Трибунал для комдивов. 41-й

2. Рыцарь неба

Герой Советского Союза (1936 г.) генерал-майор авиации Черных Сергей Александрович (1912—1941) – уроженец Нижнего Тагила. В армии с 1930 г. В конце 1936 г. – начале 1937 г. в качестве командира звена участвовал в боевых действиях в Испании. Сбил 5 самолётов лично, два – в группе. Перед Великой Отечественной войной окончил академию Генерального штаба и возглавил 9-ю сводную (смешанную) авиационную дивизию. Арестован 8 июля 1941 г. Осужден Военной коллегией Верховного суда СССР 28 июля 1941 г. к расстрелу. Приговор приведен в исполнение 16 октября 1941 г. Реабилитирован в 1958 г.

Среди генералов, упомянутых в телеграмме Л. Мехлиса во время его инспектирования Западного фронта, числился командир 9-й смешанной авиадивизии генерал-майор авиации Сергей Александрович Черных. Его дивизия по итогам довоенных инспекций считалась одной из лучших в округе. А самого командира, воевавшего в Испании под псевдонимом «Гарсия», испанцы назвали «рыцарем неба». Тогда, в конце 1936 года, Сергей Черных был еще лейтенантом. Он воевал в составе 61-й истребительной авиаэскадрильи, командовал авиационным звеном добровольцев. На момент возвращения из Испании на боевом счету С. А. Черных было около 90 боевых вылетов. В воздушных боях он сбил 5 самолётов лично и 2 – в группе. В том числе, ему первому из советских летчиков удалось на своем И-16 сбить новейший немецкий «Мессершмитт» Bf.109В27. И звание Героя Советского Союза за воинские подвиги ему, вместе с десятью другими военными летчиками, тоже было присвоено впервые в СССР. Указ состоялся 31 декабря 1936 года. Решением правительства лейтенанту выделили автомобиль. Он стал депутатом Верховного совета СССР. За пять лет дорос до генерала. Успел закончить перед войной академию Генерального штаба и возглавить одну из лучших в стране авиадивизию.

Взлет воздушного аса, как видим, оказался очень стремительным. «Причиной таких молниеносных возвышений, как его, – писал К. Симонов о своем литературном герое генерал-лейтенанте авиации Козыреве, – были безупречная храбрость и кровью заработанные ордена. Но генеральские звезды не принесли ему умения командовать тысячами людей и сотнями самолетов»28. Те же слова можно отнести и к генералу Черных. Как впрочем, и к большинству других молодых генералов-авиаторов, которых подняли на гребень карьеры, в том числе и волны массовых репрессий. Единственное, что не успел С. А. Черных сделать за годы своего служебного взлета, так это набраться необходимого практического опыта управления соединением. Данное обстоятельство сыграло в его судьбе роковую роль. Первая растерянность оказалась последней…

Есть выражение «от любви до ненависти – один шаг». Этот шаг Вождь сделал как раз накануне войны, когда НКВД во исполнение его воли начало фабриковать очередное крупное дело о заговоре героев-авиаторов. Война внесла в эту работу коррективы, но не стала поводом для остановки репрессивного конвейера.

Сегодня известно, что и после 22 июня органы госбезопасности продолжали методично истреблять командные кадры Красной армии, обескровленной не только довоенными репрессиями, но теперь уже и гигантскими потерями первых боев.

Первая военная неделя (в сравнении с последней предвоенной) оказалась еще более обильной на аресты высшего командного и начальствующего состава. 22 июня был арестован генерал-лейтенант Р. Ю. Клявиньш, 23 июня – генерал армии К. А. Мерецков29, 24 июня – генерал-лейтенант авиации П. В. Рычагов, генерал-майор И. Х. Паука, 25 июня – генерал-майор А. Н. Де-Лазари, 27 июня – генерал-лейтенанты авиации И. И. Проскуров и Е. С. Птухин30…

Арестованные генералы К. А. Мерецков, П. В. Рычагов и И. И. Проскуров, судя по всему, должны были стать ключевыми фигурантами грандиозного судебного процесса. В ядро «заговорщиков», вероятно, должны были также войти все предвоенные руководители Военно-воздушных сил страны. Кроме упомянутого П. В. Рычагова, это дважды Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Я. В. Смушкевич и бывший командующий войсками Прибалтийского Особого военного округа генерал-полковник А. Д. Локтионов31 (все трое в разное время возглавляли ВВС РККА).

Среди арестованных – начальник Управления ПВО Наркомата обороны СССР Герой Советского Союза генерал-полковник Г. М. Штерн, начальник Военно-воздушной академии генерал-лейтенант авиации Ф. К. Арженухин, начальник НИИ ВВС, начальник летно-испытательного центра генерал-майор авиации А. И. Филин и другие летчики32.

Всего в 1941 году было арестовано около 30 известных в стране военных авиаторов и командиров, имеющих непосредственное отношение к авиации. 8 из них были Героями Советского Союза. Большинство имело опыт боевых действий в Испании, в районе реки Халкин-Гол и озера Хасан или в Финляндии.

После столь масштабного разгрома авиационных кадров, приведшего к оголению многих ключевых должностей, становятся более понятными и объяснимыми причины (а их немало) практически полного уничтожения нашей военной авиации в первые дни войны33.

Казалось бы, первые трагические дни войны должны охладить горячие головы инициаторов расправы над летным комсоставом. Но этого не произошло. Ставка на страх перед репрессиями сохранилась. Вслед за генералами Рычаговым и Проскуровым, уже после фашистского вторжения были арестованы: командующий ВВС Северо-Западного фронта генерал-майор авиации А. П. Ионов и командующий ВВС Юго-Западного фронта Герой Советского Союза генерал-лейтенант авиации Е. С. Птухин, начальник штаба ВВС РККА генерал-майор авиации П. С. Володин, начальник Военно-воздушной академии генерал-лейтенант авиации Ф. К. Арженухин.

Аресты продолжились и в июле: командующий ВВС Западного фронта генерал-майор авиации А. И. Таюрский (8 июля), командир 9-й смешанной авиадивизии генерал-майор авиации С. А. Черных (8 июля), командующий ВВС Дальневосточного фронта генерал-лейтенант авиации К. М. Гусев (11 июля)34, начальник штаба ВВС Юго-Западного фронта генерал-майор авиации Н. А. Ласкин (12 июля)…

До 2006 года время и место осуждения генерал-майора авиации С. А. Черных, и даже вмененные ему в вину статьи Уголовного кодекса, в различных публикациях указывались по-разному. Чаще же перепечатывалась стандартная фраза о том, что Черных бежал с фронта, был обнаружен в Брянске и расстрелян по приговору Военной коллегии как дезертир.

На самом деле все обстояло несколько иначе. Автору впервые удалось тогда разыскать архивные документы, которые пролили свет на обстоятельства ареста и суда С. А. Черных.

Из материалов надзорного производства Военной коллегии по этому делу видно, что С. А. Черных был действительно арестован в г. Брянске 8 июля 1941 года35. Арест произвели работники 4 отделения 2 отдела 3 управления НКО СССР. Генерала обвинили в том, что он «в период начала военных действий… проявил преступное бездействие…, в результате чего налетом фашистской авиации на аэродромы дивизии было уничтожено около 70% ее материальной части». Кроме того, «находясь в ночь на 27 июня 1941 г. на Сещенском аэродроме и приняв прилетевшие на этот аэродром три советских самолета за фашистские, проявил трусость, объявил бесцельную тревогу, а затем, бросив руководство личным составом дивизии, на грузовой автомашине бежал с фронта в г. Брянск, где распространял провокационные измышления о том, что противник якобы высадил десант на Сещенском аэродроме»36.

Сразу отметим, что приведенные выдержки из описательно-мотивировочной части обвинительного заключения не вполне стыковались с резолютивными выводами следствия и приговором суда. В частности, статья Уголовного кодекса об ответственности за преступное бездействие, фактически генералу Черных не вменялась в вину. В приговоре Военной коллегии от 28 июля 1941 года фигурирует только ст. 193—21 п. «б» УК РСФСР, предусматривавшая ответственность за самовольное отступление начальника от данных ему для боя распоряжений, совершенное при особо отягчающих обстоятельствах.

На основании этой статьи генерал-майор авиации С. А. Черных был приговорен к расстрелу, с конфискацией имущества37 и лишением воинского звания. Приговор привели в исполнение 16 октября 1941 года в г. Москве.

Какие распоряжения отдавались С. А. Черных в первые дни войны известно. Но в чем выразилось его «самовольное отступление от данных для боя распоряжений» не совсем понятно.

22 июня фашисты охватили дивизию с трех сторон. Разрывы немецких бомб одновременно разорвали утреннюю тишину в местах дислокации авиаполков дивизии – в Белостоке и Себурчине, Высоке-Мазовецке и Тарново, Бельске и Долубово. Хотя первый налет был мощным, немало боевых машин уцелело. Однако, как отмечается в ряде исторических трудов, командир дивизии растерялся и не принял своевременных мер по рассредоточению самолетов. В последующих налетах многие из уцелевших машин были уничтожены.

В материалах дела о действиях командира дивизии в эти дни, со ссылкой на его показания на следствии и в суде, сказано следующее: «По приказу командования ВВС Западного особого военного округа части дивизии в конце мая 1941 года были перебазированы на лагерные аэродромы, расположенные в 10—15 километрах от границы, запасных аэродромов дивизия не имела. В ночь на 22 июня 1941 года он получил указание командующего 10 армией (9-я САД была придана этой армии – авт.) о разбронировании НЗ и приведении частей дивизии в боевую готовность. Эти указания им были выполнены. Ранее, 21 июня 1941 г., он по своей инициативе созвал совещание командиров полков, перед которыми поставил задачу – быть в боевой готовности, а после первого налета противника дал указание полкам подняться в воздух»38.

Эти действия командира дивизии в целом были правильными. Что касается рассредоточения самолетов после первого удара, то здесь надо иметь в виду следующее обстоятельство. Из имеющегося в деле объяснения командира 126-го истребительного авиаполка Немцевича видно, что «в шестом часу утра 22 июня 1941 года после налета фашистской авиации была получена радиограмма за подписью Черных: «Самолеты рассредоточить». Но далее указывалось – «от ответа на провокацию воздержаться». В докладной записке начальника 3 отделения дивизии Голованова, которая также имеется в деле, отмечалось, что «такое распоряжение командование дивизии получило из штаба ВВС ЗапОВО»39. Между тем, именно заявление Немцевича о радиограмме за подписью командира дивизии послужило одним из оснований для обвинения С. А. Черных в преступном бездействии.

В составленном по запросу Главной военной прокуратуры заключении Генерального штаба Вооруженных Сил СССР от 6 февраля 1958 года говорилось: «К началу войны 9-ая САД для ведения боевых действий была не подготовлена… Чрезмерно близкое расположение частей дивизии к границе не соответствовало ее боевой подготовке и одновременно способствовало противнику в нанесении внезапного удара по аэродромам дивизии. Запасных же аэродромов дивизия не имела… Несмотря на то, что… со стороны штаба ВВС ЗапОВО руководство авиасоединениями вообще не осуществлялось, Черных по своей инициативе поставил боевые задачи полкам, выполняя которые личный состав дивизии 22 июня 1941 г. вел воздушные бои с превосходящими силами противника, сбив при этом 19 неприятельских самолетов»40.

Действительно, уже в первые часы войны некоторые авиаполки 9-й авиадивизии оказал врагу достойное сопротивление. Например, командир 129-го ИАП капитан Ю. М. Беркаль, на свой страх и риск, объявил в полку боевую тревогу. В 4. 05. три эскадрильи были подняты в воздух и вступили в бой, сбив три немецких самолета41.

Оценивая действия генерала надо также учитывать, что дивизия, которой командовал С. А. Черных, лишь накануне войны начала проводить перевооружение на новые истребители МиГ-З. Соединение получило 233 МиГа – почти пятую часть самолетов этого типа, поступивших в ВВС Красной Армии к началу войны. Дело с их освоением обстояло крайне плохо. Только 61 летчик в общих чертах изучил новые машины. Но боевое применение практически никто не успел отработать. Опыт налета на МИГ-3 отсутствовал практически у всех летчиков. Сам командир летал на этом истребителе всего один раз. К тому же, самолеты требовали доводки, нередко срывались в штопор, имели немало производственных и конструктивных дефектов.

Тем не менее, на тот период это были самые совершенные машины. Их уничтожение немецкой авиацией, нанесшей серию мощных ударов по аэродромам и базам 9-й авиадивизии, явилось для всех страшным ударом, трагедией, катастрофой. И в первую очередь – для командира. Ведь дивизия лишилась 347 самолетов из 409 имевшихся42. 9-я САД практически перестала существовать

Проведенной Главной военной прокуратурой в 1958 году дополнительной проверкой была доказана необоснованность обвинения С. А. Черных «в том, что он, проявив трусость, бежал с фронта и распространял провокационные слухи»43. Но то, что генерал действительно был тогда потрясен, потерян, раздавлен произошедшим не отрицалось никем. Из показаний В. Васильева44 и Валуева видно, что перебазировавшийся вместе с остатками дивизии на Сещенский аэродром генерал Черных находился в состоянии сильного нервного расстройства. Касаясь эпизода с объявлением им боевой тревоги, Валуев пояснил также, что это могло произойти потому, что самолеты, которые генерал ошибочно принял за неприятельские, появились над аэродромом без предупреждения и посадку производили беспорядочно. Последующие действия командира, выразившиеся в поспешном отъезде с аэродрома в г. Брянск, где он просил командира 51-й танковой дивизии выделить ему отряд бойцов для освобождения аэродрома от немецкого десанта, подтверждают этот вывод.

Советские самолеты С. А. Черных действительно принял за немецкие. Сказалось, конечно, его состояние. Начальник политотдела 51-й танковой дивизии (в начале июля преобразована в 110-ю ТД) полковой комиссар В. П. Широков, допрошенный по этим обстоятельствам в 1958 году, пояснил, что С. А. Черных действительно производил впечатление «психически травмированного человека».

Отсутствие опыта и состояние «нервного потрясения» не могли не сказаться на эффективности руководства подчиненной дивизией. Все это усугубили ошибки, допущенные вышестоящим командованием. Историки, например, отмечают, что в округе была запущена работа по организации управления авиацией. Не все действия командующего ВВС Западного фронта генерала И. И. Копца в первые часы войны были разумными и целесообразными. Так, приказом №1 от 22 июня 1941 года он передал авиадивизии в оперативное подчинение командующим армиями. Такое решение было ошибочным. Авиачасти стали неуправляемыми, не имели указаний о порядке выхода из-под удара, а их командиры не знали, что происходит на других аэродромах. Сказалось и то, что опытный начальник штаба ВВС округа полковник С. Худяков находился в это время в госпитале в Москве45. А его заместитель по тылу полковник П. Тараненко, исполняющий 22 июня обязанности начальника штаба, не имел опыта оперативной работы.

Генерал-майор авиации И. И. Копец был храбрым летчиком-истребителем46. Но, как и большинство «испанцев», не успел приобрести опыт командования крупным авиационным объединением. Узнав о колоссальных потерях ВВС Западного фронта в первый день войны, он застрелился. Сменивший его генерал А. Таюрский пробыл на этой должности совсем немного. Вскоре, как и С. Черных, он оказался под следствием и также был расстрелян.

С. А. Черных посмертно реабилитирован 5 августа 1958 года.

3. Место расстрела неизвестно

Генерал-майор Салихов Маркис Бикмулович (1896—1946) – род. в дер. Тавлино Казанской губернии. В 1915—1918 служил в русской императорской армии, унтер-офицер. Участник гражданской войны. В 20—30-е годы командовал стрелковыми подразделениями, затем 173-м стрелковым полком 58-й стрелковой дивизии. С апреля 1940 года – командир 60-й горнострелковой дивизии. 21 июля 1941 г. осужден военным трибуналом Южного фронта на 10 лет лишения свободы, с отсрочкой исполнения приговора и снижением в воинском звания до полковника. Командовал 980-м полком 275-й стрелковой дивизии. В августе 1941 г. попал в плен. Содержался в лагерях Замостье (Польша), Хаммельбург (Германия) и др. Приказом ГУК НКО СССР №370 от 11 января 1942 г. исключен из списков РККА как погибший в бою. По некоторым данным в 1943 г. перешел на службу к Власову, командовал частями «Русской освободительной армии». 21 июня 1943 г. Военной коллегией Верховного суда СССР заочно осужден по ст. 58 – 1 п. «б» УК РСФСР к высшей мере наказания. В мае 1945 года был задержан советскими войсками в Чехословакии. 1 августа 1946 г. по приговору Военной коллегии Верховного суда СССР за измену Родине был повешен.

Генерал-майор Галактионов Сергей Гаврилович (1896—1941) – род. в дер. Новоникитино Оренбургской губернии. Участник Первой мировой и гражданской войн. С июня 1937 г. – командир 323-го стрелкового полка. С января 1938 г. – командир 81-й стрелковой дивизии. С августа 1939 года – командир 30-й Иркутской горнострелковой дивизии. 21 июля 1941 г. осужден военным трибуналом Южного фронта по ст. 206—17 УК УССР (халатность и бездействие) к расстрелу, с лишением воинского звания генерал-майор. Определением Военной коллегии от 29 мая 1961 г. приговор от 21 июля 1941 г. отменен и дело в отношении С. Г. Галактионова производством прекращено за отсутствием состава преступления.

Генерал-майор Байдалинов Сергей Артемьевич (1895—1941) – род. в г. Луганске. В Красной армии с 1918 г. Участник Гражданской войны и боевых действий по ликвидации басмачества в Средней Азии. В 30-е годы командовал 10-м Туркестанским горнострелковым полком, 58-м стрелковым полком Особой кавалерийской бригады. С 1939 г. – командир 83-й Туркестанской горнострелковой дивизии. Награжден орденами Красного Знамени (1923) и Красной Звезды (1933). Арестован 12 июля 1941 г. по обвинению в совершении контрреволюционного преступления. Осужден и расстрелян. Определением Военной коллегии от 30 октября 1958 г. посмертно реабилитирован.

16 июля 1941 года И. В. Сталин подписал постановление Государственного комитета обороны (ГКО-169сс, №00381). Несмотря на секретность с двумя нулями, постановление предписывалось прочесть во всех ротах, батареях, эскадронах, авиаэскадрильях. В нем указывалось, что «Государственный Комитет Обороны по представлению Главнокомандующих и командующих фронтами и армиями арестовал и предал суду военного трибунала за позорящую звание командира трусость, бездействие власти, отсутствие распорядительности, развал управления войсками, сдачу оружия противнику без боя и самовольное оставление боевых позиций» нескольких генералов. В частности, в постановлении говорилось о предании суду военного трибунала:

– командира 60-й горнострелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Салихова и его заместителя полкового комиссара Курочкина;

– командира 30-й горнострелковой дивизии Южного фронта генерал-майора Галактионова и его заместителя полкового комиссара Елисеева.

После ареста генералов С. Г. Галактионова, М. Б. Салихова и их заместителей-комиссаров обвинили в развале управления войсками, преступной бездеятельности и сдаче занимаемых позиций без боя.

Война для 60-й горнострелковой дивизии началась 22 июня 1941 года на участке границы южнее г. Черновицы (с 1944 г. – Черновцы). Отбив атаки противника, дивизия в ночь с 23 на 24 июня провела успешную контратаку и в районе Кашенки отбросила врага за государственную границу.

После этого дивизию переподчинили 18-й армии Южного фронта, в составе которого она и продолжала вести оборонительные бои до 15 июля. В этот день ее возвратили Юго-Западному фронту (в составе 12-й армии генерал-майора П. Г. Понеделина). Но, судя по всему, возвратили уже без командира, поскольку Салихов был арестован прокуратурой еще Южного фронта. Ему инкриминировалась паника, возникшая в дивизии при переправе через реку Днестр.

Дело генерал-майора М. Б. Салихова и полкового комиссара И. Г. Курочкина военный трибунал Южного фронта под председательством военного юриста 1-го ранга Доценко рассмотрел в закрытом судебном заседании 21 июля 1941 года47.

В приговоре военного трибунала фронта отмечалось, что Салихов и Курочкин «во время боев 60-й горнострелковой дивизии и отхода дивизии на новый рубеж в районе м. Хотин и во время переправы через р. Днестр не осуществляли надлежащего руководства частями дивизии, допустили панику во вверенных им войсках. Потеряв управление частями во время отхода дивизии к р. Днестр, во время переправы частей через нее в районе м. Хотин, превратили дивизию в малоспособное соединение. Надлежащей политико-воспитательной работы в период отхода частей на новый рубеж не велось, в результате чего имело место массовое дезертирство с оружием»48.