(не) Мой шанс на счастье

Глава 7

Мысли, выстроенные в чуткую цепочку, рассыпались грудой бесполезных звеньев. Сердце, до этого сокрытое ото всех, скованное и обожженное, заколотилось в груди с бешеной скоростью, грозя выломать ему ребра. Зверь внутри, учуяв для себя нечто бесценное, заволновался. Да так, что когти готовы были вспороть кожу на руках. Перед глазами на миг появилось видение полной луны и все поплыло, затрепетало, кровь зашумела прямо в ушах, и, казалось, от этого грохота лопнут барабанные перепонки. Что с ним такое?

Тряхнув головой, Тамир вспрыгнул на сцену и под пространную речь Ивана Громова, медленно обводил взглядом зал, всматриваясь в каждое лицо. Словно искал ответа, что же могло родить в нем это странное ощущение. Нечто такое ликующее и трепещущее, яростное и дикое, стремительное и горячее, окрыляющее и близкое. Нечто такое, что подсказывало нутру – его истинная пара находится здесь. В этом заброшенном на задворки страны городе! В этом зале! Но этого просто не могло быть, убеждал себя Тамир, иначе аромат пары уже бы вывел его прямо к этой волчице. Твердый в своей уверенности, что ни одна из оборотниц, сидящих в зале, не является его парой, Тамир нахмурился. Это галлюцинации что ли? Или морок какой?

– Итак, прошу любить и жаловать. Генеральный директор фирмы «Золотой лев» Тамир Адамович Алдаров, – прорвался к нему голос Громова.

Нестройный шум несмелых аплодисментов заполнил зал. А Тамир всё искал, и не мог определить. Слишком много людей и их эмоций. Все перемешано: страх, похоть, ненависть, благоговение, ужас, возбуждение. К ним добавилось и отчаяние самого Тамира, когда ощущение обретения истинной пары исчезло так же внезапно, как и появилось. Проклятие! Как же больно и трудно дышать. Почувствовать ее всего на миг и не иметь возможности сжать в своих руках, чтобы никогда уже не отпускать. Или это его измученное сознание выдает желаемое за действительное? Неожиданно разъярившись, Тамир пришел в себя и стряхнул остатки дрожащего розового марева, заставившего все мышцы скрутиться в судороге. Чушь какая! Не может тут быть его пары. И точка. Не верил он в чудо, особенно после того, как, уже изъеденный тоской, смирился со своей участью.

И заставил себя вернуться к делам.

В процессе последовавшего далее представления руководителей отделов фирмы новому боссу, Тамир жал руки, улыбался и говорил какие-то слова. Среди начальников оказалось два оборотня: Владимир руководил юристами, и Анжелика, заведовавшая сектором маркетинга. Последняя не сумела скрыть своего интереса к его персоне и поиграла бровями. Алдаров так на нее зыркнул, что улыбка ее чуть погасла. Женщина поняла его посыл и, гордо вздернув подбородок, сохранила лицо.

Спустя минут двадцать, когда все разошлись по своим рабочим местам, команда Алдарова вышла из зала. Они прошли к двустворчатым дверям и, негромко переговариваясь, остановились. Тамир вышел последним. Сделал в их направлении шаг, но что-то заставило его посмотреть в сторону, противоположную той, где стояли его люди. На расстоянии метров десяти распахнулась вторая дверь. Из нее вышел Громов. Он привалился к подоконнику и расслабил узел своего галстука. Тамир, почувствовав его недомогание, хотел было подойти к нему, но его опередили.

Молодая женщина, стройная, среднего роста, в строгом сером пиджаке и юбке такого же цвета длиной до колена, догнала своего бывшего босса. Положила ладонь ему на предплечье и участливо о чем-то спросила.

Волк Тамира почему-то ревниво завыл и, ломая кости, попытался вырваться наружу. Внутри настойчиво завибрировал яростный и отчаянный рёв: «Мое!». Что это с ним такое?! Откуда такая реакция на человека? Алдаров криво усмехнулся, не желая поддаваться мимолетным желаниям. Женщины – зло! А эта… Всего лишь очередная подстилка, успокаивающая шефа. Потянул ноздрями воздух, готовясь почувствовать то, чему противилось его нутро. Но нет. Запаха Громова на этой девице не обнаружилось. Как и запаха других мужиков впрочем, тоже. Зато присутствовал некий иной аромат, странно знакомый и одновременно будоражащий кровь. Зовущий, манящий. А потом мышцы Тамира вздулись…и он до отказа наполнил свои легкие запахом этой женщины – тонким, ненавязчивым, с вкраплениями ноток лаванды. Таким завораживающим и заманчивым. Тем самым, что он учуял в вестибюле. Тем самым, который на протяжении нескольких лет мерещился ему повсюду. Но сейчас аромат был словно смазан или затерт, отчего волк внутри был растерян. Он бесновался, находя и теряя самое важное в жизни. Находил и вновь терял. И бег по этому, какому-то замкнутому кругу, заставил волка занервничать и испытать такое страдание, какого еще никогда не приходилось испытывать.

Тамир загнал зверя по ту сторону сознания и внимательно пригляделся. Мысленно примерил на милое личико женщины ажурную черную кружевную маску и униформу официантки, и едва не зарычал. Окунулся в тот мрачный для себя вечер с головой, и словно вновь хлебнул горечи от предательства Дины. Тамир сморщился. Он тогда был полупьян и зол. И сорвался на какой-то человечке. И, кажется, – но он был не уверен – сделал ей больно, потому что сам выгорал от боли. Травил себя алкоголем, зная, что последствия будут тяжелыми. Он всего лишь мечтал вырвать из себя грызущее душу разочарование в Дине, и в женщинах в принципе. Мечтал избавиться от навязчивой невыносимой жажды мести.

Прищурившись, Алдаров впился взглядом в ту, что склонилась сейчас над Громовым. Вздрогнув, девчонка будто ощутила пристальное внимание и подняла глаза. О! Эти потрясающие сине-васильковые глаза Тамир никогда не забудет. Глаза-васильки. Так он подумал, когда впервые встретил ее слегка растерянный взор в тот вечер. Синеглазая. Так он называл ее той ночью. И, несомненно, ее он тогда всласть оттрах… Упрямо мотнул головой – это грубое определение явно не подходило тому, что произошло тогда между ним и этой человеческой девушкой в ту памятную ночь, полную не просто умопомрачительного секса, а чего-то большего. Того, чему язык не поворачивался дать определение в силу невероятности случившегося. Хотя сознание, отравленное алкоголем, возвращалось к нему частыми проблесками, они были яркими и самыми вкусными. В ту ночь Алдаров чувствовал себя на редкость живым. Ему как никогда было хорошо, тепло и уютно рядом с этой девушкой. Словно на кровоточащую рану пролили целебный бальзам. Тамир чуть прикрыл глаза, пытаясь унять дрожь – он помнил аромат девчонки, чуть хрипловатый от страсти голосок, разметавшиеся светло-русые волосы, тяжелое учащенное дыхание, изгибы ее тела, бархатистость кожи, мягкие зовущие губы и сверкающие глаза-васильки с расширившимися зрачками. Показавшаяся робкой девушка оказалась на удивление отзывчивой и манящей, ласковой и страстной, трепетной и искренней. Так что же получается, в ту ночь он эту девчонку от души … отлюбил?!

Тамир нахмурился – волк внутри него радостно повизгивал, ликовал. И он вновь окунулся в тот единственный раз за долгое время, когда находился в гармонии со второй сущностью. Она в ту ночь вела себя на удивление спокойно, лишь напоминая о себе безумным желанием оставить при себе эту синеокую человечку навсегда. Да не тут-то было. Его отвлекли, она сбежала.

Он же, не поверив своим внутренним ощущениям, не стал ее искать, списывая адскую ломку в теле на жуткое похмелье. А покладистость волка рядом с ней вообще посчитал за какое-то ненормальное явление. Но нет, алкоголь выветрился, а тоска по чему-то потерянному обострилась. Она стискивала его своими оковами с каждым днем сильнее, вызывая желание крушить всех и вся. С опозданием отметил, что даже упоминание о Дине не вызывало уже в нем той яростной боли и ощущения выжженной пустыни в груди.

Алдаров вернул всё свое внимание этой девушке, как оказалось его подчиненной, и растянул губы в хищной улыбке. В упор посмотрел ей в глаза, отчего ее щеки расцвели очаровательным румянцем. А потом она вжала голову в плечи, почему-то затеребив свое запястье. Тамир присмотрелся – волчье зрение позволило рассмотреть широкий плетеный ремешок, украшенный орнаментом, на котором были прикреплены две тонкие кожаные косички. Кончик каждой из них венчала своя подвеска. На одном красовалось яркое пушистое перышко, на втором… серебристый диск, имитирующий полную луну. Девушка именно за этот диск схватилась пальцами. Ее движения притягивали взгляд, завораживали, манили, а волк внутри уже задирал морду вверх, всей своей сущностью требуя такой же ласки к себе. Тамир сглотнул и чтобы прогнать наваждение, до хруста в суставах сжал руку в кулак. Прищурился, едва ли не облизав ставшие сухими губы.

Девушка же, заметив это, быстро похлопала Громова по плечу и ретировалась, скрывшись за самой близкой дверью. Странно, что она не стала заигрывать с ним, обнаружив его интерес к себе, а наоборот даже немного испугалась. И видимо не дурно владея собой, взяла себя в руки и никак не показала, что узнала его. Неужели забыла? От подобной перспективы волк внутри тоскливо завыл, надрывая сердце Тамира. Оборотень стиснул челюсть, отчего ходуном заходили желваки на его лице. Алдаров вызвал в памяти обрывки той ночи, восстанавливая ее как паззл. Всё, на его взгляд, было шикарно. И он не прочь повторить этот опыт, чтобы вновь окунуться в такое желанное им ощущение уюта и умиротворения. Или же наоборот, убедиться, что ошибся.

В любом случае девушке стоит освежить память, напомнив ей о себе.

Глава 8

– Иван Саныч, у вас всё в порядке? – Ира выскочила вслед за бледным бывшим директором. На висках его выступили капельки пота. Ира сжала его предплечье.

– Да, Иринка. Просто нервы и ужасное ожидание. Всё хорошо, не волнуйся, – отозвался он.

– Что случилось?

– Вот и до Яр-Камня оборотни добрались, – с отсутствующим видом констатировал он, будто не расслышав ее вопроса.

– Это рано или поздно все равно бы произошло. И понятно, что они подомнут городок под себя. Но я о вас спрашиваю, Иван Саныч! Вы можете мне сказать, чем они вас взяли?

Громов помолчал чуток, а потом как-то сбивчиво начал говорить.

– Но все же, не такие уж они и жестокие, Ира. У нас немного искаженное представление о них.

– О чем вы? Я не совсем…

– Ведь ты в курсе – у меня дочь инвалид, – дождавшись утвердительного кивка, продолжил. – А он… то есть Алдаров помог устроить ей полное обследование.

Ира уже всё поняла, но не стала прерывать мужчину. Ему наверняка требовалось кому-то выговориться, потому что жилось трудно. Когда дочка Виолетта попала в аварию и ей спрогнозировали до конца дней лежать в кровати бревном безо всякой надежды подняться на ноги, жена Ивана Александровича не выдержала. Устав от бессонных ночей, криков и стонов дочери, она подала на развод и уехала. Громов остался один на один со своей бедой. И продолжал бороться за Виолетту, какими-то неимоверными усилиями сохраняя веру в выздоровление самого родного человека.

– Знаешь, Иринка, их врачи сказали, что у дочки моей есть шанс. Тамир не обманул меня. В обмен на фирму, организовал ей лучшую клинику в столице с самыми передовыми технологиями оборотней и новейшим оборудованием. Виолетта сейчас там. Одна операция уже проведена. Осталось еще две, а затем длительный период реабилитации. Я не мог упираться. Дочь для меня дороже всего в этом мире. Ты, как никто другой, должна меня понять, Ириша.

– Да, я понимаю, – прошептала она.

– Я уезжаю уже завтра. Навсегда.

Хотелось бы сказать, как ей жаль, но… Ради своей Евы, ставшей для нее смыслом жизни, она бы тоже пошла на всё.

– Удачи вам и Виолетте, Иван Александрович. Мне было приятно работать под вашим началом.

– Мне тоже. Я и тебе желаю счастья, Ирочка.

– Позвоните хоть, расскажите, как сложатся ваши дела? – смахнув слезинку, попросила Ира.

– Обязательно.

А потом она разогнулась, почувствовав, что стала объектом чьего-то пристального изучения. Словно кто-то ощупывал ее сверху донизу, только на расстоянии. Подняла голову и… забыла, как дышать – сердце поднялось к самому горлу, отбивая набат в ушах. Прямо на нее черным пронизывающим взглядом уставился Тамир Алдаров. Он бесстыдно пожирал ее своими глазами, нагло раздевая с ног до головы. Так хищник смотрит на свою жертву. Паника взвилась вверх, сжимая грудь, лишая способности здраво мыслить. Ира уже дернулась было бежать, но вспомнила, как ее с детства учили – никогда не бежать от собаки. Догонит – разорвет. А что уж говорить об оборотнях?! Единственное, что она позволила себе, так это отвести глаза, изо всех сил сражаясь с подступающим страхом. И с глухим раздражением на саму себя из-за неспособности противостоять бешеной энергетике этого оборотня. А уж от возмутительно белоснежной и ослепительной улыбки, в которой он продемонстрировал ей свои острые клыки, она почувствовала, как стало горячо всему телу, и к щекам прилил румянец. Ира с трудом протолкнула ком, вставший в горле, и почувствовала облегчение, едва коснувшись металлического диска на браслете.

Призвав себя к порядку, Ира сделала глубокий вдох и успокоила себя тем, что Алдаров этот не сумеет узнать ее. Да и мало ли в его жизни было женщин? Тем более тогда он был выпившим, она – в маске. Просто нужно вести себя, как ни в чем, ни бывало. Однако на лице Тамира явственно светилось обещание. Ирина сглотнула, окунувшись в ту единственную ночь с пугающим до дрожи в коленках незнакомцем. Как известно, оборотни страстные, неутомимые и ненасытные в любви парни. Нет, поправила себя Ира, не в любви, в сексе. Любовь у оборотней может проснуться только к своей истинной паре.

Но надо признать, время, проведенное с Алдаровым, стоило того. Плевать на исполосованную когтями спину, распухшие губы, сорванный голос, отметины по всему телу от его рук да укусы с засосами! Как бы там ни было, Тамир, вызвав в ней безумное желание, подарил ей не только ночь, наполненную незабываемой близостью и граничащей с дикой страстью, он подарил ей дочь. Но если он узнает об этом, ни Еве, ни ей не жить. Наверное.

Ира мягко похлопала по плечу Ивана Александровича, и, проигнорировав гарантированное продолжение той ночи на лице Тамира, заскочила в первую попавшуюся дверь. Она вела на пожарный выход. Застучав каблуками по ступенькам, Ира ломанулась в свой кабинет, на ходу раздумывая, как бы свалить из этого города. Вот уж точно понедельник – день тяжелый! Ира отчаянно тряхнула головой, избавляясь от пагубных мыслей. Нет, никуда она не поедет! Это глупая необдуманная идея, а самым правильным сейчас будет разговор с Лодоем. Он подскажет. Он посоветует. Он всегда выручал ее с тех пор, как она приехала сюда.

Глава 9

Опавшая листва весело шуршала под ногами. Ева, уже успевшая несколько раз обернуться то ныряла любопытной мордочкой под кусты, то совала нос в горки с еловой иглицей, довольно фыркала и безостановочно нарезала круги вокруг матери, пока та не шикнула и не призвала ее к порядку. Вернув себе человеческий облик, девочка нисколько не забыла об играх – подбрасывала горстки разноцветных листочков и восторженно пищала, наблюдая за импровизированным листопадом. Ира снова, словно параноик, оглянулась, ожидая погони. Мысленно надавала себе оплеух и пошла дальше.

Едва заметная тропка привела к звонкому прозрачному ручейку. Поднявшись вверх по его течению, Ира с дочкой вышли к небольшой, окруженной высокими вечнозелёными деревьями, полянке. В ее глубине под пушистыми лапами старых елей стоял бревенчатый дом с широким крыльцом и террасой, чуть поодаль слева расположилась парочка хозяйственных построек, справа – колодец. В центре поляны было устроено кострище, обложенное по кругу плоскими камнями.

При появлении Иры и Евы со ступенек поднялся коренастый мужчина.

– Лодой! – радостно взвизгнула Ева, рванувшись к нему.

Ира улыбнулась – сколько знала Лодоя, а определить его точный возраст не бралась, хотя догадывалась, что шаман уже не молод. Умные карие глаза в раскосом чуть узковатом разрезе смотрели ласково и дружелюбно. Серебро седины так и не коснулось длинных черных волос, заплетенных в две косы и украшенных перьями птиц да разноцветными амулетами. Тонкий кожаный ремешок обхватывал лоб. Одежда Лодоя всегда отличалась простотой и практичностью: льняная белая рубаха с замысловатым орнаментом по вороту и рукавам, мягкая свободная куртка, такие же штаны и удобная обувь. На кожаном поясе крепился охотничий нож и всевозможные принадлежности, назначения коих Ира так до конца и не знала. Зато знала, что в любых ситуациях всё необходимое у него было под рукой.

– Привет, красавица, – шаман раскрыл Еве свои объятия и по обычаю погладил по голове. – Как твои дела?

– Сегодня Маринка обидела меня, и я очень…очень, – многозначительно повторила она, – хотела цапнуть ее когтями. Но сдержалась, услышав себя…другую.

– Умница. Ты прислушивайся к себе, Ева. Та, другая твоя сущность, она мудрее человека. Волчица внутри тебя всегда подскажет, как правильно поступить.

Девочка кивнула и поспешила поделиться своими успехами:

– О, Лодой! Я сумела обернуться несколько раз и у меня больше не болела и не кружилась голова, как раньше. Я впустила волчицу в свою душу, и мы стали единым целым,…правда, ненадолго.

– Не всё сразу, малышка. Ведь в тебе половинка оборотня, половинка человека, – увещевал Лодой, а сам смотрел на Иру.

– Что? – насупилась та.

– Пойдемте в дом, – пригласил он. – Ева, а ты покажешь мне свой оборот?

Ей не требовалось повторять дважды, Ева радостно заверещала и помчалась внутрь. Когда Ирина вошла дом, по просторной комнате уже носился волчонок, повизгивая и махая тугим хвостом. Волчье обличье Еве нравилось куда больше чем, человечье. Однако Лодой предупреждал ее, что чем дольше она будет волчицей, тем сложнее ей будет вернуться в прежний облик, пока не научится полному контролю. Будучи полукровкой, Ева рано обернулась в первый раз, и, несмотря на удачный оборот, контролировать обе свои сущности у нее получалось не всегда. Она даже как-то провела в зверином обличье четыре дня, жалась к ногам и жалобно скулила, прося помощи. Ира тогда чуть с ума не сошла от переживаний. Думала – поседеет вся, не имея понятия, как исправить ситуацию. И на подсознательном уровне чувствовала, как паника, охватившая ее маленькую дочурку, давит на нее, сжимая в свои тугие кольца.

Лодой же всё то время находился рядом, говорил с Евой терпеливо и ласково, касался пальцами ее носа, лба и грудины. И так в несколько подходов, пока, наконец, девочка не переборола свой страх, панику и растерянность и не вернулась в человеческий облик. Шаман с тех пор учил ее самоконтролю, как успокоить дыхание, чтобы не терять себя, кем бы ни была в определённый промежуток времени, потому что все равно она единое целое. Ева впитывала в себя знания подобно губке, иногда совершала ошибки, но тут же исправляла их. Достижения девочки несказанно радовали шамана.

Ира по привычке отправилась на маленькую уютную кухоньку и поставила на плиту чайник. Достала из сумки сладости и выпечку, к которым Лодой питал слабость. И пока грелась вода, снова призадумалась. Лодой как-то проговорился, что считает Еву своей внучкой, хотя своей половинки так и не встретил и семьи не создал. С особым трепетом он делился с маленькой девочкой своими знаниями, несмотря на то, что ему было кому их передать. Ева охотно их принимала. В свои пять лет Ева уже могла определить, какая из росших в лесу трав имела полезные свойства, какую ягодку можно съесть, а какая может вызвать судороги и мучения. Девочка остро чувствовала приближение полнолуния и радовалась ему, как ничему другому в жизни. Именно в полнолуние, как утверждал Лодой, Еве удавалось лучше всего управлять второй сущностью, понимать ее, принимать себя такой, какая есть, и учиться гармонии внутри. Но именно это время больше всего и пугало Иру, потому что зрачки Евы загорались красным огнем, как… Ирина закашлялась. Точно такой огонь полыхал в глазах ее отца, сменяясь мягким желтым пламенем. Как после объяснял Лодой Ирине, с такими горящими зрачками рождались оборотни с сильным нутром, которым в древности приписывали сверхъестественные способности. И даже удивительно, что полукровка унаследовала нечто подобное. Про Алдарова всё понятно – он чистокровный оборотень, а Ева… она оборотень наполовину. И девочка, к тому же. Однако шаман не разделял страхов Ирины, постоянно приговаривая, что вскоре всё встанет на свои места.

«Какие еще места?» – думала Ира и пожимала плечами. Всё итак на своих местах: оборотни вверху их общества, люди – внизу. И равными им никогда не стать. А уж свое место Ирина знала лучше, чем кто бы то ни был. Она всего лишь хотела жить спокойно, воспитывать дочь и радоваться каждому дню, проведенному с ней рядом.

За спиной засвистел чайник. Ира вздрогнула. Затем ошпарила пузатый прозрачный заварочный чайничек, насыпала черный чай, добавив ароматные травы, и залила кипяток.

– И что тебя снова тревожит, девочка?

– В городе новые оборотни, – отозвалась Ира, стараясь скрыть дрожь в голосе.

– Я знаю. Сильные ребята явились. Необычные, – шаман замолчал на мгновение и, прищурившись, добавил: – А вот ты опять боишься. Чего?

– Вдруг меня раскроют? Я боюсь за Еву, Лодой, – поджала губы Ирина.

– За Еву не бойся. Да и тебе не следует ни о чем тревожиться.

– Понимаешь, – Ира приблизилась к Лодою и присела на корточки рядом. И чтобы не слышала дочь, сбивчиво зашептала, – среди вновь прибывших…там…, – она покраснела как вареный рак, вспомнив всего лишь один откровенный многообещающий взгляд Тамира и сглотнула, не в силах закончить предложение.

Лодой склонился прямо к ее уху и закончил за нее мысль:

– Неужто глава семьи пожаловал?

– Что?! – отпрянула Ира, расширив глаза. Иногда слова шамана пугали ее до дрожи. Будто он видел то, что другим недоступно.

Лодой тихо усмехнулся и поправился:

– Отец Евы приехал, да?

Ирина сумела только кивнуть головой.

– Что мне делать? Он меня пугает. Что если он…узнает меня? Заберу Еву и…, – поток необдуманных слов полился бурной рекой. Так с ней случалось часто, стоило накрутить себя.

Тяжелые ладони легли на плечи. Ира подняла глаза на шамана, и карие глаза, с янтарными волчьими огнями, вновь привели ее в чувство.

– Ира, ничего и никого не бойся. Всё уладится. Будь сама собой. Но, – он поднял указательный палец, – если понадобится моя помощь, я всегда рядом. Помни это. Не позволяй страху лишать тебя воли и способности мыслить здраво. А чтобы легче было сосредоточиться, на вот, – и прикрепил к ее браслету косичку с вплетенными в нее тремя камушками разного размера. А потом чуть слышно забормотал: – Трое соединились.

– Что-что? – переспросила Ира.

– Помогает тебе мой подарок? – поинтересовался он, указав на ее запястье и хитро прищурив один глаз.

– Ой, да, спасибо! – встрепенулась она, любовно оглаживая свои амулеты. – Просто тревога за дочь преследует меня по пятам… Но я постараюсь ей не поддаваться.

– Вот и молодец, – шаман умолк, а потом совершенно серьезно сказал: – Но видится мне, Ириша, что в тебе не столько страх к отцу Евы живет, сколько совсем иное чувство. То, которое ты каждую минуту давишь в себе, а оно упрямо согревает тебя. Разве нет?

Ира нахмурилась. Ей не нравились слова Лодоя. Несмотря на то, что были правдой. Вот уже шесть лет, с той самой ночи, она не могла выбросить оборотня из головы. Сердце ее замирало от одного воспоминания о нем, а тело горело так, словно он снова касался ее. Тягучее желание просыпалось внутри, собиралось в центре груди и медленно сползало в живот, сворачиваясь там тугим, пульсирующим комком. Но все ее запретные чувства и желания мало что значили и не меняли в жизни ровным счетом ничего. Ира же никаких иллюзий не строила на свой счет. Человеческая женщина оборотню не пара!