Контракт с дьяволом

Глава

Контракт с дьяволом

Зоя Зной

© 2026 Зоя Зной. Текст создан с помощью нейросети с последующей авторской правкой.

18+

Глава 1 · Пролог

Зал арбитражного суда пахнул мокрым пальто и дешёвым кофе из автомата. Я сидел в третьем ряду — не адвокат, не свидетель, просто человек с папкой на коленях. Внутри — не иск. Уведомление о переуступке. Долг уже мой.

Она вошла одна.

Кира Воронова — я знал фамилию до того, как увидел лицо. Два года назад её студия выиграла тендер на лобби «Северной башни». Я не пришёл на презентацию. Смотрел запись. Она говорила о свете так, будто свет — не лампа, а обещание.

Сегодня света не было. Чёрное пальто, волосы собраны туго. На скамье для ответчиков — её отец, Андрей. Плечи ссутулились. Руки на коленях, как у школьника перед директором.

— Обвинение в мошенничестве при выполнении подряда, — говорил прокурор. — Сумма ущерба — девятьсот восемьдесят тысяч рублей.

Кира не дрожала. Это важнее слёз. Она держала ручку так, что побелели костяшки, и записывала — не слова, наверное, цифры. Считала, сколько осталось продать, чтобы отца не посадили.

Адвокат отца — бесплатный, из общественной приёмной — путал статьи. Судья смотрел на часы.

— Ваш клиент признаёт вину частично?

Андрей открыл рот. Кира положила ладонь ему на запястье — коротко, жёстко.

— Нет, — сказала она вместо него. — Документы будут представлены.

Голос ровный. Слишком ровный для девушки, у которой вчера опечатали студию.

Я перевернул лист в папке. Подпись моя. Дата — неделю назад. Пока она ходила по судам, я уже владел её долгом. Миллион с копейками. Три года на погашение — или уголовное дело против отца возобновляют без скидок.

Она не знала имя кредитора. Ещё.

Слушание отложили на две недели. Отец вышел первым, споткнулся о порог. Кира подхватила его локоть, провела к выходу. На секунду остановилась у двери — оглянулась по залу, будто искала кого-то, кто должен был прийти.

Никого.

Я остался сидеть, пока уборщица не прошлась шваброй у моих ботинок.

В кармане завибрировал телефон. Отец: «Виктор напоминает — брак до конца квартала. Найди жену.»

Я посмотрел на дверь, за которой исчезла чёрная спина.

Жену.

Письмо с приглашением в «Сокольские башни» уйдёт сегодня вечером. Официальное. С печатью. С пунктами.

Она подпишет — или отец сядет. Я не блефую.

Только не думай, что это сделка без цены. Я плачу своим именем. Она — годом жизни.

Посмотрим, кто сломается раньше.

Глава 2 · Студия

Ключ не поворачивался с первого раза — замок сопротивлялся, как будто знал, зачем я пришла.

Студия «Линия» пахла пылью и клеем. Пустые стеллажи, на полу — коробки с образцами тканей, которые некому было забирать. Окна в пол выходили на серый двор. Раньше здесь стоял макет лобби, и я спорила с прорабом до хрипоты. Теперь — только эхо каблуков.

На столе, который ещё не успели описать, лежало письмо с логотипом «Сокольские башни». Жирная печать, герб, которого я раньше видела только на стройке отца.

Приглашаем на встречу. Вопрос погашения задолженности. Зал переговоров, 41-й этаж. Завтра, 10:00. Обязательно.

Миллион ноль двести. Я пересчитывала в блокноте до третьего нуля, пока цифры не расплылись. Три года — если верить последнему уведомлению кредитора, имя которого мне так и не назвали. Или тюрьма для папы. Он пятьдесят один. Он не переживёт и года.

Телефон мигнул. Сообщение от адвоката: «Документы по делу Андрея — до пятницы. Иначе закрытие дела в пользу обвинения.»

Я села на коробку с плиткой, которую никто не купит. В кармане пальто — последняя зарплата дизайнера, которой больше нет. Хватит на две недели съёмной комнаты. На отца — ничего.

Партнёр, с которым я делила студию, исчез год назад. Увёл клиентов, оставил долги. Я думала, хуже быть не может. Ошибалась.

В зеркале в уборной — чёрная кофта, тёмные круги. Волосы распустила ночью и не собрала. Отец звонил три раза. Я не взяла трубку — не потому что злюсь. Потому что голос сорвётся, и он поймёт, что мы проиграли.

На полке осталась моя линейка с инициалами. Я взяла её — привычка, не надежда.

«Сокольские башни». Матвей Сокольский. Имя из журналов: девелопер, лёд, сделки без лица. Я видела его один раз — на открытии «Северной». Светлые глаза, костюм без галстука. Смотрел мимо. Тогда мне было всё равно.

Завтра — не всё равно.

Я сложила письмо обратно в конверт. Пальцы задержались на воске печати.

Если это рассрочка — подпишу что угодно. Если это цена, которую я ещё не умею считать, — тоже подпишу. Папа не должен сидеть из-за чужой подписи под чужим актом.

Лифт в здании на Набережной я запомнила заранее. Сорок первый этаж. Десять утра.

Я выключила свет. Дверь захлопнулась — звук пустоты.

Глава 3 · Контракт

Сорок первый этаж пах стеклом и полированным деревом. Секретарь не спросил фамилию — проводил сразу. Будто ждали.

Кабинет — половина этажа. Город под ногами, серый, мокрый. За столом — он. Матвей Сокольский. Рубашка белая, рукава до запястья. Часы на руке — тяжёлые, старые, не из витрины.

— Садитесь, — сказал он. Не встал.

Я села. Между нами — папка. Толстая.

— Вы купили долг.

— Да.

— Почему?

Он открыл папку. Первый лист — моё уведомление о банкротстве студии. Второй — постановление по делу отца.

— Потому что могу. — Без улыбки. — Условия здесь. Читайте вслух, если нужно. У вас час.

Я читала молча. В висках стучало — ровно, как печать на каждой странице.

Стороны заключают брачный договор сроком на один календарный год. Обязательные публичные появления — не реже двух в месяц. Совместное проживание в резиденции Заказчика. Спальни раздельные, если иное не предусмотрено отдельными пунктами.

— Фиктивный брак, — сказала я.

— Юридически — настоящий. Фиктивно — только для вас.

— А для вас?

Он посмотрел впервые прямо — светлые глаза, холодные, как окно за спиной.

— Для меня — контракт.

Дальше — цифры. Долг списывается при подписи. Уголовное дело против Андрея Воронова — приостановка. Брачная пара — для прессы, для отца Матвея, для «Сокольских». Расторжение через год — без претензий, если пункты выполнены.

— А если я откажусь?

— Три года на погашение миллиона. — Он отодвинул второй лист. — Ваш отец остаётся ответчиком.

Я подняла глаза.

— Это шантаж.

— Это предложение. — Он положил ручку на стол. Чёрная, тяжёлая. — Решайте здесь. Я не торгуюсь.

В горле пересохло. Я думала о папиных руках на коленях в суде. О пустой студии. О том, что партнёр, которому я когда-то доверяла тело и счета, сейчас где-то на юге без фамилии.

— Отдельные спальни, — сказала я.

— Пункт четыре. Уже написано.

— Никаких… личных требований.

— Пункты один–девятнадцать. Без дополнений устно.

Я взяла ручку. Подпись дрогнула на букве «В». Он подписал раньше — уверенно, одним жестом.

— Завтра — ЗАГС. — Не вопрос. — Платье выберет моя ассистентка. Кольцо — ваш размер в файле.

— Откуда…

— Вы оставляли мерки на «Северной башне». — Он закрыл папку. — Не удивляйтесь. Я читаю документы.

Я встала. Ноги держали — обидно за себя.

— Матвей… — Имя странное во рту. — Я не ваша.

— Пока — нет. — Он не поднялся. — До завтра, Кира.

У двери я обернулась. Он уже смотрел в монитор, будто я вышла десять минут назад.

В лифте я прижала к груди копию контракта. Бумага тёплая от принтера.

Год. Миллион. Отец на свободе.

Цена — я ещё не знала, как её назвать.

Глава 4 · Пентхаус

ЗАГС утром — пять минут и печать в паспорте. Матвей не взял меня за руку. Сфотографировались для отчёта — один кадр, без повторов. В машине — тишина, но не пустая: кондиционер, кожа сиденья, его запах — что-то сухое, без духов.

Пентхаус на Патриарших — два крыла, как в отеле, только без стойки у входа. Домработница провела меня на восток.

— Ваша часть, — сказала она тихо. — Господин Сокольский — западное крыло.

Моя комната — спальня с окном в город. Шкаф уже набит: платья с бирками, бельё в нейтральных тонах, тапочки. Будто ждали не невесту — арендатора.

На туалетном столике — лист А4. Печать. Список.

Правила резиденции.

Не беспокоить западное крыло без звонка. Завтрак — в восемь, если не оговорено иное. Гости — только по согласованию. Пресса — не комментировать без меня. Дверь спальни — закрыта. Всегда.

Пунктов было двенадцать. Я дочитала до конца, села на край кровати. Простыни — слишком гладкие. Не мои.

Вечером — общая столовая. Длинный стол, два прибора. Он уже сидел.

— Ешьте, — сказал он.

Суп — без вкуса, как в больнице. Я держала вилку правильно. Он резал мясо — ровно, без звука.

— Завтра — ужин благотворительный фонд, — произнёс он между глотками воды. — Платье в шкафу. Тёмно-синее. Волосы соберите.

— Это приказ?

— Напоминание.

Я поставила вилку.

— Я не сотрудница.

— Вы супруга. — Наконец поднял глаза. — На бумаге. В зале — тоже.

— На год.

— На год. — Он отодвинул тарелку. — Вы читали контракт. Я читал ваше досье. Мы квиты.

Щёки загорелись — не от стыда. От злости, которую некуда деть.

— Вы следили за мной?

— Я покупаю риски. — Он встал. — Доброй ночи, Кира.

Остался один бокал вина — нетронутый, мой. Я не пила. Поднялась в свою спальню, заперла дверь. Два оборота замка.

В ванной сняла серьги из ЗАГСа — тонкие, с маленьким камнем. Не кольцо. Кольцо лежало в шкатулке на столике — тяжёлое, чужое. Я не надела.

За стеной — ни звука. Западное крыло молчало, как офис после отчётного дня.

Я легла и смотрела в потолок. Где-то в папке на его столе — моя подпись. Где-то в городе — папа, который ещё не знает, что дело приостановили.

Я выиграла день. Не уверена, что знаю, что проиграла.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.