- -
- 100%
- +
Адария растерялась. Она об этом совсем забыла.
– Ещё не назвала? Ребёнку надо дать имя сразу, как только он родился. Духи любят порядок. Раз пришёл в этот мир, значит, должен получить имя и благословение предков.
Имя должен дать отец. Ак-Бору ни разу не обмолвился при ней, как хочет назвать сына, – ни до рождения, ни после. Адария немного подумала.
– Имя моего сына Полат, – тихо произнесла она.
– «Сильный», это хорошо, имя определяет будущее человека и его судьбу, – улыбнулась женщина. – Нас всех, кто здесь находится, отвезут на невольничий рынок и продадут. Но ты не бойся, ты справишься.
В юрту вошёл мужчина и принёс ей глубокую посудину с едой.
– Атаман велел тебе поесть, – грубо проговорил он.
Адария только сейчас вспомнила, что давно не ела и что у неё пересохло во рту. Она посмотрела на мужчину, хотела сказать об этом – и осеклась. Имеет ли она право о чём-то просить этого человека? Но он, похоже, всё понял сам.
– Сейчас принесу, – сказал он и ушёл.
Через некоторое время он принёс кувшин молока. Адария поела и после тяжёлого дня заснула, прижав к себе сына. Ночью она проснулась, поёжилась от холода. Сон не шёл. Она осмотрела юрту – очаг почти погас. Остановила взгляд на входной двери. Её сердце отказывалось верить, что Ак-Бору так внезапно разлюбил её, это никак не могло быть правдой! Он любит её и обязательно догонит этих массагетов. Ей всё казалось, что сейчас дверь откроется и войдёт муж, заберёт её отсюда, согреет в своих объятьях, а потом всю ночь будет целовать и обнимать её. Вдруг она вздрогнула – где-то совсем близко раздался волчий вой.
Рано утром всех разбудили, дали поесть и посадили в крытую повозку. К вчерашним массагетам присоединились и другие. Теперь это был довольно большой отряд. Адарию трясло от холода. Младенец будто чувствовал, что происходит неладное. Он не плакал, только когда его что-то беспокоило, кряхтел. В первый день она не задумывалась, в каком направлении её везут, в голове звучали только слова Майрата: «Ты опротивела ему, ты стала вызывать отвращение. Он велел избавиться от тебя». Сегодня она проснулась с мыслью, что всё это ложь, и была уверена, что сможет выбраться из этой ситуации. Ей только нужно знать, где сейчас она находится и куда держат путь массагеты. А ещё она должна увидеть солнце. Но небо заволокло чёрными тучами, которые опускались всё ниже и местами уже касались поверхности земли. Стало темно как ночью. Дорога то поднималась вверх, то опускалась вниз: за эти дни они миновали несколько перевалов. Хотя назвать это дорогой было очень трудно. На самом деле они передвигались по бездорожью. Повозку сильно трясло. Иногда казалось, что она вот-вот опрокинется и сорвётся в пропасть. Одной рукой Адария придерживала младенца, другой крепко вцепилась в перекладину. Рука совсем закоченела и от напряжения, и от холода. Наконец повозка съехала в сторону и остановилась у жилья. Здесь был большой навес для лошадей, имелось что-то вроде загона для скота и стояли две юрты. Немного в стороне под большим деревом приютился глинобитный домик. Сначала Адарию завели в одну из юрт к остальным невольникам. Она уже хотела заняться сыном, как вошёл бандит и отвёл её в постройку.
– Атаман приказал оставить тебя тут, – угрюмо произнёс он и ушёл.
Здесь хранилось сено и было сравнительно тепло. Похоже, у массагетов имелись тайные стоянки вдоль всего пути. Ей сразу принесли еду и молоко. Она поела, покормила ребёнка и заснула, зарывшись в сено.
Ночью она проснулась от громких голосов. Двое мужчин выясняли отношения. Рядом с ними стояла женщина, которая, не вмешиваясь в конфликт, рассматривала сеновал. Когда спор стал заходить слишком далеко и вот-вот мог закончиться дракой, она встала между ними.
– Хватит, мне это надоело! Не доказывай ничего! Я уже сказала, кто сегодня останется со мной на ночь! – властно произнесла молодая женщина, потом посмотрела в угол, где находилась Адария с сыном, усмехнулась. – Если на то пошло, я здесь не одна.
Мужчина обернулся и стал вглядываться в темноту. Адария не сразу поняла, в чём дело. Только когда он приблизился и стал руками раскидывать сено, до неё дошло, что происходит. Крепко обняв сына, она стала отодвигаться к стене. Он схватил её за ногу. Адария достала кинжал и приставила к его горлу. Бандит вдруг расхохотался.
– А ты ничего, сразу и не скажешь!
Мужчина легко отобрал у неё кинжал и с усмешкой уронил его на пол, потом грубо выхватил ребёнка и бросил в охапку сена. Младенец громко закричал. Адария стала вырываться к сыну. Когда бандит разорвал на ней верх платья, дверь распахнулась, и в дом вошёл атаман. Посветив себе факелом и оценив, видимо, уже знакомую ситуацию, он выбросил огонь на улицу и решительно направился к своему соплеменнику. После непродолжительной борьбы главарь банды оттащил его от Адарии.
– Он тебя не тронул? – обеспокоенно спросил он, обратившись к ней.
Адария только отрицательно помотала головой. Она беззвучно плакала: обиженно всхлипывала, губы тряслись, но глаза оставались сухими. Схватив плачущего младенца, она крепко прижала его к себе.
– Да он даже не успел прикоснуться к ней, щенок всех распугал, – брезгливо произнесла женщина, – всё желание отбил.
– По закону я могу выбрать любую рабыню, если захочу! – озлобившись, закричал бандит. – Ты не имел права вмешиваться в это!
Он выхватил свой длинный нож и накинулся на атамана. Тот не раздумывая ударил кинжалом ему в грудь. Бандит захрипел и повалился на пол.
– Что ты наделал?! – закричала женщина. – Ты зачем убил его?! Зачем она тебе, что собираешься с ней делать?! Почему ты так носишься с ней?!
– Я не знаю, чем она не угодила своему господину. Сейчас я вижу только маленькую напуганную девочку! У меня тоже есть дочь, и если она окажется в такой же ситуации, пусть возле неё будет тот, кто пожалеет её!
Когда все вышли, Адария подобрала свой кинжал, снова спрятала его, успокоила сына. Всю ночь она не спала. В этот момент она осознала, что осталась одна на всём белом свете, ощутила себя брошенной и поняла, насколько стала беззащитной. Именно этот случай заставил её впервые усомниться в любви Ак-Бору и поверить, что он на самом деле отказался от неё.
Утром к ней подошла та самая женщина и потребовала, чтобы она сняла все свои украшения. Адария не стала противиться – сняла все кольца, браслеты, ожерелья и протянула ей.
– А это что? – спросила женщина, разглядывая оберег, который перед отъездом надела на Адарию Кассандан.
Видимо, когда она снимала золотое ожерелье, он нечаянно оказался поверх одежды. Массагетка уже хотела взять оберег в руку, но тут вмешался главарь банды.
– Тебе и правда нужна эта серебряная безделушка? Никак не успокоишься?
Та усмехнулась.
– Да не такая это безделушка, как кажется. Ну да ладно, пусть оставит себе.
Она снова придирчиво оглядела Адарию.
– Ну что смотришь? Снимай серьги! – приказала массагетка. – Неужели забыла о них?
Адария и правда забыла. Серьги были неотъемлемой частью её жизни, она и представить не могла себя без них. Адария хотела уже возразить, но сын закряхтел, и, боясь ему навредить, она не посмела ослушаться. Сняв с себя все драгоценности, она села в повозку. К ней подошёл атаман.
– Это был её друг, и она потребовала заплатить за его смерть. Единственное, что я смог отстоять, это твой кинжал. Сохрани его, но не вздумай больше использовать оружие в такой ситуации. Сама всё равно не справишься, только больше раззадоришь мужчину.
Она снова прижала к себе сына. Пошёл снег. Укрыться от него было негде. Ветер всё усиливался. Атаман передал ей большой, грубо выделанный овчинный тулуп. Адария завернулась в него полностью и после бессонной ночи задремала. Она так устала от дороги, что ей стало всё равно, куда её везут, только бы добраться уже хоть куда-нибудь. Она проснулась оттого, что повозка остановилась. Адария огляделась – похоже, их привезли на невольничий рынок. Погода становилась всё хуже, и, видимо, массагеты решили поскорее избавиться от невольников. Вокруг были люди, которые сразу приблизились и стали рассматривать живой товар. Мороз крепчал, ветер с диким воем нёсся через перевал, и с усилением метели становилось всё холоднее. Судя по всему, всем хотелось быстро покончить с торгами. Публика оказалась разношёрстная, все говорили на разных языках, но преобладало одно наречие. Адария не знала язык жителей Поднебесной, но видела их и слышала говор. Похоже, они находятся где-то недалеко от её рубежей. Всех быстро раскупили и увезли куда-то дальше по наезженной дороге. Её никто не захотел покупать, ссылаясь на то, что она маленькая и слабая, да ещё и с младенцем. Всем нужны были сильные работники. Чтобы не задерживаться в пути, атаман решил бросить повозку и посадить Адарию впереди себя. Она была лёгкая и маленькая, он просто закутает её, и дело решённое. Когда все были готовы двинуться в путь, чуть ли не под копыта его коня подошла старая женщина.
– Погоди! Послушай, у меня нет денег. Оставь девочку, ведь не довезёшь – погибнет в дороге. А мне нужна помощница.
Атаман недоверчиво оглядел старуху.
– Может, ты не заметила, она не одна. С ней младенец.
Старуха немного подумала.
– Ничего, это даже хорошо. А то мы со стариком совсем закисли от одиночества.
Атаман снял Адарию с коня, отвязал от седла её узел с вещами.
– Я думал довезти тебя до Нуджикета и оставить у одного знакомого. Город достаточно большой. Там тебе было бы легче поднять малыша. Но, похоже, старуха права, с каждым днём становится всё холоднее, того и гляди начнется сильная метель – не перенесёшь ты дорогу.
Адария благодарно посмотрела на него. Она и сама не была готова к дальней дороге.
– Интересная ты, вроде ничего не говоришь, а всё понятно, – скупо улыбнулся он.
– Благодарю вас за всё, – тихо произнесла Адария.
Напоследок он протянул ей тот самый овчинный тулуп.
– Возьми, пригодится ещё и тебе, и твоему малышу.
Кони уже нетерпеливо били копытами и рвались в дорогу. Он вскочил в седло, и, избавившись от груза, разбойная банда массагетов с гиканьем умчалась на запад.
Адария подумала, что теперь ей придётся идти пешком. Откуда пришла старая женщина, она не заметила, среди покупателей её тоже не было. Но они повернули совсем в другую сторону, и она увидела маленькую повозку и рядом с ней старика. Селение оказалось сразу за склоном. Закрытое от ветров и скрытое от глаз случайных разбойников, оно расположилось у небольшой речки. Дом стариков стоял на самой окраине, с другой стороны селения. Это было маленькое глинобитное строение. Судя по всему, жители этого селения не были кочевниками. Когда они вошли в дом, Адария наконец ощутила тепло: в доме горел очаг. Она осмотрелась. Заметив её взгляд, старуха повела её в маленькую комнатку, в которой находился низкий деревянный топчан, покрытый матрасом и сверху застеленный старым полинявшим ковром.
– Отдохни, умаялась, наверно, в дороге с младенцем, – сочувственно проговорила старая женщина.
Адария положила сына на топчан, стала развязывать свой узел, чтобы сменить пелёнки.
– Погоди, это всё надо согреть. Я найду, во что завернуть ребёночка, – остановила её женщина.
Она открыла сундук и достала ткань. Быстро порвала её на несколько кусков, сама завернула младенца и взяла его на руки.
– Бабушка, вы взяли меня для того, чтобы я помогала вам, но я ничего не умею, – сказала Адария.
Женщина улыбнулась.
– Я это поняла. Такие косы разве бывают у девушки из простой семьи? Не беспокойся об этом, я всему тебя научу. А там – как распорядится Небо, так и будет. Ты пока корми ребёнка, а я соберу на стол и согрею воды, чтобы искупать младенца, да и тебе надо помыться. Как звать сына?
– Полат, – ответила Адария.
В дом вошёл старик, что-то сказал жене. Она достала большой таз и отдала мужу.
– Дед будет резать овцу. В нашем роду есть такое поверье – если со снегом в дом приходит женщина с младенцем, значит, боги одарили нас своим расположением.
Глава 4
Ак-Бору остановился у входа в свою резиденцию. Ему было тяжело переступить порог дома, сознавая, что он, Каган, потерял свою семью. Братья тоже остановились и с беспокойством посмотрели на него. После той ужасной истерики они старались не досаждать ему разговорами. Ак-Бору мужественно держался, но всю обратную дорогу молчал, время от времени задумчиво оборачиваясь на запад. Всем показалось, что рядом с ними осталась только его оболочка, а душа унеслась к жене и сыну. Наконец он шагнул в дом. Увидев, что сын возвратился без жены, его мать, бывшая Хатун Адалет, заголосила:
– Где же ты, белая лебедь, где ты, мой маленький жеребёночек? Кто накормит и напоит вас? Лучше бы я ушла вместе с мужем, только бы не знать этого горя! Не успела взять тебя на руки…
– Мать, прекрати вой! – закричал Ак-Бору. – Адария жива! Она дочь великого человека и никогда не позволит, чтобы с нашим сыном что-то случилось! Я найду их, чего бы мне это ни стоило! Только она войдёт в этот дом как моя жена, только Адария моя Хатун!
Адалет осеклась на полуслове. Он резко развернулся и ушёл к себе. Как только сын скрылся в своих покоях, женщина тихонько заскулила, вытирая слёзы. Вечером Ак-Бору едва прикоснулся к еде и лёг. Тегу заглянул к брату в комнату и, подумав, что он наконец заснул, решил его не беспокоить. Он чувствовал свою вину в произошедшем несчастье. Если бы на месте Майрата был он, такого бы не произошло. Ему было до боли жаль старшего брата. Никогда ещё ему не приходилось видеть его в таком отчаянии. Все решили лишний раз не заводить разговор на эту болезненную тему. Надо было, чтобы Ак-Бору пришёл в себя после потрясения, принял это горе и начал здраво мыслить. Все понимали его и готовы были принять участие в поисках сразу, как только утихнет буря. Как назло, за окном поднялась небывалая для этих мест метель. Она завывала и ломилась в окна. Ак-Бору вдруг привиделась Адария. Она прижимала ребёнка к груди, плакала, обиженно всхлипывала, потому что он оставил её одну. Раздетый, он выскочил на улицу, лихорадочно стал отвязывать своего коня. За ним выбежали братья и его окружение. Все стали тянуть его в дом, но он вырвался. Сильный ветер сбил его с ног. Тегу накинул на его плечи тулуп, но он сбросил его.
– Отпустите, отпустите меня! Я должен найти Адарию! Она умрёт, если я сейчас не найду её! Она замёрзнет!
– Ак-Бору, брат, успокойся! Мы обязательно найдём невестку, только надо подождать до весны, – попытался успокоить его Бекташи.
– Нет! Нет! Весной будет поздно! Я должен сейчас же отправиться в путь!
– Хорошо! Не весной, пусть метель стихнет, и мы сразу соберём лучших воинов в дорогу, – согласился Бектимур.
От отчаяния и злости на себя за собственное бессилие, за невозможность немедленно приступить к поискам любимой Ак-Бору опустился на колени и снова закричал. Уткнувшись лицом в снег, он долго рыдал. Потом резко поднялся, стал вглядываться в разбушевавшееся небо.
– Духи моих предков! – закричал он в темноту. – Защитите мою жену, придайте ей сил и мужества! Сохраните жизнь моему маленькому сыну! Прошу вас! Духи всех трёх миров, если я прогневал вас, накажите меня, заберите мою жизнь, но не отказывайте в покровительстве моей жене и сыну! Богиня-мать, защити свою дочь, пусть добрые люди откроют для неё своё сердце! Пусть не оставят на улице мою Адарию и моего сына!
Утром бабка повела Адарию доить корову.
– Мать должна знать, как накормить своё дитя, – тихонько приговаривала она, – сегодня ты попробуешь подоить корову, а потом я покажу тебе, как делать айран и сыр. Ты научишься взбивать масло и готовить самсу. У меня лучшая самса в округе. Никто не умеет готовить такую, а тебе я передам секрет.
Увидев корову, Адария испугалась. Но, немного подумав, всё-таки подошла к ней и погладила морду. Чтобы вырастить сына, она должна всему научиться. Спрятав свой страх, она села возле коровы сама. Старая женщина подсказала, как правильно взяться за вымя. Дальше всё пошло само собой. Вечером ей стало совсем плохо. Старики забеспокоились. Когда старая Фатиха осмотрела её, то ужаснулась. Оказывается, девушка ранена и рана стала гноиться.
– Что ж ты ничего не сказала? – запричитала она. – Надо быстро обработать рану!
– Я сама забыла о ней. Там, в кармане кафтана, есть баночка с целебной мазью. Но от неё у меня начинает кружиться голова.
– Я посмотрю, что это за мазь, – сказала Фатиха.
Понюхав содержимое баночки, женщина удивилась.
– Откуда она у тебя? Такое могут позволить себе только очень знатные люди.
– Наверно, это от мужа. Я обнаружила её, когда прятала туда чёрный свёрток. Он ещё там?
Адария поднялась. Она только сейчас вспомнила, что положила в карман свёрток. Ей захотелось посмотреть, что это. Фатиха подала ей тряпицу. Когда Адария развернула её, совсем растерялась. Это был золотой оберег её мужа, с изображением головы волка. Он оставил его в пелёнке малыша, значит, беспокоился за него! Тогда зачем велел избавиться от них?! Всё запуталось ещё больше. Она снова завернула оберег и надела на сына. Даже если Ак-Бору разлюбил её, пусть этот оберег станет защитой для её маленького Полата.
Женщина не стала ни о чём расспрашивать Адарию и, несмотря на её возражения, обработала плечо мазью из баночки, обнаруженной в кармане кафтана девушки. Наутро Адария почувствовала себя лучше, голова не кружилась, плечо больше не болело, и она взялась помогать хозяйке.
Все последующие дни Адария узнавала для себя что-то новое. Она ходила на речку за водой, убирала дом, готовила и стирала. А потом научилась делать айран, брынзу и взбивать масло. Но самое главное – она научилась разводить огонь. Сначала она сильно уставала, но постепенно привыкла и быстро стала справляться с домашней работой. Когда она была занята, за ребёнком присматривала бабушка Фатиха. Она нянчилась с ним, как с собственным внуком. Даже дедушка Ибрагим иногда брал его на руки и сидел с ним, пока жена помогала Адарии. Он никогда не обращался к ней напрямую. Если что-то хотел сказать, передавал через жену – таков был обычай у этого народа.
Как только стихла метель, Ак-Бору собрал небольшой отряд и направился на юг, в сторону Поднебесной. Бекташи удалось убедить брата, что, скорее всего, тогда Майрат сказал правду. Он был сильно напуган, и времени что-либо придумывать у него не было. Ак-Бору согласился сначала объехать ближайшие города и селения, расположенные за пределами южных границ каганата, и, если никаких результатов не будет, продолжить поиски на западе. После метели снег уплотнился, поэтому лошади передвигались без особых проблем. Чем дальше они продвигались на юг, тем меньше снега лежало на земле. Тем не менее от этого не становилось теплее. Скорее наоборот. Они преодолели несколько перевалов и вышли за пределы Алтайского каганата. На всём протяжении пути они почти не встречали людей.
– Я слышал, где-то здесь невольничий рынок, – приостановив коня, произнёс Бекташи, – возможно, в тёплое время года он как раз на этом месте.
Ак-Бору ничего не ответил, но стал внимательно осматривать местность.
– Странно, здесь нет ни одного селения или зимовки. Что послужило причиной выбора именно этого места для торговли рабами? – проговорил он.
– Кто знает. Возможно, массагетам и разбойным людям удобнее здесь избавляться от своего груза и отправляться дальше.
Ак-Бору посмотрел вдаль. Здесь гористая местность чередовалась с долинами, иногда переходила в степи. Они решили ехать по наезженной дороге. Появилось первое селение. Прямо на въезде им встретился согнутый старик, который рассказал, что как раз перед морозами один его знакомый купил нескольких рабов у массагетов. Ак-Бору воспрянул духом, в глазах засветилась надежда.
– Как найти этого человека? – спросил Бекташи.
– Его звать Турсун. Он живёт в соседнем селении. Там у него большие поля. Вот на них-то весной и нужны работники. Но туда добраться не просто. Вам нужно проехать через места, где орудуют банды разбойников. Это сбежавшие невольники, придётся либо договариваться с ними, либо вступить в схватку.
Ак-Бору сейчас не был настроен воевать. Ему нужно найти жену и сына, а потом он ещё подумает над этим.
– Другого пути нет? – спросил он.
– Если хотите быстро добраться, нет. Ну а если есть время, вам нужно будет сделать большой крюк. На пути слишком много препятствий, непроходимые места. Поэтому на дорогу уходит несколько дней.
– Покажи ближний путь, – сказал Ак-Бору.
Минуя очередной перевал, они въехали в лощину и сразу получили предупреждение в виде прилетевшей стрелы, которая упала прямо у копыт коня Тегу. На возвышенности появились бандиты.
– Кто у вас главный?! Плати за проезд! – услышали они требование.
Ак-Бору бросил мешок серебра.
– Какой ты сговорчивый, – удивился один из них, – видно, торопишься?
– Мне нужно в соседнее селение!
– Что так? Вижу, вы не из этих мест! Что забыли здесь, кого ищете? Я знаю в этом селении всех.
– Мне нужен некий Турсун – сказал Ак-Бору, – около месяца назад он купил несколько рабов у массагетов. Хочу поговорить с ними.
Наступила тишина, ему долго никто не отвечал. Похоже, бандиты советовались, как лучше поступить. Через некоторое время появились несколько человек.
– Мало кто хочет поговорить с разбойником. Видно, не от хорошей жизни зимой отправился в дорогу. Это один из тех купленных рабов. Он сбежал от хозяина и присоединился к нам.
Ак-Бору внимательно посмотрел на мужчину и бросил требовательный взгляд на Бекташи. Тот понял, в чём дело, и, велев всем отойти подальше, сам тоже отошёл в сторону. Оставив старшего брата наедине с беглым рабом, который в свою очередь тоже с интересом разглядывал Кагана, Бекташи стал оглядывать склон горы, за которым сейчас скрывались остальные разбойники.
– Я понял, кого ты ищешь, – сказал он, – девчонку? Что, массагеты украли? Жена? Все сразу поняли – девочка не из простых.
Ак-Бору весь напрягся, стиснул зубы.
– Ты видел, кто её купил и куда повезли?
– Не купил её никто. Слабая она, да ещё с младенцем, кому нужна обуза. Я только видел, что главарь банды посадил её на своего коня. Похоже, решил забрать с собой. Больше ничего сказать не могу.
– Как она держалась? Перед этим она была ранена, как чувствовала себя, что с младенцем? – тихо спросил Ак-Бору.
– В первый день её поместили к нам. С младенцем возилась, что ещё сказать, прятала его в кафтане от холода. Да ты не переживай, её хорошо кормили. Массагеты боятся Богиню – не обидят.
– Видно, не так боятся, раз пошли на это, – проговорил подошедший Бекташи.
– Вот это и странно, – согласился бандит, – мы все об этом подумали. А сын у тебя молодец, серьёзный воин будет. За всю дорогу ни разу не заплакал. Лишь однажды ночью громко закричал, но потом сразу успокоился.
У Ак-Бору слёзы навернулись на глаза. Он был так рад хоть что-то услышать о своём маленьком сыне, да ещё с таким одобрением. И неважно, кто произнёс эти слова: бывший раб или добрый человек. Ему хотелось взять сына на руки, прижать к сердцу, обнять жену и больше никогда не расставаться с ними. Если бы тогда он мог знать, что случится такое!
После разговора они двинулись в обратный путь.
– Значит, массагеты увезли невестку с собой, – произнёс Тегу, – но начался сильный снег, а потом метель. Вполне вероятно, что они могли оставить её в каком-то кочевье или ближайшем селении.
– Теперь мы знаем, что они живы, – сказал Бекташи.
– Только мне от этого не стало легче! Я должен немедленно найти свою семью, – сказал Ак-Бору, – нужно разослать людей по всему каганату, но основное направление – это юг и запад!
– У нас нет столько людей, мор опустошил наши земли, – сказал Бекташи, – но я подключу к этому своих лазутчиков, а они в свою очередь торговцев.
Только сейчас вспомнив о море, Ак-Бору нахмурился.
Снова пошёл снег и уже припорошил их следы. Они вновь подъехали к тому месту, где находился невольничий рынок. Остановились, немного постояли и направились в сторону запада.
Весь месяц, почти не слезая с коней, они объезжали селения и кочевья, но поиски оказались тщетными. Ак-Бору стал чернее тучи. На него было страшно смотреть. Он едва прикасался к еде. Лишь иногда с неохотой брал что-то в рот, в основном пил воду. В одном кочевье ему сказали, что видели пришлую женщину с ребёнком, и даже указали, где он может её найти. Он с надеждой отправился туда, но выяснилось, что это другая женщина с пятилетним сыном. После этого он замкнулся, перестал разговаривать, на вопросы не отвечал. Чем дальше они продвигались, тем мрачнее он становился. Однажды на привале Тегу хотел осторожно высказать своё предположение:
– А что, если…
– Я даже думать об этом не хочу! – взорвался Ак-Бору. – Но даже если они увезли её с собой, я заберу её! Она моя! Ни одна женщина больше не переступит порог моего дома!