость — будто он нашёл слабое место монстра, которого знал слишком хорошо.

— Ну что ты ржёшь? — прошипел рядом Пего, покосившись на друга.

— Неважно, — засмеялся Лик, откинувшись на спинку сиденья. — Просто день хороший.

— Мммм! — сморщился Пего и отвернулся к окну, чтобы довольную морду Лика не лицезреть.

И пока Мел гнал в направлении ночного клуба, где сливался белый свет этого города и тёмный — где роскошь и грязь переплетались в одном танце, — Пего продолжали грызть глаза той девчонки. Они будто въелись в подкорку сознания, сверлили, кусали безжалостно.

Пего ещё до регистрации брака изучил о ней информацию. Перерыл всё: соцсети, досье, связи, прошлое. Думал, что прекрасно знал всю подноготную Гробовой, потому и пошёл на всё, прекрасно зная, куда лучше давить эмоционально. Он привык играть с людьми, как кот с мышью: сначала напугать, потом дать надежду, потом снова ударить — и так до тех пор, пока жертва не начнёт умолять о пощаде.

Но, как оказалось, сегодня он ходил вокруг эпицентра, а не в нём. Информация о девчонке была не вся. Что-то Пего не знал. Это его раздражало — ровно так же, как и сейчас, пока её глаза ему подкорку сознания выгрызали.

Безжалостно кусали!

Эти глаза с пигментом жёлтым, хоть и были наполнены ужасом, всё же в них читалась некая боль — не только физическая, но и душевная. Пего думал, что это из-за него. Для него такой подарок!

Но снова «но»!

Всё оказалось провальным, ведь кто-то уже постарался раньше него. Кто-то успел сломать её до того, как она попала в его руки.

Это и вызывало ещё большей ярости в Пего. Злило! Он привык быть первым, кто ломает. Привык видеть страх в глазах жертв, чувствовать их беспомощность. А тут она не сломалась. Не закричала. Не умоляла. И это будоражило его, как ничто другое.

Когда машина остановилась у клуба, Пего вышел из неё как король — расправив плечи, с хищной улыбкой, в которой читалась абсолютная уверенность в себе. Он расплылся в улыбке для охранников — той самой, что одновременно очаровывала и пугала. Те лишь закатили глаза, переглянулись и пропустили его даже в чёрной толстовке и спортивных штанах — знали: спорить с Пегасиным себе дороже.

И пока Пего шёл с Ликом и Мелом вперёд, он буквально питался этими взглядами — презрением и отвращением, ужасом и страхом от посетителей клуба. Ктото отводил глаза, ктото нервно поправлял галстук, ктото делал вид, что не узнал. И как же он был счастлив увидеть одного из «тринадцати чертей» в это время и в этом месте — Эдуарда, развалившегося за VIPстоликом с бокалом виски и девушкой у ног.

— Эдик! — взвизгнул Пего и театрально сложил ладони вместе. — Какая встреча!

Эдуард вдохнул глубоко и закатил глаза, увидев Пего. Он грубо взял девушку за волосы и поднял от своего члена — всё настроение улетучилось, как только этот болезненный тип показался на горизонте.

Пего так сильно обрадовался встрече, что чуть ли не вприпрыжку бросился к нему за стол. Сел напротив, подпёр подбородок двумя руками, смотря на того, кто сегодня, возможно, сделает последний вдох

В его глазах плясали дьявольские огоньки — смесь азарта и предвкушения.

— Упал, что ли? — цокнул Пего и жалостливо посмотрел на Эдика, изображая искреннее сочувствие.

— Даже отрицать не стану очевидного, щенок. Как тебя увидел, так сразу скверно на душе стало, — сморщился Эдуард, смотря с откровенным отвращением на Пего. Его пальцы непроизвольно сжались на бокале.

— Кошмар какой! Чем помочь? Может, пилюльку какую дать, чтобы вот так не падал больше? — театрально ужаснулся Пего, хлопая ресницами.

— Да уж кушай сам, Дмитрий. Тебе явно для мозгов они нужны, — хмыкнул Эдуард и потянулся за бокалом, стараясь сохранить остатки самообладания.

— Как неприлично! — резко ударил по столу Пего, и Эдуард вздрогнул — звук получился резким, как выстрел.

Пего улыбнулся кровожадно и наклонился через стол к нему поближе, почти касаясь лбом, чтобы прошептать тихо, но отчётливо:

— Чья идея была меня женить?

Эдуард побледнел. Поправил пиджак, провёл рукой по волосам и со вздохом выдал:

— Это было условием Гробова. Только в этом случае он был готов согласиться на эту аферу. Ну так никто и против не был — такого, как ты, ему в лапки отдать. Нахер ты нам сдался?

— Условием? — скривился Пего и покосился на Лика. В голове уже складывалась мозаика, и она ему не нравилась.

Лик тоже нахмурился от услышанного. Ведь это подтверждало сейчас то, что Гробов и Павел действуют вдвоём — два хищника, играющих в свои игры.

— Да! Представь себе, никто даже бровью в тот момент не повёл, ведь пожертвовать ненужным ради такого дела — не каждый раз так везёт, — усмехнулся Эдуард, наслаждаясь замешательством Пего. В его голосе звучала откровенная насмешка.

— Афера заключается в поставке оружия под протоколами праведных сил? Или я ещё чегото не знаю? — тихо спросил Пего уже без улыбки.

— Не только! — рассмеялся Эдуард, откинувшись на спинку кресла. — Пара стран хотят пару красивых туш. Через порт Гробова мы эти туши уже сегодня отправим, — хмыкнул он, явно наслаждаясь эффектом.

Пего почувствовал, как отвращение ему горло сковало — будто удавка затянулась. Ощущал, как пальцы его пухнут от напряжения, а мозг работает на пределе, перебирая варианты. Как грудную клетку выламывает его огромное, кровью залитое сердце.

Он в следующую секунду сполз со стула, медленно подошёл к Лику.

И Лик по взгляду понял, что сейчас хочет сделать Пего, — и дал ему на это добро. Молча протянул то, зачем он подошёл.

Мел только моргнуть успел, когда Пего сделал то, что нужно было. А потом пару секунд он смотрел, как Эдуард беззвучно хватает воздух ртом, держится за горло, из которого льётся алая жидкость, растекаясь по белоснежной рубашке. Кровь капала на пол, смешиваясь с пролитым виски.

Пего теперь не смеялся. Потому что сейчас ему уже было не до смеха. Ведь понял, что смеялись все над ним.