Героям не место в застенках
- -
- 100%
- +
В дверь коротко постучали, в проеме появилась подтянутая фигура Семена Васильевича Мамонтова.
– Разрешишь, Олег Борисович? – с порога произнес его зам.
– Раз вызывал, значит, разрешаю, – буркнул Болдырев, крутя в пальцах карандаш. – Проходи, присаживайся, хочу по одному делу посоветоваться с тобой…
Заместитель уверенно сел напротив и вопросительно посмотрел на Болдырева. Они работали вместе достаточно давно, можно было даже сказать, что дружили. Между Болдыревым и Мамонтовым за последние годы сложились полуформальные отношения, так что они могли говорить друг с другом практически на любые темы без всяких обиняков.
– Слышал, что литовцы творят с нашими ветеранами? – напрямик спросил Болдырев, не желая ходить вокруг да около. – Совсем совесть потеряли…
– Ты о чем это? – осторожно поинтересовался тот.
– Да про старика этого, Бузько, которому десять лет впаяли непонятно за что.
– Ну, это известная история, – пожал плечами Семен Васильевич. – Мы-то каким боком в нее замешаны?
– Понимаешь, – тщательно подбирая слова, заговорил Болдырев, избегая смотреть в глаза собеседнику, – дедок этот, почетный чекист, ветеран контрразведки, фронтовик… А ему целый червонец выписали… Несправедливо как-то получается… Это ж для него как пожизненный срок. Правильно?
– В общем-то, правильно, – не стал спорить Семен Васильевич. – Но там ведь наш МИД что-то суетится…
– Вот именно, что суетится. А толку никакого, – отмахнулся генерал. – Звонил я нашим людям в МИДе. Мнутся, что-то несут невнятное – мол, делаем все от нас зависящее… Ну, ты знаешь, как это бывает в подобных, абсолютно безнадежных случаях. Слушать их тошно!
Мамонтов сидел молча, никак не реагируя на сбивчивую речь начальника.
– Я вот что подумал, Семен Васильевич, – продолжал Болдырев. – Может, нам по нашей линии в это дело вмешаться? Все-таки Бузько – наш, из контрразведки… Человек заслуженный… Ты что по этому поводу думаешь?
– Олег Борисович, – наконец проговорил Мамонтов. – Мы с тобой в одной упряжке не первый год работаем. Так что давай начистоту. У тебя в этом старике какая-то личная заинтересованность?
Болдырев хмуро посмотрел на зама. Тот, как всегда, схватывал буквально на лету все, что хотел сказать ему начальник.
– Ну, есть… – проворчал он, с хрустом ломая карандаш, который все это время крутил в пальцах. – Я Макара Капитоновича с детства знаю. Понимаешь меня? С детства! Он – лучший фронтовой друг моего деда Ивана… И вот теперь попал в такой переплет…
– Понимаю, – кивнул Семен Васильевич. – Все мы живые люди. А вот к чему ты клонишь и что задумал – не понимаю. Говори как есть, не надо полунамеков.
– Выкрасть я старика задумал, вот что, – впервые за все время разговора Болдырев посмотрел в глаза заместителю.
Тот присвистнул и откинулся на спинку стула.
– Боевиков насмотрелся, Олег Борисович? – участливо поинтересовался он. – Это как минимум тянет на международную авантюру…
– Да и черт с ней! – с какой-то отчаянной бесшабашностью ответил Болдырев. – Авантюра так авантюра! Ты мне поможешь?
– А вы о последствиях подумали, товарищ генерал-майор? – переходя на нарочито официальный тон, спросил Семен Васильевич. – Тут ведь выговором, если все раскроется, не отделаешься. Отставкой, причем вынужденной отставкой, попахивает. А то и еще чем покруче… Выкинут из конторы без пенсии. Куда пойдешь?
– Не волнуйся, – усмехнулся Болдырев, – займешь мое место, а я в деревню уеду, яблоки и капусту буду выращивать…
– Ну, хорошо, выкрадешь ты старика, а где его прятать? – не соглашаясь, но и не отказываясь, спросил Семен Васильевич. – Или ты его на нелегальном положении собираешься до самой смерти держать?
– Да хоть бы и так. – Болдырев решительно пристукнул по столу большим кулаком. – Мне этот дед не чужой…
– Дела… – протянул заместитель, покачав головой. – И кого же ты собираешься задействовать? Надеюсь, не наших…
– А кого же еще? – совершенно искренне удивился Болдырев.
– Э, нет, – покачал головой Семен Васильевич. – Ни наша контора, ни какие-либо госструктуры даже вскользь тут фигурировать не должны. Самый идеальный вариант – привлечь людей со стороны и обставить дело таким образом, что это какие-нибудь патриоты решили спасти деда во имя торжества справедливости и в память о тех, кто боролся с фашистскими прихвостнями. Причем не только в Прибалтике, а и на Западной Украине, в Молдавии, с власовцами, наконец… Такой, знаешь ли, объединенный антифашистско-патриотический фронт.
– Какие еще патриоты? – опешил Болдырев. – Какие антифашисты?
– Российские, разумеется… Мы, конечно же, снабдим их всем необходимым, но инициатива должна исходить снизу, то есть от народа. Ты позволишь?.. – Семен Васильевич протянул руку к городскому телефону. Олег Борисович только молча кивнул. Мамонтов быстро набрал какой-то длинный номер и некоторое время слушал длинные гудки в трубке.
– Ты куда звонишь-то? – осторожно спросил Болдырев.
– Есть у меня один приятель, – загадочно ответил Мамонтов. – Команда у него подготовлена неплохо, а вот практических занятий вечно маловато… Мы с ним недавно посидели за рюмкой чая, он мне и поплакался, что, мол, парни, как боевые скакуны, застоялись… Вот и пусть разомнутся. Ну а если даже и откажется помочь, невелика беда, других найдем… Алло! Михаил Савельич?.. Мамонтов приветствует. Как насчет того, чтобы встретиться? По поводу? Да есть тут для твоих ребятишек работенка… Частного, так сказать, порядка. Подробней? Подробней не по телефону… Нет, ко мне в контору подъезжать не надо. Я же говорю, что дело частное. Согласишься помочь – большую услугу окажешь. Но и если откажешься, то в обиде не буду… Что? А ты подъезжай ко мне на дачу в выходные, с семьей. Там и поговорим… Вот и хорошо, буду ждать…
Закончив разговор, Мамонтов положил трубку и некоторое время смотрел на Болдырева.
– Ну что, Олег Борисович, в понедельник я тебе расскажу о результате переговоров, – тихо сказал он после продолжительной паузы. – И давай договоримся, что об этой авантюре знает как можно меньше народу…
– Ты, Василич, дерзи, но меру-то знай, – недовольно буркнул Болдырев. – Я и по званию, и по должности постарше тебя буду. И опыта конспирации у меня, кстати, тоже побольше…
– Виноват, товарищ генерал-майор, – вытянувшись по стойке «смирно», извинился Мамонтов. – Разрешите идти?
– Погоди. Давай хоть вчерне набросаем план действий…
Мамонтов послушно опустился на стул.
Глава 5
Владимир Локис сладко потянулся в постели. Все-таки это добавляет вкус к жизни, когда у тебя отпуск и не надо никуда спешить. Вдвойне приятно, что этот отпуск тебе дает начальство безо всяких с твоей стороны просьб, исключительно по собственной инициативе.
Правда, за это придется что-то там сделать, но это уже мелочи. Полковник Туманов, командир части спецназа ВДВ, в котором Володя служил сержантом по контракту, подписывая приказ о предоставлении Локису и двум его сослуживцам, старшим сержантам Алексею Демидову и Петру Круглову, очередного краткосрочного отпуска, так и сказал:
– Не надейтесь, что я вас отпускаю по своей доброте душевной, мне, кстати, несвойственной. Просто необходимость того требует. Подробности расскажу позднее, два дня можете отдыхать, в среду утром явитесь ко мне. Буду вводить вас в курс предстоящего отдыха. А пока советую смотреть последние новости из Прибалтики, может пригодиться.
Еще раз потянувшись, Володя принюхался. Из кухни вкусно пахло. Мама, Анна Тимофеевна, взяла на работе отгул по поводу первого дня отпуска сына и теперь привычно хлопотала у плиты, чтобы побаловать чем-нибудь вкусненьким почти не бывающего дома сына. «Интересно, чем меня сегодня будут потчевать?» – мимоходом подумал Володя, натягивая спортивные брюки и майку.
Анна Тимофеевна по-прежнему, как уже в далеком его детстве, сдувала пылинки со своего единственного сына. Ей, как и большинству заботливых матерей, казалось, что ее Володенька все время недоедает, недосыпает и вообще сильно устает на службе. Хотя, если верить уверениям Владимира, служба у него – не бей лежачего. Выдавать солдатам портянки, форму, ветошь, водить на стрельбище и учить ходить строевым шагом. Ничего романтического, героического и вообще всего того, что обыватель так или иначе связывает со словом «спецназ». Во всяком случае, Володя всячески убеждал в этом мать каждый раз, когда она начинала выспрашивать его о подробностях службы. Больше всего ее волновали частые и какие-то загадочные командировки на полигон во Владимирской области, куда сын уезжал совершенно неожиданно и так же неожиданно возвращался. Самое удивительное заключалось в том, что ни сын ей, ни она ему не могли дозвониться. Каждый раз, когда в отсутствие Володи Анна Тимофеевна набирала номер его сотового телефона, она слышала механический женский голос, который сообщал ей, что «абонент вне зоны действия сети». На все вопросы матери по этому поводу у Володи почти всегда находилось вполне правдоподобное объяснение. То у него внезапно разрядилась батарея в телефоне, то он забывал его в казарме, уходя на полигон. Но чаще всего включали специальные «глушилки, которые не позволяли пробиться радиосигналу». Анна Тимофеевна делала вид, что принимает все за чистую монету. Она прекрасно понимала, что время от времени ее сын выполнял специальные задания, которые нередко были связаны с вполне реальным риском для жизни. Однако, не желая, чтобы мама волновалась, Локис тщательно скрывал это, а мать старательно делала вид, что верит его оправданиям.
Пройдя на кухню, Володя, улучив момент, приподнял крышку кастрюльки, в которой булькали, доходя до готовности, голубцы.
– М-м-м, – потянув носом, с видом завзятого гурмана промычал он. – Вкуснотища, наверное, получилась…
– Вовка, – Анна Тимофеевна сделала строгое лицо, – хотя бы умылся. Глаза не успел продрать, а уже нос на кухню суешь. Марш в ванну!
– Вот всегда так, – притворно надув губы и делая вид, что обиделся, проговорил сын. – Все мною командуют и помыкают. На службе, дома… И когда же у меня будет возможность кем-нибудь покомандовать?
– Когда женишься, – веско ответила мать, оттесняя сына от плиты. – Женись – и командуй себе на здоровье.
– Легко сказать, женись, – проворчал Володя. – Это, мам, тебе не в кино сходить. Тут нужно все по уму делать. А то женишься, и неизвестно, что получится. Такие вопросы с кондачка не решаются…
– А тебя никто и не торопит, – буркнула Анна Тимофеевна, доставая тарелки. – Только если ты будешь продолжать привередничать и сомневаться, так и останешься «в девках»… Это я тебе как мать говорю.
– Ма, ну что ты такое говоришь? – укоризненно покачав головой, протянул Володя. – Кто послушает, так решит, что твой единственный сын неправильной сексуальной ориентации…
– Вовка, бесстыдник! – прикрикнула на Локиса Анна Тимофеевна. – Ты как с матерью разговариваешь, поросенок ты эдакий?!
Она замахнулась на сына полотенцем.
– Спокойно, мамочка, – выставляя руки, чтобы защититься, быстро сказал Володя. – Ты первая эту тему затронула. Как говорится, за что боролась, на то и…
Володя умышленно не стал договаривать поговорку до конца, многозначительно замолчав и вскинув брови.
– Ох, и договоришься ты у меня, – пообещала Анна Тимофеевна. – Я не посмотрю, что ты под потолок вымахал, спущу штаны да по одному месту нахлопаю.
– Ой, ой, ой, – кривляясь, проговорил Володя, – ты меня маленького-то никогда не трогала. А теперь уже поздно.
– Уж лучше поздно, чем никогда. Марш в ванну, сказала тебе. – Анна Тимофеевна сердито махнула полотенцем, но сын ловко увернулся и, выставив вперед руки, начал задом отступать из кухни.
– Все-все, иду умываться, – быстро заговорил он. – Извините, мамо, малость вспылил, не рассчитав собственных возможностей, больше не повторится…
– То-то же, смотри у меня… – Анна Тимофеевна шутливо погрозила сыну кулаком. – А то я мигом начну исправлять свои упущения… И побриться не забудь, а то обрастать начал, лицо на кусок наждачки становится похожим…
Локис машинально провел по щеке ладонью и, убедившись, что мать, как всегда, права, вскинул правую руку к виску, одновременно положив левую на темя.
– Есть устранить неисправности на лице и недостатки во внешнем виде, – молодцевато отрапортовал он, потом сделал четкий разворот «кругом» и зашлепал босыми пятками по линолеуму, пытаясь изобразить строевой шаг.
«Вот ведь клоун», – усмехнулась про себя Анна Тимофеевна. Иногда сын казался ей излишне серьезным и взрослым. Особенно это было заметно, когда он возвращался из своих командировок на полигон. Но чаще всего он оставался все тем же мальчишкой со своими полудетскими выходками. Раскладывая по тарелкам голубцы и салат, она улыбнулась.
– Ма, – перекрикивая шум воды, позвал из ванной Володя, – включи, пожалуйста, телевизор, там сейчас новости будут показывать…
– Чего ты в них не слышал? – тоже громко отозвалась мать. – Сплошные ужасы и страхи. Там убили, тут взорвали, там еще что-нибудь стряслось… Один раз посмотришь, потом на весь день настроение испорчено.
– Включи, ма, мне надо кое-что посмотреть, – высовываясь из ванной в коридор, настойчиво повторил он и, многозначительно подняв вверх бритвенный станок, загадочным голосом пояснил: – Приказ командира части! Улавливаешь мысль?
– Болтун! – покачала головой Анна Тимофеевна, но все же взяла пульт и нажала кнопку «Power». Телевизор тут же проиграл какую-то мелодию, и экран засветился.
– Сегодня в выпуске, – преувеличенно бодро и жизнеутверждающе заговорил диктор. – В Дагестане приступили к ликвидации бандитского подполья в одном из селений республики… В центре Екатеринбурга произошел крупный пожар, площадь которого составила более трехсот квадратных метров… Премьер-министр России посетил с рабочим визитом дальневосточный регион… Президент страны утвердил дату совещания с главами регионов… Европейский суд поставил точку в деле Макара Бузько, однако адвокат ветерана не теряет надежды на пересмотр дела. Об этом и многом другом подробнее на нашем канале через несколько минут. Не переключайтесь!
– Господи, – вздохнула Анна Тимофеевна. – И чего они к этому ветерану привязались-то. Он же больной весь…
– Ты о чем, ма? – поинтересовался больше из вежливости Володя, появляясь в кухне, – умытый, гладко выбритый, пахнущий одеколоном и свежестью. – Кто там у нас весь больной?
– Да старик этот из Литвы, – опять вздохнув, пояснила мать. – Кого-то он там во время войны приказал расстрелять, а его теперь за это судят… Совсем ума у людей не осталось…
Локис, ничего не ответив, сделал громче звук и буквально впился в телевизор глазами.
– Европейский суд по правам человека в Страсбурге оставил без изменений приговор бывшему начальнику Смерш города Шяуляя Макару Капитоновичу Бузько. Напомним, что месяц назад Верховный суд Литвы приговорил восьмидесятипятилетнего ветерана к десяти годам тюремного заключения за то, что осенью сорок пятого года отряд чекистов под его руководством расстрелял около двух десятков мирных жителей села Лукон, которые возвращались с ярмарки. Европейский судья, рассмотрев материалы уголовного дела, пришел к выводу, что собранные следователем доказательства подлинные, а вынесенный приговор не идет вразрез с действующим в Литве законодательством. При этом европейцы то ли случайно, то ли умышленно забывают о том, что в сорок четвертом на территории тогдашней советской Литвы шла война, у которой совсем другие законы. Кроме того, закон, преследующий за участие в ликвидации националистических бандгрупп, больше известных под названием «лесные братья», был принят в Литве только в начале этого века. Адвокат Бузько, Римвидас Зданявичюс, считает, что разбирательство в Евросуде было чисто формальным и явно предвзятым. Он намерен добиваться пересмотра дела, но уже другим составом суда, утверждая, что у него есть неопровержимые доказательства того, что расстрелянные люди принадлежали к так называемым «лесным братьям». К другим новостям выпуска…
Локис убавил звук и сел к столу.
– Володя, – осторожно спросила Анна Тимофеевна у сына через некоторое время. – А почему ты так заинтересовался этим Бузько?
– С чего ты взяла, что я заинтересовался? – вопросом на вопрос ответил матери Локис.
– Мне показалось, что ты ждал именно этого репортажа… – уклончиво пояснила Анна Тимофеевна.
– Ма, тебе действительно показалось, – строго глядя в глаза матери, веско проговорил Володя. – Я просто случайно услышал этот репортаж, и мне стало интересно…
Анна Тимофеевна смущенно замолчала, но спустя пару минут опять вернулась к этой теме.
– Как ты думаешь, освободят старика?
– Не знаю, – коротко бросил Володя, торопливо глотая голубцы.
Анна Тимофеевна удивилась той внезапной перемене, которая произошла с сыном.
– Что с тобой, Вова? – удивленно спросила мать.
Локис, сообразив, что делает что-то не так, смутился. Перестав есть, он тщательно прожевал пищу и виновато посмотрел на мать.
– Прости, ма, я не хотел, – пробормотал он. – Просто до такой степени надоел этот беспредел в Прибалтике, что никакого зла не хватает. Все эти эстонцы, латыши, литовцы… Независимые, демократичные, в Евросоюз они собрались… Вот уж действительно, как в том анекдоте: самые независимые, потому что ничего от них не зависит… А старика освободят. Обязательно освободят! Вот увидишь…
Глава 6
В Литву десантники приехали почти легально, пройдя все положенные процедуры таможенной проверки и паспортного контроля. Полулегальность заключалась в том, что на одной из промежуточных станций в Белоруссии им поменяли документы. Сделано это было настолько просто и ловко, что Демидов по кличке Купец только восхищенно щелкнул языком:
– Ну, контрразведка дает!
На одной из станций, под Молодечно, к ним в купе неожиданно подсел попутчик: моложавый мужчина в легком костюме, с коричневым атташе-кейсом. Без лишних слов он быстро выставил на столик бутылку коньяку и предложил выпить за знакомство. После третьей рюмки он внимательно посмотрел на разведчиков и заявил:
– Значит, так, парни, суть задания вам объяснили «на базе». Никаких дополнительных подробностей не будет. Руководство пришло к выводу, что самая лучшая для вас помощь – не мешать. Будете действовать по обстановке. Единственное условие – поменьше конфликтов с литовскими правоохранительными органами. Вы понимаете, о чем я говорю? Дальше. Позвоните вот по этому номеру сразу же, как только окажетесь в Литве. – И попутчик протянул Демидову трубку мобильника. – Здесь забит только один номер. Это Римвидас Кастивичес Зданявичюс – адвокат. Наш человек, но сильно откровенничать с ним не рекомендую. Учтите, что пока он – единственная ниточка, которая может вывести нас напрямую к «объекту»…
Положив на столик простенький мобильник, «попутчик», виновато улыбнувшись, извинился, сказав, что ему надо отлучиться на пару минут. Он вышел из купе, оставив свой кожаный кейс-дипломат небрежно лежать на верхней полке. Больше разведчики его не видели. Вместе с ним у десантников исчезли российские паспорта и кое-что из вещей. Где и как сошел таинственный незнакомец, осталось для них загадкой.
В дипломате, который разъяренный Купец начал потрошить, как только обнаружилась пропажа документов и стало понятно, что «попутчик» вряд ли вернется, оказались новые белорусские документы с другими фамилиями, но с вклеенными в них фотографиями Демидова, Круглова и Локиса. Кроме того, там были литовские и белорусские деньги, а также те мелочи, которые у них пропали. Но уже не российского, а местного производства.
В кейсе был также пакет с краткой инструкцией, как вести себя в Литве, чтобы не привлечь к себе внимание тамошних спецслужб, и краткая «легенда», кто они такие и зачем приехали из Белоруссии в соседнюю страну.
Контрразведчики не стали сильно мудрить. Все трое десантников согласно «легенде» оказались белорусскими фермерами. В Литву они приехали в поисках рынка сбыта своей продукции. В пакете были соответствующие прайсы, сертификаты, удостоверения.
– Вот на кой хрен мне вся эта маскировка? – попробовал возмутиться Демидов, рассматривая свой новый паспорт. – Едем на два дня, не больше, а нас внедряют как «нелегалов»…
– Леха, – тут же перебил приятеля Локис. – Эти дяденьки, которые из контрразведки, народ многоопытный. Они знают, что делают. Имей в виду, в Прибалтике все, что хоть как-то связано с понятием «Россия» и «российское», официально запрещено. Литва, конечно, не Латвия с Эстонией, но тоже поостеречься не лишним будет…
– И что теперь делать? – не поверил Купец, косясь на свой паспорт.
– Будем прикидываться хохлами и бульбашами, – хихикнул Круглов, – что, в принципе, одно и то же. И радоваться надо, Леха, что тебе досталась фамилия Загоруйко.
– С чего радоваться?!
– С того, что ты Загоруйко, – едва сдерживая смех, проговорил Локис, – а не какой-нибудь Голопузенко или того хуже – Голопопенко…
Приятели дружно рассмеялись.
– Да пошли вы оба, – вконец рассердился Купец, – на хутор бабочек ловить, Горлопаненки!
Он схватил початую бутылку коньяка, оставленную «попутчиком» из контрразведки, быстро налил себе половину чайного стакана и залпом выпил. Потом хмуро посмотрел на продолжавших посмеиваться сослуживцев и, ничего не сказав, забрался на свою полку, с которой не слезал до самого прихода в вагон пограничников.
На вильнюсский вокзал их поезд прибыл под вечер. Купец долго и внимательно рассматривал расписание поездов, которое было написано на литовском и английском языках, хотя не знал ни того, ни другого.
– Ни черта не понятно, – сделал он, наконец, вывод.
– А что ты хотел понять? – ехидно поинтересовался у него Локис.
– Да хотя бы выяснить, в какую сторону нам ехать, – с неменьшей язвительностью ответил Демидов.
– Насколько я помню карту, – подал голос Круглов, закуривая, – то Шяуляй где-то на севере. Или северо-западе… А вообще-то на вокзалах есть справочная служба. Ты, Леша, разве об этом не слышал?
Демидов недовольно запыхтел, но ничего не ответил.
Миловидная девушка, которая сидела за окошечком вокзальной справочной, недовольно наморщила носик, когда услышала русскую речь.
– Говорите по-литовски, – предложила она Круглову на ломаном русском, смешно растягивая слова. – Я плохо понимать, что вы хотите…
Петр сориентировался мгновенно.
– Шо ты, дивчинка ридненька, – переходя то ли на украинский, то ли на белорусский, ласково заговорил он. – Откуда ж мени вашу мову разумити? Ты мени кажи, коханая, когдыть поезд до Шяуляю буде?
Лицо девушки немного подобрело. Видимо, этот язык ей нравился больше.
– Только завтра утром…
– Дзякую, коханочка, – расплываясь в улыбке, поблагодарил Круглов.
– Лабусы хреновы, – хмуро выругался Демидов вполголоса, когда они опять вышли на перрон. Лабусами русские, живущие в Прибалтике, иронично-пренебрежительно зовут местных жителей. Те, не оставаясь в долгу, русских называют кацапами. – И что теперь будем делать? Может, прогуляемся по городу?
– Знаешь, Леха, – раздраженно проговорил Локис, – мы тут всего пару часов находимся, а нас уже несколько раз послали куда подальше. Я так полагаю, что в городе это будут делать значительно чаще…
– Не все же они здесь лабусы, – не поверил Демидов. – Хоть одного-то адекватного можно найти?
– Ты лучше адвокату позвони, – предложил Круглов. – Забыл, что нам «попутчик» сказал? Этот Реминтас, или, как его правильно, Римвидас, наверняка окажется более контактным, чем остальные…
Демидов опять недовольно засопел и принялся рыться в карманах, ища телефон, который им оставил представитель контрразведки. После третьего гудка в нем прозвучало полувопросительно:
– Йо?..
– А мне бы этого, – Демидов суетливо переложил трубку в другую руку. – Зданявичюса Римвидаса Кастивичеса услышать…
– Вы его уже слышите, – довольно чисто по-русски ответил собеседник. – С кем имею честь?
– Вы меня не знаете, – торопливо проговорил Купец, – но нам очень надо встретиться. Это касается одного вашего клиента…
В трубке на некоторое время воцарилось молчание.
– Я не совсем понимаю, о чем идет речь, – осторожно сказал Зданявичюс, – и боюсь, что ничем не смогу вам помочь.
– Очень даже сможете, – заверил Демидов. – Я вам все объясню…
– Простите, но я не могу с вами сейчас разговаривать, – не дал ему договорить адвокат. – Перезвоните позднее…
В трубке послышались гудки.
– Вот гад литовский! – выругался Демидов. – Тоже лабусом оказался!
– Ты бы потише лабусил всех подряд, – предложил Купцу Локис, – а то на нас уже оглядываться начинают. – Он кивнул на высокого полицейского, который стоял неподалеку. – Нам до полного счастья не хватало только объяснений с полицией…
Демидов презрительно смерил стража порядка взглядом.